Момент когда гвоздика становится тюльпаном

Весеннее утро баловало тёплыми солнечными лучами, но ночь закаляла прохладой. Парни сидели в машине, не говоря ни слова. Через зеркало заднего вида блондин заметил на заднем сиденье рюкзак. Всю дорогу он украдкой поглядывал на брюнета, который периодически бросал ему ответный взгляд. Подъехав к незнакомому месту, Нокс наблюдал, как водитель, выйдя из машины, быстро обошёл её и открыл его дверь. Он нежно взял его за руки и помог выбраться. Парень не понимал, куда они приехали, и оглянулся по сторонам. Забрав рюкзак с заднего сиденья, француз выключил двигатель, снова взял блондина за руки и помог подняться на склон. Через десять минут они остановились. Нокс смотрел на него, не понимая, что происходит. Моро вытащил из рюкзака плед, расстелил его на земле и пригласил присесть. Блондин не стал отказываться и сделал, как ему велели. Затем француз, покопавшись в рюкзаке, достал контейнер с едой. Поставив его между ними, он достал бутылку воды для мытья рук, и Нокс был не против. Пока он занимался своими делами, брюнет налил обоим по чаю из термоса. Блондин с благодарностью принял чашку и наслаждался горячим напитком, который согревал изнутри. Он был голоден, так как не притронулся к еде на банкете — ни один кусочек не лез ему в горло. Взяв из контейнера сэндвичи, он принялся уплетать их за обе щеки. Тут его внимание привлёк брюнет, который усмехался, глядя на эту милую картину. Он протянул другой контейнер, показывая, что Нокс может съесть всё, что там есть. Не церемонясь, парень взял ещё несколько кусочков, запивая их чаем. Когда он понял, что уже сыт, его друг достал мешочек с кусочками пирога и предложил ему. Еда едой, но от десерта он никогда не отказывался. Съев пирог с чаем, он наконец-то почувствовал себя счастливым. Всё это время он замечал на себе внимательный взгляд брюнета, который с улыбкой наблюдал за ним. — Как ты меня нашёл? — наконец спросил Нокс после плотного ужина. — Я же не говорил тебе, куда еду. — Догадайся, — подмигнул ему в ответ Моро. Нокс не хотел играть в эту игру, но понял, что это просто способ отвлечь его. И раз так, он был не прочь подыграть. Вспоминая последние дни, он осознал, что действительно не говорил о своём местоположении. Тогда откуда парень мог узнать об этом? Если только не... Тут он вспомнил, что брюнет работает моделью и фотографом в E&M. А главным лицом бренда, помимо него, была девушка — сестра владельца. До него дошло: Мария сообщила Моро место церемонии. Взглянув на парня, он понял, что был прав. — Мария, — ответил Нокс. — Верно, — пожал плечами француз. — Когда ты мне сказал, что она твоя невеста, я сразу написал ей, вернувшись домой. Мария любезно решила помочь мне в обмен на одну услугу. Ноксу было интересно, что это за услуга, но он знал, что ему не расскажут. Он посмотрел на парня, который любовался им. — Как прошёл разговор? — поинтересовался Моро. — Нормально, — ответил блондин, вспоминая произошедшее. Внутри него всё кипело и рушилось. Ему хотелось кричать и крушить всё вокруг. — Я поговорил со своей матерью, — начал он, обнимая колени. — Как ты и сказал, она делала это ради меня. Но стоило ли оно того? Матильда знала, что меня истерзают в том доме, но делала вид, что не замечает. Из-за этого издевательства надо мной только усугубились. Я благодарен, что она забрала меня у отца, но закрыла в клетке с семьёй отчима. Глаза начали слезиться. — Как бы я ни хотел её оправдать, я не могу. Та женщина обвинила меня в том, что терпела побои и издевательства из-за меня. Сказала, что ненавидит, и я виноват в том, что с ней случилось. — Джереми, — обратился француз, нежно касаясь его лица, — всё хорошо, ты не виноват. Голос блондина начал дрожать, становясь всё тише. Что-то мокрое коснулось его щёк, переходя на руки. Слёзы, которые он сдерживал всё это время, вырвались наружу. Он обеими руками держался за ладонь француза и рыдал. Почему мать позволяла так с ним поступать? Почему она сказала, что ненавидит его? И если ненавидит, зачем пыталась устроить брак и защитить его? Блондин понимал, что всё это лишь отговорки. Он плакал навзрыд, кричал всё, что думал, пока голос не охрип. Парень почувствовал, как его крепко обнимают и склоняют на бок. Он знал, что брюнет не сделает ему больно, и, не обращая внимания на движения, продолжал плакать, выговаривая всё, что накипело. Что мать, которая была его единственной семьёй, бросила его ради новой. Что отец-насильник избивал его каждый день, чтобы потешить своё эго. Как он встретил Леонарда, влюбился в него, а спустя несколько лет оказался преданным. Всё, что было внутри, он сбрасывал наружу. Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что бьёт парня кулаками в грудь. — Прости, я... — вскочив, начал оправдываться он, — я... Но его тут же притянули назад в объятия брюнета, скрестив руки, не давая уйти. — Если хочешь, — сказал Моро, — бей сколько душе угодно. Если это поможет тебе прийти в себя, делай что хочешь. Я стойко приму любую твою выходку. Можешь вырвать мне волосы, пинать — что угодно, я буду только рад. Джереми, оказавшийся в плену объятий, посмотрел наверх, в глаза француза, и не понимал, зачем тот заходит так далеко. Однако ему было ясно одно: он на его стороне и всегда поддержит. С этим осознанием он уткнулся головой в его грудь и тихо зашмыгал. Блондин чувствовал, как бешено бьётся сердце парня, и под этот ритм начал успокаиваться. Он сжимал руками футболку француза, чувствуя его рельеф, и покраснел. — Мои родители, — наконец сказал брюнет, — состояли в банде. Они задолжали крупную сумму своему боссу. Чтобы откупиться, они хотели продать мою сестру и её невинность, на что тот был только рад. Она у меня красивая, загляденье. Элоди было тогда четырнадцать, мне — девять. Узнав об их планах, я быстро сообщил в правоохранительные органы и спас нас. С тех пор она только и делала, что защищала меня. Когда она стала совершеннолетней, я стал её опекуном, доказав суду, что у меня есть средства. После этого мы переехали в другой город и стали жить вместе. Я не помню, какими были мои родители, но знаю, что нехорошими. Они оставили на моём теле множество ранений и шрамов, когда я пытался оградить сестру. Я благодарен Элоди за то, что она не бросила меня. Я восхищаюсь ею. Она — моя семья. На этих словах лежащий на нём блондин пошевелился и посмотрел в его глаза. Они встретились взглядами, молча понимая друг друга, затем Нокс снова уткнулся головой в грудь француза. Они так лежали несколько минут, пока Моро не разбудил его. — Хватит думать о плохом, — наказал он, — лучше смотри на небо. Парень вышел из объятий, устроился на руке француза и посмотрел вверх. Ночное небо блистало яркими красками, словно россыпь сокровищ. Звёзды, появившиеся на небосклоне после дневного отдыха, словно играли в прятки друг с другом. Это было так завораживающе, что он забыл все слова и тихо любовался этой красотой. Затем от усталости звёзды начали падать, будто играя в салки, образуя звездопад. У Джереми перехватило дыхание от такой прекрасной картины. Он лежал и любовался всем этим, как ребёнок, который открывает для себя что-то новое в мире. Он долго смотрел на ночное небо, словно заворожённый, и впервые за несколько дней искренне улыбнулся. Опьянённый этой картиной, он посмотрел в сторону француза. Тот тоже наблюдал за небом, пока не ощутил на себе взгляд парня и не повернулся к нему. Нокс улыбнулся и вернулся в исходное положение. Он смотрел на Моро, любовался его профилем и сам не заметил, как подался вперёд и поцеловал того в щёку. От такого прикосновения Моро вздрогнул и снова посмотрел на него уже с расфокусированным взглядом. Довольный своим поступком, Нокс устроился в его руке и вернулся к наблюдению за звездопадом. Когда звёздное представление закончилось, они оба напряглись и лежали в тишине. Джереми почему-то чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо. Он не знал почему, но Жан давал ему спокойствие и уверенность в себе. От него он всегда получал поддержку и любовь безвозмездно. Ему было одновременно стыдно и весело. Вдруг в его голове промелькнула мысль: «Было бы хорошо, будь Жан моим парнем». От этих слов его щёки порозовели, а сердце бешено заколотилось. Это была секундная слабость, но она оставила след в его сердце. Занятый своими мыслями, он не заметил, как начал засыпать в объятиях парня. Сквозь сон он почувствовал холод. Прижавшись к единственному источнику тепла, он уткнулся головой в его грудь и продолжил спать.