Постановка

Если о чем-то обычном, а не волшебном, Сара и мечтала, так это о том, чтобы мама ею гордилась. Почему-то не казалось странным, что отец ею дорожит по умолчанию, а вот любовь Линды Уильямс необходимо непременно заслужить. Так сложилось, и Сара никогда не задумывалась, что здесь есть некоторая неправильность. Девушка просто привыкла стараться изо всех сил, чтобы впечатлить маму. А на горизонте как раз маячил шанс наконец-то показать себя и добиться одобрения и похвалы от Линды. Ежегодный школьный спектакль и главная в нем роль — это ведь должно было заставить известную актрису гордиться дочерью, разве нет? Однако эту роль для начала стоило получить. За последние пару лет Сара изрядно поднаторела в актерском мастерстве и избавилась от излишней театральности, поэтому по праву считалась одной из наиболее ярких участниц школьного театра. Будь постановка обычной, можно было бы считать, что роль у Сары в кармане, однако… Новая глава их театрального клуба — эксцентричная, молодая и энергичная мисс Эллисон авторитеты не признавала и ставить традиционные пьесы отказалась наотрез. Тишайший директор школы, избегающий конфликтов любой ценой, спорить с нею не стал и согласился на все условия. Тем более, что сюжет мисс Эллисон выбрала довольно классический, а именно, решила поставить «Золушку», но в своей собственной интерпретации и сделать из нее полноценный мюзикл. Вдохновлённая поездками в Вулф Трап и принятыми там нестандартными подходами к искусству и классическим Диснеевским мультфильмом 1950-го года мисс Эллисон выдала на-гора объемистое сочинение с собственноручно написанными текстами песен и многочисленными ответвлениями сюжета. Собственно, именно песни и вызывали у Сары наибольшее опасение. Конечно, она пела. Но одно дело, когда ты делаешь это у себя в комнате перед зеркалом и дурачишься, представляя, что расческа — это микрофон, а совсем другое — выступать перед целой толпой знакомых и незнакомых людей, и не просто в составе хора, а солировать! Едва Сара думала об этом, ей, сызмальства привыкшей к сцене и выступлениям, становилось настолько не по себе, что в горле будто появлялся огромный ком, мешающий не то что петь — говорить. Но отступать она не привыкла и исступлённо, чуть ли не до хрипа декламировала реплики главной героини, не решаясь, впрочем, даже подступиться к первой песне Золушки, которую также следовало исполнить на прослушивании. Сара очень боялась оплошать с пением. Опыта у нее не имелось. А вот ее мать, Линда, пела прекрасно, не зря же ее имя красовалось на афишах лучших бродвейских постановок. Узнавшие о столь важном для Сары событии друзья, приобретенные при прохождении Лабиринта, взялись ей помочь. Репетировать решили недалеко от стен города гоблинов. Делать это у Сары было слишком рискованно, ведь в любой момент мог зайти кто-нибудь из родственников, а вести куда-то ещё своих друзей, совсем не похожих на людей, она не могла. Да и гвалт на репетициях неизменно стоял такой, что кто-нибудь обязательно пожаловал бы на шум. Теоретически, друзья могли бы собраться в тихом углу любимого Сарой парка, однако февральские дожди препятствовали такому. Да и не хватало ещё заболеть незадолго до прослушивания: как петь с больным горлом? Вот и мыкалась компания по разным тихим уголкам королевства гоблинов, стараясь не попадаться никому на глаза. — Так, ещё раз! — скомандовала Сара. Дело продвигалось не слишком успешно: актерские данные Хогла и Дидимуса оставляли желать лучшего, а от Людо и вовсе не было толку: добродушный зверь совсем не умел читать, поэтому сидел на травке рядом с Амброзиусом, чесал того за ухом и с улыбкой следил за товарищами, время от времени подбадривая их в своей извечной немногословной манере. Выданной ему и оказавшейся невостребованной копией сценария Людо неспешно обмахивался: в королевстве, в отличие от человеческого мира, день выдался жаркий даже по людским меркам. Что и говорить про покрытого густой рыжей шерстью зверя. — Хогл, постарайся говорить повысокомернее — так, словно ты меня на дух не переносишь и считаешь, что общение со мной ниже твоего достоинства, — попросила Сара. — Заново! — Золушка! Принеси мне пирожных! И побыстрее! — с четырнадцатой попытки у Хогла получилось лучше. Он читал реплики Дризеллы. Сара метнулась в сторону предполагаемых пирожных и аккуратно водрузила изображающую их книгу на пень, который, в свою очередь, притворялся столом. — Золушка! Чай остыл! И поменяй чашку! Терпеть эту не могу! — вступил Дидимус, читающий за Анастасию. Сара сделала и это. Определенно, получалось уже лучше. — Нет, ну как можно так жестоко обращаться с собственной сестрой! Пусть даже и сводной! — снова сбился благородный сэр Дидимус, отбросив текст. Ему предстояло поставить Золушке подлую подножку, чему противилась вся суть храброго рыцаря. — Сэр Дидимус, это просто выдумка! Сказка! Здесь многое преувеличенно! — отчаявшись добиться понимания, всплеснула руками Сара. Она тоже начала уставать: и от беготни, и от не слишком преуспевающих в актерстве друзей. Один из листов сценария вырвался из ее рук и полетел прочь, гонимый ветром. Сара ринулась за ним, да так и замерла, не добравшись до цели. Недолгий полет белого листка остановил массивный черный ботинок. Сара медленно подняла взгляд: принадлежала обувь, разумеется, королю гоблинов. Джарет с нечитаемым выражением лица смотрел на нее. Он же и прервал затянувшуюся паузу, легко нагнувшись и подняв немного помявшийся и испачкавшийся лист. В руках короля гоблинов тот вновь стал таким, каким был прежде: — Это ищешь? — протянул он бумажку Саре. — Это, — немного заторможенно подтвердила она и быстро выхватила лист. — Мы тут это… — дар речи и способность нормально формулировать предложения в присутствии короля гоблинов почему-то разом отказали. — Мы уже заканчиваем! — Разве? А я только что слышал совсем другое. Продолжайте-продолжайте! — Джарет взмахом руки выразил позволение. — Хочу посмотреть. Мне любопытно. — Мы здесь не для того, чтобы тебя развлекать! — вспылила Сара. Нервы ее начали сдавать ещё до прихода короля. — Я и не говорил такого, — ровно ответил Джарет. — Тебе вовсе не нужно это смотреть. — А я хочу. Не станешь же ты гнать меня из моего же королевства? — глаза Джарета излучали плохо скрываемое веселье. Сара лишь раздражённо отвернулась, засунула в стопку любезно возвращенный ей лист бумаги и подошла обратно к друзьям. Под присмотром монарха дело пошло на лад: Хогл и даже сэр Дидимус стали как шелковые, и пресловутую сцену завтрака удалось прогнать всего за каких-то пятнадцать минут. — Это все, Сара? — спросил наконец умаявшийся Хогл. — Или вам нужно ещё одну сцену показывать на пробах? — Ну, есть ещё одна, где Золушка поет — для демонстрации вокальных данных. Но с нею я сама справлюсь, ваше присутствие здесь не требуется. Услышав про пение, Джарет, искавший поводы хоть ненадолго задержать Сару, мгновенно оживился. — А почему бы тебе не порепетировать здесь? — преувеличенно любезно предложил он. Услышать, как Сара поет, ему очень хотелось. — Я… Я не хотела бы петь ее при большом количестве… — Сара замялась, подбирая подходящее слово. — слушателей. — Никто тебе здесь не помешает. Гоблины далеко. Дидимусу давно пора на свой пост, а Хигл, например, уже уходит, верно? — он внимательно посмотрел на друзей Сары. Намек его восприняли правильно. Хогл исчез, едва дослышав последние слова. А Дидимусу хватило храбрости попрощаться перед уходом. Умный Людо успел незаметно слинять ещё во время прогона сцены. — Ну? Чего же ты ждёшь? — обратился король к Саре. Джарет буквально сгорал от любопытства. Как и все фейри, он терпеть не мог ждать. Если ему чего-то хотелось, он, как правило, делал все, чтобы получить это незамедлительно. — Я… — у Сары резко пересохло в горле. В двух шагах от нее стоял сам король гоблинов и предлагал ей спеть. Сложно сказать, что пугало ее больше. Скорее, все же, второе, ведь Джарета она как-никак уже однажды победила, а вот петь в чьем-то присутствии ей доаодилось лишь раз в жизни. Не считать же за полноценное выступление пение в хоре завершающей песни в конце одной из постановок? Да и тогда Сара не пела, а лишь открывала рот для вида. — Что? — только ради Сары Джарету удавалось сдерживать свое нетерпение. Он однажды уже поторопился. Теперь стоило быть помягче. — Я боюсь… — чуть слышно отозвалась Сара, уронив взгляд на пожухлую жёлтую траву под ногами. — Меня? — Джарет был невероятно удивлен. — Но я же ничего тебе не могу сделать! Особенно после твоих слов… — с настолько лёгкой ноткой горечи добавил он, что от Сары она ускользнула. — Не тебя. Петь, — уже чуть твёрже пояснила девушка. Саре сложно было признаваться, но она пыталась прилюдно спеть до этого лишь раз, в присутствии матери, а та безапелляционно заявила, что надо либо петь безукоризненно, либо не петь вообще и беспощадно прошлась и по ещё совсем детскому голосу дочери, и по выбранному ею репертуару. Саре тогда было всего лет шесть, но жёсткую критику Линды она не забыла и с тех пор ни разу не пела в компании. Музыку и пение это, правда, любить девушке никак не мешало, и в тишине своей комнаты Сара могла упражняться часами. Но едва рядом появлялся хоть кто-то, Сара не могла выдавить из себя ни звука, как бы ни пыталась. Джарет искренне недоумевал: чего может бояться Сара, которая влегкую одолела его Лабиринт, да ещё ему самому отважно перечила на каждом шагу? Неужели ей действительно страшно просто спеть перед другими? Нет, иногда он решительно не понимал людей! Джарет чуть не расхохотался, но вспомнил, чем закончилось его предыдущее взаимодействие с Сарой и попытки над нею посмеяться, и решил сменить привычную манеру и быть настолько тактичным, насколько мог. — Да брось, ты столько раз уже участвовала в спектаклях! — взволнованной Саре и в голову не пришло спросить, почему король оказался осведомлен о ее жизни и участии в других постановках. — Но там ведь я не пела! — Невелика разница, разве нет? — Она огромная! — угрюмо ответила Сара. — Так хотя бы попробуй! — Джарету не терпелось услышать певческий голос Сары. Для него пение было едва ли не естественней обычной устной речи. — Неужели не сможешь? Сара вздохнула, набрала воздуха в грудь, открыла рот и… снова закрыла. — Я не смогу, — она опустила голову, принимая поражение. Нет, определенно Джарету не нравилось видеть Сару такой неуверенной и растерянной. Надо было что-то предпринять, но вот что? — Давай попробуем по-другому. Тебе ведь доводилось играть разных персонажей? — ответ Джарет знал отлично: не зря же он время от времени наведывался к Дидимусу и ненароком расспрашивал о том, как там поживает их общая знакомая. — Да, разных. И что с того? — не могла взять в толк Сара. — Там я не пела! — Так попробуй сейчас сыграть певицу, которая выступала уже сотни раз. Сара задумалась: а ведь это могло сработать. Видя сомнения на ее лице, Джарет продолжил мягким, но уверенным голосом убеждать: — Представь, что ты поешь с самого раннего детства. Тебе приходилось петь и за несколько монет перед парой случайных прохожих на улице, и перед огромной рукоплещущей тебе толпой людей, готовых платить невероятные деньги лишь за то, чтобы услышать хоть один звук из твоих уст. Сара закрыла глаза и сосредоточилась на его словах. Он продолжал описывать так четко и подробно, словно все это наблюдал вживую. Сара и сама будто воочию видела этот большой зал, погруженный во тьму, и ярко освещённую сцену. Пожилого седовласого пианиста, чьи пальцы замерли над клавишами, ожидая ее кивка, чтобы начать играть. Подол ее темно-бордового платья, что с шелестом расходился в стороны, обнажая ногу до середины бедра (это не она придумала, так описал Джарет), пока она шла к микрофону. Пряди перекинутых через плечо волос, уложенных мягкими волнами. Когда Сара кого-то играла, она не представляла себя этим человеком, она им становилась. Получилось это и сейчас. Сара кивнула — одновременно сама себе, Джарету и несуществующему пианисту и… запела. При всей любви к Саре Джарет не ожидал от нее чего особенно выдающегося. Максимум — приятный голос и относительное попадание в ноты. Однако результат превзошел все его самые смелые ожидания. Чистый, сильный и невероятно красивый голос полился над поляной. Ни единой скверно звучащей ноты король гоблинов не услышал, даже при его замечательном слухе. Сара пела вдохновенно, словно полностью погружаясь в песню, а Джарет слушал, боясь даже пошевелиться. К его несчастью, послышавшийся откуда-то гоблинский вопль сбил настрой Сары, и она резко замолкла. Затем девушка открыла глаза и полным печали голосом сказала: — Совсем плохо, да? — Ты шутишь, что ли? — Джарету понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. И вот после такого Сара боится петь?! — В смысле? — лицо Сары стало ещё несчастнее. — Настолько чудовищно? — Это настолько прекрасно, что надо быть абсолютно глухим, чтобы этого не понять! — Ты серьезно? — в глазах Сары появилась слабая, робкая надежда. Неужели?.. — Абсолютно! Лучше я ничего в жизни не слышал! — и Джарет не врал, а ведь ему многое довелось послушать на своем веку, включая пение лесных фей и самих сирен! «Как Сара после такого вообще может сомневаться в собственном таланте?» — недоумевал про себя Джарет. — «Это же немыслимо!» И тут ему в голову пришла неплохая идея. — Но если ты сомневаешься, то я мог бы немного помочь тебе… Ничего особенного, так пара советов, несколько репетиций, — небрежно, словно ответ его не слишком заботил, произнес Джарет, поправляя перчатки — в этот раз бледно-голубые — под цвет рубашки. — У меня ближайшие недели как раз довольно свободны. Сара посмотрела на короля гоблинов со смесью недоверия и надежды и осторожно заметила: — Боюсь, цена за подобные услуги может оказаться слишком высокой… — Неужели билеты так дороги? — словно не понимая, что опасения Сары вызваны тревогой за брата, ответил Джарет, рассеянно барабаня пальцами по стволу ближайшего дерева. — Билеты? — На ваш спектакль, — уточнил Джарет. — Или это полностью закрытое мероприятие? — Ты согласен мне помочь в обмен на билеты? — Сара не могла поверить, что Джарет довольствуется столь малым подношением. — Билет, я собираюсь идти один, — любезно пояснил Джарет. — Не пойми меня неправильно, но разве ты не можешь сам пойти, куда тебе только угодно? — Быть приглашенным в любом случае гораздо приятнее, — под скептическим взглядом Сары Джарет весьма неохотно признался: — После определенных твоих слов я не могу быть рядом с тобой, если я не приглашен. Сара от изумления широко открыла глаза: — С-серьезно? — с лёгкой заминкой уточнила она. — Ну, на краткий промежуток времени я могу появиться рядом. И только. — Подожди! А сейчас тогда как ты здесь находишься? Джарет закатил глаза: — А сейчас именно ты находишься в моём мире. Или ты сомневаешься в моей здесь власти? Вопрос Сара решила проигнорировать, ее интересовало другое: — Допустим, я соглашусь. А если меня не выберут, что тогда? — став более взрослой и осторожной, Сара решила просчитать все возможности заранее. Тем более, заключать сделки с такими, как Джарет, было опасно. Но что ей оставалось? — Об этом и речи быть не может! — сама мысль, что кто-то может оказаться лучше Сары, казалась Джарету кощунственной и абсурдной. — И всё-таки? — Тогда будем считать, что я не исполнил свою часть соглашения. Соответственно, ты мне будешь ничего не должна, — подобная щедрость обычно была королю гоблинов не свойственна, но он понимал, что его привычный напор и требовательность Сару отпугнут. Да и внезапно идея ей как-то помочь почему-то вдруг стала казаться привлекательной сама по себе: хотелось ее порадовать и подбодрить. Сара немного подумала, закусив нижнюю губу, и решилась: — Договорились. — Что ж, тогда приступим! — в глазах Джарета горел азарт. — Прямо сейчас? — Разумеется! Так, что там у вас дальше? — Джарет без спроса забрал себе любезно оставленный Дидимусом экземпляр сценария и погрузился в его изучение. Похоже, сегодня Саре предстояло задержаться надолго.