Несанкционированный доступ

То, чего ждёшь очень сильно, либо не приходит вовсе, либо сваливается неожиданно, да ещё и с сюрпризами — хорошо, если приятными. В том, что касалось ловушки для крысы, Марк не особо рассчитывал на благоприятный исход и, мысленно прося прощения у Артёма, уже начал думать над альтернативным решением. Например, просто выложить гендиру всю имеющуюся информацию — а подозрений более чем достаточно для отстранения даже такого ценного сотрудника от работы — и дальше пусть всё идёт как идёт. Алексей на такие разговоры только просил его набраться терпения и продолжать создавать «фоновый шум», открывая файлы с разных IP-адресов и имитируя реальную работу. Пусть понаблюдает за ними через системные логи и убедится, что права доступа действительно выставлены криво… Помимо прочего, на проект якобы уже была поставлена «защита»: новая система мониторинга. Но Михаил, как архитектор сети, отлично знал все входы и выходы. И, конечно, должен был заметить «баг», якобы оставленный Марком, — лазейку, с помощью которой ту самую защиту можно обойти. Мол, вопрос времени, когда он сунет туда свои жадные лапки. Но если так подумать, в жизни всё вопрос времени, включая саму жизнь. И что же теперь, продолжать работать с крысом ползучим, который всё никак не хотел забраться в уютную клеточку? Для себя украшал, что ли, плюшками всякими? Поэтому Марк печально напевал себе под нос These Are the Days of Our Lives, пока сидел в гордом одиночестве в кабинете. Михаил, бедняжка, совсем вымотался (к счастью) и в офис не приходил — зато присутствовал виртуально, почти ежедневно портя настроение девопсу. Его бывший ментор находился в достаточно ограниченных временных рамках. Фальшивые дыры в безопасности фальшивого проекта нельзя было держать открытыми вечно — это только насмешило бы неглупого программиста своей наивностью. В течение недели — максимум двух — он либо должен был попасться, либо ловушку можно было утилизировать за ненадобностью. Поэтому гендир, по настоянию Алексея, направил Марку письмо в рабочий аккаунт с требованием пофиксить защиту проекта, следуя таким-то пунктам. Выглядело правдоподобно. И существенно ускорило процесс ловли. Михаил попался тем же вечером. Дождался окончания рабочего дня, убедился, что все сотрудники разъехались по домам, и добровольно упал в любезно расставленные для него сети. Он, разумеется, не качал файлы через собственные доступы, а подключился через учётную запись одного из бухгалтеров, чью сессию он ранее уворовал и держал для подобных дел. На самом деле в компании у него было множество подобных ходов, но раньше ему не доводилось пользоваться ими с такой регулярностью. Поскольку Марк щедро снабдил каждый фальшивый файл цифровой меткой, проследить путь скопированного проекта сложности не представляло. Это был своего рода «троянский конь». Как только Михаил через цепочку прокси отправил файлы на свой личный компьютер, запустился триггер в скрипте, который до этого вёл себя тише воды. Этот триггер не только определял IP-адрес и сетевое имя компьютера, на который его скачали, но и отправлял сигнал на специальный сервер Алексея. Это, по сути, ставило точку в ловле «на живца». Михаил подписал себе приговор дважды: первый раз, запустив триггер, а второй — перепаковав файл в архив своим излюбленным методом, не подозревая, что это тоже станет уликой против него. Алексей, уже успевший добраться домой, переодеться и даже что-то перекусить, отреагировал моментально. Пока Михаил не узнал о том, что пойман с поличным и не уничтожил улики, он помчался к Марку — не время для светских визитов, но что уж тут поделаешь. Тот был предупреждён и с нетерпением ждал позднего гостя, радуясь не только тому, что, наконец, их старания увенчались результатами, но и тому, что у деда на вечер планировалась важная репетиция, а потом он собирался ночевать в городской квартире Люси. Последняя вот уже неделю безвыездно обитала там в ожидании родов младшей невестки. — Давай-ка соберём досье. Что у нас есть? Марк, придвинувший второй стул к столу, за которым сидел Алексей, пробегал глазами по информации в его ноутбуке — оттеснившим его собственные монитор и клавиатуру вглубь. — Вот. Логи доступа. Бедный Иван Афанасьевич — на этот раз Михаил решил из него сделать козла отпущения. Кто в это поверит? Есть IP-адрес, я так полагаю, его домашнего компа… И результаты работы скрипта-ловушки. — Этого вполне достаточно. Упакуй так, чтобы можно было предъявить правоохранительным органам. Марк с сомнением посмотрел на Алексея, одновременно приходя в восторг от его нахмуренных бровей и сосредоточенного выражения лица. — Ты уверен? — спросил он, думая о том, что случится, если он прямо сейчас заберется на эти колени, обтянутые плотной тёмной тканью, и… — А ты сомневаешься? Он такого шороху в компании навёл, тебя попытался подставить, а ты ему сочувствуешь? Марк задумчиво откинулся на спинку стула, посматривая то в ноутбук, то на его хозяина. — Не то чтобы сочувствую… Но, мне кажется, было бы неплохо поговорить сначала, узнать, зачем он пошёл на такое. Может, у него больная мать или ещё обстоятельства какие-нибудь, ну, знаешь, сложные… Почему-то же люди идут на такое. — Их нет — этих обстоятельств. Все живы-здоровы, долгов за ним не числится — во всяком случае, в официальных источниках. Просто увидел возможность заработать. В любом случае, его сначала вызовут пообщаться с Дымовым, будет внутреннее расследование — кстати, потребуется твоё заключение и выводы аудита. Потом полиция возьмётся рассматривать доказательства. Это не быстрый процесс — может растянуться на месяцы. Да ещё и от Дымова многое зависит — могу сказать, что от него больше шума, чем реальных действий. Может, о чём-то договорятся — о какой-то компенсации. Марк подумал, покивал, притянул к себе ноут — и занялся тем, о чём его просил Алексей, отправив того на кухню с важной миссией приготовить чаёк. Вечер выдался прохладный — лето переходило в свою заключительную фазу, где дневное пекло вполне успешно уживалось с ночной прохладой, носящей ощутимый привкус осени. Работа не заняла много времени. Сохранив полученный материал в нескольких местах, Алексей уселся рядом с Марком, который уже забрался с ногами на диван в гостиной. Они пили чай и посматривали друг на друга время от времени. Незаметно опустилась ночь, из окна тянуло сыростью, прохладой, запахом влажной травы и сверчковыми песнопениями. — София у тебя сейчас? — наконец, поинтересовался Марк, зная, что на этот раз дочка задержалась в квартире Алексея чуть дольше, чем обычно — у Даши имелись какие-то дела. — Пока да. До завтрашнего вечера. Но она уже не маленький ребёнок — справится и без меня один вечер. — Можешь остаться? — задал Марк следующий вопрос, наблюдая за выражением лица мужчины. — А тебе хотелось бы этого? — спросил Алексей, понизив голос и глядя на Марка с очень явной провокацией в чуть сощуренных глазах. Марк медленно кивнул и сглотнул, скользнул взглядом по любимому телу, облаченному в не слишком официальную, но все же рубашку… Выражение его лица вдруг изменилось: он просиял и радостно подпрыгнул на диване, словно его посетила гениальная и невероятно весёлая мысль. — Слушай, раз уж остаёшься, тебя ждёт апгрейд! — Марк ткнул пальцем в его рубашку с видом профессионального стилиста. — Моя очередь тебя переодевать — не всё же мне твои футболки и трусы носить. Наконец-то у меня есть шанс посмотреть на тебя в рваных джинсах и майке с Rolling Stones, и я его не упущу. От неожиданности Алексей засмеялся. Только что он готов был переместить Марка в горизонтальное положение прямо на этом диване и забыть обо всём не свете, но теперь смотрел на него с интересом другого рода — а почему бы, собственно, и да? Марк моментально поймал согласие в его глазах и бросился выполнять задуманное. — Я, честно говоря, не поклонник ни The Rolling Stones, ни Nine Inch Nails… — комментировал гость, пока хозяин опустошал свой шкаф, вываливая футболки на вешалках прямо на кровать. — Ух ты, The Kiss, но нет — слишком агрессивно, на мой вкус. А все твои «Нирваны» мне явно будут по пупок — ты их в детстве носил?.. О, у тебя есть футболка с Мадонной? «Like a Virgin», тур 1985! Это же раритет. Я в деле! Он схватил явно старую и довольно-таки потертую шмотку с лицом певицы Мадонны образца середины восьмидесятых. Футболка на заре своей юности была чёрной — следы первоначального цвета, прищурив глаза, можно было рассмотреть в преобладающем сером. Принт же на ней, возможно, задумывался, как красный — теперь он побледнел в розовый. — Можно мне эту? Не факт, что влезу, конечно… — Давай, давай, — Марк снова чуть не прыгал. — Подожди, я для создания нужной атмосферы включу эту песню! Он быстро нашел «Like a Virgin» и включил погромче, подсоединив телефон к колонке. Комнату заполнили бодренькие ритмы восьмидесятых со свежим, словно детским голосом Мадонны на переднем плане. Алексей, чуть подтанцовывая, как начинающий стриптизер, и безуспешно пытаясь сдержать смех, избавился от своей рубашки и полез в футболку — Марк тут же оказался рядом и принялся помогать. Ткань немного потрескивала на швах — но терпела. — Шикарно! — заявил Марк, осмотрев Алексея со всех сторон — футболка действительно была маловата: она любовно обтягивала его рельефный торс, а по длине как раз доходила до пояса темных джинсов. — Как-то не очень удобно, — с сомнением проговорил Алексей, поднимая и опуская руки. — Зато красиво. Вот зеркало, любуйся! Алексей с видом скептично настроенного критика посмотрел в большое зеркало на внутренней стороне дверцы старого шкафа, пригладил волосы, повернулся в профиль. Марк понял, что это последняя капля. Мужчина выглядел слишком… м-м, вкусно. Хотелось его погладить, пощупать выступающие мышцы пресса, пройтись пальцами по плечам и бицепсам, сжать ладонями округлую грудь, на которой лицо Мадонны слегка растянулось и теперь казалось широковатым. А эти откровенно торчащие соски… Короче говоря, терпеть дальше было невозможно. Еще раз порадовавшись, что дома он сегодня один, и отмахнувшись от мысли, что соседи в любом случае увидят машину и донесут деду о госте, он шагнул к Алексею почти вплотную и поцеловал — просто одиночный мягкий поцелуй в губы, словно проверка связи… Алексей словно только того и ждал. Мир резко перевернулся перед глазами Марка. Они моментально оказались на куче вещей, наваленных на кровать, и вот уже ему в плечо металлическим крюком впивается какая-то вешалка, а в рот — губы и язык некоего образцового самца в легкомысленной футболочке с розовой Мадонной… — Кхм. Смотрю, к тебе тут сегодня русалка заплыла… Марк и Алексей мгновенно расцепились и соскочили с кровати. Футболка последнего задралась, открывая значительную часть его живота и пресса — Марк постарался в процессе своих исследований — и он теперь тщательно одергивал ее, пока хозяин комнаты, краснея и бледнея, поправлял одежду на себе. Дед стоял напротив открытого дверного проема с довольно большим стеклянным контейнером в руках и старался смотреть в сторону. — Вареничков вот принес от Люси. Передала на дорожку — ей-то самой пришлось в роддом ехать, невестка наконец рожает. Давайте перекусим, что ли, познакомимся, так сказать, поближе… — Добрый вечер, — Алексей обрёл дар речи и даже протянул руку. — Алексей. — Я помню. Коллега Марка. Знакомились мы уже как-то… только при других обстоятельствах, — дед, ловко переместив контейнер под мышку, пожал руку в ответ, с интересом рассматривая Мадонну на груди большого мужика, стоящего перед ним. — Прошу прощения за внезапное вмешательство — решил, что лучше это сделать сейчас, чем немного позже. Марк, отмерев, но не зная, что сказать и как вообще реагировать на происходящее (в голове крутилось только не слишком содержательное «Пиздец, пусть это будет сон…»), на автомате выключил неуместное музыкальное сопровождение и теперь быстро возвращал вешалки с одеждой в шкаф. Он всё ещё надеялся, что можно будет как-то оправдаться, сказав деду, что вот, мол, гардероб свой интересующемуся коллеге показываю… — Маркуша, бросай своё шмотьё, жрать пошли, пока не остыло. И выражение лица попроще сделай — ты ж не в Оперном выступаешь. Дед потопал в сторону кухни. Алексей немного подумал и спросил: — У Леонида Петровича хорошее зрение? Марк наконец выдохнул и сделал большие глаза. — Да не жалуется вроде. Уверен, он всё прекрасно рассмотрел, раз русалкой тебя назвал. Пару недель меня подкалывал, что я русалку себе завёл… Так что поверь, он всё видел, — Марк закрыл лицо ладонями и с силой потер. — Вы там идёте, великие конспираторы? — донеслось с веранды, совмещающей функции зимней кухни и столовой. Делать нечего — пора столкнуться с реальностью… Марк прокашлялся и решительно потащил Алексея за собой. Чему быть, того не миновать. Двум смертям не бывать — и всё такое. Да и дед не то чтобы выглядит шокированным… — Так это… чё там говорят в подобных случаях? — дед расставил тарелки и вручил каждому по вилке. — Ты, Алексей, с серьезными намерениями? Или так, забежал на огонёк? — Деда, блин! — не выдержал Марк, от неловкости готовый спрятаться под стол, как стыдливый спаниель. — Погоди, дай с человеком цивилизованно перетереть. — С серьезными, Леонид Петрович, — кивнул Алексей, спокойно отправляя в рот первый вареник. Прожевал и добавил: — Руку, может, предложить не могу — пока государство не скажет «да», но сердце — вполне. Дед засмеялся, усаживаясь напротив парней. — Шустрый ты, погляжу. Одобряю. Сердце так сердце — тоже неплохо. За дверью послышалось мяуканье. Марк встал, чтобы открыть двум соседкам — те учуяли, что в доме едят, и явились проверить, нет ли чего вкусненького для них. Воспользовавшись случаем, Марк вышел на улицу в поисках кошачьих мисок — и тут же покрылся гусиной кожей от подувшего прохладного ветерка. Когда он вернулся на теплую веранду, дед и Алексей о чём-то говорили, выглядя при этом весьма довольными друг другом. Как выяснилось, обсуждали кулинарное мастерство Люси, которое, естественно, было выше всех похвал. Марк взял у деда банку со сметаной, чтобы поделиться с кошками — у них-то не наблюдалось непереносимости лактозы. Те вполне одобрили его выбор — замурлыкали и приступили к ужину. — Чего суетишься? Садись уже, в ногах правды нет. Пробуй вот эти, с картофаном. А эти с капусткой — вообще объедение. Марк приступил к еде, стараясь ни на кого не смотреть. — Да чё ты, как не родной? Неловко, понимаю, привыкнуть надо. Но привыкнем же рано или поздно, — философствовал дед. — Ты чё думал, я совсем не понимал, что происходит? Друзья они с Женькой, как бы не так… Не, ну щас-то друзья, — на последней фразе Леонид Петрович метнул взгляд на Алексея, у которого поднялась бровь. — Так чего ты молчал, как партизан? — вскинулся Марк. — Я тут, значит, секрет хранил, чтоб душу твою чувствительную не ранить… — Ну прям чувствительную! А чего молчал — так это проще всего. Тем более, что сначала стрёмно было, как вообще разговаривать, как себя вести… Ты вроде собой остался — ну я почесал репу и решил, что пусть идёт как идёт… Что я поделаю-то, не ломать же внука. А что люди скажут — так они всегда говорят, дай только повод. Чё о них думать-то? Я вон даже с мужиками из группы советовался — все сказали, что с тобой порядок, у Герыча вообще дочка в браке с женщиной, в Германии живёт. Он торт приносил, когда первый внук родился… — Я в шоке, — только и сказал Марк. — От дочки Герыча? Чего это, ей лет пятьдесят уже, она ещё в девяностые уехала… — От тебя, деда, — Марк вздохнул. Алексей же тем временем уплетал вареники, которые пришлись весьма кстати, и наслаждался семейной беседой — кажется, всё шло отлично. Потом, когда кошки ушли спать на чердак, дед — к себе, а Марк со своим гостем — в комнату, где часть вещей всё ещё валялась на кровати, напоминая о былом легкомысленном веселье, гость, конечно, поинтересовался: — А что это Леонид Петрович насчёт тебя и Жени говорил? Марк замахал руками. — Всё это в далёком прошлом, мы уже давно друзья. Но я вот думаю: это было лет семь-восемь назад. Получается, с тех пор дед знал и молчал. А я ломал комедию… хотя не так уж и ломал: мы в принципе о моей личной жизни не говорили. Алексей помог ему привести комнату в порядок, сел на кровать и потянул его на себя, взяв за обе руки. — Кстати, насчёт личной жизни… — Даже не думай об этом, у меня от шока всё упало, что стояло, и долго ещё не поднимется… — Можем проверить, — он потянулся и попытался чмокнуть Марка в губы — но тот увернулся, и поцелуй пришёлся в щёку. — Ни за что, дед через коридор, я не смогу расслабиться, давай лучше сериал посмотрим или поиграем во что-нибудь… я даже на сапёра согласен, если ты не любишь Baldur’s Gate… Алексей задумчиво посмотрел на него: — Почему я так часто слышу слово «сапёр» в последнее время? — Ну, понимаешь… *** Реакция Игоря Васильевича Дымова на новости о том, КТО стоит за всей катавасией, которая, как оказалось, безнаказанно продолжалась в течение нескольких лет, была предсказуемой. По крайней мере, Алексей стойко выдержал грозные рыки, а вот Марку, стоявшему рядом с ним с видом гонца, принесшего дурные вести, казалось, что его волосы сейчас сдует назад. Как в мультфильмах, где герой встречается с монстром и тот разевает пасть, издавая мощный звук, от которого кровь закипает в жилах… Короче говоря, гендир орал, его кустистые брови, по традиции, тряслись, а глаза налились кровью — Марк даже испугался, что этого грузного дядьку сейчас хватит удар. — И вы молчали! Знали и молчали! Мы что здесь, по углам ныкаемся с нашими подозрениями? Играем тут, по-вашему, в шпионов корпоративных?! Я должен был знать! Я этому подлецу доверял, как себе! Змею подколодному, который мне в глаза смотрел и улыбался, а за спиной творил такое! Да я вас всех к суду притяну! За сокрытие! Вы мне чуть компанию не угробили! Если б я знал, давно бы… Дойдя до этой точки, Дымов внезапно оборвал себя на полуслове. Казалось, догадка наконец достигла его сознания: единственное, чего он добился бы своим вмешательством, — это спугнул бы предателя. Он замер на секунду, затем начал медленно прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину. Достал из рукава скомканный носовой платок, промокнул вспотевший лоб. Потом снова повернулся к «гонцам»: — Ну а так молодцы, ребята. Обещал вам премию — выпишу. С крысой нашей разберусь — найду и накажу… А я-то думал, почему это «Техно Гард» в последние годы как бы на шаг впереди вечно оказывался… А оно вот оно что, давно промышляет, значит, у нас под носом… Оставив Игоря Васильевича наедине с его размышлениями, посетители вышли из кабинета, прошествовали мимо перепуганной секретарши и выбрались в коридор. Где Марк тут же прислонился спиной к стене и сполз по ней, плюхнувшись на задницу. — Мне после этого полагается двойная премия, — проворчал он, показательно обмахиваясь раскрытой ладонью. — И бесплатная психологическая помощь. — Я тебе обеспечу сегодня вечером, — пообещал Алексей очень убедительным тоном. — Гарантирую, что забудешь обо всём на свете. Марк мгновенно просиял. Такая перспектива ему казалась более чем приемлемой. Правда, с некоторыми корректировками. — А можно… прямо сейчас? — поинтересовался он на всякий случай — мало ли, вдруг выгорит. Алексей посмотрел на него, подумал, снова посмотрел… Вроде как начало рабочего дня — время только подобралось к десяти. Запланированные на утро интервью он предусмотрительно отменил, поскольку знал, что разговор с гендиром предстоит если и не слишком долгий, то совершенно точно изматывающий… Марину Владимировну можно попросить никого не впускать в ближайшие полчаса-час… — Можно, — наконец выдал он сдержанно — мимо проходили двое бухгалтеров, радостно приветствуя Марка со словами: «Представляете, сегодня всё отлично работает!». Кажется, у них тоже жизнь наладилась. *** Марк, наспех вытершись после душа, вернулся в кабинет руководителя HR-отдела, который уже был разве что не забаррикадирован — окна закрыты, жалюзи опущены, из дверного замка торчит ключ — чтоб не дай бог в скважину не подсмотрели, видимо. Хозяин этого офисного бункера расселся на диване в уже расстёгнутой рубашке и с огнём во взоре: он явно с нетерпением ожидал появления «главного блюда» и готов был оторваться — вопреки своим не так давно озвученным принципам. Марк потоптался немного у дверей ванной и пошёл прямо на мужчину своей мечты — чего стесняться-то, сам же напросился… Да и эта картинка, где над его телом, распластанном прямо на письменном столе, бессовестно измываются, не давала покоя уже столько времени… Он действительно очень скоро оказался на столе — прижатый грудью и щекой к его гладкой деревянной поверхности — ужасно неудобно: не вдохнуть, не пошевелиться, да и все кости сразу почувствовались — хотя он и не был тощим… Устроившись на сложенных руках и потерпев пару минут, он в итоге выбрался из-под Алексея, который, нависнув сверху, уже протолкнул смазанные пальцы внутрь, и, дурея от нарастающего возбуждения, лёг на стол спиной, чувствуя, как теперь лопатки кричат, что им это не нравится. Алексей с одного взгляда оценил мучения Марка, взял его обеими руками под задницу и перенёс на диван — порно-картинка с девопсом на столе его воображение не будоражила, он всего лишь хотел заняться сексом. И желательно поскорее — пока Марина Владимировна не предприняла попытку прорваться в кабинет. Поэтому он грубовато раздвинул ноги Марка и чуть приподнял его бёдра, обнажая влажную от смазки, трепетную плоть. Пальцы снова скользнули внутрь, заставляя парня сдавленно застонать — ему, наконец, было вполне комфортно, и он мог сосредоточиться на главном. А сосредотачиваться было очень приятно: пальцы умело ласкали его внутри, рисовали круги на стенках, то входили и выходили, дразня наружное колечко ануса, то дёргались внутри — если бы процесс продлился, он мог бы легко кончить только от него: член стоял крепко и основательно, нуждаясь лишь в нескольких точных прикосновениях, чтобы излиться. Но Алексей, решив, что внутри уже достаточно растянуто и влажно, упаковал свой тяжёлый член в презерватив и устроился сверху, упираясь руками в диван по обе стороны от лица Марка. — Какой же ты горячий… Алексей выдохнул, вошёл в него с медленной, почти невыносимой нежностью и замер, давая парню возможность привыкнуть. Их языки сплелись в жадном, но ленивом танце, стало очень жарко. Марк задыхался от сильной пульсации внизу, от почти невыносимого чувства давления и распирания внутри — и одновременно готов был умереть от счастья. Постепенно Алексей начал двигаться, мягко качая бёдрами и придерживая ноги Марка. Член скользил внутри, натирая чувствительные стенки и задевая те самые точки, от которых по спине парня бежали мурашки, а в животе всё плавилось от кайфа. Алексей ускорился — короткие, точные толчки, будто нацеленные в самую глубину его существа. Марк закинул голову, и перед глазами поплыли золотые искры, закружился потолок. Звуки, вырывавшиеся из его горла, были хриплыми, чужими — то ли стоны, то ли мольбы, — он сам не верил, что является их источником. Его пальцы впились в плечи Алексея, оставляя на коже красные следы, а зубы сомкнулись на его нижней губе — не больно, но влажно и немного безумно. Он мычал, задыхался, подавался навстречу его движениям судорожными, порывистыми толчками, чувствуя невероятное наслаждение и восторг. — Тише, тише, родной… — прошептал Алексей ему в губы, но сам не сбавлял темпа, и каждое слово тонуло в поцелуях, влажных шлепках плоти о плоть, стуке сердец. Впрочем, выяснилось, что стучали не сердца — конечно, они тоже, но основным источником стука оказалась Марина Владимировна. В этот момент Марк, зажав рот обеими руками, чтобы не орать, бурно кончал на члене её непосредственного руководителя. Тот, в свою очередь, зажатый тугими мышцами внутри, тоже не смог сдержаться — а из его горла вместо «Секунду!», которое он собирался адресовать секретарю, вырвался только протяжный стон. За дверью прокашлялись и громко объявили: — Алексей Сергеевич, Дымов просит вас зайти в ближайшее время по вопросу, который вы обсуждали утром. Алексей тяжело дышал, плашмя лёжа на Марке и покрывая влажное лицо любовника мягкими короткими поцелуями. — Дайте мне десять минут! — наконец, так же громко ответил он. Как выяснилось, Михаила уже нашли — не дома, а в третьесортном отеле, где он прятался, заподозрив, что что-то пошло не так. Он уже успел передать файлы сотруднику «Техно Гарда», с которым работал. Дымов пытался связать утечки с руководством компании-конкурента, но никаких прямых связей ни он, ни подключившийся Алексей не обнаружили. Все ниточки вели к одному-единственному сотруднику, занимающему пост менеджера среднего звена, и на нём и обрывались. Марк не хотел участвовать при разговоре с бывшим наставником, справедливо считая, что для его психики достаточно уже пережитого, и вместо этого написал Артёму, что соскучился. А уже на следующий день полностью оправданный сисадмин, которому также была положена немалая премия, восседал на своём коронном месте, выглядя, как нахохлившийся древний божок в ожидании подаяний. Разница с прежним Артёмом заключалась лишь в том, что теперь он не зыркал на девопса неодобрительно, когда тот напевал Don't Stop Me Now или I Want to Break Free. Должно быть, тоже соскучился. *** — Вот такой хэппи энд получился, — заключил Марк, когда они с Женькой уже подходили к высоким двустворчатым дверям ДК — ветхим, как и всё это громоздкое строение ушедшей эпохи. — Надо же, — глубокомысленно проговорил друг, пока в его голове складывалась целая картинка этой корпоративно-романтической истории. — Есть даже такая поговорка: не было бы несчастья, да счастье помогло. — Только наоборот. Хотя в твоей версии тоже возможно, конечно. Но надеюсь, это не мой случай. — Ага. А ещё: никогда не знаешь, где тебе повезёт. Не помню, где слышал. — Макс Фрай. — А, ага. А ещё: нет худа без… — Да понял я твою мысль, понял, кладезь цитат ходячий. Может, после репетиции с ребятами впишемся куда-нибудь? Устроим заседание в баре под кока-колу? Они уже шли по широченной лестнице по направлению к актовому залу, из открытых дверей которого доносились удары барабанов — значит, дед был на месте. — А как же твой Сапёр? Телефон в кармане Марка запел голосом Мадонны. Он ответил на звонок, зная, чей голос услышит. — Хотел узнать твоё мнение — может, тебе эта идея не понравится, но я надеюсь, что ты дашь нам шанс. — Нам — это кому? — Марк даже замер от неожиданности. Что там Алексей ещё придумал? — Мне и Софии. Завтра суббота, и, если ты не занят, приходи к нам на ужин — София хотела бы познакомиться с тобой поближе. — Мне кажется, что как раз ей-то этого не хотелось бы, — пробормотал Марк и поморщился, вспоминая громкий голос девочки. — А ещё она называла меня «это». Нет, твоя идея мне сто процентов не нравится. — Она извинится и будет паинькой, вот увидишь. — Папа! — раздалось резкое на заднем фоне. — Я обещала просто не быть против, а не извиняться! Марк снова поморщился. Алексей прилагал усилия, как-никак… Ну, попробует пообщаться с этой мелкой мегерой — куда деваться, если они планируют совместное будущее… — Ладно, — сказал он, шумно выдохнув. — Приду. Только пусть не орёт и не обзывается. — София, не орать и не обзываться, — проговорил Алексей в сторону. — Поняла я! — раздалось в ответ. Женька стоял рядом, наблюдая за эмоциями на лице друга, и ловил себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует не просто облегчение, а спокойную, немного завистливую радость за Марка. И тут же — словно щелчок у самого уха — осознание: а ведь его собственная личная жизнь давно застыла в режиме ожидания. Может, пора принять меры?