Его улыбка

Прошло три месяца с того дня в зале. С того вечера, когда я впервые в жизни по-настоящему заплакал. Я не сказал Хинате “прости”. Гордость не позволила. Или, может, страх. Или всё вместе. Но когда на следующий день я прошёл мимо него и просто хлопнул по плечу — он обернулся и, сияя как всегда, крикнул: — Всё хорошо! И помахал мне. Улыбка — яркая, глупая, простая. Такая, как всегда. Такой он и нужен был Кагеяме, наверное. Не человек, который будет копаться в его прошлом, вытягивать из него слова, требовать объяснений, углубляться в страхи. А просто кто-то, кто скажет одно: «Пас». И этого ему хватало. Просто пас. Просто «я здесь». Просто — рядом. А я… Я тогда решил: хватит. Эта влюблённость. Эта боль. Это ожидание того, кем он был и кем никогда не станет снова. Всё это — огонь, в котором я медленно сгорал. И если бы не остановился, не отпустил — не остался бы никем. Я не стал сразу другим. Это не волшебство. Но я начал. На тренировках старался не смотреть на них. Не всматриваться в его профиль. Не ловить взгляд, не ждать слов, не вслушиваться в интонации. Иногда взгляд всё равно срывался. Краем глаза. Мельком. Но уже — без боли. Просто… привычка. Просто воспоминание. Просто след. Вместо этого я стал смотреть по сторонам. И знаете, в мире… действительно много всего прекрасного. Я просто раньше этого не замечал, потому что был слишком сосредоточен на себе. На нём. На том, как не быть одному. И тогда я понял. Я не был один. Никогда. Свет… он был рядом. Всегда. Просто я отворачивался от него, потому что ждал чего-то другого. А он просто… ждал. Ямагучи. Тихий, терпеливый, добрый. Не навязчивый. Не требовательный. Свет — не ослепляющий, не жаркий. А… мягкий. Тёплый. Свет, который не кричит: “Посмотри на меня!” А просто… рядом. И его улыбка — она ничуть не хуже Хинатиной. Она другая. Тихая. Спокойная. Искренняя. — Привет, Тсуки, — сказал он, подходя ко мне после тренировки. Я обернулся. И впервые — по-настоящему — увидел его. И улыбнулся в ответ. Небольшой, сдержанной улыбкой. Такой, какую умею только я.