Его улыбка

Я не считал шаги. Просто шёл. Куда — неважно. Главное — прочь из зала, где воздух стал слишком душным. Прочь от его взгляда, от его слов, от его новой, мягкой улыбки, которая причиняла мне боль. Футболка, сжатая в кулаке, прилипла к ладони. Я не помню, как сильно сжал её, но ткань будто дрожала вместе со мной. — Тсуки? Голос Ямагучи догнал меня на лестничной площадке. Тихий, немного задыхающийся — видно, что бежал. Конечно, бежал. Он всегда бежит за мной, когда я убегаю. Дурак. Я не обернулся. Просто стоял, глядя в бетонную стену, будто там было хоть что-то, что могло мне помочь. — Ты ведь злишься… или тебе больно? Он всегда так. Не давит. Не требует. Просто предлагает быть честным. Я молчал. — Ты ведь так редко уходишь вот так. Почти никогда. Разве что… когда что-то действительно невыносимо. Я усмехнулся, не глядя. — Когда он сказал это… — продолжил Ямагучи. — Ты будто обрушился. Я видел. Ты напрягся весь, как струна. Я… не понимаю, почему, но… — Потому что он не должен так говорить, — вырвалось у меня. Голос был резким, как удар, но дрожал. — Он не должен… быть таким. — Таким каким? — Мягким. Зависимым. Теплым. Живым. — Я сжал челюсть. Плечи снова затряслись, хотя я изо всех сил держал лицо. — Я знал его. Понимал. Он был прямым. Резким. Честным. Как стена. Как гранит. А теперь он… он весь как резина. Сгибается. Подстраивается. Под Хинату. Я почувствовал, как Ямагучи делает шаг ближе. Он всё ещё не трогал меня. Он знал — сейчас любое прикосновение только разорвёт. — Но может быть, — мягко сказал он, — он просто стал счастливым? Я вздрогнул. Этого я и боялся. — Я… я больше не знаю, как с ним говорить. Не знаю, как его читать. Как на него смотреть. Он чужой. Мне кажется, я стою рядом — а он уходит куда-то, в ту сторону, где уже нет меня. Я замолчал. Ямагучи не торопился с ответом. Он просто подошёл ближе и встал рядом. — Ты ведь влюблён в него, да? Тишина. Ответ не нужен. Я выдохнул, как раненый зверь. Глухо, хрипло, слабо. — Ты ведь всё знал с самого начала, да? — Я догадывался. Но… ты же не говорил. — Потому что я дурак. Потому что я надеялся, что всё само… исчезнет. Что он останется прежним. А теперь… Я повернулся к стене и закрыл глаза. — Мне больно, Ямагучи. Так… по-настоящему. В ответ я услышал: — Я знаю. И руку — тёплую, тихую, осторожную — на своём плече. И я вдруг понял, что впервые за долгое время могу позволить себе просто стоять. Не говорить, не сдерживаться. Просто дышать. Даже если боль останется. Даже если он не вернётся прежним. Я не один.