Несанкционированный доступ

Следующие несколько минут спутались в сознании Марка. Кажется, он потянул Алексея на себя. И тот моментально все понял, словно только этого и ждал. Словно для того и пришёл к нему сегодня. Они стояли посреди комнаты, которая кружилась — или кружилась голова Марка? Запах Алексея дурманил, притягивал, поглощал. Его губы что-то шептали, находясь так близко, как не бывает случайно, руки лежали на его талии, ощущаясь горячими и тяжелыми. — … Хочу тебя поцеловать, можно? Теплый воздух дрожал возле губ Марка, разгоняя электрических мурашек по всему телу, кожа стала сверхчувствительной, словно тоньше, уязвимее. Он, кажется, кивал, тянулся губами сам, касался, тёрся… Алексей все ближе, вот уже почти прижимается — сейчас он почувствует, сейчас поймет, какую реакцию вызывает — у Марка в шортах стремительно наливался член, сдерживаемый лишь тонким слоем ткани — он был без трусов. — Какой отзывчивый мальчик, — шепнул Алексей ему в губы и вторгся языком в рот, — так сильно хочешь? Смотри, как стоит. Я потрогаю, хорошо? Рука скользнула вниз, сжала вставший член вместе с шортами, отчего тело Марка выгнулось, словно пронзенное молнией. Он стонал в рот мужчины, чувствуя, как теплая ладонь дразнит его плоть, играет с ней сквозь ткань, пока вторая рука, нашедшая сосок, щиплет и растирает его между пальцами. Марк не верил своим глазам и ощущениям — реальность ли это? Или очередной влажный сон с Денисовым в главной роли? Ему хотелось что-то спросить, что-то прояснить, но в голове был туман, всё его существо отдавалось ласкам — на связные мысли его уже не хватало. Он попытался протянуть руки к Алексею, расстегнуть рубашку или коснуться члена — сквозь пелену возбуждения и расходящиеся по телу вспышки намечающегося удовольствия он понимал, что тот тоже завелся — и, возможно, ещё раньше, чем он сам. Но мужчина не позволил, мягко подтолкнул к кровати, уложил на нее, попутно стягивая футболку и шорты, оторвался от губ и накрыл горячим ртом один из сосков — твердую розоватую горошину, которая ещё не отошла от щипков и стала довольно чувствительной. Марк всхлипнул. Он лежал совсем обнаженный, но Алексею этого оказалось мало, он пошел ещё дальше — развел его ноги и устроился между ними, продолжая вылизывать соски по очереди. Пальцы кружили по скользкой головке члена, спускались ниже и сжимали ствол, трогали яички, поглаживая шов под ними, почти достигая отверстия между упругими ягодицами — но каждое движение было таким нежным, что Марку хотелось плакать от неудовлетворенности. Орган, раззадоренный лёгкими ласками, полностью стоял и выделял смазку, которую длинные пальцы лёгкими касаниями растирали по всей его поверхности. Марк не выдержал. — Сильнее… пожалуйста, — попросил он. — Чего ты хочешь? — прошептал Алексей, и его взгляд замер на возбуждённом лице парня, — что мне сделать? Марк протянул руку, коснулся его ладони, сжал ее вокруг своего стояка. Он понимал, что Алексей играет с ним, но не имел ни сил, ни желания поощрять эту игру. Ему нужно было больше, ещё больше. Тот, видимо, понял — пальцы охватили крупный твердый член парня и задвигались вверх-вниз — именно с тем темпом и той силой нажатия, которые сводили с ума Марка. Он сквозь кайф осознал, что Алексей больше не дышит в шею, не целует и не покусывает — он чувствовался ниже, настойчивые губы спускались по животу и через мгновение уже покрывали мягкими поцелуями оголенную головку, к ним присоединился язык, тут же занявшийся мокрой дырочкой уретры, а рука тем временем продолжала дрочить ствол. Марк, хотя и непроизвольно вздрагивал и ерзал задницей по кровати от этих умелых манипуляций, не отрывал затянутого возбуждением взгляда от Алексея — с упавшими на лицо волосами, опущенными ресницами, порозовевшими щеками. Тот, такой непроницаемый по жизни, старательно вылизал его член сверху донизу, а потом без всяких сомнений и промедлений взял в рот, глубже, ещё глубже… Марк громко застонал и вцепился в покрывало. Где-то внизу двигалась рука мужчины — он не позволил Марку прикоснуться к себе, но сам откровенно мастурбировал, отсасывая ему. Эта мысль словно подвела черту — парень выгнулся, вздрогнул всем телом, одновременно стараясь увернуться от жадного рта. Безуспешно, поскольку Алексей одной рукой удерживал его бедро. Марк не стал сдерживаться — да и не смог бы уже — и бурно излился прямо в плотно охватившую его член глотку. Алексей не отстранялся, ждал, пока он кончит, и спокойно принимал сперму, выплёскивающуюся глубоко в горле, порцию за порцией. Впрочем, не совсем спокойно — рука перешла на резкие, быстрые движения, и вскоре он сам застонал в оргазме, и звук разнесся сладкой вибрацией по ещё не опавшему члену Марка. Тот прикрыл глаза — он кончал дольше, чем обычно, но оргазм не принёс с собой облегчения, и, если бы Алексей продолжил, он бы с радостью повторил на бис. Когда же дыхание выровнялось и он снова обрёл возможность видеть и понимать, мужчины не было рядом. Он пришел чуть погодя — уже с вымытыми руками, застёгнутыми брюками, непроницаемым лицом. Марк, поняв, что по-прежнему лежит перед ним совершенно голый и в довольно фривольной позе, тут же подобрался, нашел шорты, поправил волосы. — Сделаешь утром то, о чем я просил? — вопрос прозвучал неожиданно. Марк, уже одевшийся, быстро облизал губы и кивнул. — Алексей… Сергеевич. Он не знал, как теперь правильно обращаться к кадровику — было странно называть его по имени и отчеству после того, что мужчина только что проделал с его членом; и не знал, стоит ли озвучивать вопрос, но всё же продолжил: — Почему?.. Я хочу понять. — Почему? — Алексей, складывающий ноутбук в сумку, на секунду задумался. — Потому что ты мне нравишься. Очень нравишься. Такой ответ годится? Марк открыл рот, чтобы продолжить разговор — для него оставалось столько неясного — но Денисов уже шёл к выходу. — Дай знать, когда забросишь ловушку, — сказал он, обернувшись через плечо, — и — до понедельника. *** Алексей открыл дверцу, бросил сумку с ноутбуком на пассажирское сиденье и сел за руль. С минуту он просто сидел, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза, потом шумно выдохнул, словно подводя черту. Он все же сделал это — переступил и через человеческое, и через профессиональное. Поддался наваждению, дотянулся, зашёл куда дальше, чем позволяли его внутренние ограничители. А ведь держался, держался же. Он чувствовал себя преступником — и одновременно впервые за долгое время обрёл необъяснимый покой. Словно маньяк, который после тщательных приготовлений, наконец, разделался с самой желанной жертвой. Он насытился — даже если это пока была закуска. Губы разошлись в полуулыбке, когда он вспомнил парня, с растерянным и возбуждённым видом принимающего его ласки. И закуска… была вполне реальной, если подумать, сколько этот пацан накончал ему в рот. Алексей непроизвольно сглотнул, но вкуса спермы не ощущалось — он тщательно прополоскал рот после минета. Наконец, завел двигатель и медленно тронулся, ощутив укол сожаления. Ему совсем не хотелось покидать это уютное место. Место, где он поддался искушению. «Идиот, ввязался в служебный роман», — упрекал здравый смысл. «Зато было очень горячо», — усмехалось похотливое подсознание. «Ничего непоправимого — просто отсосал ему. Не трахнул же, расслабься», — успокаивал внутренний циник. Телефон, закреплённый в держателе, взорвался голосом Сандры — звонила дочь. Он шлёпнул по экрану, врубив громкую связь. — Ты где? — звонкий голос заполнил салон, — уже едешь домой? — И тебе привет, София. Еду, минут через десять буду. Захватить что-то по дороге? — Да, зайди в магазин, пожалуйста! Срочно-срочно нужны чипсы и томатный сок — и не рассказывай, что это вредно, мы с Катей и Милой сегодня отрываемся, раз в тысячелетие можно! — затараторила дочь, сразу отметая любые возражения. Алексей поморщился от шума — иногда голос Софии звучал, как воздушная тревога. На этой неделе дочь жила у него. И, как повелось в последние месяцы, он старался быть «хорошим копом», но при этом не забывать о рамках. Расценив, что чипсы с томатным соком — это все же приемлемый компромисс, он заехал по пути в супермаркет. Как раз успел до закрытия. В теле ощущалась приятная лёгкость, когда он шел между полками, заполненными всевозможной снедью в ярких упаковках. Он почти начал напевать себе под нос — как это часто делал Марк. Интересно, каково ему сейчас? Скорее всего, до сих пор шокирован. Но он явно был не против, сам подошёл, глядя очень выразительно… Да и эти фото из соцсетей — на шпионство это ни разу не тянет, и выводы можно сделать вполне однозначные. И если уж на то пошло, не создавал Марк впечатление человека, способного на крысятничество. В таких вещах он хорошо разбирался. Потому и удивился, когда подозрения в сливе пали именно на него. Неужто просчитался? Алексей, конечно, проверял парня при приёме на работу и знал об отце, умершем в тюрьме. В компании существовало негласное правило не нанимать людей с судимостями, а также их близких родственников. Но случай Марка стал особенным. И не только потому, что его отца давно не было в живых. А потому, что его дедом оказался известный в городе инженер Леонид Заславский. И судя по тому, как схватывал информацию Марк, как точно он выполнил тестовые задания, интеллектом он пошел скорее в деда, чем в отца. А ещё — не столь важный, но примечательный момент — парень ему понравился. Сначала — скорее на интуитивном уровне, если допустимо назвать интуицией многолетний опыт работы в сфере безопасности и рекрутинге. Потом — ну, это уже другая часть истории. Марк появился, как юное апрельское солнышко, которое осветило и согрело ледяную глыбу «КиберГрани». Алексей любовался им, фотографировал мимолётным взглядом, чтобы потом вспоминать, думать, представлять. Чего он только не делал с ним в своих фантазиях. Когда парень возникал в пределах видимости, мир как будто менял оттенок с серого на теплый медовый — такой же, как его большие карие глаза с удивительной контрастной радужкой. Алексей следил за всеми сотрудниками и знал, например, что Дымов в рабочее время предпочитает сидеть на «Сиськах.ком», а один из менеджеров часто заходит с рабочего компа на сайт знакомств. В профиле у него замылено лицо, но видно зад в красных стрингах. Менеджер активно ищет парней, хотя давно женат. Впрочем, Алексей не мог его осуждать — сам таким грешил много лет. Подобных фактов о своих сотрудниках он знал немало, и они его не волновали. Совсем другое дело — найти собственные фото в облаке парнишки, от взгляда на которого в штанах становится невыносимо тесно. И эти фото явно не автоматически туда подгружались. Разве мог он не воспользоваться этим? Он отвечал себе честно — мог. Серьезно, он мог сделать вид, что ничего не происходит, и продолжить спокойно работать. Но Марк своим светом вызывал такую тоску по чему-то настоящему, живому… и он позволил себе оступиться. Отхватить кусочек того, что нельзя. Алексей вспомнил обнаженное тело, которое было полностью в его распоряжении — эта кожа, которая словно светится, эти мышцы под ней, этот шикарный обрезанный член… В голове продолжали по кругу показывать Марка — словно пластинка, которая, заканчивая играть, начинает по новой. По большому счету, Алексея мало волновала утечка — он не принимал работу близко к сердцу, иначе сердце давно бы послало его по известному адресу. Он, разумеется, хотел заставить шпиона — и тех, кто им руководил — ответить, главным образом за то, что они не задумываясь подставили Марка. Но гораздо больше места в его мыслях занимал сам парень. И пофиг, что нельзя. Да и кто сказал это? Его жизнь и без того никогда не была образцом благонравия. Порой и вспомнить-то стыдно, что творил лет десять назад… — Только после ужина, — сказал он дочке, которая уже полчаса клянчила свои чипсы, пока ее подруги скромно выглядывали из-за дверей — они собирались смотреть какой-то нудный шотландский детектив с такой же нудной блондинкой в главной роли. − А в качестве аперитива? — дипломатично поинтересовалась одна из подруг, кажется, Мила. − В качестве «после ужина», — упрямо повторил мужчина. — Уже почти всё, — он выключил плиту под соусом карбонара. Алексей готовил пасту — одно из немногих блюд в своем арсенале. Он специально научился готовить несколько несложных блюд по рецептам из Ютуба, чтобы кормить дочь, которая в последнее время жила в его новой квартире по графику неделя через неделю. Она, конечно, и сама могла сварить суп или запечь мясо — благодаря настояниям матери, она с детства без особого труда справлялась с домашними делами. Но делала это без особого рвения — даже в каникулы, и Алексей решил освободить ее от этого. Раньше-то жена его и близко к кухне не подпускала. За последнее время он вполне сносно научился делать овощные супы-пюре, картошку нескольких видов, курицу в духовке и на сковороде, пиццу, разнообразные салаты. Он заметил, что кулинарная деятельность его увлекает и успокаивает, а потому был не против проводить вечера у плиты. Они оба — Алексей и Даша, его жена, происходили из семей с традиционными устоями. Отец Алексея до сих пор считал для себя зазорным даже чашку помыть, не говоря уж о приготовлении какой-нибудь яичницы. Всем, что касалось готовки, уборки, стирки, занимались исключительно мать и сестра — при том, что мать тоже работала, а сестра тоже училась. В то время Алексей не воспринимал это как несправедливость. − Твоя главная задача — учиться, — хором говорили ему родители, — вырастешь — станешь уважаемым человеком, позаботишься о своей семье. Фразы вроде «не ной, ты ж не баба», «чего ты истеришь, как девчонка?», «не позорь меня, надень футболку нормального цвета», «не смей разочаровывать родителей» и им подобные — были стандартными и привычными для этой семьи. Алексей слушался родителей. Делал то, что ему говорят, хорошо учился, побеждал в соревнованиях по дзюдо, поступил в университет, который для него выбрали… В итоге даже встречаться начал с девушкой, которую одобряли родные — дочерью друзей семьи, с которой учился в одной группе. Он ей не особо нравился — она считала его холодным и скучным. Он же воспринимал ее как очередную обязанность… ну и гормоны бушевали. Когда Даша залетела, стало ясно, что прерванный половой акт — так себе контрацепция, но было уже поздно. А аборт Даша делать не хотела. Алексею пришлось брать на себя ответственность. Родители побушевали и быстро успокоились. В конце концов, дети уже не дети, а для Алёши ещё и хороший повод быстрее повзрослеть и остепениться появился. Так началась странная семейная жизнь Алексея. Хотя — почему только семейная? Все у него шло странно. С одной стороны, он видел пример родителей, которые много лет жили «душа в душу» (со значительными уступками и эмоциональными вложениями со стороны мамы и полным пофигизмом со стороны папы, конечно). С другой… да просто понимал, что ему эта модель не подходит. Они с Дашей пытались. Раз уж ребёнок — нужно же попытаться, правда? Какое-то время казалось, что удается. Алексей приходил домой, где его ждал семейный уют, вкусная еда, умная и здоровая дочь, красивая жена. Он был доволен: полный комплект. Но внутри что-то не давало покоя. Грызло, тревожило, заставляло прятаться в кабинете, чтобы ни на ком не сорваться. Даша продолжала считать его холодным и отстранённым, училась мириться с этим, не мешала, пока он сидел взаперти и «работал». Если в ранней юности жена и привлекала его физически, то спустя несколько лет и эта малость исчезла. Объективно говоря, Даша расцвела — она много занималась собой, на нее заглядывались. Но это проходило мимо Алексея. Он все чаще смотрел на других мужчин и постепенно осознал, что его интерес к их телам и лицам имеет отчётливый эротический подтекст. Это осознание сбило с ног. Он не верил. Пока на пятом году брака не закрылся в кабинете, чтобы посмотреть гей-порно — чисто из исследовательских соображений. Видео попалось не очень качественное, да и парни не особо симпатичные, но… Алексею показалось, что такой эрекции у него не случалось никогда. Член моментально затвердел, разбух, заныл, требуя внимания. Ему пришлось подрочить несколько раз, чтобы опустошить яйца и наконец успокоиться. Под конец уже в глазах темнело, но не мог оторвать взгляд от того, что делали на экране, не мог не тянуться к стояку снова. Он тогда так долго не выходил из кабинета, что жене пришлось постучать — узнать, как он там. Ему было стыдно, ужасно, съедало чувство вины, но вместе с тем он ощутил, наконец, удовлетворение. Он далеко не сразу воспользовался новой информацией — ещё несколько лет обходился дрочкой под порно, становящееся все более разнообразным. Но очень хотел попробовать — каково оно, как чувствуется мужское тело так близко, как пахнет, возбудит ли его, понравится ли секс. К этому времени он уже давно не спал с Дашей — они жили вместе, как асексуальные партнёры. Но случайно выяснилось, что его жене пишет какой-то незнакомый парень с весьма спортивной фигурой. Алексей поинтересовался. Даша отнекивалась, плакала, но в итоге призналась, что этот парень ей нравится. Они просто друзья, но она, кажется, влюбилась. Алексей ничего не почувствовал. Просто предложил жить, как раньше. − Очевидно, что наш брак — полный провал. Живи своей жизнью, я не против, — сказал он. Тем не менее, они остались вместе — или скорее, на одной территории, как друзья. Секс с женой у него с тех пор случился всего пару раз, да и то было скорее утешение, когда она рассталась с очередным парнем. Алексей же, сбросив моральные оковы, всерьёз занялся собственной сексуальной жизнью. Вскоре он понял, что хотя и не против нижней позиции, предпочитает все же быть сверху, поскольку не любит терять контроль. Он научился отсасывать так, что у парней закатывались глаза от удовольствия. Он оказался выносливым в постели и мог хоть всю ночь трахаться — а раньше думал, что почти равнодушен к сексу и хочет только кончить. Он следил за физической формой, кожей, одеждой — мужчины любят красивых, и он хотел оставаться привлекательным для них. А потом увидел Марка. Парень произвел на него неизгладимое впечатление. Вчерашний студент в безразмерной одежде плюхнулся на стул напротив него и, не дождавшись вопросов, начал болтать — кажется, пытался неуклюже шутить. Его живая мимика, любопытство в больших глазах с удивительной медовой радужкой, улыбка на ярких губах, открывающая крупноватые белоснежные зубы… Может, он и не мог тягаться с каким-нибудь красавчиком с обложки, но Алексей был покорен тем теплом и сиянием, которые распространял вокруг себя Марк Заславский. Они куда больше волновали и возбуждали, чем просто красота. Отныне все, кого он выбирал для секса, были светлокожими, кареглазыми, темноволосыми, младше него. Если попадался юный ценитель рок-н-ролла — вообще сказка, он мог заездить парня до потери связи с реальностью. Конечно, он предпочел бы, чтобы на месте любого другого был оригинальный образец — но не собирался домогаться и «гадить там, где ест». На работе — работа. Да и ничто в найденной о Марке инфе не указывало на его ориентацию. Судя по соцсетям, он был просто ботаником, а в свободное время — гитаристом. Отсутствие девушки в современном мире ещё ничего не значит. Он искренне намеревался лишь наблюдать. Но судьба распорядилась иначе — всё перевернули те самые фотографии.