Это не сон

Мощным толчком Сила выбросила Энакина из чужого разума. Придя в себя, он обнаружил, что прижимается лбом ко лбу спящего Оби-Вана и часто, рвано дышит. В крови до сих пор бурлило возбуждение. Вскочив на ноги, он облизал пересохшие губы и с трудом подавил желание истерически расхохотаться. Все на свете вдруг отступило на задний план: война, усталость, раздражение и злость. Важным теперь казался только странный, непостижимый факт: Оби-Ван его хочет! Или нет? Голова все еще кружилась, мысли путались. С кем он целовался во сне: с Оби-Ваном или с самим собой? Энакин снова прокрутил в памяти события последних минут. Невероятно, но учителю и правда снился эротический сон с ним, Энакином, в главной роли! Ему нестерпимо захотелось снова туда, в восхитительное наваждение – только на этот раз в своем собственном теле. Снова целовать мягкие губы Оби-Вана, стереть с них насмешку, заставить учителя стонать от наслаждения, кричать под ним… В реальности же он понимал, что весь его мир теперь перевернулся. Как он будет смотреть учителю в глаза? Приди в себя, Скайуокер, это всего лишь сон. У остатков его совести был голос магистра Винду, и это немного отрезвило Энакина. Он отвёл взгляд – нужно было успокоиться. В конце концов, учитель никогда не показывал, что относится к Энакину иначе, чем как к другу и ученику. Да, раньше они были близки, но сейчас их связь потеряла былую силу. Слишком много секретов накопилось у обоих. Он знал, что Оби-Ван любит его – как брата, возможно. Но не как любовника. А сны… да что только не приснится, особенно на войне, когда так хочется чего-то нормального? Хоть какой-то иллюзии тепла. Да что там, Энакину самому однажды приснилось, что они с сенатором Амидалой поженились. Это же надо такое придумать – жениться на Падме! Конечно, гораздо чаще ему снился Оби-Ван… Но это другое. Энакин любил учителя давно и безнадежно, не надеясь на взаимность. И сейчас не собирался питать себя ложной надеждой. Пытаясь привести в порядок мысли, Энакин решил приготовить каф. Его всегда успокаивали простые действия, к тому же, совсем скоро нужно отправляться за отчетом разведчиков. Пора выбросить из головы мечты об Оби-Ване и заняться делом. Он быстро развернулся, направляясь к маленькой походной кухоньке у входа в палатку. Один шаг – и наткнулся в полумраке на стул. Тот опрокинулся, ножки проехались по полу с громким противным скрипом. Энакин замер. Молодец, Скайуокер. Как обычно, все испортил. За спиной завозились, он повернулся и уставился прямо во встревоженные голубые глаза Оби-Вана. – Энакин? – в голосе ни следа от страсти или нежности. – Что случилось? Нападение? – Нет. Лучше помалкивай. – Ты уже видел Рекса? – Оби-Ван сел на койке, морщась и держась за шею. – Он еще не вернулся. – Энакин наконец добрался до кухни, насыпал зерна кафа в мельничку и включил ее. Руки дрожали. – Я тут решил… сделать тебе каф. И себе. Нам вместе, то есть…обоим. Учитель хмыкнул: – Мало того, что проснулся первым, так еще и каф варишь. Не замечал за тобой любви к ранним подъемам. Но спасибо, что разбудил – наверное, уже слишком поздно. Поднявшись с койки, он поднял опрокинутый стул и, подтащив его ближе, спокойно уселся рядом с Энакином, который колдовал над кафом. Оби-Ван выглядел абсолютно спокойным, ни следа смущения или неловкости. Сидел и недовольно растирал затекшую шею. Будто и не целовал только что бывшего падавана! Да, во сне, ну и что? Энакину даже стало немного обидно. Почему только он тут слов не находит от стыда и… не только стыда? В груди загорелся маленький мстительный огонек. – Не поздно, только что рассвело. Просто я волновался, учитель. Ты кричал во сне, – невинно произнес Энакин. Ложь – это дорожка на Темную сторону, Скайуокер. Оби-Ван недоуменно приподнял брови и вдруг в его глазах мелькнуло воспоминание. Он отвёл взгляд. – Кричал? – Да, и стонал, будто тебя пытают. Я решил, тебе снится кошмар, – Энакин разлил дымящийся каф по кружкам и протянул одну Оби-Вану. – Возьми, поможет. Что это был за сон? Он пытливо вглядывался в Оби-Вана. Тот взял кружку и плотно обхватил пальцами, несмотря на исходивший от нее жар. Энакин с удовольствием наблюдал, как легкая краска смущения заливает лицо учителя. Другой бы ничего не заметил – но не Энакин, много лет проживший вместе с ним. – Не помню, – пожал плечами Оби-Ван и сделал глоток кафа, глядя в сторону. Энакин поставил свою кружку за стол и подошел вплотную к Оби-Вану: – Может, пытки у Дуку? Он оперся бедрами о стол, задев коленом ногу Оби-Вана. – Нет, – буркнул тот. – Плен у Вентресс? – Энакин постарался добавить в голос больше сочувствия, но Оби-Ван только вздохнул и потер переносицу: – Я же сказал, что нет. – Ты сказал, что не помнишь. Учитель раздраженно откинулся на стуле и быстро допил каф. Поставил пустую кружку на стол. – Пытки я бы не забыл, Энакин. Это просто сон, незачем придавать им значение. И давай больше не будем об этом. – Просто сон? – возмутился Энакин. Подвинул к себе свободный стул и сердито уселся напротив Оби-Вана, чтобы видеть выражение его лица. – Учитель, вспомни мастера Квай-Гона. Поверить не могу, что ты был его падаваном! Квай-Гон верил снам, считал их пророческими и старался разгадать их смысл. Оби-Ван усмехнулся и с наигранной легкостью скрестил руки на груди, но Энакин заметил его растущее волнение. – Если бы это были твои сны, то Квай-Гон назвал бы их видениями и созвал бы Совет, чтобы их растолковать. Ведь ты Избранный, Энакин, – в голосе Оби-Вана не было сарказма, только бесконечная нежность. Именно таким тоном он звал его во сне. – Но я обычный джедай, и неважно, чего я хочу…то есть, что мне снится, –поправился он со смущенной улыбкой. Энакин хмуро посмотрел прямо ему в глаза. Неужели учитель действительно так низко себя ценит? Быть такого не может. – Ты серьезно считаешь себя обычным? Поверить не могу, Оби-Ван. Ведь ты образцовый, идеальный джедай. Ты один стоишь целой армии. Поверь, я достаточно тебя изучил за столько лет. Да во всей Галактике нет человека добрее и мудрее тебя, не говоря уже о Совете, где каждый думает только о своей выгоде. Никто в Совете не достоин тебя! Оби-Ван протестующе вскинул ладони, но Энакин не дал ему заговорить. Он перехватил руку Оби-Вана и мягко потянул к себе: – Я бы все сделал ради тебя, – тихо добавил он, – Я знаю, в последнее время мы отдалились друг от друга. После того, как я стал рыцарем, наша связь ослабла, да еще и эта война – мы же месяцами не видимся, Оби-Ван. Ты по-прежнему самый важный человек в моей жизни, но я должен быть уверен, что ты мне доверяешь. Когда что-то тебя беспокоит – я первым узнаю, что именно, и помогу тебе. А если ты что-то хочешь…если тебе что-то нужно, то я весь мир переверну для тебя. Только скажи. Какой тонкий намек, Скайуокер. Браво. Повисло молчание. Энакин не отрывал взгляда от ладони Оби-Вана, поглаживая ее легкими касаниями. Пальцы учителя слегка дрожали. Он потянулся к Оби-Вану в Силе, но нашел лишь прочные щиты. Наконец, он поднял глаза. Скулы Оби-Вана горели от смущения, он прикусил губу и смотрел на Энакина потемневшим взглядом, в котором виднелось сомнение, но было еще нечто неуловимое. Проблеск надежды. – Что, если я хочу невозможного? – прошептал он. – Мы – Команда. Для нас нет ничего невозможного. Оби-Ван рассмеялся слегка принужденно и высвободил руку из плена Энакина. – Ты прав, но давай позже поговорим об этом. Сейчас нам нужен отчет разведчиков, так что сначала найдем Рекса, – он резко поднялся и повернулся к столу, на котором лежал комлинк. Вдруг лицо Оби-Вана исказилось, он подавил болезненный стон и снова опустился на стул. Энакин дернулся ему навстречу, поддерживая: – Что случилось? Оби-Ван поморщился и хмуро посмотрел на Энакина: – Ладно, ты же хотел знать, кто меня пытал во сне? Вот тебе страшный секрет: у меня шея не поворачивается. Эта кошмарная койка сведет меня в могилу быстрее, чем ты. – Просто ты стареешь, учитель, – коварно произнес Энакин, – теряешь гибкость. Скоро еще артрит появится и придется ходить с тросточкой, как магистру Йоде. Оби-Ван фыркнул. – К счастью, у тебя есть я, – Энакин, улыбаясь, вскочил и обошел вокруг сидящего Оби-Вана, становясь у него за спиной. Положил обе ладони на плечи. – Энакин, не нужно, все в порядке, – запротестовал тот, но замолчал, когда сильные пальцы бывшего падавана стали разминать напряженные мыщцы. Целительство не было даром Энакина, но в этом случае особых талантов и не требовалось. Он чуть ли не физически ощущал усталость и боль в плечах Оби-Вана, хотя тот держался прямо и уверенно, как и всегда. Но они уже слишком давно были на войне. Слишком давно не тренировались, как раньше, наполняя тело энергией. Не могли даже поговорить откровенно – иначе он раньше заметил бы чувства Оби-Вана к нему. Энакин направил ручеек Силы на плечи учителя, массируя их легкими уверенными движениями. Он разминал каждую мышцу, стараясь действовать осторожно и не причинить боль протезом правой руки. С каждым мгновением тело Оби-Вана все больше расслаблялось. Он затих, слышно было только прерывистое дыхание. – Лучше делать массаж лежа, но у нас нет времени, – пробормотал Энакин. Он слегка надавил Оби-Вану на плечи и затылок, тот послушно наклонил голову вперед. Энакин пробежался ладонями по плечам и поднял их выше, касаясь шеи кончиками пальцев. Кожа Оби-Вана была теплой и гладкой, а от прикосновений Энакина по ней побежали мурашки. Он услышал смешок: – Кажется, ты решил защекотать меня до смерти. Смех оборвался, когда Энакин нашел точку, в которой пульсировала боль, и направил в нее Силу, одновременно разминая мышцы пальцами. Оби-Ван вдруг охнул и коротко застонал, едва не падая со стула. Энакин ощутил его облегчение, смешанное с удовольствием – боль прошла, будто ее и не бывало. Он вовремя обхватил учителя поперек груди свободной рукой, не давая потерять равновесие, и притянул к себе. Расслабленно откинувшись назад, Оби-Ван глубоко вдохнул и улыбнулся с благодарностью: – Ты сегодня полон сюрпризов, Энакин. Не знал, что у тебя есть способности к целительству. Но спасибо: я будто неделю проспал и намного лучше себя чувствую. – У меня много талантов, я же Избранный, в конце концов, – хмыкнул Энакин с ноткой самодовольства. – Признайся, это был лучший массаж в твоей жизни? Его руки все еще обнимали плечи Оби-Вана. Тот вдруг склонил голову и прижался горячей щекой к металлическим пальцам протеза, будто не заметив, как у Энакина перехватило дыхание. – Знаешь, кажется, это был первый массаж в моей жизни, – задумчиво ответил учитель. – Хотя однажды мастер Че назначила мне после травмы массаж у дроидов-медиков. Тогда я еще был падаваном Квай-Гона. Думаю, она просто мстила – худшего пациента, чем я, у нее не бывало. Я сбежал после первого сеанса, даже не представляешь, на какие пытки способны дроиды-медики! Они опаснее боевых, – учитель тепло рассмеялся, и его смех разлился по телу Энакина пьянящей волной, как игристое вино. – А теперь ты попал ко мне в руки, – Энакин пытался шутить, но сердце заколотилось как сумасшедшее, когда он коснулся слегка растрепанных после сна волос Оби-Вана. – Я еще опаснее и совершенно невозможный, ты сам сколько раз говорил… Запустил пальцы в рыжие пряди, потянул. Волна возбуждения, смешанного с предвкушением, пронеслась по их связи. В ответ раздался сорванный выдох: – Я хочу невозможного. Ошеломленный Энакин понял, что Оби-Ван разом опустил ментальные щиты, и ощущение гармонии и счастья затопило его. Он будто снова был во сне, в разуме Оби-Вана, только на этот раз их чувства были общими. Энакин мысленно потянулся к нему, обнял такое знакомое и родное отражение в Силе своим и замер от восторга. Оби-Ван открылся ему без остатка, и связь засияла от силы его любви. «Я хочу тебя и больше не могу с этим бороться». Подсмотренный сон вдруг ожил в памяти и, повинуясь импульсу, Энакин отправил свои воспоминания об увиденном Оби-Вану, каждую картинку – их объятия, близость, поцелуй. Свое острое желание немедленно утащить Оби-Вана обратно на жесткую, неудобную койку, раздеть и заставить кричать от наслаждения. – Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, – выпалил он. Оби-Ван застыл, но не отодвинулся. Энакин рывком притянул его еще ближе, все так же стоя позади. Оби-Ван запрокинул голову и посмотрел на него. Сейчас он выглядел необычно трогательно и уязвимо. Пальцы Энакина скользили по его лицу, лаская разгоряченную кожу. Спрашивая разрешения. Обещая. Оби-Ван изучал его взглядом, подаваясь навстречу прикосновениям. Солнечные лучи проникали в палатку сквозь дверной проем – половина лица Оби-Вана оставалась в тени, а другая будто светилась изнутри, как и сияющие золотом волосы. Энакин подумал, что в жизни не видел ничего красивее. А еще – вдруг это все еще сон? Бесконечный сон на планете, где ночь и день сменяют друг друга слишком быстро. Оби-Ван отнял от своего лица руку Энакина, закрыл глаза и прижался губами к его ладони. – Понятия не имею. Покажи мне, – ответил он наконец. Когда Энакин наклонился и поцеловал его, это было лучше, чем во сне. Теплые, мягкие губы пахли кафом и лесной хвоей, они приоткрылись навстречу Энакину. Спутанные кудри Энакина упали на лицо Оби-Вана, тот зарылся в них пальцами и потянул на себя. Если это сон, то самое время проснуться, потому что я с ума сойду. Не смогу жить без этого…без тебя. Вдруг мне только снится, что тебе снилось, что ты хочешь меня? Нет, не хочу просыпаться, не… – Это не сон. Перестань так громко думать, – он почувствовал улыбку Оби-Вана у своих губ, когда тот снова его поцеловал. И Энакин перестал.