7 Minutes In Heaven

      Торговый центр кишел людьми: не до толкучки, но достаточно для того, чтобы человек с агорафобией испытывал беспокойство. Рейген с лёгким волнением взглянул на Серизаву, но на лице мужчины не дрогнула ни одна жилка. Ему показалось, что тот намеренно вылепил на лице бесстрастие, но, похоже, Серизава действительно не тревожился из-за людей вокруг. Он не заострял на них внимания, только прислушивался к собственным эсперским чувствам, пытаясь локализовать духа, о котором сообщил их сегодняшний клиент. Рейген шёл чуть впереди и рассматривал витрины, стараясь создать видимость сосредоточенности, не уступая своему коллеге. Пусть он и не мог почувствовать духа, но его острый взгляд с лёгкостью мог бы заметить другие нарушения в естественном ритме жизни.       — Я ничего не чувствую на этом этаже, — поделился Серизава своими наблюдениями.       Рейген огляделся вокруг в поисках прохода на следующие этажи. Перспектива подниматься по лестнице его не особо радовала, так что лифт оказался подходящим вариантом.       — Да, я тоже, — ответил Рейген. — Видимо, нам придётся осмотреть каждый этаж.       Он направился к лифту, и Серизава поспешил за ним, на всякий случай ещё раз осмотревшись вокруг. На самом деле, Рейген был уверен, что Серизава боится толпы, но им редко доводилось бывать в людных местах, так что подтвердить свои догадки возможности не было. С другой стороны, глупо предполагать, что если человек любит замкнутые пространства, значит, в противовес этому боится открытых. К тому же разве Серизава не доказывал каждый день, что он растёт над собой? Рейген всё реже слышит его взволнованный голос, наоборот, он крепнет, становится увереннее и всё чаще звучит в офисе.       Вызвав лифт, Рейген опустил руки в карманы брюк. Серизава стоял рядом с ним в терпеливом ожидании. После этой работы у них запланирована ещё одна встреча, поэтому задержаться в торговом центре не получится. А ведь тут есть где перекусить — лавки с закусками не ускользнули от внимания Рейгена. В любом случае Серизава не Моб, и перекладывать на него традицию с раменом под конец рабочего дня было бы некрасиво по отношению к коллеге. Хотелось найти что-то новое, что-то особенное — только для них. Интересно, что нравится Серизаве?       — Серизава, — обратился к нему Рейген, — хочешь выпить после работы? — Он не отрывал взгляда от дверей лифта, слыша жужжание приближающейся кабины.       — Эм, вообще-то я не пью, — чуть замявшись, ответил Серизава. — В смысле — я могу выпить по праздникам или за компанию, но сейчас я принимаю лекарства, так что… мне просто нельзя. Извините. — Он виновато свёл брови и взглянул на Рейгена.       — А, ох, ничего. Да. — Он оттянул воротник рубашки и поправил галстук, пытаясь скрыть разочарование за машинальными действиями. — Знаешь, я тоже вообще-то не любитель… — добавил Рейген. Он ведь не соврал? Да, Рейген определённо иногда захаживал в бар и даже мог позволить себе сказать «мне как обычно», но это ничего не значит, если всё, что он может осилить — это одна стопка.       Серизава пнул ногой невидимый камень и неловко постучал носком ботинка о кафельный пол, прежде чем решился продолжить тему:       — А нам обязательно пить именно алкоголь?..       Рейген обернулся к нему, но перед ними открылись двери лифта и внимание тут же перешло на них. Они прошли в кабину. На стене висело зеркало в половину их роста, на других — реклама заведений из торгового центра. Рейген обратил внимание на брошюру с массажным кабинетом и, увидев цену, поспешил прогнать из головы мысли о том, что тратит жизнь не на то… Двери закрылись бесшумно, оставив мужчин в полной тишине, отрезанных от гама в холле.       — Да нет, конечно не обязательно… А что тебе нравится?       Кабина лифта дрогнула и поплыла вверх так плавно, что казалось, будто она зависла в воздухе. Серизава не спешил с ответом, хотя он крутился на языке: «С вами — что угодно», — порывалось ответить его сердце, но разум останавливал от чересчур прямолинейного и неуместного ответа.       — Эм… чай?.. — неуверенно ответил Серизава.       — Да уж, с чаем ты явно в хороших отношениях. Уже с закрытыми глазами можешь заваривать, — свёл руки на груди Рейген, довольно приподняв уголок губ.       Серизава неловко посмеялся.       — Так, значит… — Рейген прокашлялся. — Я могу пригласить тебя после работы на чай?..       — Д-думаю, да, — ответил Серизава и машинально выпрямился по стойке смирно. — Я не против. Эм, у вас есть на примете какое-то заведение или?..       — Ох, чёрт… Вообще-то с Мобом мы обычно ходили только в лапшичную, так что нужно будет посмотреть рекомендации в интернете.       Перед следующим предложением Серизава замялся.       — Эм-м… Знаете, ко мне недавно заходила мамуля и угостила чаем, а у меня так руки и не дошли попробовать его. Может вы…       — Подожди, Серизава, — внезапно остановил его Рейген.       У Серизавы кольнуло в груди — поторопился. Он напрягся, ожидая, что Рейген осудит его за подобные недопустимые мысли. Выпить с коллегой в баре после работы — естественно для японцев, скорее даже необходимость в рабочем коллективе, — Серизава ясно уяснил это из книг по этикету. Но приглашение домой?.. Кажется, он пересёк черту. Он зажмурился и нервно перебирал пальцы, ожидая, когда на него посыплются осуждения.       — Тебе не кажется, что мы слишком долго едем до второго этажа?..       Серизава раскрыл глаза, и тревога отступила после заданного вопроса, который действительно имел резон.       — Неужели это дело злого духа? — спросил Рейген, нервно оглядывая углы лифта. Кнопочная панель потухла и не подавала признаков жизни, как и камера.       По ощущениям не было ясно, как давно они застряли: до них не доносился шум из холла, а сам лифт изначально казался предельно тихим и лёгким, — было трудно осознать своё положение и уловить движение.       — Нет, это не он, я ничего не чувствую.       — Да, ты прав… Похоже, мы просто застряли. — Рейген развернулся к панели, но клацанье по кнопкам не дало никакого результата. — Хорошо, ты можешь что-нибудь сделать?       — Боюсь, мои действия приведут только к тому, что я всё сломаю, а это…       — Да, это плохо. Я такое не покрою. — Рейген прислонил пальцы к губам, обдумывая дальнейшие действия. — Похоже, нам придётся просто ждать. Ничего страшного не произошло, так что… Как только проблему обнаружат, нас выпустят. Не думаю, что это займёт много времени. Может, минут семь?..       Рейген прислонился спиной к стене. Серизава стоял напротив, неловко теребя рукава пиджака. Находиться с Рейгеном наедине для него уже было привычно, но всё же офис шире кабины лифта. Сейчас некуда было отвести взгляд, так или иначе он возвращался к человеку напротив. Серизава то смотрел под ноги, то рассматривал пестрящую иероглифами рекламу, пытаясь чем-то себя занять. Рейген поправил чёлку, воспользовавшись моментом. Всё, что им оставалось — это терпеливо ожидать развития ситуации, в которой они оказались. Кажется, Серизаву это вообще не напрягало, возможно, он был даже рад на некоторое время вернуться в комфортную для него среду. К тому же теперь он мог разделить свой комфорт с Рейгеном. Но тот, напротив, нервно стучал пальцем по предплечью, а на переносице собрался ряд морщинок. Он тяжело выдохнул, словно пытался сдержать поток гневных комментариев.       — Знаешь, Серизава, я уже не в первый раз оказываюсь в подобном положении, — вдруг заговорил Рейген.       Серизава посмотрел на него, чуть улыбнувшись. Он был рад возможности поговорить.       — Уже застревали в лифте?       — Нет, в холодильнике. С Мобом.       Серизава сначала посмеялся, приняв это за шутку, но Рейген не изменился в лице.       — Подождите, что?..       — Правда, Моб тогда спал как убитый. Кстати, это было незадолго до нашей с тобой встречи.       Серизава неловко поёрзал на месте. Говорить с Рейгеном о временах, когда они были по разные стороны баррикад, было неуютно. Он не имел прямого отношения к произошедшему, но всё равно чувствовал вину. Если он даже косвенно повлиял на то, что Рейген оказался запертым в холодильнике, где буквально можно задохнуться, частичная вина также была на нём. И это чертовски угнетало. Хоть он реабилитировался при первой их встрече, иногда мысли «а что, если…» становились сильнее.       — Вы можете на меня положиться, я буду защищать вас… — вдруг сказал Серизава в ответ своим мыслям.       Рейген посмотрел на него со смесью смущения и удивления и поспешил прикрыть лицо ладонью, вроде как почесал щёку.       — Ты чего?.. Ничего не случилось, нас обязательно вытащат отсюда сотрудники. Потерпи немного, здоровяк.       Серизава, осознав, насколько невпопад выразил свои чувства, смутился. Рейген издал неловкий смешок и присел на корточки, уткнувшись лбом в колени. Казалось, он пытается скрыть своё залитое краской лицо, и Серизава на секунду задумался о том, как ещё он мог бы повлиять на эмоции Рейгена. Заставлять его смущаться и смеяться было так интересно, лицо Рейгена очень красноречивое. Казалось, каждый раз его улыбка выглядит иначе: то мягче, то чуть натянутой, то настолько неуловимой, что никто и не подозревал о том, что она вообще есть. Но уголки губ дёргались в преддверии, и Серизава успевал поймать эту секунду, когда призрачная улыбка мелькала на лице. А потом он вновь надевал маску профессионала, закрывавшись от окружающих.       Серизава присел рядом, упёршись в колени, и услышал, как шумит дыхание. Попытался подобраться с разных сторон — везде стена: лица не видно, но он чувствовал, как дрожало дыхание Рейгена, как оно ускорялось на вздохе и сбито вырывалось на выдохе. Серизава прислушался и словил себя на мысли, что такой темп дыхания ему донельзя знаком.       — Вы напуганы?..       Рейген выглянул робко и отвёл взгляд.       — Вовсе нет. Просто… честно говоря, я не очень хорошо переношу замкнутые пространства. Это не то, что я могу контролировать, так что не проси меня успокоиться, хорошо? Просто дай мне немного времени и… места.       Серизава поспешил отстраниться, извиняясь. Он сел у противоположной стены, наблюдая, как Рейген восстанавливал ритм дыхания. Казалось, у него получалось хорошо: он выглядел таким сосредоточенным и уверенным. Он действительно умело скрывал свои страхи и переживания, и до Серизавы внезапно дошло, насколько открыто и честно он сейчас признался в одном из них. И насколько удивительно то, что бывший затворник столкнулся с человеком, у которого боязнь замкнутых пространств. Как будто Серизава был единственным, кто мог стать для Рейгена утешением в данный момент. Даже если это всего лишь жизненный опыт, он готов поделиться толикой своего спокойствия.       — Ты разочарован? — вопрос Рейгена вывел Серизаву из потока мыслей.       — Что?       — Ну, во мне. Видишь, даже великий экстрасенс двадцать первого века чего-то боится. Не так уж твой босс и хорош, хех, — тихая усмешка в конце была наполнена горечью разочарования.       — Нет, это не так. Я-я… ни о чём таком даже не думал.       — Честно говоря, после всего произошедшего, бояться замкнутых пространств просто жалко. Это самое безобидное, что могло произойти. Тут даже нет духа, а меня дрожь берёт, ну ты посмотри. — Он закатал рукав и вытянул руку, демонстрируя мурашки. — Просто нелепо…       В моменты уязвимости язык словно вертелся сам по себе, выливая на окружающих то, о чём впоследствии можно пожалеть. Но из всех людей Серизава был самым безопасным, кому можно доверить свои переживания: он не осудит, потому что слишком чист для такого. Казалось, Серизава готов был принять всё, что внушал и чем делился с ним Рейген, даже если это не было необходимостью. Серизава был оплотом спокойствия и островком безопасности. И если поначалу за этой всепоглощающей добротой стоял страх быть покинутым, то теперь он был искренен в своих чувствах. И даже достиг того уровня доверия, когда Рейген по своей воле делился с ним своими тревогами. Теперь на Серизаве лежала новая ответственность. И он сдержит своё обещание, которое озвучил ранее.       — В-всё будет хорошо… Вы хорошо справляетесь.       — Никогда бы не подумал, что опущусь до того, что меня будет подбадривать мой подчинённый. Похоже, я провалился как начальник.       — Всё не так! Каждый заслуживает поддержки. Вы много сделали для меня и для остальных… Вы уже доказали свою силу, никто в вас не сомневается.       Рейген тихонько рассмеялся, не найдя ответа. А Серизава подумал, что действительно хотел бы быть тем, на кого Рейген всегда сможет положиться. Не просто ценным сотрудником, который может изгнать почти любого духа, а близким… другом? Рейген взглянул на наручные часы.       — Что ж, думаю, скоро нас выпустят, так что пора приводить себя в порядок.       Он встал и отряхнул брюки. Серизава последовал его примеру. Между ними всё ещё было достаточно небольшое расстояние: стоило протянуть руки, и они могли бы ухватиться друг за друга.       — Вам уже лучше?       — Не бери в голову, Серизава, — отмахнулся Рейген.       — Я рад, — утешительно ответил Серизава.       От мягкого тихого голоса по рукам снова пробежали мурашки. Серизава, в отличие от Рейгена, не умел врать, и пусть неуверенно, но он всегда говорил искренне то, что было на уме. Рейген смутился тому, как простая фраза вызвала в нём физическую реакцию. Кто-то действительно рад, что он в порядке. Кто-то рад, что он хорошо себя чувствует. Кто-то переживает за него… И это всегда Серизава.       — Я тоже рад, что ты в порядке, здоровяк.       Они улыбнулись друг другу, и от этих улыбок некуда было деться. Прижимаясь спинами к стене, они чувствовали, словно само пространство пытается сблизить их, не оставляя выбора. Глаза щипало, но на душе было так… легко. Как будто кабина пустилась в свободное падение. Серизава шаркнул ногой к краю соседней стены, и Рейген сделал то же самое. Теперь они стояли не напротив, а рядом друг с другом. Не вплотную, но достаточно для того, чтобы ощущать чужое присутствие около плеча. Напряжение, вызванное фобией, не спало полностью, но отстраняться уже не хотелось. Может, это даже к лучшему, что Рейген оказался запертым в лифте не один, а с Серизавой?.. Сердце Рейгена забилось пуще прежнего, когда он ощутил прикосновение к своим пальцам. Он инстинктивно вздрогнул. Ему ведь не показалось? Рейген постарался незаметно опустить взгляд, но Серизава опередил его неловким кряхтением, которое выражало разочарование в провальной попытке и смущение. Рейген лишь надеялся, что его сердцебиение не слишком громкое. Он протянул руку и, дотронувшись до кисти Серизавы, зацепился мизинцем за его мизинец. И Серизава принял этот жест…       Никто не говорил ни слова. Иногда Серизава делал шумные глубокие вздохи, а Рейген всё ещё воевал со своим сердцем, умоляя его угомониться. Они так ушли в себя, что на мгновение забыли, что застряли в лифте, что в любой момент кабину могут открыть рабочие и идиллии тут же придёт конец… Но ведь семь минут ещё не прошло, так?       — Серизава, ты… — начал Рейген, когда двери внезапно разъехались в разные стороны.       На них полился яркий свет, от которого заслепило глаза, и свежий воздух ударил в лицо. Они даже не заметили, как в лифте стало душно за это время. После принятия извинений от сотрудников и отказа в медицинской помощи, они наконец смогли вернуться к своей работе, о которой почти успели забыть.       — Серизава, — заговорил Рейген, вернувшись к своей мысли из лифта, — так что там насчёт чая?       Прежде чем Серизава ответил, Рейген поймал кисть его руки и сцепился с его мизинцем.