Несанкционированный доступ

На заднем дворе было место для костра — круглая площадка, выложенная камнями. Иногда дед устраивал тут шашлыки: мангал, уютно потрескивающие угли, «Прилуки» в зубах. Иногда просто собиралась компания — посидеть с гитарой, пивом и философскими беседами под звёздами. Соседские собаки лаяли, бабушки-соседки звонили в полицию с жалобами на разбушевавшуюся молодёжь — всё как полагается. Эти посиделки обычно оживляли Марка, как горячий душ после морозного дня — или наоборот. Вот и в эту субботу он всех собрал: Женька присутствовал по умолчанию, как и старинные товарищи Витёк и Славка, а также присоединился друг Жени по универу — Денис. У последнего была загадочная девушка, которую никто никогда не видел, но, судя по тому, как часто Денис внезапно вставал и ретировался, она реально существовала и имела над ним власть. Витя и Слава были, что называется, гики: играли, читали, спорили о шансах выпадения эпика в Minecraft. Но костёр, пиво и гитара временно возвращали этих увлечённых товарищей в бренный мир, пробуждая в них остатки человеков. Женька, бывало, стебался, что между ними так и пылает сексуальное напряжение, но парни либо не замечали, либо успешно притворялись. Он однажды подумывал устроить им романтический квест — из научного интереса, конечно. Но проект всё ещё находился в стадии разработки. Вечером вернулся и дед — Леонид Петрович. Хотя собирался торчать в Люсином огороде до воскресенья, но, судя по всему, огород его преждевременно победил. — Ох и Людмила, скажу я вам, — завёл он, прикуривая и заодно поджигая дрова. — Запарила чутка, честно говоря. Женщина — золото, но в ней, мать её за ногу, батарейка от вечного фонарика. Только помидоры в ящики выгрузил, сел, пивка глотнул — «Лёня, дрова надо! Лёня, забор шатается!» Да я, может, сам шатаюсь, но кого это волнует! — Ты с жиру бесишься, деда, — заметил Марк, подбрасывая щепку в костёр. — Ага, щас, — дед бухнулся на старое бревно. — Вот сдохнешь на грядках — тогда узнаешь, шо такое «жир». — Так нечего было с тёть Люсей мутить, — вставил Славик, не отрываясь от рыбки. — Она ж из активированного угля, это все знают. Недаром троих мужей пережила — и не возрастом взяла, заметьте. — Лучше бы вы на бабу Нюру глаз положили, — хихикнул Витя. — Та вообще не двигается. Целыми днями на лавочке греется, как кот. — Тьфу на тебя, — отмахнулся дед. — Бабе Нюре в прошлом году сто лет стукнуло. Мне ещё и семидесяти нет, между прочим! Моя мать, царствие ей небесное, и та помоложе была бы, кабы дожила. Пока вокруг деда разворачивались философия и рыба, Марк с Женькой улизнули в сторонку. — Объясни уже нормально, что вчера было? — начал Женя, сгорая от любопытства. — А то накидал интриги и пропал, не по-людски это, бро. — Не поверишь. Да я и сам до сих пор не верю, — покачал головой Марк. — Ну, то, что твой Лёшик внезапно свалился тебе на голову — я понял. Но трахались же вы не в буквальном смысле? Ну, типа, работой своей важной занимались? — Женя отхлебнул пива, не отрывая взгляда от лица друга. Где-то рядом дед взял гитару и заиграл что-то блюзовое, такое, под что нестерпимо хочется курить на кухне и обсуждать «Тошноту» Сартра. — Эм… Дело не в этом… То есть, не только в этом. Он сказал, что я ему нравлюсь, — Марк почти шептал, — и я так охуел, что до сих пор не выхуел. Может, это был глюк? Ну, как когда чего-то сильно хочешь, а потом воображаешь, будто это происходит. Хотя мой мозг обычно так меня не подводит, конечно… Женька молча пил, слушал переборы и косился на друга. — Он же женат, ты сам говорил, — сказал он наконец. — Может, уже и нет. Что-то я давно не видел кольца. Вдруг развёлся? Или, типа, в стадии метаморфоза… — А ты чё, думаешь, кольцо — главный показатель? — Нет, не то чтобы, но… — Марк замялся, не уверенный, стоит ли делиться тем, что его потрясло до глубины души. — Короче, слушай прикол. Он сосал так, как будто всю жизнь этим занимается. Даже я так не умею, честно. Я вообще офигел. Ну не ведёт себя так среднестатистический женатый мужик, согласись? Женька, ожидая чего угодно, но не этого, застыл с банкой у рта, внезапно передумав пить, а потом медленно опустил её. — Ладно, — сказал он резковато, — избавь меня от гастрономических подробностей. — Да я и не собирался посвящать как бы, — обиделся Марк. — Просто… объяснить хотел, почему к таким выводам пришёл. Неожиданно это. Тебе так не кажется? — У людей семейных всякое бывает. — Женя отмахнулся. — Мой батя маме всю жизнь изменяет, а она делает вид, что не замечает. И живут себе. Или вот Денис, — он кивнул в сторону: тот, закрыв глаза, подпевал Wicked Game. — Стоит выпить — лезет с вопросами, захотел бы я с ним встречаться, если бы он был геем или би. Хотя мы всего раз поцеловались лет сто назад. Иногда хочется спросить: вы чего вообще хотите? Продемонстрировать, что раз в отношениях, то, значит, востребованы и жизнь удалась? Типа, поставить галочку и дальше спокойно гулять налево и направо? — Про Алексея я ничего не знаю. Да и не тот у нас формат, чтобы с допросами лезть… Но мне сейчас пофиг. — Ну-ну, конечно. Это у тебя эндорфины гуляют, — заключил Женя. — Потом сядешь и будешь плакать, что тебя не любят, не хотят и вообще выбрали жену. — Ты так говоришь, будто я виноват, что он женат. — А ты и виноват — что втюхался, что позволил себе, зная обстоятельства… Держись подальше, Марк. Потом ведь сам же и пожалеешь. А мне опять выслушивать. — Эй, чего вы там шепчетесь, а? — дед зевнул так, что на выдохе огонь отклонился в противоположную сторону. — Присоединяйтесь давайте, а я пойду спать. Пора смотреть кошмары про огород… чтоб ему пусто было. Он аккуратно отложил гитару, встал с усилием и, покуривая в сторону, двинулся к дому. Марк, глядя ему вслед, подумал, что дед хоть и бодрячком, но не молодеет. Эх… Женя, на лице которого всё ещё отражалась буря эмоций, и Марк, после короткого разговора с другом нагруженный ни с того ни с сего появившейся тяжестью, молча перебрались ближе к костру. Марк взял гитару и не глядя зацепил первые аккорды. Задний двор заполнили звуки Mad World — и как-то сразу стало понятно, что вечеринка планируется не слишком весёлая. Прошлая ночь у Марка выдалась бессонной, а день — на быстрой перемотке, словно режиссёры его жизни забыли вовремя вернуться к стандартному режиму воспроизведения. После того как Алексей уехал, расслабиться не вышло. Он метался между «офигеть» и «да ну нафиг», пока мозг не начал бунтовать против себя же от переизбытка ощущений. То, что должно было быть просто, оказалось настоящим миксом, в котором объединились растерянность, восторг, возбуждение и чёткое ощущение, что произошло нечто важное. Он даже попытался отвлечься делом — полез разбираться, что за ловушку оставил Алексей. Название компании не говорило ему ровным счётом ничего, но в подобных случаях важно не то, чтобы понял ты, а чтобы поняли нужные люди. А «слитые» данные выглядели аппетитно — для кого-то из конкурентов это вполне мог оказаться прямо-таки деликатес. Однако работа увлекла его ненадолго. Почти автоматически Марк залез на страницу Денисова — ну так, глянуть, не выложил ли тот чего свеженького. Не выложил. Сердце почему-то кольнуло. Стало стыдно — не то чтобы за само подглядывание, а за то, что это больше не подглядывание. Алексей теперь знал. Сделал выводы. И как-то отреагировал. Пока Марк пытался уговорить себя выкинуть всё из головы, тело подло предавало. Он сдался, позволив мыслям увести его в совсем не рабочие фантазии — те самые, в которых всё было слишком живо, слишком горячо, и рот, который он вспоминал, был на удивление опытен. Пришлось подрочить разок, мысленно заменяя правую руку тем самым ртом. Под утро Марк всё-таки задремал, но сна как такового не было. Будильник выстрелил в висок, напомнив, что жизнь не ждёт. Мысли расползались, как варёные спагетти, но он всё же заставил себя добить дело — активировал ловушку в корпоративной сети, аккуратно подчистил следы, так, чтобы ни одна цифровая крошка не осталась. Надо надеяться, что Михаил, жадный до наживы, на эмоциях поведётся, и эта история закончится по возможности благополучно. Впрочем, сам Михаил теперь вызывал у Марка только сложные эмоции — как если бы бывший возлюбленный, который был для тебя всем миром, оказался мелким мошенником. Совсем недавно он уважал этого человека, верил, даже, наверное, восхищался. А теперь… Всё оказалось просто и жестоко: тот использовал, подставил ради выгоды. Хладнокровно, без зазрения совести, «ничего личного — просто бизнес», как говорится. Иногда жизнь тянется, как парализованная черепаха. А иногда в ней происходит сразу всё — и в такой дозировке, что психика просто машет белым флажком и говорит: «Дальше без меня, ребят». Поступок Михаила больно ударил. Но Алексей — Алексей впечатлил. И хотелось продолжения. Это ведь не всё, правда? Он же не опомнится внезапно и не даст заднюю? Марк сидел, перебирая струны в каком-то полусне. Его не отпускало, не выключалось, не забывалось. И друзья это заметили. Витя с Славкой шептались, переглядывались, а Женька время от времени кидал на него внимательный взгляд, будто хотел спросить: «Ну как ты там, человек на Луне? Возвращение на Землю планируешь?» Поэтому в итоге и разошлись пораньше, немало порадовав ближайших соседей. Женя, как это всегда бывало после подобных посиделок, остался на ночь в комнате Марка. Он вышел из ванной, вытираясь большим полотенцем. В уютном полумраке комнаты Марк уже широко зевал, желая поскорее забыться во сне. — Не спал прошлую ночь, — сказал он, сонно ссутулившись на кровати. — Сегодня весь день в прострации. Хочу вырубиться часов до десяти утра, так что постарайся не размахивать своими оглоблями. Женька — высокий, крепкий, с длинными руками и ногами, — всегда спал раскинувшись, как выброшенная на берег звезда. Иногда во сне он резко переворачивался, и тяжёлая ладонь обрушивалась на голову или грудь Марка, заставляя того вскакивать в темноте, думая, что началось землетрясение. — Могу на полу лечь, — пробурчал он. — Обиделся? — Просто ты это каждый раз говоришь, можно подумать, что я во сне что-то контролирую. Я вообще-то спокойно сплю. Может, один раз, сто лет назад, тебя задел, а ты… Он бросил полотенце на стул и залез под простыню — ночь была тёплой, влажной, пахло почвой и ночными фиалками из дедового палисадника. — Так чё, ты с ним теперь встречаться будешь? — спросил Женя после короткой паузы. — Вряд ли. Что я ему? Он… такой, а я… — Такой — это старый и женатый? Позарился дедок на свежее мяско. — Полегче. Я тебе не мяско. И ему не семьдесят, чтоб дедком называть. Разница всего-то десять лет. — Слушай, а почему ты по мне так с ума не сходил? — внезапно спросил Женя. Марк моргнул, собираясь зевнуть, но передумал. — Что-о? — Мы же два года встречались. И всё такое… Но я не помню, чтоб ты так переживал из-за меня. Даже когда расстались. Как-то… как будто ровно всё было. Марк усмехнулся и сдёрнул с него простыню. Женя, не раздумывая, кинулся её отвоёвывать. Смех, толчки, возня на кровати — и на какие-то короткие мгновения они снова оказались в одиннадцатом классе. Во времени, когда будущее казалось далёким, а жизнь — бесконечной. В итоге Женька завернул Марка в простыню, как шаурму, и улёгся сверху, тяжёлый и горячий. — Так чем я тебе не угодил? — Всем угодил! Слезь, а то деда разбудим. — А не любил меня почему? — Кто сказал, что не любил? — Марк перестал вырываться. — Может, я просто не умел это показывать. Или боялся казаться уязвимым. Мы ведь были с тобой… глупые дети. — А сейчас, можно подумать, поумнели? — с усмешкой спросил Женя. — Нет. Просто набрались немного опыта и понимаем, что потеряли. Женя перекатился на бок, освобождая его. В комнате стало тихо, только снаружи доносились шорохи, смех гуляющих парочек, кошачий визг, далёкий лай собак. — Жизнь тогда резко изменилась, — сказал он. — Учёба, новые люди… Но я не хотел тебя терять. — Мы остались друзьями. Это, может, даже дороже. — Всё равно жаль, — тихо упрямился Женя. — Если бы всё не заглохло… Если бы я не начал встречаться с Леной, а ты — со всеми подряд, у кого есть член… — Эй! — возмутился Марк. — …то, может, тебе сейчас не пришлось бы страдать по старикану в костюме. Марк в шутку отвесил ему лёгкий подзатыльник. Потом задержал руку, сжал Женькину ладонь. Не слишком сильно, но так, чтобы тот понял — это не случайное прикосновение. — Спи, оглобля, — тихо сказал он. — Мы вряд ли когда-нибудь поумнеем, но, по крайней мере, выспимся. Женька что-то пробормотал и закрыл глаза. Марк ещё долго лежал, слушая, как дыхание друга становится ровным, и думал о прошлом — уже не важном, но странно тёплом. Он перевернулся на бок, и в этот момент сзади тихо пошевелился Женя. Его ладонь легла на живот Марка — будто не хотела отпускать.