Его улыбка

Дверь захлопнулась за мной тихо. Почти бесшумно. Даже щелчок замка прозвучал не как защёлка, а как точка. Дом. Пустой. Тихий. Без звуков. Без голосов. Без чужого дыхания за спиной. Я прошёл в комнату. Бросил сумку в угол. Мяч, с которым иногда тренировался дома, покатился по полу, ударился о стену — мягко. И замер. Сел на кровать. Ничего не хотел. Раздеваться — нет. Есть — нет. Мыться — тоже нет. Даже мысли, которые обычно скакали в голове, как черти в клетке, стали тихими. Осталась только одна — глухая, тяжёлая, как галька в желудке: Я один. Облокотился локтями на колени, уткнулся лбом в ладони. Закрыл глаза. Всё ещё не плакал. Просто дышал. Глубоко. Медленно. В горле — туго. Как будто туда всунули мокрую вату. В груди — пустота, стягивающая изнутри рёбра. В голове — обрывки: его слова, его голос, его «он особенный», его лицо. Картинки менялись — Хината тянет к нему руку. Кагеяма улыбается. Завязывает ему шнурок. Получает от него поглаживание по голове. А потом — я. Стою в стороне. Смотрю. Без права подойти. Они живут на свету. А я — нет. И тогда пришло. Сначала — в глазах потемнело, как будто я упал в воду. Потом — всё тело стало тяжёлым, как будто кровь заменилась ртутью. И потом — капля. Одна. Потом вторая. И всё. Я впервые заплакал. Без звуков. Без истерики. Слёзы просто текли. Тихо. Медленно. Оставляя солёные дорожки по щекам. Не потому что слабый. Не потому что проиграл. А потому что не мог больше держать это внутри. Потому что всё, во что я верил, к чему тянулся, кого наблюдал, кого… любил — теперь был с другим. Не со мной. Я прижался лбом к ладоням сильнее. Слёзы капали на джинсы. Я не вытирал их. Пусть текут. Я один. И тишина это подтверждала. Каждым мгновением.