Легенды Дёккланда. Сумрачное наследие.

… – Эй, Дроттенбохер, подлей-ка мне взрывного шмеля в кружку! – Да подожди ты, видишь, не до этого мне! Играла задорная музыка, от которой хотелось танцевать всю ночь. Звуки барабанов, флейт, бубнов. Те, кто были помоложе, плясали старинные танцы, подпевали песням, а те, кто постарше – просто пили и улыбались, наблюдая за происходящим. Кто-то обсуждал произошедшее. Мы же с другими членами отряда дружно отмечали очередную удачную вылазку, а Дроттенбохер в это время бегал по всей таверне, как штрулем ужаленный. Зал сегодня был полон, как никогда, все праздновали победу. Наконец-то народ сможет продохнуть спокойно, хотя бы на какое-то время. – Йоксель,ну скажи уже что-нибудь! Столько времени и сил потратили, расслабься наконец! – обратился ко мне один из членов нашего ходового отряда. Наверное, он прав, - подумал я, - можно и отдохнуть. – Да, пожалуй так. Дроттенбохер, подлей, будь другом! – Йокс, дай мне одну минуту, я тут сейчас этого пьяницу Шоппеля выпру отсюда и мигом к тебе. – Ты кого п...Ик...пьян-ни...ницей назвал, а?! – Ах да, прости, как же я так мог. Ты же всего лишь выхлебал две бочки эля, это ж почти ничего! Вся таверна разразилась смехом. Наш стол не остался исключением. Чуть успокоившись, кто-то из наших начал травить забытые самим Гландором анекдоты, которые все уже слышали десятки раз, но всё равно смеялись, как в первый. – Идет, значит, дрангор по полю. Смотрит вперед и видит - изба деревянная. Ну, думает, всё, наконец-то ужин мой подоспел. Подходит такой, весь из себя довольный, когти приготовил. И как вбежит внутрь! А там ... Другой такой же: "Извини, брат, - говорит, - могу лишь дындру эльфийскую тебе предложить, да и ту погнутую!" И вновь весь стол залился смехом. Сказать по правде, вряд ли кто-то полностью понимал смысл этой шутки. Да и что это за дындра такая оставалось лишь догадываться. Но все всё равно смеялись, причем абсолютно искренне. Каждый раз. Краем глаза я заметил, как пара ребят лет по пятнадцать-шестнадцать аккуратно умыкнули на второй этаж таверны, в ночные комнаты, пока все взрослые отвлеклись на споры о том, кто же всё-таки победит: орг или гоблин. – Ну вот ты сам посуди, ну как может выиграть гоблин? Они же несуразные, как лягушки! И тупые! – О, ну да, у нас же орги известны своим высочайшим интеллектом, как я мог забыть! А гоблины может и выглядят глупо, но зато они исподтишка к тебе подлезут, а потом хоп! И нет тебя больше. – Да они пока подлезут, орги их пять раз ногой уже затопчут, ну сам подумай, ну что за глупости ты несешь?! – Да ты не понимаешь, я же тебе объясняю! Извечная тема. Лезть в такой диалог - самоубийство. Потому все лишь наблюдали и иногда выкрикивали что-то вроде: "Да, точно!", когда поддерживали какую-то сторону спора. Дальше была ещё парочка чудо-историй, несколько споров. Спустя время мы все заказали по новой кружке шмеля, а дальше начались обсуждения прошедшей битвы. – Слушай, ну как мы его, а! Я думал, что всё, конец, а там ещё и шумдлеры начали стягиваться... А тут Роттель как прибежит со своей этой саблей до небес, я аж дар речи потерял! А потом, представляешь ... Я вышел на улицу, чтобы немного подышать. День был тяжелый, и от всей этой суеты я был уже немного вымотан. Хотелось просто подумать. Изнутри все ещё доносились радостные крики и музыка. На улице уже стояла ночь. Везде было пусто - все отмечали. Я медленно шагал в сторону штаба Гильдии, рассматривая траву под ногами. День был действительно не из простых. Таких схваток у нас давно не было. Стая вольдеров терроризировала деревню месяцами, а выследить их никак не получалось. Неделю назад один из наших, Роттель, смог найти следы лап, размером с его голову. Было ясно, что это был след вольдера. Все эти дни мы вынашивали план по поимке и изничтожению этих тварей. И сегодня план воплотился в жизнь. Правда, как и следовало ожидать, что-то пошло не так. Нас обнаружили сильно раньше, чем планировалось, и пришлось давать бой. Несколько наших так и не дожили до конца. Но всё это было позади. Снова тишина и спокойствие. Теперь остаётся лишь залечивать раны и думать о подготовке к следующим вылазкам. Под все эти размышления, я дошёл до штаба. Огромное деревянное здание высотою в три этажа нависало надо мной, поглощенное в ночной тени. Отперев замок и зайдя внутрь, я достал своё огниво, поджёг несколько свечей и поднялся на второй этаж, где была наша “библиотека знаний”. Все записи о боях, подсчёты погибших, оружия, данные о каждом из нас, всё ныне известное о каждом чудище в округе и всё подобное хранилось именно здесь. Мне не давала покоя одна мысль. Вольдеры - очень хитрые создания. Это звери, наиболее близкие к нам по уровню интеллекта из ныне известных. Звери, общающиеся не словами, но огромным спектром звуков. Это не похоже на наш язык напрямую, но суть имеют ту же самую. Они всегда передают друг другу информацию своим воем за десятки километров. Информацию о местонахождении врага, его количестве, объёме силы. Именно поэтому вой вольдера - самое страшное, что можно услышать. Ведь если ты его слышишь, то значит выжить почти не сможешь. Это значит, что вся информация о тебе уже известна всем им в радиусе целого леса. Убежать от такого почти невозможно. В течении всей недели мы выслеживали ту стаю, которая нападала на деревню. Она состояла всего из семи особей, один из которых был совсем юнцом. План заключался в том, чтобы не позволить им предупредить кого-то из сородичей этим злосчастным воем об опасности. Живут они стаями, и в жизнь друг друга никогда не лезут, потому если вдруг одна стая исчезнет, то другие этого даже не поймут. У всех свои территории. Но вот если кто-то завоет о помощи, то ты уже труп. Сбегутся все, а от вас не останется и косточки. В связи с чем нельзя было допустить такого, чтобы хотя бы один вольдер издал даже малейшее подобие звука. Мы взяли с собой Нейцилу, она была нашим лучшим магом. Она должна была создать барьер, поглощающий звук. Собственно, так и случилось, все шло, как надо. Но, когда почти всё зверьё было убито, оказалось, что один лишь притворялся. Когда барьер был снят, он попытался издать что-то вроде писка, но Мьертер, наш лучник, быстро среагировал, выстрелив в вольдера. Однако какой-то звук всё же вырвался из его пасти. Едва слышимый, но он был. В течении пятнадцати минут мы ждали, как на нас выскочит орда этих исчадий ада. Но ничего не происходило. Мы прождали там ещё целый час, чтобы быть уверенными в своей сохранности, а также послали пару человек в деревню, чтобы удостовериться в целостности населения. Под конец наши маги из деревни связались с Нейцилой, и мы решили, что беда нас миновала. Везде было тихо. Будь что-то не так - всех бы уже истерзали. Так обычно происходило, исходя из известных нам историй. Мы решили, что всё хорошо, и настолько тихий писк видимо не может достигнуть другую особь на расстоянии. После всего этого мы вернулись в деревню. Весь день все были, как на иголках, по всей округе были пущены тайные разведотряды. И лишь обойдя каждый уголок, было принято решение сообщить народу о победе. Я протестовал, говорил, что ещё рано. Но кто ж послушает человека, который всего несколько месяцев как был переназначен из обычного патрульного в первый ходовой отряд. Все сошлись во мнении, что беды не будет, что если бы что-то было не так, то мы бы не вели эти беседы. Ну, почти все. Было еще несколько людей, кроме меня, кто смотрел на это всё с огромным сомнением. Однако поделать ничего не могли. Я боялся лишь одного. А вдруг я не надумываю? Вдруг мы не ошиблись? Это создания, ум которых до сих пор не изучен до конца, но мы уже сходимся во мнении, что они не превосходят лишь нас. Да, раньше они подобного не делали, но это не значит, что они не могут начать. Мои глаза нашли на полках книгу, полностью посвященную вольдерам. Она всё ещё иногда дополнялась какими-то фактами, но по большей части к ней уже давно никто не прикасался. Я стал листать её в надежде найти что-то, что могло бы опровергнуть мою панику. Но не находил ничего. Взгляд вцепился в страницу, описывающую всю перечень их завываний. Мы все знали её наизусть. Но про предсмертные писки здесь не было написано ни слова. Ожидаемо. Я листал дальше, пока в какой-то момент не начались пустые страницы. Данные кончились. Я хотел поставить книгу на полку, но нечаянно выронил. Подняв её, я увидел то, что не видел никогда прежде. Страница открылась ближе к концу, и должна была быть пустой, но на ней красовался рисунок юного вольдера. “Щенки Вольдеров. Дополнение. Изучая природу вольдеров, мы не раз уже приходили к выводу о хитрости их сознания. Эти животные способны выслеживать жертв так быстро, как никто другой. За считанные минуты по зову о помощи они могут прибежать к чужой стае, дабы изничтожить противника. Это животные, для которых нет ничего важнее сохранения соратника, сохранения собственного вида. Но недавно я слышал историю, которую мне рассказал один странник. Про то, как однажды он стал свидетелем убийства щенка вольдера. Путешествуя по горам, он услышал крик о помощи, однако понял, что не успеет, так как был сильно выше по горе от происходящих событий. Он лишь мог с трудом рассмотреть то, что случилось. Пара людей, или эльфов, он так и не разобрал, были атакованы щенком вольдера. Видимо, тот отбился от стаи во время миграции. Щенки вольдеров куда менее опасны, как всем нам известно, нежели полноценные взрослые особи, но всё же с ними работает всё то же правило - «либо ты, либо тебя». Потому щенок был уже явно мёртв. Но, когда те двое наметились бежать, щенок вдруг поднял морду и дёрнул пастью, после чего упал замертво. Странник ничего не услышал, но сказал мне о своём предположении. Он думает, что тот юный вольдер издал какой-то звук, ныне нами не зафиксированный. Очень тихий, едва слышный для нашего уха. Он простоял там час. И, убедившись, что опасности больше нет, им было принято решение спуститься туда, ведь не всегда предоставляется такая редкая возможность - увидеть труп вольдера, ещё и щенка. Это было бы нескончаемое поле для исследований. Путь был долгий. Уже успело стемнеть. Но в один миг послышался пронзительный крик. И резкое затишье. Спустя ещё минут 20, аккуратно пробираясь сквозь кусты, стараясь не издать ни звука, странник, ведомый безудержным интересом, таки дошёл на место, откуда донёсся крик. И увидел там картину, какую лучше я не буду описывать так подробно, как он сам мне её пересказал. Растерзанные тела, переломанные кости, и ... раскиданные повсюду конечности. Это явно была стая вольдеров. Взрослая стая. Но это не было похоже на их обычное нападение, это было похоже на какую-то затянувшуюся пытку с летальным исходом. В страхе и ужасе, он целую ночь, чуть ли не ползком, дабы не издавать и шороха, выбирался из того леса. Но этой его истории так никто и не поверил. Доказательств у него не было, а на слово нынче не верит никто. Лишь я посчитал эту историю настолько важной, что пишу её здесь. Мне не давали разрешения на запись этих данных, так как никто мне не верит, также, как никто не верил страннику. Поэтому я просто молюсь, чтобы никто из руководства не обнаружил эту запись, но, если вы её читаете, то отнеситесь к этому со всей серьёзностью. У меня нет доказательств, но есть гипотеза. Я думаю, что щенки вольдеров способны на издание звуков такой частоты, какую не способно услышать наше с вами ухо. И, скорее всего, это частота, по которой они передают информацию о скорой кончине. Вольдеры убивают, чтобы сохранить свой род. А теперь представьте, что бывает, если они слышат, как убивают их детей. Я думаю, что, слыша такое и понимая, что не успеют, они уже не жаждут того, чтобы помочь соратнику. Я думаю, они становятся одержимы мыслью о мести. И, если стая вольдеров, одержимых идеей мести, вас найдет... Лучше перерезать себе глотку самостоятельно.” На этом записи кончались. Я простоял так ещё пару минут, абсолютно не двигаясь. Мне не верилось в то, что я только что прочел. Я не верил, что члены Гильдии посчитали эту информацию бесполезной, ведь этому не было нужных доказательств. Но, что ещё хуже, это было прямым подтверждением моих опасений. А если это так, то совсем скоро может случиться страшное. И тут зазвенел колокол. Тревога. На деревню напали. И я знал, кто это был. Вольдеры. Огромное количество злых, свирепых, а главное желающих мести вольдеров. Ещё миг, и я уже бегу по лестнице вниз, как вдруг замечаю краем глаза яркое свечение. На одной из полок, где мы хранили различные артефакты, вдруг что-то загорелось ярким красным светом. Подойдя ближе, я смог разглядеть источник свечения - небольшой кристалл. На минуту я будто бы совсем потерял связь со всем окружающим, я больше не слышал звона, не ощущал паники. Лишь непреодолимый интерес и желание дотронуться до этого кристалла. Чем ближе я подносил руку, тем сильнее становилось это желание. Звуки становились всё тише, было слышно лишь моё учащающееся сердцебиение, которое отражалось эхом от каждого уголка, от каждой стены, казалось, что ещё немного, и я увижу, как всё вокруг меня исчезнет, станет ничем, растворится в воздухе... И, наконец, мой палец дотронулся до этого непонятного ископаемого. Было ощущение, что мир застыл, не желая двигаться. Моё тело сковало болью, все мои мышцы, как по приказу, разом отказали, и я оказался на полу. Это была всего секунда, но по ощущениям длилась она целую вечность. Я чувствовал каждый нерв, каждую частичку своей кожи, каждый мой волос на теле горел, будто бы сотней огней, не желая потухать, но вот еще миг, и всё уходит. Будто бы ничего и не было. Я понял, что всё это время сжимал глаза, попросту не имея сил их открыть. Но теперь всё было в порядке, всё позади, чем бы оно не являлось. Я открыл глаза. И тогда я увидел. Я видел самого себя, будто бы со всех сторон сразу. Видел сверху, слева, справа, сзади, снизу, отовсюду и сразу. Одновременно. И вместе с тем, будто бы смотрел на всё своими собственными глазами, будто бы тот я, за которым я наблюдаю, является всё тем же мной, кто сейчас идёт вперёд. Я ощущал, что ещё немного, и я взлечу, но что-то держало меня, не давая шевелиться. Мои глаза не могли более сомкнуться, как бы я ни пытался, сколько бы усилий ни прикладывал. Я был заперт в своём же теле, которое двигалось без моего на то указания и делало то, что само пожелает. Я просто шёл вперед. Я был в каком-то городе. Проходил по улицам мимо людей, эльфов, зверокрутов, гоблинов и ещё десятков видов сущностей. Меня кто-то позвал. – Йоксель! Подожди меня, я думаю, что нашла нам место для ночлега! Голос был до боли знаком. Это что, Нейцилла? – подумал я. – Но только голос всё же какой-то слишком юный. Больше похоже не на нашу сорокалетнюю волшебницу со стажем, а ее версию лет двадцати. Вдруг меня будто бы выдернули, словно сорняк из земли, я моментально оказался уже в другом месте. Храм. А вокруг руины. Я иду по какой-то тёмной лестнице вниз, освещаемый наложенным на меня заклинанием света. – Дружище, я не очень уверен в том, что это безопасно. А вдруг там уже давным-давно убежище, например, дроктрелей? Они ж нас загрызут в два счёта, – этот голос был уже явно мужским, немного грубым. И вновь знакомый мне. Меня не покидало ощущение, что я его знаю, но при этом совсем не могу определить обладателя. Будто бы я точно слышал его, но не помню, чей он. – Я согласна... И, я не уверена, что моё заклинание сможет продержаться ещё хотя бы полчаса, – на секунду мне показалось, что этот голос я точно помню, и почти даже смог его определить. И вдруг меня вновь оторвали от происходящего, прервав мой поток мыслей. Какая-то библиотека, вроде нашей. Кучи свитков, записей, дневников. И я, кладущий кристалл в отсек, отведённый точно под него. Слышен скрежет, что-то явно открылось. Я поворачиваюсь, чтобы проверить, но не успеваю. Меня выдёргивает обратно. Я снова лежу на полу, пытаясь переварить увиденное. Что это было? Сон? Галлюцинация? Помутнение? Ложные воспоминания? Что это за места, кого я слышал, кого я видел? Как это всё вообще объяснить? Но времени на это не было. Я вспомнил, что вокруг меня происходит неотложное. Я не знал, сколько времени был без сознания, но зато чётко понимал, что мне нужно было поторопиться. Ощущая лёгкое головокружение, я встал, поднял свой меч, после чего выскочил за порог, кинув этот непонятного рода кристалл себе в сумку. С этим я разберусь потом. Но когда я вышел на улицу, я понял, что опоздал – вся деревня была в огне. Со всех сторон доносились вопли. Я видел их. Вольдеры. Скачущие от дома к дому. От развалины к развалине. Огромные, жаждущие мести, а главное - не знающие жалости звери, рвущие всё, что видят перед собой. Здесь не было щенков, не было “отроков”, не было и самок. Были лишь взрослые самцы, не ощущающие страха уже много лет, если вообще когда-то могли его ощущать. Я просто стоял, не зная куда податься. Смотрел на то, как горит мой дом. Видел, как сгорает дотла вся моя жизнь. Мои глаза метались по округе, видя трупы на каждом шагу. Изуродованные тела всех тех, с кем я рос, дружил, сражался бок о бок столько лет... Никогда прежде я не видел ничего подобного. Реки крови, развалины, огромные пожары, крики, доносящиеся отовсюду, тела, разбросанные по частям везде, куда только можно было посмотреть. Я не мог сделать даже вдоха. – Йоксель! Живой! Слава Гландору! Я думал, что больше так никого и не найду, – это был Дорстур, глава нашей Гильдии. – Ну, чего встал? Бегом за мной! Я моментально очнулся и побежал за ним, стараясь не смотреть под ноги, чего бы мне это ни стоило. Слишком многих я мог там увидеть. По пути он ввёл меня в курс дела. Все отряды пали. Речь шла уже не про десятки уцелевших людей, а про десяток. Все погибли. Большинство растерзаны прямо в таверне, в самом начале. Кто-то пытался бежать, но не смог преодолеть и пару метров. Вся охрана периметра и патрули сбежались так быстро, как смогли, но, когда они прибыли на место, спасать было уже почти некого. Теперь спасать нужно было их. В конце концов, по словам Дорстура, из всех наших выжили лишь он, Нейцилла, её дочь - новобранка Гильдии, Мьертер и двое его подопечных, Скелара - новоиспеченная волшебница, и я. Именно к ним мы и бежали. А, судя по прекратившимся за время пути каким-либо крикам, хоть я и не хотел в это верить, мы были не просто последними выжившими членами Гильдии – мы были последними выжившими во всей деревне. Лишь младенческие вопли никак не прекращались, а только становились сильнее. В деревне нас было больше трёх сотен... Но не спасся никто. В дали виднелись заряды молний и огня – боевые заклинания. Спустя пару минут мы оказались на главной улице, рядом с местом, где всего пару часов назад так радостно пили огненный эль. Теперь же никакой таверны там не было и в помине. Лишь куча досок и разлитого по всей улице спирта. Я видел Нейцилу, отбивавшуюся от троих вольдеров, видел её дочь, что залечивала раны Мьертера , Скелару, делающую защитный купол, и два тела, разорванных неподалёку. Ученики Мьертера. Мы почти уже вбежали под купол, как вблизи разразился вопль. Один из вольдеров обошёл Нейцилу сбоку, а Скелара не успела достаточно быстро среагировать... – Мама! – Эльтелия, не отвлекайся, нельзя! – Но, Дорстур, мама, она же!... Она.. Посмотри на неё, Дорстур! – Эльтелия кричала сквозь боль и слёзы. Но Дорстур был прав. Не время для этого. Нам пришлось взять себя в руки. У нас попросту не было другого выхода. Дорстур начал командование. – Мьертер, ты как? Сражаться способен? – Спрашиваешь... Способен, да похлеще твоего! Стрел ещё предостаточно! – Отлично, прикроешь нам спину. Скелара, ты сможешь создать огонь такого масштаба, чтобы он захватил всех вольдеров, которых мы видим? – С трудом, но попытаюсь. Мне нужно время, чтобы накопить достаточно энергии. – Мы его тебе дадим, не волнуйся. Йоксель, теперь ты. – Так точно. – Мне нужно, чтобы по моей команде ты вышел вместе со мной из-под купола. Мы окружим их с двух сторон и постараемся выиграть времени. Все всё поняли?! – Так точно! – крикнули мы все хором. И начался бой. Как и было запланировано, как только щит пал, мы с Дорстуром ступили на них с разных сторон. Страшно было так, как не было никогда. Мы чётко понимали, что выиграть вдвоём не сможем, но цель была другой. Нам было нужно время, как можно больше. Десять секунд - хорошо, двадцать - ещё лучше, минута - идеально. Мы старались просто прожить как можно больше секунд. – Ещё чуть-чуть и готово! Дайте мне еще пятнадцать секунд! Дорстур повернулся всего на секунду, чтобы ответить Скеларе, но это было его самой главной ошибкой... В эту же секунду один из зверей кинулся на него, но Дорстур успел увернуться, хоть клык и прошёлся по его руке. Останавливаться было нельзя. – Скелара, продолжай!!! – крикнул я, разрывая себе всю глотку. Ещё пятнадцать секунд. Совсем немного. Один из вольдеров повернулся ко мне. Десять секунд. Дорстур еле стоит на ногах. Пять. Рычание, отдающееся эхом на весь лес. Я взвожу меч над собственной головой, направляя острие на пасть этого шерстяного чудовища. Четыре. Вольдер медленно шагает ко мне. Три. Я жду любого движения. Две. Дорстур падает на колени. Одна. Вольдеры кидаются на нас одновременно. Вспышка. Нас окружают стены пламени. Языки огня дёргаются так резко, что мой глаз не успевает этого уловить. Я слышу, как огромные туши падают замертво, не успев издать и звука. Как только падает последнее тело, стены вдруг ослабевают и исчезают. Мы аккуратно переглядываемся. Мьертер, Скелара, Дорстур, Эльтелия - все живы. Слава Гландору. Все живы... – Кажется, победили? – неуверенно спрашивает Эльтелия. – Ну, похоже на то, – всё также неуверенно отвечает Мьертер. Мы со Скеларой и Дорстуром молчим. Тихо. Слишком тихо. – Что-то не так. Скелара, сможешь дать нам щит? – Вряд ли ... Прости, Дорс, я потратила все силы, я еле на ногах стою... – Плохо... Надо думать, срочно надо думать... Может быть, – он не успел договорить. Послышался вольдеровский вой. – Всё. Конец, – тихо произнёс я. Каждый из нас почувствовал, как затряслась земля. Каждый ощутил на себе смерть. Мы все знали, что это значит. Они воззвали стаю. Общую стаю. После такого не выживает никто. Нам не пришлось ждать и двух минут. Вольдеры медленным шагом стали выходить один за другим, окружая нас со всех сторон. Их было не пять, не десять, их было больше тридцати. Все мы уже успели мысленно попрощаться друг с другом. Вдруг все они остановились, образовав вокруг нас кольцо. Все, кроме одного. Он не останавливался, он продолжал медленно идти в нашу сторону. Его размеры превосходили размеры всех особей, что я видел. А глаза его были разноцветные, словно два драгоценных камня, желтый и синий. И эти глаза смотрели на меня, будто бы проскальзывая в самую мою душу. Он подошёл почти вплотную, возвышаясь надо мной так сильно, что я бы не дотянулся и подпрыгнув. Я не двинулся с места. Я не был скован или парализован, просто знал, что делать что-то уже бесполезно. Вожак оголил свой оскал, будто бы улыбаясь. Повернул голову, явно изучая меня. Он перевёл взгляд чуть левее, туда, где за моей спиной пылали остатки былой таверны. А после всё так же медленно повертел мордой в разные стороны, осматривая масштабы сделанного. И вновь вернулся ко мне, на этот раз раскрыв пасть ещё шире. Мы не могли общаться на одном языке, но я прекрасно понимал, что происходит. Он будто бы спрашивал у меня: “Ну что, каково это, потерять то, что ты так сильно любишь?”. Он наслаждался победой. Наслаждался свершившийся местью. Я чувствовал это. Я знал это. Я посмотрел прямо ему в глаза. – Ну, давай же, сделай это. Закончи начатое, – как можно спокойнее сказал я ему, стараясь унять дрожь в голосе. Он вновь медленно склонил голову и зарычал так, что деревья задрожали. А потом вдруг сделал резкий укус. Но прошёлся он лишь по воздуху, рядом с моей головой. Я успел ощутить смерть так близко, как не ощущал больше никогда. И он взвыл. И взвыла вся стая. Это вой, который снится мне в кошмарах по сей день. Казалось, что ещё чуть-чуть и мои уши лопнут от той боли, что я ощущал, слыша это. Не знаю, сколько это длилось, но, как только они закончили, они просто ... Ушли. Развернулись и ушли в лес. Лишь Вожак повернулся, прежде чем совсем скрыться за ночной листвой. Снова направил на нас свою огромную морду, сверкнув парой глаз, а после одним прыжком скрылся в лесу. Я так и остался стоять на месте еще на очень долгое время, пытаясь понять, что вообще произошло. А за спиной послышался тихий плач Эльтелии, и слабое, едва слышное: “Прости меня, мама...” Нам всем было перед кем извиниться. Но все мы, кроме Эльтелии, боялись об этом думать. Утро наступило для нас нескоро. Мы ходили по домам, искали выживших, таили последние надежды, но, подтверждая наш общий страх … Никого не осталось. Разве что, не был тронут ни один младенец. Явно специально они не тронули ни одного новорожденного ребенка. Эльтелия простилась с матерью, оставив тело до утра, дабы оно отдало всю свою энергию земле, как было положено у магов. Всё это время до рассвета они со Скеларой тушили костры ,целые пламенные реки, своими заклинаниями. Когда солнце встало, Эльтелия попросила всех нас уйти, как можно дальше. Хотя бы на полчаса. Мы смогли увидеть лишь красивое светло-зеленое сияние в небе, над поляной, где Эльтелия отправила свою мать в последний путь. Все мы смотрели на это с заворажением, давно никто не проводил этих обрядов. Лишь семья Нейцилы старалась чтить предков и их традиции, всегда проводя ритуал «отречения». Все другие маги в деревне считали это глупостью, пережитками прошлого, ходили поверья, что смысла в этом практически никакого и нет, но Нейцила считала иначе, также, как и всё её семейство. Мы смотрели на сияние, каждый думая о своем. Но я уверен, что думали все об одном и том же. Краем глаза я увидел слёзы на лице Скелары, но говорить ничего не стал. Не думаю, что ей были нужны какие-то слова. Вернувшись обратно, мы обнаружили, что тела Нейцилы уже нет. Эльтелия была подавлена, но было видно, что ей стало немного легче. Она подлатала Дорстура, он вновь мог держаться на ногах и даже отдавать приказы, как прежде. После небольшого диалога было принято общее решение уйти из деревни. Теперь жизнь здесь не имела смысла. Но Дорстур предпочел идти другим путем, нежели мы. – Я сооружу повозку и отвезу всех младенцев в ближайшее поселение, - начал Дорстур первым. – Ты уверен? Как ты намерен с этим всем справиться, семь детей это ведь не шутки, а ты едва очнулся… – Все будет в порядке. Припасы наши ещё остались в паре мест, на дорогу детям хватит. Знаешь, я ведь вас всех как-то взрастил, вот и их выходить смогу, – он хрипло посмеялся. – Идите. Не бойтесь ни за меня, ни за них. Теперь начинается ваш путь и дорога. Спасибо вам за всё. Даст Бог–свидимся! – Прощай, старый друг. Обязательно свидимся! – они с Мьертером крепко пожали друг другу руки и обнялись на прощание. – Прощай, Дорс. Ты был прекрасным наставником. Спасибо тебе. До встречи, – первый раз в жизни я увидел, как Скелара обнимает кого-то, да ещё и так искренне. – Прощай… Я никогда тебя не забуду! – было видно, что Эльтелия еле сдерживается, чтобы вновь не заплакать, говоря эти слова. Её нельзя винить, слишком много на неё взвалилось, в какой-то степени явно больше, чем на всех нас. – Ну что ж, Йоксель, чего стоишь, как неродной? Иди сюда! – Дорстур взял меня в крепкие объятия, да так, что у меня аж ребра заболели. – Ты хоть и совсем немного успел побыть ходовым, но доказал, что достоин этого, как никто. Не забывай это! Думаю, что теперь тебе и экзамен никакой не нужен, так что… Теперь ты официально достоин звания «Воин»! Носи его с гордостью. И всегда помни, кто ты есть. – Спасибо тебе, Дорстур… Обещаю, что однажды мы ещё встретимся! Прощай! Закончив со всеми словами, мы собрали припасов, денег, найденных во время обысков рухнувших домов, и отправились каждый в свою сторону. Дорстур пошел на север, к ближайшему поселению, а мы – на юг. Я, Эльтелия, Скелара и Мьертер. Так и началась наша история.