Teacher’s pet

Мунджо бережно поглаживал Чону, приобнимая его за плечи. После дерзкой выходки Сокюна учитель в полной тишине помог парню сойти со сцены и усадил на одно из кресел, разместившись рядом. Он всё так же был невозмутим. – Почему? – тот трясся в истерике у него на груди, промачивая слезами рубашку преподавателя. – Почему это всё происходит со мной? Мужчина молчал. Он прокручивал в голове события последних нескольких месяцев, вспоминал лица учеников, их характеры, забавные ситуации, многочасовые репетиции. Мог ли он тогда подумать, что они с радостью воткнут ему нож в спину при первой возможности? Да ещё и по какому поводу – из-за страха не получить то самое рекомендательное письмо. Ещё и обвинив во всех их бедах несчастного невиновного Чону. Это было дьявольски несправедливо, но мир вообще редко когда бывает справедлив. Оставалось мириться с тем, что имелось. И он был готов принять удары судьбы, смотря ей прямо в глаза. Большая часть студентов разошлась сразу после прекращения криков, а несколько самых любопытных разместились на сцене, ожидая исхода ситуации. Все молчали, чувствуя вину и неловкость перед любимым учителем, против которого они ополчились, видя горькие слёзы главной звёздочки потока, но после убеждали себя, что они всё сделали правильно, ведь роман между учителем и учеником недопустим. Ведь эти двое перешли грань, позволив их отношениям перейти в запретную зону. Многие были разочарованы в Юне, искренне веря в унизительную версию Сокюна о сексе ради рекомендательного письма. Кто-то просто осуждал однополую связь и вдобавок огромную разницу в возрасте. Вдруг дверь в зал резко скрипнула – на пороге стоял декан факультета. Он оглядел глазами присутствующих и, не увидев среди них виновников скандала, позвал преподавателя. – Господин Со! – Да, господин Ким, я здесь, – учитель встал, осторожно отстраняя от себя рыдающего мальчика, и поклонился. – Вас просят подойти к ректору. Немедленно, – он смерил его холодным взглядом и вышел из зала. – Чону, я скоро вернусь, – мужчина присел на корточки перед Юном. – Слышишь меня? Никуда не уходи, хорошо? Тот, кажется, расстроился ещё больше, понимая, что за диалог ждёт того в кабинете ректора. А следом и его самого вызовут на ковёр. Ему казалось, что его сердце вот-вот разорвётся от непрекращающейся череды бедствий в его жизни. И пока что все эти бедствия были связаны с преподавателем. До прихода того в их университет, его жизнь была гораздо более размеренной и предсказуемой. Он усердно учился, старался заводить друзей, преуспевал в актёрской стезе, удивляя всех учителей и уверенно забираясь на Олимп всеобщего уважения и славы. Но всё обрубилось, когда он встретился взглядом с господином Со, таким высоким, красивым и чертовски харизматичным. Парень хотел быть, как он. Хотел так же завоёвывать сердца публики, даже ничего не говоря, просто появляясь в помещении. Хотел не стесняться себя, своих движений, действий и мыслей. Но всё начало разваливаться у него на глазах, неудача за неудачей, и вот он на дне. Все от него отвернулись, он проклят и жестоко осуждаем за то, чего даже не делал. Да, он действительно влюбился, но разве вправе кто-то осуждать его за это? Разве можно выбрать, кого любить? И почему ему следует чувствовать себя виноватым, как будто он преступник, совершивший злодеяние? А может, встреча с господином Со была ошибкой? Он просто поддался чарам этого обаятельного мужчины и подпал под его влияние? Может, все проблемы из-за него? И стоит только разорвать эту пагубную нить, как всё тотчас же вернётся на круги своя, станет, как прежде. Его снова все будут любить, снова Сокюн будет подкалывать его за излишнюю скромность, а учителя пророчить блестящее будущее. Эти вопросы раз за разом крутились в гудящей голове Чону, который уже выплакал себе все глаза. Услышав слова преподавателя, он молча кивнул ему и поджал под себя ноги, стараясь спрятаться от лишних взглядов. Господин Со поднялся и твёрдой походкой направился к выходу. Он знал, что говорить. 

***

Спустя час мучительного ожидания, двери зала снова с треском открылись, на этот раз перед ректором. За ним неловко трусил Сокюн с хитрой улыбкой на губах. – Уважаемые студенты, хочу обратить ваше внимание на то, что господин Со больше у нас не работает, поэтому не сможет вести ваши занятия, – громким голосом заявил тот. – Поскольку до экзаменационного показа остаётся совсем мало времени, мы с коллегами приняли решение не искать замену, а положиться целиком и полностью на вас и на вашу осознанность. Последние репетиции вы будете проводить сами. Ученики зашептались, обсуждая новый поворот дела. Они и так два раза за этот год лишились наставника по театральному искусству, так ещё и доучиваться последний месяц должны были сами. Тем временем ректор нашел глазами сидящего на кресле Чону, который уже не плакал, а смотрел куда-то в одну точку на полу и, казалось, ни о чём не думал. Он подошёл к нему и, понизив голос, сказал: – А вы извольте быть на занятиях и не подвести с финальным спектаклем. Юн вскинул на него полные удивления глаза. Ему не послышалось? Его не выгоняют? И даже не снимают с роли? Он ожидал полного разноса от ректора и всего учебного состава, уже готовился извиняться и молить, чтобы его оставили хотя бы до конца года, а получил совсем другую реакцию. Это было странно, но в каком-то смысле утешительно. Его теория подтверждалась: как только господин Со покинул пост, его жизнь снова начала налаживаться. Он всё понял. – Спасибо, господин ректор, буду стараться! – пролепетал он, улыбнувшись через силу. Тот кивнул головой, поблагодарил студентов за внимание и вышел. Сокюн прошел мимо Чону, как будто специально игнорируя его, и догнал компанию студентов, удаляющихся за кулисы и живо обсуждающих новые правила. Когда голоса совсем затихли, Юн встал, по-быстрому переоделся в гримёрке и вышел из университета, наконец-то чувствуя свободу. Больше не нужно ничего скрывать, не нужно притворяться. Он вышел сухим из воды, отделавшись лёгким испугом. Оказывается, всё это время он действительно страдал только по вине преподавателя. Но теперь его нет, а значит всё будет хорошо. К горлу подступил ком, когда он вспомнил, в какой заботе и нежности он купался в последнее время, какие яркие эмоции испытывал, находясь рядом с мужчиной, но быстро отогнал от себя эти мысли, убеждая себя, что ничего из этого не было настоящим. Учитель просто использовал его, самого неопытного и наивного. Он сразу приметил его в группе и выбрал жертвой, искусно манипулируя и втираясь в доверие, чтобы воспользоваться его телом и сломать морально. Зачем? Да мало ли зачем, думал Юн, идя по мокрому асфальту и пиная мелкие камушки, попадающиеся на пути.  Сейчас его мало беспокоил непрерывно вибрирующий в кармане телефон. Он шел, опустив голову, и думал о том, что теперь всё придется начинать сначала. Снова добиваться дружбы с кем-нибудь, снова заслуживать статус у учителей, снова собирать себя из пепла. Вся его обида, боль и ненависть сместились с предателей, наговоривших на него, на господина Со, которого он теперь винил во всех своих бедах. Было ли это его мнение? Или мнение большинства, навеянное поведением студентов и в особенности ректора, который не то что не выгнал его с позором, а даже не сделал замечание? Получается, парень всё это время был невиновен. Виноват был только учитель. Наконец, терпение его закончилось, он достал телефон и посмотрел, кто звонит. Это был господин Со. Сердце его дрогнуло, губы поджались, а рука сама потянулась к зелёной кнопке ответа. – Чону, где ты? – послышался из трубки обеспокоенный голос. – Я не могу найти тебя. – Не звоните сюда больше, господин Со, – холодно, но не безразлично ответил ученик. К горлу снова подступал ком. – Что? Чону, нам надо поговорить! – голос звучал почти умоляюще. – Скажи, где ты, давай встретимся? Я тебе всё объясню! – Прощайте, учитель, – дрогнувшим голосом сказал Юн и поспешно положил трубку. Убрав телефон в карман, он вытер катившиеся по щекам слёзы и быстро зашагал в сторону общежития.