Момент когда гвоздика становится тюльпаном

Банкет проходил в большом здании, предназначенном для проведения свадеб и торжеств. В нём было всё необходимое: просторный зал на 500 гостей, отдельные комнаты для молодожёнов и их семей, кухня и гардеробная. Джереми приводил себя в порядок в комнате для жениха, повторяя про себя, что всё будет хорошо. Он планировал поговорить со своей матерью, и мысль об этом разговоре вызывала у него сильное беспокойство. В этот момент в дверь постучали. Вошла Мария в красивом платье в пол. Взяв Джереми за руку, она повела его в большой зал, где их уже ждали гости. Банкетный зал был просторным и светлым. По обеим сторонам возвышались арки, украшенные живыми красными розами, чей аромат наполнял всё пространство. Столы и стулья цвета золота, с изысканной гравировкой, стояли близко друг к другу. Впереди была сцена. Молодожёны и их семьи сидели за одним большим столом, причём Джереми и Мария заняли самое почётное место. Было очевидно, что семья Энистон вложила куда больше денег, чем могла себе позволить, чтобы произвести впечатление на гостей. Время текло медленно. Люди, пришедшие на торжество, обменивались любезностями и сплетнями. Казалось, каждый ищет хоть какую-то зацепку, чтобы потом обсудить её со всеми. Один за другим гости поднимались на сцену, чтобы произнести тосты, желая молодожёнам всего наилучшего. Джереми лишь улыбался в ответ на добрые слова, но в глубине души понимал, что скоро веселью придёт конец. Он искал глазами свою мать, которая быстро растворялась в толпе. Парень решил поговорить с ней сегодня, чтобы потом не жалеть. От одного её вида сердце сжималось, но он успокаивал себя. Среди своей семьи он заметил сводных братьев, которые были явно не в духе. Он знал, что они его ненавидят, так же, как и его мать. Глядя на них, он вспоминал мучительные дни детства: побои от матери, постоянные упрёки, одиночество в школе. Ему хотелось убежать, бросив всё, но внутренний голос шептал, что всё будет хорошо. В такие моменты в его сознании возникал образ знакомого француза и его улыбка, и сердце Джереми сразу же успокаивалось. Вдруг он заметил, как Матильда одна направилась в сторону уборной. Решив, что это его шанс, он сказал, что ему нужно отойти, и выскользнул из зала. Пробираясь сквозь толпу, он не сводил глаз с матери, боясь упустить её из виду. Догнав её в коридоре, он потащил за собой в комнату для жениха. Закрыв дверь за возмущённой женщиной, Джереми собрал всю волю в кулак и посмотрел ей прямо в глаза. Столкнувшись с его свирепым взглядом, она немного успокоилась, ожидая его следующих действий. — Нам нужно поговорить, — наконец сказал он. — О, неужели сам Джереми Нокс соизволил со мной поговорить? — ехидно ответила она. Парень сжал кулаки так, что ногти оставили на ладонях красные следы, лишь бы не отвернуться и не уйти. Выдохнув, он снова посмотрел на мать, которая злобно сверлила его взглядом. — Матильда, — начал он, — ты меня ненавидишь? — Ненавижу! — резко ответила она, повышая голос. — Ты мне испортил нормальную жизнь. Ты не ценишь то, что я для тебя делаю. Сколько раз мне приходилось извиняться из-за тебя перед свёкром? Неблагодарный мальчик! Каждое её слово отражалось в сердце Джереми, как удар ножа. Он всё больше убеждался, что не зря пришёл поговорить с ней. Он хотел поставить точку в их прошлом, поэтому этот разговор был так важен. — Что я сделал не так? — спросил он. — Всё, — женщина почти кричала. — Всё с того момента, как ты родился. Из-за тебя я бросила свою карьеру, была унижена в доме первого мужа. Из-за тебя я терпела побои и издевательства, надеялась, что всё будет лучше. А когда я наконец ушла от него ко второму мужу, я надеялась, что больше никогда его не увижу. Кто же знал, что мой сын станет таким же, как он. Ты мне отвратителен! От этих слов что-то внутри Джереми, что сдерживало его, щёлкнуло. Дремавшая в нём ярость вырвалась наружу в виде резких слов. — А не надо было меня рожать! — Он разбил стоявшую рядом вазу. — Надо было бежать, когда была возможность! Или хотя бы оставить меня. Ты никогда не была на моей стороне. Ты использовала меня ради своей выгоды. Я для тебя всего лишь инструмент. — Ты ошибаешься, — перебила его мать. — Даже если я тебя ненавидела, я всегда думала о тебе. У тебя глаза отца. С каждым годом ты становился всё больше похожим на него. Я ненавидела тебя, но не бросала, потому что ты мой сын. Я хотела хотя бы обезопасить тебя с помощью этого брака. В том доме нас обоих не жаловали. Думаешь, если бы я встала на твою сторону, нас бы простили? Оставаясь там, я могла за тобой приглядывать. Если бы тебя не было, я бы... Джереми посмотрел на женщину, которая собиралась заплакать. В её глазах стояли слёзы, руки дрожали. Значит, это была правда, отчасти. Все эти годы он думал, что мать отвернулась от него, но, возможно, это был способ его защитить. Однако что-то не сходилось. Если она хотела его оберегать, почему не поддержала хотя бы тайно? Джереми не хотел это принимать, но Матильда давно уже выбрала сторону отчима. Она променяла сына на «золотой билет», став «идеальной» матерью для его отпрысков. Может, сначала это была защита, но теперь она просто хотела выделиться перед родственниками мужа. Все они ненавидели Джереми, и если Матильда продолжит устраивать такие скандалы, от неё тоже избавятся. Она держалась за последнюю ниточку, связывающую её с неродным сыном. Джереми решил положить конец их отношениям. — Хорошо, — спокойно произнёс он. — Спасибо за то, что заботилась обо мне. Но больше не нужно. Ты прикрываешься заботой, но на самом деле не хотела уходить из того дома. Я понимаю, что отец был не самым лучшим человеком, но ты не лучше него. Ты имеешь право на счастье со своим отчимом. Поэтому уделяй теперь всё внимание ему и его семейке, которой ты предпочла меня. Не ищи больше со мной связи и забудь обо мне. С этими словами, еле сдерживая слёзы, он вышел из комнаты и направился в банкетный зал. Сейчас, через пять минут, Мария возьмёт слово, поэтому он должен успеть. Сзади послышался голос женщины, но Джереми не обратил на него внимания. Он попрощался со своим прошлым, твёрдо шагая в будущее. Войдя в зал, он как раз успел к началу речи Марии. Он заметил в помещении папарацци, специально вызванных семьёй Энистон, и усмехнулся про себя. Увидев его, Мария подняла бокал и постучала по нему вилкой, привлекая к себе внимание. — Ещё раз добрый вечер, дамы и господа, — обратилась она к гостям. — Благодарю, что собрались на этом замечательном и радостном событии. В завершение мы с моим женихом приготовили подарок для наших родителей, в особенности для моих, — она указала в сторону отца и нежно сказала. — Папа, поднимись и стань свидетелем моего счастья. Мистер Энистон под аплодисменты гостей поднялся на сцену. Он встал рядом с женихом, махая всем руками. Когда он взялся за микрофон, раздались ошарашенные возгласы и недовольное перешёптывание. Вспышки камер начали ярко сиять, заставляя щуриться. Его жена что-то кричала Марии, но её голос утонул в шуме. Когда всё немного утихло, Джереми заметил, что взгляды гостей стали злыми и пронзительными. Проследив за направлением их взглядов, он увидел следующие картины. На одной фотографии мистер Энистон целовался в машине с девушкой, явно моложе него. Хотя фото было обрезано, присутствующие поняли, что там происходило. На второй, уже с другой девушкой, он сидел у себя в кабинете, и она делала ему приятно. — Дорогие гости, — сказала Мария в микрофон. — Как вы видите, на фотографиях запечатлена неверность моего отца. — Подождав, пока люди перешёптываются, она продолжила. — Тех, кто сейчас жалеет мою мачеху, я обрадую: она такая же разлучница. Когда моя мама погибла, отец привёл её к нам домой, — она посмотрела сначала на отца, затем на мачеху. — Тогда все восхищались отцом, какой он мужественный: вдовец взял в жёны вдову с двумя взрослыми сыновьями. Однако, — она нажала на пульт, переключая слайд, — это свидетельство о родстве. Доказательство того, что дети от «вдовы» на самом деле от него. А теперь сами посудите. Моему родному брату 31, так же, как и сводному. Это говорит о том, что он изменял моей матери, ещё будучи в браке. А бизнес, — она переключила на следующий слайд, — на грани упадка. Поэтому ему и нужна была эта помолвка. Это документы на недвижимость, бизнес и всё в этом роде. Он также не постеснялся написать моему брату, — на экране высветилась переписка. — Мой брат занимается успешным бизнесом. Отец хотел долю акций, говоря, что вырастил его и так далее. — Нажав на кнопку, она сменила фото. — Хотя по документам вся недвижимость записана на сыновей второй жены. Он заставил нас написать отказную даже от наследства нашей матери. Забрал у нас всё. — Затем она посмотрела на мужчину. — Ты долго был безнаказанным, как и эта женщина. Все эти доказательства переданы в полицию, жди наказания. — Затем она обратилась к семье жениха. — Я прошу прощения, но я разрываю помолвку. Я... В этот момент микрофон из её рук забрал Джереми, который молча стоял в стороне, наблюдая за всем. Девушка была озадачена и не понимала, что делать дальше. — Меня зовут Джереми Нокс, — сказал он. — Уверен, многие из вас сейчас думают: «Это же тот самый воришка». Да, это я. Однако я никогда не был воришкой, меня оклеветали в школе и в семье. — Он посмотрел на старика рядом с отчимом. — Я вижу, вы пришли в часах от своей внучки, которые были получены на ваше семидесятилетие, шесть лет назад. Знаете, у неё никогда не было столько денег. Она поэтому украла деньги и купила их, а вы избили меня. Я могу рассказать ещё много чего, но это повредит вашей репутации. Если с моей матерью что-то случится, я не буду оставаться в стороне. Не пытайтесь связаться с другими семьями через мой брак. Это моё последнее предупреждение! И ещё... я гей! У меня есть парень! С этими словами и под вспышки камер, он взял девушку под руку и направился к выходу. Журналисты пытались схватить хотя бы одно фото, получить хоть одно высказывание, но охранники, нанятые Марией заранее, не дали им пройти. В этот момент Джереми чувствовал себя как никогда спокойным. Выйдя из здания, они сели в подготовленную Марией машину и уехали. Парень, устроившись в кресле, ослабил галстук и наконец смог выдохнуть. Он только что разорвал отношения с этой ужасной семейкой и теперь мог дышать полной грудью. Он чувствовал себя одновременно пустым и свободным. Он постоял за себя, хотя планировал рассказать намного больше. Однако после встречи с матерью решил, что лучше промолчать. Это будет последним подарком, сделанным для неё. Но куда ему теперь идти и что делать? Вдруг в его голове возник образ француза, который улыбался. Вслед за этим пришла мысль: что скажет Жан, когда узнает обо всём? Вспоминая их объятия, ему почему-то захотелось снова оказаться в них. Эти мысли отрезвили его, покрывая щёки румянцем. Вдруг машина остановилась в безлюдном месте. Озадаченный Джереми посмотрел на девушку. Она лишь хитро улыбнулась и подмигнула. В этот момент в окно со стороны парня постучали. Джереми, собравшись с духом, опустил стекло и увидел знакомое лицо. Перед ним стоял тот, о ком он мечтал всего минуту назад, с широкой улыбкой. — Как видишь, я доставила его в целости, — сказала Мария с заднего сиденья. — Кто же знал, что ты такой нервный? — Спасибо, милая, — Жан посмотрел на неё. — Позволь мне забрать твоего «жениха» в свои объятия. На этом он открыл дверь, помогая выйти блондину из машины. Взяв его руки нежно и сжав ладони, закрыл машину. — Иди, твоя муза заждалась, — сообщил француз девушке, — А его оставь мне. — Хорошо, — ответила Мария. — Только не забудь об обещании. Джереми не понимал, о чём они говорят, и переводил взгляд с одного на другую. — Конечно, — подмигнул ей Жан. — Не буду слишком строг. До понедельника. — До понедельника. — С этими словами девушка уехала. Джереми остался наедине с французом в ночной темноте. Они пошли в сторону парковки, в полной тишине. Затем сели в машину Жана и поехали в неизвестном для Джереми направлении. Выйдя из транса, Джереми заметил, что они едут не домой, а их руки переплетены. Он хотел вытащить свою, чтобы не мешать Жану, но тот лишь сильнее сжал её. — Не ёрзай, — спокойно сказал Жан. — А то буду отвлекаться на тебя. — Тебе же будет неудобно, — беспокоился парень. Жан поднял их руки, поднёс их к своим губам, повернул тыльной стороной ладонь Джереми и нежно поцеловал, бросая на него быстрый взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Джереми был ему благодарен за это, потому что его щёки пылали, и он не мог нормально соображать. Они ехали дальше молча, пока не остановились.