Teacher’s pet

После ночных приключений утро выдалось напряжённым. Чону уже проснулся, но старательно делал вид, что спит, обдумывая, как ему вести себя с учителем после того, что он натворил ночью. Тогда это казалось нормальным, а сейчас ему было ужасно стыдно за своё откровенное поведение. Он никогда не был таким. Виной всему был алкоголь? Или настоящий Чону, проявившийся ярче, когда страх и смущение были приглушены спутанным сознанием? Где-то в глубине души он всё ещё надеялся, что это был просто его сон, коих в последнее время он видел немало, но яркие засосы на бедрах и теле говорили об обратном. Он слышал, как шумит на кухне господин Со, и сердце его замирало при мысли, что ему придется говорить с ним и смотреть ему в глаза. Мунджо же в это время неторопливо готовил завтрак, иногда поглядывая на часы, чтобы не опоздать на пары в университет. Конечно, из головы у него не выходила вчерашняя сцена, где Чону сам просил его о близости и приставал. Мужчина был уверен, что должен будет пройти не один месяц постепенного сближения, прежде чем тот даст к себе прикоснуться, но, оказывается, он не так хорошо знал своего студента. Это открытие обрадовало его, но он решил не давить на парня и дать ему столько времени, сколько будет нужно. Какая-то часть его винила себя за то, что он поддался на провокации и прикоснулся к Юну, пока тот был пьяный и недостаточно хорошо себя контролировал. Но с другой стороны, ничего страшного он ему не сделал, скорее даже наоборот.  Господин Со налил в стакан воды и пошел проверить, проснулся ли Чону. Зайдя в комнату, он увидел его голую спину и улыбнулся, возвращаясь воспоминаниями во вчерашний вечер. Тихонько поставив воду на тумбочку, он сел на кровать и аккуратно дотронулся до мальчика, поглаживая его по плечу и целуя куда-то в затылок, чтобы разбудить. Тот нервно улыбнулся и повернулся к нему, натягивая одеяло по самую шею и пряча глаза. – Доброе утро, Чону, – тихо сказал учитель и погладил его по голове. – Как ты себя чувствуешь? – Доброе утро, – куда-то в себя ответил парень. Даже эту фразу ему было сложно достать наружу. – Нормально, только голова немного болит и кружится.  – Я принёс тебе обезбол и воду, – тот показал на тумбочку, но Юн лишь кивнул в ответ и брать не стал. Мужчина понял, в чём дело, и быстро достал из шкафа одну из своих кофт. – Держи, она чистая. Парень покраснел, но кофту принял. Она приятно пахла и была на несколько размеров больше, чем обычно носил он. Господин Со тактично отвернулся, чтобы не смущать ученика, а тот проворно выскользнул из-под одеяла и оделся. – Можно? – спросил учитель и, получив утвердительный ответ в виде невнятного «угу», сел обратно. От его внимания не ускользнули темные следы поцелуев на выглядывающих из-под кофты бедрах парня. Он вздохнул и подал ему воду с таблеткой. – Я уже приготовил завтрак, так что, как будешь готов, приходи. Он не совсем понимал, в каких чувствах был сейчас Чону, поэтому старался сильно его не дёргать и не прикасаться. Когда мужчина вышел из комнаты, паренёк в отчаянии схватился за голову, стараясь привести себя в чувства. Он хотел бы быть более доброжелательным и открытым, но ужасное смущение буквально сковывало его, не давая ничего делать. Покопавшись в сумке со своими вещами из больницы, он достал нижнее бельё и поспешно натянул его, то и дело оглядываясь на дверь. Минут через 10 он вышел на кухню – ещё немного заспанный и помятый, в большой кофте, которая доходила ему почти до середины бедер. На столе ждал горячий завтрак, заботливо приготовленный господином Со. Сам же он стоял у окна, любуясь приятным утренним солнышком и что-то тихонько напевая. Обернувшись на звуки, он расплылся в улыбке от милого сонного Чону и пригласил его за стол. – Чону, скажи мне, что у тебя на душе? – он принялся за еду, внимательно наблюдая за поведением парня. – Если я что-то сделал не так, давай лучше это обсудим. Паренёк ковырял еду палочками, но есть не мог. Настроения совсем не было, да к тому же ещё и самочувствие подводило его – сказывался вчерашний алкоголь и остаточные проявления легкого сотрясения мозга после падения в обморок. Мунджо, поняв, что собеседник не настроен на диалог, не стал его грузить и дозавтракал в тишине. После он сразу же помыл за собой посуду и подошел к Юну сзади, немного склоняясь к нему через плечо. – Если не хочешь – можешь не есть, – вздохнул он. – Можно тебя обнять? Тот неуверенно кивнул, после чего немедленно почувствовал, как большие руки преподавателя обнимают его сзади. Сам он прижался к груди учителя затылком и замер так. – Ты так приятно пахнешь, – отметил Мунджо, зарываясь носом в волосы ученика. Он хотел его хоть как-то подбодрить, а в идеале и разговорить. – Тебе хорошо спалось этой ночью? – Да, я даже почти не просыпался, – поделился Чону, ведь для него это была огромная победа. До этого почти два месяца он спал урывками по 15 минут, постоянно просыпаясь и мучаясь от бессонницы и тревоги. – Ты так сильно устал вечером, что уснул чуть ли не на моих руках, – с задумчивой улыбкой сказал учитель. – Тебе было хорошо? Я не сделал ничего лишнего? – Нет, учитель, – тот помедлил, но всё же решился. – Мне было очень хорошо этой ночью…  Он невольно вспомнил уверенные, но нежные руки преподавателя на своём теле и покраснел. – Чону, я очень рад, что смог доставить тебе удовольствие, – тихо сказал мужчина, целуя его в ухо сзади и вызывая целый табун мурашек у парня. – Мне тоже очень понравился вчерашний вечер. Юн повернулся к нему, чтобы сказать что-то ещё, но вместо этого почувствовал на своих губах губы учителя. Мунджо целовал его нежно и медленно, стараясь не напугать и расслабить. Он аккуратно придерживал парня за голову, зарываясь пальцами в его мягкие волосы и чувствуя, как напряжение Юна постепенно спадает. – У тебя так хорошо получается целоваться, – с улыбкой прошептал Мунджо в губы ученика. – Мне пора собираться в университет, сегодня у вашей группы прогон постановки. Ты можешь остаться здесь, если хочешь, или я подвезу тебя до общежития. – Я поеду в университет, – неожиданно для учителя заявил Чону. – Мне пора восстанавливать свои навыки и вливаться в учёбу, я и так много чего упустил. После недолгих споров по поводу того, стоит ли студенту прямо на следующий день после выписки идти в университет, преподаватель всё же сдался. Они быстро оделись и прыгнули в машину, потому что уже потихоньку начинали опаздывать. – Я высажу тебя на квартал раньше, а сам подъеду к университету, чтобы меня все видели, хорошо? – господин Со давил на газ, ловко шашкуя между машинами. – Нам нельзя попадаться ни в коем случае. – Хорошо, – грустно кивал ему Юн, думая о том,  как несправедлив мир, в котором им нельзя контактировать друг с другом, как все нормальные люди. Выйдя из машины и проводив её взглядом, он зашагал по направлению к университету. Когда Чону пришёл, репетиция уже началась. Господин Со был на своём излюбленном месте в центре пятого ряда, студенты спорили по поводу движений в сцене, а на месте персонажа, которого играл студент, стоял Сокюн. Преподаватель умышленно поставил его на замену, чтобы польстить ему, тем самым уменьшая риски быть раскрытым в своей порочной связи со студентом. – Здравствуйте, господин Со! – вежливо поздоровался Юн, кланяясь учителю. – Привет, Чону! – удивлённо обернулся на его крик мужчина. – Не ожидал тебя сегодня здесь увидеть, но, признаться, очень рад. Проходи, пожалуйста. Группа молча следила за их взаимодействием, потому что последнее время единственной темой для разговоров были эти двое.  Часть студентов говорила, что их целующихся видела уборщица, часть, что преподаватель слишком уж участливо навещал ученика в больнице, часть строила свои догадки просто на взглядах и бесконечном выяснении отношений между ними. Эта история никого не могла оставить равнодушным, так как никто и подумать не мог, что такое возможно. Это же полнейшее безрассудство и практически стопроцентный крест на карьере как минимум одного из них. Но без прямых доказательств к ректору было идти бессмысленно, поэтому все молчали, периодически делясь своими наблюдениями и соображениями друг с другом. Со вчерашнего дня же их сомнения укрепились, так как Чону не пришёл домой в общежитие после выписки. Сокюн знал, что того выписывают, а поэтому рассказал это и всем остальным, приготовившись торжественно встречать всеобщего любимца. Но парень в тот вечер так и не появился. Где же он мог быть, если в Сеуле он жил один, а единственным его близким человеком был как раз Сокюн? Оставалось думать только на преподавателя. Получив приглашение, Юн прошел к сцене и забрался на неё, чувствуя себя неловко от пристальных взглядов со стороны. Однако же ученики в любом случае были рады видеть парня, поэтому тут же затискали его, наперебой спрашивая, как он себя чувствует и где был ночью. – Я… – неуверенно начал студент, но мельком посмотрев на невозмутимого учителя, собрался. – Я решил провести ночь в бане, чтобы смыть с себя эту больничную атмосферу. Поэтому я сегодня такой бодрый и готов работать! Репетиция продолжилась в обычном режиме, только Сокюн неодобрительно косился на друга, зная, что всё было совсем по-другому. Справедливости ради, стоит сказать, что он до сих пор никому не проболтался, а это был для него абсолютный рекорд по длительности держания языка за зубами. Вдвойне сложно это было, потому что вся группа только об этом и трындела. А теперь ещё и главная роль перешла обратно к Чону, а он только начал входить во вкус и чувствовать своё преимущество перед остальными. После окончания пары, все, как обычно, пошли переодеваться, чтобы побыстрее закончить учёбу и пойти домой. Но Юн остался на сцене, зная, что теперь ему нельзя раздеваться перед группой – всему виной были несколько неосторожных засосов, оставленных учителем прошлой ночью. Сокюн сел рядом с ним, он был раздражён и разочарован. – А где ты правда был этой ночью? Ты ночевал у господина Со? – выпытывал он с обидой в голосе. – Я тебе уже говорил, что между нами ничего нет. Зачем ты снова начинаешь? – со вздохом отвечал ему Чону. – Ты прекрасно знаешь, что это не так. А ещё я всё видел, так что плести эту чушь можешь кому-нибудь другому, но не мне! Ты целовался с ним тогда. А сейчас ещё пошли слухи, что вас видела уборщица, прямо в университете! Ты совсем совесть потерял? – шипел тот, распаляясь всё больше от холодного и отстраненного вида друга. – Мало того, что это запрещено, так ты ещё и пытаешься накормить нас небылицами, которые даже звучат смешно. – А какое лично тебе дело, а? – неожиданно завёлся Юн, чувствуя накипающую злость. – Что с того, что мне нравится преподаватель? Почему тебя это вдруг начало волновать? Это моя личная жизнь и тебя она никак уж не может касаться. Твои аргументы недоказуемы, поэтому предъявляй их кому-нибудь другому. – Ха, почему меня это волнует? Да потому что он просто напросто тебя выгораживает. Главная роль, похвалы, только самые высшие баллы на всех парах. Его рекомендательное письмо может сколотить любому из нас блестящую карьеру, и я даже знаю, кому именно это письмо достанется! – перешёл на крик Сокюн. – Ты просто его шлюха, вот и всё! Ты спишь с ним ради продвижения! – Сокюн, выбирай выражения, – ледяной голос на другом конце зала заставил обоих друзей повернуть головы. Господин Со недавно вернулся обратно в зал, желая захватить с собой забытый на кресле сценарий, и невольно подслушал диалог. – Я не позволю, чтобы хоть кто-то оскорблял и порочил честь моего ученика, поэтому тебе стоит извиниться сейчас же и впредь следить за своим языком. – Вы хотите сказать, что то, что я сказал – неправда? Последние несколько месяцев я и ещё несколько десятков человек были свидетелями ваших с Юном отношений. Сначала мы думали, что это просто удачный союз учителя и ученика, но вскоре заподозрили тут что-то большее. А потом мои подозрения подтвердились, когда я застал вас целующихся в больнице! Да ещё и персонал рассказал, как вы сладко ворковали тут одни, прямо в этом зале! – тот выпалил гневную тираду прямо в лицо преподавателю. Чону не на шутку трясло. Ноги были тяжелые и ватные, в горле стоял ком, а по щекам предательски катились слёзы. Он не мог поверить, что развернувшаяся здесь сцена – это реальность. Не мог поверить во внезапно изменившегося друга, который оскорблял его и обвинял в хитро спланированной интрижке ради получения заветного рекомендательного письма. – Ты понимаешь вообще, что говоришь? Как ты смеешь стоять здесь и хамить мне прямо в лицо? – господин Со поднялся на сцену, заставив Сокюна попятиться назад от его грозного вида. Но учитель шёл не к нему. Он без раздумий приблизился к дрожащему пареньку и спрятал его в своих объятиях, стараясь защитить его от всего ужаса, который происходил вокруг. Тот разрыдался у него на груди. – А как вы смеете приходить в учебное заведение и растлевать тут студентов? Вы знаете, что такие связи запрещены? – Сокюн больше не боялся учителя, ему попросту было нечего терять. – Я немедленно расскажу всё ректору, а свидетелей у нас теперь достаточно! Господин Со заметил любопытные лица учеников, сбежавшихся на шум и видевших весь скандал. Некоторые нахально фотографировали его для более убедительных доказательств, некоторые виновато опускали глаза, когда сталкивались с ним взглядом. Но было ясно одно – они все были недовольны вскрывшейся правдой. – Сокюн, подумай ещё раз хорошенько, будет ли кому-то от этого лучше, – уставшим голосом сказал преподаватель. – По крайней мере, у каждого из нас ещё будет шанс получить рекомендательное письмо. И не через постель, к слову, – ответил студент, после чего за кулисами рассмеялись. – Если не расскажет он – расскажем мы, – послышались голоса с разных сторон. Чону и Мунджо были окружены. Сокюн, заручившись поддержкой толпы, спрыгнул со сцены и быстрыми шагами направился к выходу. – Стой, пожалуйста! Ты же был мне другом! Не делай этого, прошу! – закричал Юн навзрыд ему вслед, но тот лишь посмотрел на него и со вздохом вышел из зала.