Пламя избранных

Глава 2 — Глаза, которые не спят Свет скользил по потолку, окрашивая старинную лепнину в тёплый янтарный цвет. Гарри проснулся без движения. Словно боялся, что любое движение всё вернёт назад. Всё окажется сном. Или ловушкой. Пахло пыльным деревом, воском, чем-то… родовым. Не чужим, но и не знакомым. Он лежал в огромной кровати — впервые за всю свою маленькую жизнь. Под ним был не холодный пол, не продавленный матрас, а настоящее, мягкое, почти сказочное бельё. Он сразу насторожился. — Ну и где камера? — прошептал он в потолок, мрачно. — Сколько баллов за актёрство? Он сел, сжав пальцы в кулаки. Рубашка — кто-то переодел его ночью — свободно болталась на плечах. Раны почти не болели. Почти. Он встал. Медленно. Осмотрелся. Дверь приоткрыта. Он вышел в коридор, всё ещё босиком. Стены здесь шептались. Дом был живой. Но не так, как Дурсли. Там дом караул. Здесь — дом смотрел. Он пошёл на звук. Кухня. Сириус сидел за столом, кружка дымится в руках, а перед ним — газета. Он читал, но краем глаза заметил движение и поднял взгляд. — Доброе утро, Гарри. Мальчик молчал. Подошёл, сел напротив, и, сдвинув брови, пробормотал: — Это ловушка? Сириус слегка усмехнулся. Не от насмешки — от боли. — Нет. Это твой дом. Пока ты не решишь иначе. Гарри криво ухмыльнулся: — Дом? У меня был "дом" — под лестницей. Может, тебе тоже клетку под кроватью дать? Сириус не стал смеяться. Он кивнул. — Ты имеешь полное право злиться. И не верить. Я не прошу тебя называть меня крестным. Не прошу доверять. Но... я прошу дать мне шанс. Гарри посмотрел в чашку, которую ему осторожно пододвинули. Какао. Настоящее. Горячее. — Если я выпью — ты меня не убьёшь? — Только если выпьешь всё, — Сириус подмигнул. Мальчик фыркнул и сделал глоток. Горячо. Сладко. Необычно. — Слишком сладко, — буркнул он. — Как будто ты извиняешься заранее. Сириус посмотрел на него долго. И тихо сказал: — Возможно, и правда извиняюсь. Перед тем, как ты успеешь спросить: «Почему никто меня не забрал раньше». Гарри замолчал. Но сжал кружку крепче. Позже, когда Гарри ушёл в гостиную изучать "портрет, который шипит", Сириус снова вернулся к газете. Но не к той, что вчера. Эта была сегодняшняя. И на первой странице — он. «Люциус Малфой — арестован по статье о пособничестве в возрождении деятельности Пожирателей смерти. Закрытое заседание Визенгамота подтвердило его участие в ряде тёмных сделок через подставных лиц. Приговор — пожизненно в Азкабане.» Ниже — пометка: «Нарцисса Малфой — официально признана погибшей год назад. Тело не найдено. Слухи подтверждают её гибель от руки одного из приближённых Волан-де-Морта во время чистки рядов. Орден Феникса отрицает участие в её устранении.» Но глаза Сириуса выхватили другое. Маленькую строку, почти незаметную: «Малолетний наследник Малфоев — Драко Люциус Малфой — остаётся в усадьбе Малфоев под магическим наблюдением. Под стражей. Временно — до принятия решения о передаче опеки или помещения в воспитательный центр при Министерстве Магии.» Сириус откинулся на спинку стула. Сердце стучало. — Значит, вот как... — прошептал он. — Ты теперь совсем один, мальчишка? Он вспомнил Люциуса. Холодного, высокомерного. Того, кто однажды плюнул на Лили за то, что она заступилась за магглов. Вспомнил Нарциссу. Гордую, хрупкую, как льдинка. И мальчика — беловолосого, в форменной мантии, который всегда держался за руку матери, не отпуская. — А что с тобой будет, Малфой-младший? Гарри сидел на подоконнике и делал вид, что ему неинтересно. — Что там? — буркнул он, увидев, что Сириус заходит в комнату с какой-то тяжёлой мыслью на лице. — Новости. Мир, как всегда, катится к чертям. — О, так ты ещё и философ? — Гарри улыбнулся без улыбки. — Мне это нравится. Сириус сел рядом. Несколько секунд они молчали. — Гарри, ты знаешь, кто такие Малфои? — Нет. И да. Что-то слышал. Дядя Вернон знал какого-то политика с такой фамилией. Всегда морщился. Но, думаю, не о том речь? — Не совсем. У тебя скоро будет сосед по детству, так сказать. Гарри нахмурился. — Кто-то вроде меня? Сириус кивнул. — Он потерял обоих родителей. Его отец… плохой человек. Его мать была жертвой. Мальчика зовут Драко. — Тоже имя с шипением, — хмыкнул Гарри. — Змея? — Возможно. Но... ты знал, Гарри, что даже змеи бывают одиноки? Тишина. Гарри не ответил. Он смотрел в окно, на серый лондонский день. А внутри — в груди — в первый раз что-то откликнулось. Он не знал, что совсем скоро жизнь приведёт ему не просто соседа, а кого-то, кто будет сначала врагом, потом соперником, потом братом. Но пока он просто выпил ещё один глоток какао и прошептал: — Если он будет бить посуду — я не виноват. Сириус усмехнулся. А в мыслях уже начал составлять письмо в Министерство. Он знал, что не оставит этого мальчишку в одиночестве. Ни одного из них.