Немного о принципах трансфигурации

      Стук приземлившейся сумки об парту, кажется, даже испугал его, из-за чего он открыл глаза, встрепенувшись, но тут же сморщившись от головной боли — Мерлин, нужно было сходить в больничное крыло, а не идти на поводу у собственной гордости. Хорошо, ладно, возможно ему не надо было брать ночное дежурство, и хорошо, не надо было браться за Руны после того, как вернулся в гостиную глубокой ночью, из-за чего сон для старосты Слизерина состоял из трёх часов и двадцати двух минут.       Он надеялся только на то, что выглядит не настолько плохо, как себя чувствует.       — Я смотрю тебе прям херово.       Грубые слова и грохот приземлившейся сумки не оставил никаких вопросов по поводу того, кто это был.       — И тебе доброе утро, Джин.       — Утро добрым не бывает. — отрапортовала девушка, плюхнувшись на стул справа от него, после чего сложила руки на парте, приложившись к ним, продолжая смотреть на Реддла из-под завесы локтя одним глазом. — Ты чё, приуныл там что ли?       — Ага. Приуныл. Хорошее слово. — бормочет он, утыкаясь в бицепс носом. — Это не тебе дежурить надо и на собрания ходить.       — Ой, чья бы корова мычала.       — Вот корова больше по твоей части.       — Что? — рыжая аж глаза приоткрыла.       — Что слышала. — отвечает черноволосый, всё так же наблюдая за ней с интересом из-под прикрытых век.       — Это так ты с девушкой разговариваешь?              — А ты не девушка.       Джинни оторвала голову от столешницы, во все глаза уставившись на него.       — А кто же я по твоему?       — Ты… — выдержав паузу, зевнул парень во весь рот, — Ты без гендера.       Рыжая моргнула.       — Да ты что, страх потерял совсем?       Джин резко подняла локоть, сделав быстрый выпад в сторону Тома, чьё сонное, но всё же работающее сознание затрубило красный сигнал, и тот дёрнулся назад.       — Но-но-но! Без рук! Мне на сходку вечером.       — А мне на тренировку.       — Да насрать мне на то, что тебе на тренировку.       — А мне насрать на то, что тебе на сходку.       — Джинни!       — Том.       Начинается.       — Ты зачем вообще подсела? — снова расслабляясь, спрашивает юноша, опираясь щекой о парту.       — А, что ты, я за порцией утреннего сарказма, а заодно отнести тебе вот это, — Джин вынула из сумки флакончик с жидкостью, мерцающую тёмно-фиолетовым отблеском, в чём Том узнал зелье, которое целительница давала ему от болей.       — Джинни, я люблю тебя, — простонал он, обхватывая пальцами дар, выливая жидкость с горьким привкусом себе в рот. — Ты самый лучший друг на свете, честно.       — Ты тоже ничего. — говорит девушка, поправляя косу, вынимая перо, чернильницу и томик «Расширенный курс обучения Трансфигурации: углублённый уровень» Вурфла Подмэра. Кончики её ушей слегка покраснели, словно припорошив маково-красным.       — Будешь сегодня работать за двоих. Готовься, — говорит Том, расправляя плечи, пытаясь скинуть с себя сонное состояние и влиться в малость оживлённый гомон однокурсников.       — Это с чего бы? — вылупилась на него рыжая.       — Вчера я делал зелье — ты отдыхала. Значит за сегодня с тебя конспекты, — маслено улыбаясь, объясняет ей Том.       Джинни от гнева поджимает губы.       — Прохиндей. — бормочет она себе под нос.       — Свистунья. — тут же отзывается Реддл, на момент вздрогнув: Эвана Розье прошёл мимо него, в знак приветствия хлопнув по спине. — Дереву рыбный суп, — обращаясь к девушке, сказал он, ухмыльнувшись.       — Дереву рыбный суп. — согласилась Джин, чувственно хлопнув колпачком помады: теперь её розоватые губы имели влажный, морковный отблеск. — Нормально? — спрашивает она, повернувшись к нему всем корпусом.       Том кивнул, показывая большой палец вверх.       Джинни на момент нависла над собственным пером, надорвала краешек пергамента, и через несколько минут вновь повернулась к нему, помахав пером, на кончике которого теперь была пришпилена согнутая бумага с надписью: «Дереву рыбный суп» и рисунком рыбного контура.       От смеха у парня почти задрожали губы.       — Откуда ты это вообще взяла?       — Да это магловская сказка, — пожала плечами Джинни, довольно улыбаясь. — Там бобёр жил зимой около проруби, потом встал около неё, начал прыгать и говорить: «Дереву рыбный суп!».       — Потрясающе. — покачал головой Реддл, распластавшись на стуле, хоть в голове и пронеслось: «Боже, с кем я дружу…», — Ты давай, не отвлекайся, перо в зубы и вперёд.       — Я могу воспользоваться своей привилегией. — Джинни вздёрнула курносый нос кверху. Том чуть на месте не упал.       — Это какой?       — Я младше. Младшим надо уступать.       — А я старше. — качает головой Том. — Старших надо уважать. Не канает.       — А я…       — Я старше и выше.       — Зато в отличии от тебя я хрупкая девушка, которая может сломаться от чрезмерной нагрузки.       Том хлопнул глазами.       — Ты?       — Да. — Джин с вызовом глянула на него.       — Ага, — парень кивнул, — Отсядь от меня.       — Чего? — возмутилась она.       — Бракс! — он обернулся и уставился на блондина, который сидел через парту от него. — Неси сюда сыворотку правды, тут кто-то сидит и делает вид, что он Джинни!       — Стьфу. — от души говорит Джин, — Клоун.       — Где же человек, который во все услышанное уверял, что никогда не выйдет замуж? — его глаза смеялись.       Мелодия звонка отозвалась от стен тихим гулом — Джинни не успела ответить на обвинения, когда профессор Дамблдор зашёл в кабинет стремительным и бодрым шагом.       — Доброе утро, — поздоровался со всеми волшебник, слегка склонив голову. По помещению побежал тихий гул ответных реакций. — Отлично, отлично… Начнём с вашего прошлого домашнего задания. Мистер Реддл, не напомните тему заданного на прошлый вторник эссе?       — Принципы закона Кемберсена, сэр. — тут же отозвался Том, сложив руки перед собой.       — Да. Верно. — кивнул профессор, прежде чем подойти к собственному столу, беря сложенный пергамент с витиеватым, косым подчерком. — Я бы сказал, что вы всегда относились к учёбе с должным вниманием, у меня никогда не было к вам вопросов, но ваше эссе произвело на меня изрядное впечатление.       Дамблдор развернул пергамент, скользя весёлым взглядом по строчкам. Том напрягся — он даже не помнил, как это писал. Тогда было особенно трудно: задания по Рунам и Нумерологии пришлось отложить на последний момент, так что всё он делал впопыхах и почти впадая в кому.       Правильно Джин говорила — только конченые старостами и становятся…       — К сожалению бродячий писатель под псевдонимом «Лорд Волдеморт» так не считает. — его будто окатили холодной водой. — Тема эссе: «Почему Джиневра Пруэтт никак не обратит на меня внимание?»       Смысл слов дошёл до воспалённого мозга не сразу: Том остолбенел, а потом уставился на профессора трансфигурации, у которого в глазах так и порхали смешинки. Альбус Дамблдор вытянул его работу, давая пробежаться глазами.       Он не врал. Это действительно… он написал?       Прошла секунда. Вторая. На третью аудитория практически взорвалась от смеха граффиндорцев, и даже несколько слизеринцев не смогли удержать шевелящихся от беззвучного смеха губ.       Он ощутил, как краска заливает его лицо до кончиков ушей — ещё чуть-чуть, и наверное повалит пар от перенапряжение. Мерлин, какой позор…       Том рискнул скосить глаза в сторону Джинни: лицо той словно стало восковым, а карие глаза нашли точку где-то на стене у преподавательского стола и не отрывались оттуда.        — «Конечно она не поймёт, я до сих пор к ней обращаюсь, и ощущаю, словно говорю со стенкой,» — зачитал написанное Дамблдор, качнув головой, уже не скрывая улыбки. — Да, трагично… лучший ученик, староста школы, а вопросами задаётся вечными, так сказать…       Кажется, краснота его лица стала на несколько оттенков темнее. Он почти слышал, как рёбра Абраксаса тряслись от еле сдерживаемого смеха — Лукреция уже валялась в истерике, то бледнея, то зеленея.       — «Вот я вроде и красивый,» — продолжил издеваться профессор, — «И колдую хорошо. Остальные девчонки за мной бегают. А какой мне прок, если я не могу добиться ту, за которой бегаю с третьего курса?»       Нет, Бракс всё-таки не выдержал: Том слышал, как тот ударился лбом о парту почти в приступе.       Хуже всего оказалось то, что Джинни так и не посмотрела на него.       — Это мы отложим, тем более большинство мыслей тут не те, которые можно было бы цитировать при дамах… — закончил Дамблдор, вместе с новой волной смеха.       Альбус покачал головой, — этот день точно запомнится ему ярче всех остальных. Он положил эссе юноше на парту, принимаясь за второе.       В классе стихло: никто не знал, чего ожидать от второго пергамента.       — Я конечно очень рад за нашего старосту — я не мог предположить, что кто-то может занять его сердце настолько прочно… — произнёс волшебник. — И тем более не думал, что кто-то за этот вечер может удивить меня ещё сильнее. Что ж, удивительно, но я ошибся. Потому что эссе Миссис Пруэтт, извините за прямоту, меня просто убило. Ой, извините, — профессор поднял глаза на Джинни, — Я перепутал вашу фамилию. Вы назвались Миссис Реддл.       Находящиеся в комнате рыдали, физически не выдерживая такого изобилия смеха. Том, второй раз за день умудрившись впасть в прострацию, взглянул на Джинни: та сидела, уткнувшись в собственные ладони, не поднимая лица, боясь пошевелиться.       — «Проанализировав пришедшие года, я с уверенностью могу сказать, что больна каким-то психологическим заболеванием», — процитировал Дамблдор, — «Иначе я не могу объяснить, с какой банши я до сих пор вожусь с человеком, который даже не говорит мне своих планов».       До Тома наконец дошло.       Она не смотрела на него не из-за его псевдо-признания, Джинни опасалась того, что будет дальше, написав практически сочинение на то, что больше всего её тревожило под воздействием переутомления.       — «Такое ощущение, словно я вышла за него замуж не зная об этом: все девочки живут себе нормально, некоторые уже обручены, а единственное, что я делаю, это бегаю за ним сутками и смотрю, чтобы он ни во что не влип!» — продолжал измываться профессор, — «У меня из-за него даже времени на свидания нет».       Тома практически скрутило. Все худшие страхи выплывали на поверхность — то, чего он так сильно боялся, потому что Джиневра — не продолжение его личности, не жена, она отдельный человек, которому тоже требуется личное пространство: у неё в перспективе брак, дети, а никак не он.       И не его странная, почти болезненная до мозга костей привязанность, с налётом одержимости, требующая постоянного её нахождения рядом с собой.       — «И хоть он и баран, и, можно сказать, та самая тьма в конце светлого тоннеля, я не могу жить без него. Я не представляю свою судьбу без этого неудачника. Одна сплошная темнота», — читал Дамблдор. — Прозаично.       …и ему вдруг стало так… легко? Всё равно на ненавистного ему Дамблдора, на его сокурсников, надрывающих животы, правда, которая открылась Тому того стоила.       — Я не буду спрашивать, под чем писались сие творения, — усмехнулся мужчина, — Но вы вот что мне объясните, Мистер Реддл. Каким образом, два абсолютно разных человека, в абсолютно разных обстоятельствах могли написать одну и ту же ересь, не сговариваясь?       Джинни подняла на него свои шоколадные глаза.       — Ну… — протянул темноволосый, поднимая глаза на профессора. — Я так думаю, сэр, потому что у нас с… Миссис Реддл один мозг на двоих.       Том улыбнулся ей краешком губ.       — А как же: «К чёрту патриархат?» — шепнул он.       — Планы можно и поменять, — бормочет Джинни в ответ.       Её рука тихонько скользнула вниз, сжимая его руку.