За океаном

Жить проще, когда знаешь, что тебя ждут. Что за океаном, через сотни миль водных глубин, тебя ждут родные руки. Те, что знакомы тебе до каждой тонкой линии на ладони, до каждого сантиметра линии жизни, что у вас, кажется, переплелись. Тонкие пальцы, с мягкими подушечками, которых так приятно касаться губами. На них же оседает привкус, столь сильно напоминающий какую-то сладость, но Бэй всё не может понять, что он напоминает. Может, в этих бесконечных мореплаваниях, она однажды и вовсе забудет этот вкус. Он заменится привычным привкусом рома, что обжигает горло. Под пальцами шёлк чужой кожи и касаться его своими мозолистыми подушечками — почти кощунство. Всё равно что пытаться дотянуться до чего-то неземного. Божества, что позволило взглянуть на себя простому смертному. Нин Гуан напоминает собой тех самых нимф из легенд моряков, что изображают на бумаге акварелью, и Бэй Доу всё не может поверить, что в её руках настолько дорогое сокровище. Что за океаном её ждёт она. Каждая секунда на суше, в родных объятиях, дороже любой моры. Поцелуи горчат скорым расставанием и пытаться насытиться ими всё равно, что обманывать саму себя. Пытаться ухватить то, что никогда не было твоим по-настоящему. Мираж, один из тех, что они видели в своих приключениях. Несбыточная мечта, которую никогда не получится осуществить, даже если на мгновение кажется, что ты к ней столь близко. Пальцы очерчивают каждую мелкую родинку, запоминают расположение, чтобы потом, одинокими вечерами в каюте, вспоминать их. Вспоминать мягкий взгляд любимых глаз и тихий шёпот, напоминающий о доме. Место, о котором Бэй Доу было так мало известно и которое она нашла здесь. Рядом с той, кто украл её сердце. И той, что отпускала в море, вновь и вновь, не ставя себя выше любви к океану. Той, что понимала, что есть долг. Улыбка на губах ломкая, в попытках удержать в себе то колящее сердце чувство, что всё равно прорывается сквозь волны спокойствия и понимания, что другого им не уготовано. Что Бэй Доу не сможет отказаться от океана, от попутного ветра и от ясного солнца, от которого кожа покрывается оливковым загаром. Даже если бы они обе хотели этого, приходится вновь и вновь делать вид, что всё нормально. Что долг выше чувств, которые всё больше напоминают клетку, из которой не сбежать. Вольные птицы умирают в прутьях, в попытках вновь взлететь, и Нин Гуан не может посадить своего капитана в такую же. Годы сменяют друг друга, находят друг на друга, словно волны, и в этих волнах тонут чувства. Их смывает расстояние, сотни миль, что раньше казались столь незначительными. Вместо сладкого вкуса чужих губ — горький вкус рома. Привкусом последнего поцелуя, что был между ними. Того, что уже тогда казался неправильным. Слишком незнакомо колким, словно весь шёлк истерся, стал таким же грубым, как ткань корабельного паруса. Под пальцами — рубцы шрамов, незнакомые, новые, и их становится всё больше с каждым путешествием. С каждым отбытием Алькора они всё дальше друг от друга и в глотке встаёт вопрос, который произнести не хватает смелости. Словно кость от рыбы. Той, что пираты ели на своих маленьких пиршествах, отмечая удачный улов. Отмечая очередной год вдали от своих родных. Год, который они могли бы провести вместе. Вместо знакомых глаз — совершенно чужие, выцветшие. Больше в них не горит тот огонь, что стал родным. Тот, что лизал ладони, согревая своим теплом. Очередное путешествие — последней точкой между ними, той самой, что навсегда рвёт ту маленькую нить, что некогда была крепким канатом. За океаном не остаётся никого.