В разгаре эксперимента

Полупрозрачные дриады прильнули к древним фрескам, казалось, они тянулись к своему повелителю, что был изображён на них в виде раскинувшего свои ветви древа. Они создавали особую таинственную атмосферу у Престола Просвещения, словно собравшиеся вместе светлячки. На сплетённом из ветвей дерева троне восседал Анакса, чьи ресницы завораживающе трепетали в неровном свете, а дыхание сбилось. Расположившийся за ним Каослана заботливо придерживал своего профессора за обнажённые бёдра, а губы ласково касались выгнутой шеи. Мужчина дрожал в его руках, такой беззащитный и открытый; в золотистых глазах с новой силой вспыхивало возбуждение каждый раз, когда тот изгибался, откидываясь головой на его плечо. Проведя шершавым языком, он одобрительно поцеловал пульсирующую венку, стоило Анаксе испустить тихий стон. — Анакса… Его ладонь поднялась к разгорячённому лицу, нежно потирая пальцем румянец, и повернула потерянного в чувствах профессора к себе, желая впиться в приоткрытые губы, вылизать их, выбить стоны, опорочить… Прежде чем он успел поцеловать его, ладонь в железной перчатке отвернула Анаксу назад. Под взглядом Каосланы к губам его профессора прижались, приоткрывая их и соединяясь языками. Сжав лицо перед собой, Похититель Пламени без усилия повернул его, заставляя мужчину утонуть в ощущении размеренного и чувственного поцелуя. Проведя рукой вдоль заинтересованно дёрнувшегося члена, он заботливо поймал вырвавшийся из уст Анаксы стон, отстраняясь, чтобы дать тому перевести дыхание, и прижимаясь влажными губами вновь. — Мн… ха-а, — поддавшийся такому вниманию мужчина запустил руку в чужие волосы, не желая прерывать желанный контакт. Недовольный тем, что его прервали, Каослана всё же вернулся к той роли для удовлетворения профессора, что ему определили. Обняв его вдоль живота, он прижался к прячущейся за растрепавшимися волосами ушной раковине и выдохнул в неё горячий воздух, удовлетворённый тем, как Анакса повёл плечами и отстранился от Похитителя Пламени. Наблюдающий за таким ребяческим поведением Фаенон мог лишь мысленно вздохнуть: действительно ли он был таким собственником? Хотя видя то, как его профессору было хорошо с другими версиями его самого, ему хотелось привлечь внимание и к себе. Раздвинув колени мужчины шире, Спаситель провёл губами по внутренней стороне бёдер вниз, прикусывая чувствительную от возбуждения кожу и оставляя поверх поцелуй. Ему нравилась эта часть тела Анаксы, как и другие впрочем. Бледная, почти жемчужного цвета кожа, с запечатлённым на ней им нежно-розовым узором, ослабшие и податливые ноги, которые хорошо смотрелись везде — сжимая бёдрами его лицо или закидывая свои колени на крепкие плечи. — Фаенон… ха-а… — Да? — не скрывая радости от того, что наконец тоже удостоился взгляда профессора, который с трудом фокусировался на нём, отвлекаемый теми двумя парнями — которые тоже были им — Фаенон прижался к бедру Анаксы и ласково улыбнулся, точно верный пёс. — Ты звал, Анакса? Его голос был шёлковым, как бархат, с едва заметной хрипотцой, что завораживала. Прищурив свои глаза, чтобы запечатлеть ещё одну сторону Спасителя, Анакса протянул к нему руку, которая недавно покоилась в волосах Похитителя Пламени. — Иди сюда, — произнёс он неосознанно властно, и член Фаенона дёрнулся в штанах от открывшейся ему картины. На самом деле, Анакса просто не хотел обделять вниманием никого из троих. Тусклый свет падал на лицо и тело, подчёркивая его изгибы и придавая коже полупрозрачный, волшебный вид. Волосы мятного цвета были приведены в беспорядок, струясь по плечам и прилипая к влажной спине, а по напряжённому животу маняще скатывались капельки пота, огибая пупок. Несмотря на то, что его ноги были приглашающе разведены в стороны, от Анаксы всё ещё исходила аура чего-то божественного, недостижимого, а в винного цвета глаз искрилось заражающее веселье. Принимая приглашение, Фаенон обхватил чужие бёдра, на них остались красные следы от пальцев, когда те чуть соскользнули вниз от пота, и прижался к ягодицам возбуждённой плотью, тепло от которой можно было ощутить даже через ткань штанов. Анакса на миг поджал губы, представив, как Спаситель перед ним будет трахать его в этой вульгарной позе, как оторвав от трона и заставив потерять равновесие, будет вгонять член до основания, и с этого ракурса он сможет рассмотреть всё — от желания, что уже плескалось в потемневших голубых глазах, до крепкого тела, принадлежащего ему. Распробовав желанные губы на вкус, Фаенон прикусил нижнюю, тут же уводя на миг ошеломлённого Анаксу в быстрый и грязный поцелуй, словно изголодался по ощущению спёртого дыхания и тёплому языку профессора, что так очаровательно пытался поспевать за ним, сдаваясь под чужим напором. Он отстранялся, оставляя на зависть двум взглядам между ними вязкую слюну, и прижимался вновь, размазывая её, надавливая на мужчину и углубляя поцелуй. На дрожащих ресницах блестела влага, а кадык подрагивал каждый раз, когда Анакса пытался сделать вдох. Потеряв внимание их профессора, ни Каослана, ни Похититель Пламени не желали наблюдать за минутой чужой славы, пусть они были одним человеком. По телу Каосланы бежала золотая кровь, что кипела от жара нескольких десятков миллионов ядер, его грудь напоминала раскалённые на солнце камни, а руки оставляли после себя фантомное ощущение тепла, что не исчезало. Сжав упругие бёдра в своих ладонях, он притянул Анаксу назад к себе, окружая его пламенем своего тела и прижимаясь губами к плечу. Проведя ими вдоль лопаток, он наметил место и внезапно обнажил зубы, кусая. — Хн… Под ободряющий стон, Похититель Пламени заставил свою перчатку рассыпаться в воздухе и провёл прохладной ладонью по подрагивающему животу. Он сжал в своих руках аккуратный член профессора, надрачивая ему, с напряжённым выражением лица думая, как ему тоже хочется получить разрядку — пальцами Анаксы, его ртом или телом… Одна мысль возникла в голове троих из них, и Фаенон нехотя оторвался от губ такого очаровательного профессора, наслаждаясь тем, как их дыхание смешивалось, а по чужому подбородку скатилась струйка слюны, которую он заботливо утёр большим пальцем. Цвет глаз Анаксы сейчас напоминал крепкое вино, осадок на дне которого взбаламутили — взгляд был тёмным от желания и в нём едва ли можно было ухватить рассудок. Не тогда, когда он пытался перевести дыхание, пока Каослана прикусил мочку его уха, будто умоляя обернуться и посмотреть и на него тоже, а Похититель Пламени припал к груди, обводя ореол прохладным языком и задевая горошину. Профессор не выдержал и шумно застонал, зарываясь в чужие волосы, словно подбадривая. Ему и так было тяжело с одним Фаеноном. Но когда их было трое, он сходил с ума. Его сознание на миг прояснилось, когда два пальца коснулись губ, чуть толкнувшись в рот, будто спрашивая, можно ли. Из-под влажных ресниц взглянув на ожидающего Спасителя, Анакса задумчиво приоткрыл рот, позволяя им войти под внимательным взором трёх пар глаз, в которых зажёгся хищный блеск, когда тот начал задумчиво посасывать первую фалангу. Лениво повернув голову на плече Каосланы, он взял их глубже, позволяя Фаенону свободно играться с его ртом, разводить пальцы ножницами или наблюдать за тем, как горло судорожно сжимается, стоит тем зайти слишком далеко. Он сглотнул, стараясь выкинуть из головы мысль, как великолепно такой доведённый до возбуждения, с плечами, полными отметин, Анакса будет смотреться между его ног; как его рот вместо едких слов будет забит членом, стараясь сомкнуть губы на нём; как он будет смотреть на него сквозь пелену слёз на глазах, но в них всё ещё будет читаться вызов и непокорность… Похититель Пламени, что разделял с ним одно видение пошлого Анаксы на троих, уткнулся в шею профессора, прижимаясь своими членом к его бедру и низко выдыхая. Запах мяты смешался с потом и теперь вместо успокоения лишь больше возбуждал. Будто в тумане, Фаенон наблюдал за тем, как покрасневшие от длительных поцелуев губы Анаксы обхватили пальцы, что трахали его рот быстрыми толчками. Глухие стоны смешались с хлюпами слюны и доведённый этими смущающими звуками, что заполнили его слух, профессор схватил за воротник одежду Похитителя Пламени и прикусил пальцы Спасителя, чувствуя, как низ его живота больше не может выдерживать жара и тот стремится дальше. — Хн, ха-а-а… Фаенон, Каослана и Похититель Пламени замерли, ошеломлённые таким откровенным стоном. Бёдра Анаксы всё ещё подрагивали после оргазма, а сам он блаженно прикрыл глаза, наконец чувствуя себя удовлетворённым, не обращая внимание на то, как Спаситель вернул контроль над его телом и стянул с Престола Просвещения за ноги, пока Каослана и Похитителя Пламени недовольные его действиями удерживали таз профессора или прижимались к его груди. Сквозь слабость в конечностях и пустоту разума, профессор ощущал, как тёплая жикость разлилась по его животу, медленно стекая ниже к бёдрам и слегка оттягивая кожу. Похититель Пламени заботливо обхватил его колено, отовдигая в сторону, пока за второе держался сам Фаенон, а фаланги его пальцев обогнули дырочку. Анакса лениво приоткрыл один глаз, когда смоченный в его собственной слюне средний палец толкнулся внутрь и побеспокоил его недлительный отдых после пусть и приятных, но изнурительных пыток от этих троих. Его разум вернул себе острость, и он перевёл взгляд на руку Похитителя Пламени, осознав после этого, что в его бедро тычется и потирается нечто тёплое и влажное то остраняясь, то вновь продолжая свои попытки. Прыснув от того, каким незаметным этот парень пытается быть, профессор провёл ладонью по чужому бедру и его хозяин вздрогнул. «Какой очаровательный», — промелькнуло в голове Анаксы, что был восхищён тем, как Фаенон мог быть таким сексуальным монстром, придумавшим трахнуть его тремя копиями себя, и в то же время сохранять невинность. — Разве тебе не тяжело? Застигнутый врасплох Похититель Пламени не мог вымолвить и слова под заботливым и терпеливым взглядом цвета вина, что опьянял, лишь тяжело сглотнуть и не смочь отвести глаз. — Я тебе помогу, — чуть хрипло прошептал Анакса, и его рука скользнула дальше, слегка проведя по паху замершего мужчины. Ноготками он поцарапал сквозь ткань возбуждённую плоть и игриво спросил. — Или ты против? Заворожённый звучащим столь искушающе голосом и искринкой веселья в глазах напротив, под ошеломлёнными взглядами Каосланы и Фаенона он положил свою ладонь поверх профессора и надавил, утыкаясь ему в шею и блаженно выдыхая. Пальцы ловко прошмыгнули в штаны, сжимаясь вокруг твёрдого члена в кольцо и покрываясь сочащейся из головки смазкой. Немного нахмурившись от того, как в него вошёл уже второй палец, отвлекая от Похитителя Пламени, профессор сказал повелительный тоном: — Ну же, поцелуй меня. Возбуждённый до потери разума Похититель Пламени, который купался во внимании, послушно накрыл губы Анаксы, впиваясь в них. Будто слабая искра разгорелась безудержным пожаром, он толкался в подставленную ладонь с такой силой, что по телу профессора бежали мурашки от представления, что, если эти сильные бёдра будут вбиваться в него? Скользящие внутри пальцы словно услышали его и задели простату, заставив того остановиться у влажных губ Похитителя Пламени и перевести дыхание. Влажные поцелуи приземлились вместо губ на его щёку и скользнули ниже к челюсти. Заметив, что Анакса был свободен, Каослана потёрся о его лицо, шепча: — Анакса, я тоже хочу. — Хн, х-хорошо… Лишь недавно сброшенное возбуждение в теле нахлынуло на него новой волной, и профессор почти всхлипнул от того, как ему было хорошо, излишне хорошо, когда Каослана ревностно укусил его за нижнюю губу, проведя по ней языком и утягивая в длительный поцелуй, пока его ладони впились в бёдра от желания получить больше. Пальцы зарылись в блондинистые волосы, сжимая их и оттягивая назад, когда Анакса почувствовал жжение в груди. — Жди, — скомандовал он, прерываясь на глубокие вдохи, выглядя совсем неубедительным с раскрасневшимся лицом и влажными глазами. Но Каослана послушно поджал губы и прижался к его уху, кусая за мочку и под тихий стон спускаясь к плечу. Взглянув на отпечатки собственных рук на бледной коже, удовлетворённый проделанной работой, он нашёл в себе остатки терпения. Отвлечённый Похитителем Пламени и Каосланой, Анакса едва смог перевести взгляд на Фаенона, но, титаны, это стоило того — румянец на лице Спасителя делал его восхитительным, а спадающие на лоб и щёки белые прядки слегка прилипали. Со сверкающими глазами и напряжением он с силой проводил рукой вдоль своего члена, и профессор удивлённо проморгался, не заметив, как головку подставили к растянутой дырочке, входя. — Ха-а, — Фаенон выдохнул, проведя ладонью по лицо и убирая мешающуюся чёлку назад. Лишь тогда он заметил пристальный взгляд на себе и немного смутился. — Анакса, тебе нравится? Только сейчас он понял, что все трое обращались к нему, сокращая его имя и трахали без должного уважения. Мысленно вздохнув, Анакса лишь поудобнее уместился на груди Каосланы и ответил: — То, как ты всё ещё мнёшься, нет, но вот лицо заслуживает дополнительных баллов, — ухмыльнулся он, и Фаенон окончательно сдался, слегка оскалив зубы. — Значит ты не будешь отводить взгляда от этого лица? — усмехнулся Спаситель, поддержав чужое веселье. — Посмотрим, — хмыкнул Анакса. Взявшись за обе ноги, Фаенон слегка толкнулся, наблюдая за чужой реакцией. Влажный от пота и с искусанными губами профессор выглядел так, будто над ним издевались всю ночь напролёт, доводя до слёз — Спаситель мог поклясться, что будь это его первый раз, он кончил бы лишь от того, как его член входит в такого Анаксу, развратного и безумно сексуального. Схватившись за бедро Похитителя Пламени и шею Каосланы, Анакса зажмурился, чувствуя, как член вошёл в него на половину. Его грудь завораживающе поднялась на выдохе, когда Фаенон вышел, и тело прошибла дрожь со стремительным толчком. — Хн… Ха-а… Мн… Шлепки с силой прилетали по ягодицам, смешиваясь со стонами в одну возбуждающую мелодию. Толчки были такими сильными, что профессору казалось, будто они выбьют из него душу второй раз, лишь крепкие руки удерживали его на коленях Каосланы. Наблюдая за Анаксой, мысли которого пришли в беспорядок, а взгляд наполнился лишь желанием принимать член, Фаенон перехватил ноги удобнее, поднимая таз выше и толкаясь прямо в воздухе. Руки Похитителя Пламени схватили его и свой член, надрачивая в одном ритме, и Анакса почти сошёл с ума, задыхаясь от переполнявших его тело ощущений. С ресниц медленно скатилась влага, слегка поблескивая в полумраке, и Каослана заботливо поцеловал слёзы своего профессора, довольный тем, что они были вызваны им, ими. Прижавшись к дырочке, Фаенон замер, тяжело дыша. Его глаза жадно упёрлись в плоский живот, в них вспыхнуло желание провести по нему рукой и нащупать там очертания собственного члена. От реализации мимолётной идеи его отвлекло замечание Каосланы: — Время сменить позу, Анакса устал, — как тот, что всё это время его держал, он не переставал держать эту мысль в голове. — И в этот раз он будет повёрнут лицом ко мне. Фыркнув, Спаситель вернулся к пытавшемуся вернуть себе ровное дыхание Анаксе и аккуратно вышел из него. Его лицо недовольно наморщилось, словно ему не понравилось, что они остановились, и в сердце Фаенона разлилось тепло от такой картины. Всё, больше никаких клонов, он хочет, чтобы его профессор был лишь его. Каослана провёл пальцами по щеке Анаксы, привлекая его внимание к себе и убирая прилипишие к лицу пряди мятного цвета. С нежностью он прошептал: — Теперь ты уделишь и мне время? Сквозь пелену на глазах он рассматривал мягкую улыбку на лице другого Фаенона, что, казалось, пылал как обжигающе-горячее солнце, но в то же время был печален. Прижав ладонь к его лицу, Анакса оставил короткий поцелуй на его губах и в полубреду пробормотал: — Конечно. Будто здесь остались лишь они вдвоём, Каослана заботливо посадил профессора на свои колени, повернув лицом к себе, не отрывая взгляда от его глаз и трепещущих ресниц. Прижавшись губами к его ключице, он оставил там маленький след, зализав его, как большой пёс, пока Фаенон прижался сзади, положив свои руки ровно на красные отметины пальцев, будто желая их перекрыть своими. Вместе с первым быстрым толчком, Анакса прижался к горячему телу Каосланы, а его влажные губы прошлись дорожкой поцелуев по ушной раковине и волосам в попытке ответной ласки, но он быстро сдался, пытаясь ухватиться своими руками за широкую спину, пока толчки сзади всё сильнее прибивали его к пламенной груди. Похититель Пламени прижался к его разгорячённому лицу и оставил там несколько прохладных поцелуев, склоняясь к мочке уха, где уже красовался след зубов, и оставив поверх второй. Достигнув пика, Анакса прогнулся в спине и откинулся головой на плечо Фаенона, а его сперма залила живот Каосланы. Он хрипло простонал, что больше походило на вскрик, почти оглушив этим остальных, а его стенки сжались, принимая брызнувшую внутрь белую жидкость. Среди танцующих дриад спустя пару мгновений остался лишь уставший Анакса, у которого не было сил уворачиваться от покрывающего его лицо поцелуями Фаенона, крайней довольного тем, что они теперь одни. — Ещё раз, это была твоя идея… — Признаю, иногда я бываю глупым, — простонал Спаситель, утыкаясь в шею профессора и крепко обнимая его. Анакса ничего не ответил, лишь слабо улыбнувшись.