Побочка

Джуст — весь из себя такой рыцарь и напыщенный, и горделивый, правда, менее, чем его дружок Секби. Последний ещё понаглее будет. Рыцарство дело храброе, особенно, когда дуэли проходят каждый день, каждый день под окнами домов в городе слышно громкие болезненные крики раненых рыцарей, слышно рокот лошадей, слышно, как металлические шпаги ударяются друг о друга с неприятным скрипом, что так и режет по ушам. И всё это ради некой принцесски, что в сторону храброго рыцаря посмотрит лишь недовольным взглядом, похмурится и проронит мерзкое "кыш!". Рыцарю деваться уж некуда. А вот сами король и королева только тешать будущего зятя будут, такие радостные. Только, не все воюют ради любви до конца жизни. Кому-то вот, из долгов вылезти надо, как знает Джуст историю одного своего знакомого. Секби, к примеру, пытается собрать образ храброго и независимого не только из собственных черт характера. Жаль, что по итогу тот выработал у себя адреналиновую зависимость и ждёт каждую игру только ради очередного выброса гормона, чтобы покричать на весь город, перепугать всех городских жителей. Сам Джаст пошёл за компанию, хотя жизнью рисковать не очень хотел. К тому же, чёрт ранее находился в одном из войск самого короля, так что опыта у него за спиной навалом. После каждой своей победы демон, кажется, купается в восхищениях и похвалах, обращённых к нему. Помимо военного опыта у Жуста есть кое-какой другой опыт, который он получил за время своих шаловств с Секби. Конечно, тренировки им нужны обоим, да и сам Секб без постоянного адреналина жить не может, поэтому частенько предлагал дружеские дуэли под предлогом самой обыкновенной тренировки. Такие "спарринги" проходили в лесу, а то не дай бог кто-то увидит, так пожалуются ещё и проблем что ящеру, что чёрту — не избежать. Такие небольшие битвы не больше, чем детская игра, шуточные даже. Но без ранений не обходится. Однажды, так доигравшись, Джуст нарочно ткнул приятеля шпагой прямо в запястье и, большая потеря крови вовсе могла привести к полной смерти рыцаря. Сначала смерть Секби, а затем и Джуста на публичную казнь отправят за убийство участника турнира. Это не только лишение жизни, но и очень большой удар по самолюбию демона. Это ведь ему публично придётся признаваться в своей вине и плакаться на публику, каяться перед Богом за все свои грехи, прежде чем ему голову отрубят. А уж ящер явно рад не будет увидеть того на том свете. Видимо, мольбы чертёнка были услышаны и негде из кустов послышалось шуршание. Джуст испугался знатно, ожидая какой-то подставы, что прямо сейчас его застанет некто за убийством и всё — плакали все труды чёртовские! Правда, на удивление того перед приятелями появилась высокая белая фигура настоящего существа, выскочившего из страниц книг о мифах.

И кажется, только тогда Джуст понял, что никакие принцессы ему не нужны. Ему нужен именно он.

Эльфы живут в лесу, поэтому увидеть их дано не каждому. Эти существа требуют большого доверия и просто так не вылезут. Эта белоснежная фигурка, глядя на всё это убийство негде сверху, скорее бы завизжала от страха, крови и стонов боли со стороны раненого. Но, против своей природы, мифическое создание показалось и по лицу своему было совершенно спокойным. Вообще, как пишут в книжках из библиотеки, что это всё мифы и такого в жизни никак не бывает. Но кто тогда перед Джастом, кто тогда залечивает раненую ладонь прямо на его глазах? Демон с огромным восхищением наблюдал, как аккуратные и тонкие ручонки легко залечивали образовавшуюся рану, посыпая ту некоторым порошком или пыльцой. Сам эльф так игрив, так мил и так ласков, что доводиться храброму рыцарю даже узнать нежное имя…

Алфёдов

Хорошо, что Секб требовалось ещё некоторое время восстановиться и для него магическое белое пятно будет всего лишь бредом, в то время как для Джаста… Джаст будто почувствовал ту сладкую любовь с первого взгляда, которую так ярко описывают в книгах и о которой слышно от общества. От общества он слышал об этом больше всего, особенно от священников и крайне религиозных родителей. Он, скорее, исключение из правил, ведь буквально является подобием чёрта. Помнится, в детстве во дворе ему постоянно показывали жест козы, так и норовя оскорбить чертёнка. И разве после всех этих противостоящих факторов Джуст может испытывать настоящую любовь с первого взгляда? И он испытал эту любовь именно такой, какой она должна быть. Алф будто реально ангел с небес. Сам по себе фарфоровая куколка, весь из себя чистый, личико у него гладенькое, кожа мягкая. Он будто бы соответствовал всем стандартам красоты. Белая кожа особенно манила Джаста, манила ярким контрастом. Казалось, что Алф в первую встречу касался чужой кожи. Он не отпрянул, наоборот, хватаясь за чужую руку сильнее. Чёрт горячий и многие этого пугаются, делают странные комплименты. Алф не проронил ни слова, а лишь заглянул в чужие глаза, скрывающихся под решёткой железного шлема. У Алфёдова одежда открытая, ведь эльфу совсем нечем прикрыть своё тело в лесу, разве что тем, что могут оставить после себя такие персоны как Джаст и Секби. Или как насчёт длинных листьев растений? А эльфы с животными на одном языке, поэтому украшения у Алфа были соответствующие... Джаст, конечно, не может оставить внешность прекрасного существа без внимания, не может проявить свои манеры и не поцеловать нежную белую ладонь. Алый след, что пропадёт через пару секунд будет приятным воспоминанием для Алфёдова. Он, кажется, даже не против, усмехаясь как-то по-лисьи, так, что белые ресницы дрожат, прикрывая за собой красоту голубых глаз. Чудо, самое настоящее, жаль, что скоро их встрече пришлось закончиться. И теперь Джуст преследует цель вновь повидаться с этим дивным существом, ведь Алфёдов ему точно не снился, он был здесь рядом и наяву, появился в нужный момент, а значит очень хорошо чувствует, когда кто-то ранен. В общем, если, трактуя понятия об эльфах из книжек, то они всякие бывают. Чертёнку пришлось пошариться в некоторых королевских библиотеках, к которым он, между прочим, имел доступ и мог сидеть там до самой-самой ночи, лишь бы узнать что-то большее об эльфах. Джаст хочет увидеть снежную фигурку ещё раз, отказаться от всех этих глупых турниров и тренировок, сбежать и жить вместе со сказочным существом и любить до конца жизни. Интересно, сможет ли быть Алф с ним? А вдруг то против природы эльфийской... А если Алфёша только и кажется таким милым, пушистым и сладкой зефиркой, а сам просто клюёт на человеческую кровь? Навряд ли, ведь Джасту не пришлось ранить самого себя, доставать из себя "лишние" литры крови, просто повезло наткнуться на чудо. Да и Секба он вылечил подручными средствами, не норовя впиться в чужую кожу и высосать всю кровь до дна.

***

Алфёдов, будто чувствовал, что Джуст придёт в лес вновь, может, даже ждал его тут каждый день. Нежный эльф оборачивается на шум из кустов, пока что, не замечая никакого силуэта, может, то и был какой-нибудь ёжик, может быть лиса, а может и белка в корне деревьев ищет себе что-то на пропитание. Мифическое существо само сидит на длинной ветке мощного дуба, что была постоянным местом раздумий эльфа. Алфёдов сидел совсем грустно, болтая ногами и вглядываясь в своё отражение в озере. Алф считает себя недостаточно красивым для своего общества эльфов, тем более оглядывался в сторону девушек он уныло. Снежный рядом с милыми дамами чувствовал большую конкуренцию за внимание, хотя очевидно проигрывал. Сбежал подальше, в самый дальний уголок леса, лишь бы погрустить ещё. Эльф думал о своей внешности совершенно неверно. Стоило лучику света пробиться через пушистую крону деревьев, как он мигом казался светящейся прозрачной звездой, ибо от него по приятной мягкой зелени бегали солнечные зайчики, которые так и завлекали внимание окружающих животных. Алфёдов прекрасен. И вот, спрятавшись как можно ближе, Джасту всё-таки для привлечения некоторого внимания к своей персоне приходится пожертвовать состоянием своего здоровья. Чертёнок глаза жмурит, прежде чем холодным лезвием собственного меча провести по руке. Дрожащей кистью ведёт от запястья до локтя и даже не посмотрит в сторону раненых кожаных слоёв. Как ранить противника — на душе было больше победоносной радости, сейчас же было страшно и больно. Алфёдов ведь может не помочь, демон был в состоянии спугнуть таким действием магическое нечто, но Алфёдов, как самый настоящий и светлый эльф оборачивается, соскакивает и приземляется в нежные объятия Земли, раздвигает ветки деревьев и крылья жмёт к телу то ли от страха, то ли боясь пораниться о ветки диких кустов. Он находит жертву ранений очень быстро, но нисколько не пугается увиденной им персоне. Алф видел Джаста ещё задолго до их знакомства, ведь такие тренировки с вариацией летального исхода он совсем не рассматривал в своём лесу, поэтому оставалось только контролировать двух приятелей и наблюдать за каждым их действием с испугом и затыкать уши не только от криков, шума, но и не от самых приличных выражений, что соскакивали с чужого языка. Джуст показался мастером в этом. Рыцарь улыбается сквозь небольшую боль, всё же отыгрывать ему нужно по полной и заручиться ещё большим доверием Алфёдова. Джаст даже отпихивает меч ногой в сторону, как можно дальше, чтобы тот не напрягал своим существованием милого эльфа перед ним. Демон встаёт с густой травы и протягивает руку эльфу, но не для помощи, а чтобы пожать. Он, несмотря на это, старается улыбаться и делает вид, что ему как достойному рыцарю совсем не больно, ему это совершенно не впервой, ибо на рыцарских турнирах и войнах он и не столько ранений и крови видел. Чёрт пытается сохранять свой сильный образ, а в ответ скромный снеговик руку не пожимает, лишь улыбается миловидно и глазами хлопает, видимо, что-то сказать хочет, но пока что думает. Это похоже на того самого Алфёдова, которого Жуст встретил в самый первый раз: скромный, молчаливый и милый. Алф нечто непонятно зубами проклацает и вот, около его ног тут же появится пушистое серое пятнышко, точно, заяц! И это Джуст ещё не слышал, как ловко Алф разговаривает с другими животными. Наверное, от скуки в лесу тот не помирает. Конечно, природа одаряет лесных эльфов возможностью говорить с животными и понимать их, иначе жизнь в лесу будет казаться очень тугой. В руках Алфёдова вскоре появится кусочек лианы, чей стебель был абсолютно гладкий. А ещё чуть позже в другой руке Алфёдова оказался мох, что очень скоро был плотно прижат к большой ране, а после для большей безопасности закреплён на чужой руке лианой. Джасту это льстит и такое проявление внимания он считает знаком для себя, хотя Алф просто был обязан помочь по природе своей и тем более Джуст ему уже знакомая персона. — Уже второй раз так неаккуратен, мне нужно позаботиться о твоей безопасности, правда? — Эльф встряхивает головой, поправляет пряди пальцами, прежде чем возьмёт в руки чужую руку и большими пальцами будет держать строго около раны. Он исцеляет и Джаст ярко чувствует, будто его руку пронизают слабые удары током, даже приятные. — Тебе бы не помешало зайти ко мне и выпить эликсира, дабы тебя не ранил Богушка так часто, не пытался стереть с лица грешной нашей земли, чертёнок. Алфёдов в своих словах кажется необычайно сладким. Небось в поцелуях язычок и губы у эльфа такие же сладкие. Джаст бы хотел попробовать того на самый кончик языка, вкусить эту сладость и увидеть, как губки и язычок будто бы плавятся на его языке. Рыцарь реагирует на ласковые обращения, что так тешит его самолюбие. Юноша не даёт вести маленькому эльфу его под руку, поэтому очень быстро и ловко хватает руку того в собственную, а чуть позже вовсе пробегается пальцами по боку и так до талии. Алф заметно смутился, но ничего не сказал. Эльф впервые почувствовал себя спокойно, не испытывая былой конкуренции за это внимание. Он один и ему даруют это внимание просто так, хотя, Алфёдов тоже старается и заботится о чужом состоянии. И, между тем, он сам пригласил Джуста в свой уютный дом в глубине леса. Дорога молчаливая, но никого из них двоих не пугает это молчание. Алф отвлекается на звуки животных вокруг, по-прежнему старается прикасаться кончиками пальцев и заниматься исцелением этой раны. У Джаста есть немного времени побывать в своих влюблённых фантазиях о мягком эльфе. Демон совсем пропустил детали того, как тот оказался в уютной хижине. Ему остаётся наблюдать, как белая фигура трепещет в его глазах и бегает из одного угла кухни в другой. Рыцарь с огромным интересом разглядывает кучи бутыльков, баночек, прочих ёмкостей и читает надписи, хотя некоторые из них написаны на не понятном ему языке. На минуту в голове появилась возможная мысль об отравлении, только Джаст очень быстро отвлекается от этой мысли, возвращая своё пристальное внимание к чужой внешности и к короткому одеянию эльфа. Джаста очень сильно чаровали не эти зелья и эликсирами, над которыми так кряхтел Алфедов. Ему хватало самого простого любования чужими чертами лица. Алф чувствует этот взгляд на себе. Он отчаянно пытается не обращать внимание, но голову его переполняют совершенно иные мылси. И он отвлекается, случайно путаясь в ингредиентах, добавляя лепестки розы вместо требуемых в рецепте лепестков ромашки. Конечно, это потом выдаст соответствующую побочку, но эльф совсем не обратил на это внимание. Обратит он гораздо позже, когда увидит, как один лишь ингредиент затуманит чужое сознание и вызовет у организма характерную реакцию. Да и при готовке влияние на разум Алфёдова оно также вызвало, правда, он не поспешил придать этому значения, желая, как можно скорее закончить приготовление и подать готовый эликсир в бутыльке в чужие ладони. Джаст занимался не только любованием, но и поспешил избавить своё тело от груза доспехов, как минимум оголив грудь, руки, а на низу всё также оставались подопечные штаны, которые предотвращали удары и также оказывали роль безопасности. Стоит сказать, что тело у Джаста раненное во многих местах, негде даже несколько раз, что видно нелепые и кривые стежки ниток врачей, шрамы, огромное количество царапин и прочих ран, на которых всё ещё был заметен недавно наложенный бинт. Алфёдов вздыхает тяжело и смотрит на бутылёк с раствором различных трав, понимая, что не зря он сделал того так много. Он не только убережёт Жуста от божественных наказаний, но сможет исцелить самые старые раны, да и стоило Алфу холодным кончиком пальца коснуться какой-нибудь неглубокой раны, как ту вновь пробило краткими ударами тока. Демон мычит, но с огромным удовольствием смотрит, как аккуратная рука исследует его тёмную кожу, исследует раны. Он замечает, как взгляд Алфа мечется не только по ранам, но и по правой части тела, видя огромный странный чёрный ожог. Он казался темнее и без того чёрной, как сажи, кожи. Кажется, эльф готов был упасть в обморок от количества стольких ранений и надеялся оказать необходимую помощь для чертёнка. Чёрт отводит белую руку в сторону, как бы призывая закончить осмотр его тела, хотя он понимал, что Алфёдов настроен исключительно позитивно и будет крайне рад, если ему позволят исцелить чужой организм. Джуст берёт в руки бутылек и спокойно выпивает тот полностью, практически залпом. Сладкая жидкость приятно откликнулась на языке, опускаясь ниже и в конечном итоге оставалось лёгким теплом внизу живота. Джаст моментально почувствовал себя лучше, особенно когда через несколько минут он ощутил на теле чужие холодные фаланги и вновь его будто бы обдавало волнами холодного спокойного моря. Он жмурил глаза, поглядывая на то, как раны стягиваются, нитки на старых шрамах рвутся и больше никакой необходимости в них нет. Тело становится вновь молодым, даже тот странный ожог сужается и опускается с плеча на локоть, где как раз была рана. Жуст даже с интересом оглянулся в сторону некогда раненого места. Правда, очень быстро он отвлёкся на тепло внизу живота, что резко стало расти и ударять жаром не только в голову, но и ниже пояса. Вот и вылезла та самая небольшая ошибка Алфёдова в рецепте, что превратилась в побочку от настоящего зелья. Эльф мог не заострять внимание на этом, но пальцами снежными чувствует, что грудь вздымается не в определённом ритме выдохов-вдохов. Алфёша в здоровье любых существ ориентируется быстро, замечает это столь же быстро и настораживается от первого сбитого вздоха. Дыхание сбилось незначительно, но Алфа это очень смутило, что в голове он перебирал различные ингредиенты, будто что-то среди этого могло дать такую аллергическую реакцию. Для аллергии совсем не было признаков, ибо никакой другой реакции у демона не наблюдалось, кроме жара, что так быстро подступил к нему и которого не должно было быть. Рыцарь ёрзает на стуле, цепляется когтями за нижнюю часть доспехов и скидывает те в сторону также, избавляясь от лишней груды металла на своём теле. И как раз-таки после того, как лишнюю груду железа он скинул с тела, показалось всё из-под доспехов — отчётливо стало видно главный результат побочки. Алфёдов старался до последнего не обращать внимание на это, правда, отвлекли его от целительного процесса тёмные горячие ладони, что ловко подкрались к его бёдрам и цепляли край шорт по колено, сделанных из неких длинных листьев. Это Алф ещё прикрыл грудь, накинув лёгкую накидку на тело, что некогда осталась от людей в лесу, скрыв источник возможного развращения. Ощутимо было, как чертёнок рвёт край шорт, цепляется за лист, какой бы тот не был твёрдый и грубый, после кидает кусочек его в сторону, а руки тянет к талии и жмёт эльфа к груди, губами прижимаясь к макушке и впервые оставляя ласковый поцелуй в самое темечко. И только после Алф опускает взгляд вниз, наблюдая как ткань чужих штанов натянулась в области паха. И это был ещё не весь сюрприз, ведь не каждый эльф знает, что у многих демонов два половых органа. Вообще, если почитать некую литературу, можно узнать, что встречаются разные головки полового члена, шипы, неровности и прочие особенности. Бугорки на штанах были отчётливые, но Алфёдов из собственной неопытности посчитал, что ему всего лишь показалось, да и ткань на чужом теле не так легла. Подробности чужой анатомии он узнает только при более подробном изучении. Джаст ведь тоже не промах, наверняка читал всякие книжонки про эльфов, наверняка читал про сексуальное восприятие мира эльфов, знает, как их доводить до оргазма.... Алфушу это пугало и одновременно вызывало чувство доверия, ведь на Джуста можно положиться — тот доставит ему удовольствие не хуже, чем какой-нибудь опытный эльф или эльфийка. — Алфёдов, ты, сладкая моя фантазия... — Рыцарь произносит будто бы на последнем дыхании, склоняется около острого ушка, шепчет сладко и пытается чаровать своим басистым голосом именно так, как чаровал его Алфёдов своей обаятельностью. Эльфу должны понравится такие комплименты, когда долгое влюблённое молчание будет наконец нарушено. — Если эльфы — это не чья-то фантазия, то будь самым нежной и сексуальной фантазией из всех, воплоти всё то грешное, что я видел и представлял в своей рогатой голове в виде самых красочных фантазий с тобой. Будь ангелом для моей жизни, избавь меня от всех грехов и насытись настоящим удовольствием... И Алфёдов, кажется, теряется в этом сладком потоке слов. Всё, что он определил для себя сразу — ему хочется ещё. Эльф мельком оборачивается в сторону высоких полок с зельями, будто пытаясь пережить этот страстный момент и собраться, чтобы сказать что-то ласково терзающее, чтобы его приняли в сильные объятия и дали узнать, посмотреть на сексуальный мир иных существ. Вдруг его представления ложные? Он разбирается в организмах населяющих всю планету, а эльфов знает до самых ниточек. Секс с себе подобными казался ему скучным, да и сам эльф окружающих особо не привлекал, наверняка из-за не соответствующей внешности. Снежный вновь поворачивается в сторону багрового личика от жара общего тела. Замечает мельком на уголке чужого рта розовую пыльцу и практически сразу ему уже становится всё равно. Разве ему не кружили голову фантазии о рыцарях на белом коне, который разрушит все его плохие мысли? А теперь воротит, мозгами шевелит… Нужно действовать! Джаст довольно и радостно тянется навстречу этому поцелую, утягивая снеговичка за собой. Рыцарь заботливо укладывает руки на чужую талию и теребит пояс штанов, сделанный из некой длинной лианы. В этом поцелуе эльф чувствует знакомую сладость на языке, которая ему сразу напоминает о любовных зельях. Всё цепляется в голове мигом, ибо главный ингредиент всех любовных зелий — роза и её составляющее. Алфёдов бы продолжил тешить себя переживаниями, только гораздо больше ему нравилось чувствовать, как сильный язык демона сплетается с его, давит на язычок, толкает некуда внутрь и переключает своё внимание на десна, зубы. Рыцарь с огромным величием ведёт этот поцелуй, придерживая аккуратные и пухлые белые щёчки. Пальцами он надавливает иногда, крадётся ловко по скулам, по уголку челюсти и ловко заходит на затылок. У Алфа чудесные белые кудри, в которые хотелось пустить свои пальцы и гладить как самого настоящего барашку. Алфёдов погружается в этот поцелуй, не замечает, как его руки скользят по чужим плечам, груди, бокам и, трепеща крыльями от пламенного жара, что теперь перекинулся на его тело, опускаются на колени. Эльф чувствует, как его в поцелуй втягивают сильнее, Джаст давит и словно прижимает этим поцелуем к себе сильнее, будто бы боясь потерять физическое ощущение Алфа в этой страсти и похоти. Эльфичка чувствует этот страх, поэтому пальцами хватается за кожу уверенно, жжёт по ранам вновь и даже прикрывает глаза, хотя порой через щель посматривает за всем окружающим острым мелькающим взглядом. Алф, заводя собственный язык в чужой рот, чувствует кончиком, что у Джуста будто бы несколько клыков в одном ряду зубов, острые. Чертёнок, конечно, представляет из себя не белого и пушистого, да и говорил он столько всякого о некоторых грехах, так что Алфёдову вправду остаётся избавить черныша от всех грехов, отдавая свою чистоту. Хотя, Снежный себя от этого хуже не чувствует и думает лишь, как провернуть искупление грехов умело. Джаст видит эту задумчивость, и она ему совсем не в пору. Он вытягивает макушку, упирается острым кончиком носа в чужой, трётся ласково и ведёт в сторону умело. Он целует в щёки, оставляя на чистой коже алые горячие следы. Он дарит те искры, которыми его зажигает эльфичка и бьёт по чужому сердцу сильнее, судя по тому, как румянец вспыхивает на чужих щеках практически сразу. Ещё после поцелуя Алф был красный, а сейчас все факторы, связанные с нежностью, действием сладкого зелья на него, вылились в общее возбуждение. Снежный воротит голову, точнее сам подставляет и показывает, в каком месте хочет получить желанную ласку. Он уже в привычной манере забирает власть и делит её, как сладкую дольку шоколадки, поровну. Несмотря на все ласки, Алф не позволяет спускаться ниже, как бы Жуст не хотел и как бы не смущал взглядом, не прикасался своей горячей щекой к его плечу и язык не вытягивал, вот-вот готовый коснуться сахарной кожи и распробовать Алфёдова, как кубик сахара, на язык. Снежного это смущало и заводило безумно, но в его голове уже зарождался самый настоящий план, да и Джаст подталкивал, подкрадываясь к ушку и прикусывая острый уголочек эльфийского уха, прежде чем будет горячо шептать вновь нечто горячо любовное. И тёмной сильной рукой лезет к бедру, всё желая оторвать пласт листа и увидеть чудесную фигуру эльфа. Сидя в королевской библиотеке, Джусту довелось читать всякую литературу, а там и интересные книжки, где было очень много иллюстраций с эльфами. И очень часто эти иллюстрации отображали эльфов обнажёнными, близкими к природе и тело… Тело всегда было близко к стандартам того времени. Эльфийки Джаста интересовали куда меньше, чем Эльфы — крупные, мягкие и дружелюбные, нежные и словно отражение хитрых и подлых эльфиек. Смешная природа. Алфёдов касается пальчиком чужого своеобразного бинта, что был зафиксирован на руке с помощью лианы. Растение поддаётся магии эльфа и очень легко дурит смелого рыцаря. Конечно, ведь те в сказках такие смелые, умные, но наяву с настоящим своим "врагом" теряют бдительность и оказываются в плену. Джаст хотел было потянуть собственную руку к чужой, но почувствовал лишь натяжение за спиной. Долгая зелёная живая лента обвила сначала одну руку, затем переплелась негде за спинкой стула, вернулась ко второй конечности и в качестве заключительного этапа сотворила на спинке стула аккуратный бант-узелок. Алфёдову удавалось так легко управлять природой, и та беспрекословно слушалась его, отдавая честь высшему существу, что обеспечивало всем необходимым для существования. Чертёнок в последней надежде дёргает руками, зная, что сил у него много и разорвать тростиночку ему труда не составит, только зелёная лиана обвивала его сильнее и с каждым разом сковывала жёстче. Алфуша хмурится, когда видит сопротивление с чужой стороны, но при этом остаётся крайне довольным своей работой. Теперь он может искупить все чужие грехи без посторонней помощи и отдаться чистым и послушным только для него, только для Джуста. — Клянусь своей жизнью и сердцем, я бы ни за что не подумал бы, что такое лёгкое и воздушное создание, как эльфы, могут так легко управлять природой и заковывать в свой плен сильнее всяких злодеев, — Джаст вытягивает шею и поддаётся вперёд, ожидая, когда его наградят каким-нибудь поцелуем, лаской или словом. — Знаешь, у эльфов есть ещё более сильное оружие для управления... У твоего подвида точно. Алфёдов в жесте заинтересованности наклоняет голову, заглядывая в тёмно-зелёные глаза, что в самый интригующий момент скрылись где-то в стороне. Стул вновь зашатался, ибо чертёнок не теряет надежды освободиться и впиться в тело сильными руками, крепко прижимая к себе, и управлять одним лишь жестом из пальцев уже эльфом, повторяя его манеру обращения с природой. — Я не использую тёмную магию, — Алфёдов отрезает неожиданно и сухо, успокаивает Джуста ласковым поцелуем в лоб, чтобы унять попытки рыцаря избавиться от лианы, что сильнее вжималась в его руки и снежный мог наблюдать, как выпирают мышцы и в целом силуэт тела становился ещё более подтянутым. В железных побрякушках такой красоты не увидишь. — Конечно же, ведь ваша внешность, милый эльф, совсем не соответствует такому описанию, как "тёмная" — И только через несколько минут до Алфа доходит, что под таким скромным оружием кроется его внешность. Эльф хихикает в собственное плечо и отворачивается, пытаясь переварить в голове комплимент. Только перед их встречей он сидел и пялил в собственное отражение в воде, оценивая себя как самое настоящее эльфийское уродство, а теперь в его сторону летят кучи комплиментов от совершенно нескромного рыцаря, что готов разбить своё сердце в прямом смысле и выбрать самые светлые и яркие кусочки, чтобы через них жизнь для Алфёдова была такой же яркой и наполненной красками любви, как пишут в сладких французских романах. Эльф соскакивает с чужих колен, смущённо высовывает кончик языка и отворачивается. Он практически парит над землёй, трепещет крылышками и ищет что-то на полочках, за чем Джуст наблюдает внимательно. Может Алф готовит какой сюрприз, может у эльфов брачные танцы какие-нибудь? Хотя нет, в книжках о таком не писали. Значит ищет что-то более важное. Пазл в голове складывается, когда в руках у него оказывается бутылек с маслом. Хорошо, что демон хорошо видит и может разглядеть надписи на баночках. Это больше всего и интересует Джаста, ведь он прекрасно понимает намерения эльфа и шанс на полноценный секс у них гораздо выше. Чертёнку нравилось, что Алф подходит к этому процессу аккуратно. Да, это очевидно тормозило возбуждение, но для искушения можно чуть-чуть потерпеть и посмотреть, как баночка покрутилась в нежных белых ручках. Алфёдов ставит её на стол перед стулом, чтобы в нужный момент взять и воспользоваться содержимым. Он всё ещё мнётся на месте, хотя движение его рук становится более уверенным. Алф цепляет накидку из лёгкого пушка, что до этого висела на его плечах и скрывала грудь. Снежный демонстрирует только частичку красоты своего тела, хотя понимает, что этим чарует только сильнее. Джуст готов завыть как волк от этих игр и от того, что он не может коснуться фарфоровой кожи, хотя ему очень хотелось бы ощутить лёгкое тепло от нежного тельца. Демон прикусывает губу, ноги трёт между собой, потому что возбуждение давало знать о себе и навязчивым комом из чувств копилось и копилось внизу живота. Джаст даже как-то смущается своей особенности и боится, что такой анатомией спугнёт эльфа, хотя от Алфёдова можно ожидать гораздо более интересных ласок... Свою лёгкую накидку, украшенную некоторыми цветочками, Снежный кладёт на этот стол. Правильнее будет сказать, что он даже откидывает её в сторону и теперь куда больше заинтересован в подробностях нижней части тела. Он мог бы обнажить себя, неловко прикрыться крылышками, поддаваясь влиянию природы в организме. Конечно, эльфы существа разумные и человеческого в них куда больше, но их связь с природой неразрывна и избавиться от неё никак нельзя. Алф и сейчас крыльями прикрывается, закрывая грудь, чувствуя, как к щекам приливает румянец, и он не в силах ничего с этим делать. Но в его груди плещет пылкая храбрость, что он может позволить Джасту прикоснуться к его коже губами. Джуст, пусть и сидит со связанными руками, просто отказать в ласках не может. Он ласкает Алфа с огромным удовольствием, опаляет его нежные и нетронутые участки кожи горячим дыханием. Чтобы подогреть чужое возбуждение, специально ёрзает на месте да так, чтобы два отчётливых бугорка уткнулись в чужие бёдра. Демон хочет, чтобы снеговик сам заметил эту небольшую деталь, обнажил и ... В голове грешного существа с каждой минутой всё больше грязных и похотливых вариантов событий, однако он пытается оставаться чистым и наивно влюблённым, целуя своего эльфа в плечи, ключицы, грудь, солнечное сплетение. Особенно чертёнку нравилось упираться лицом в грудь и чувствовать тепло чужого тела, хотя Алф говорил много раз, что Джаст горячий. Это лишь об одном дыхании, а стоило оставить на плечах несколько засосов, жарких и страстных, как с дрожащих уст снежного тут же соскочило несколько отчаянных вздохов-стонов. Алфёдов ёрзает на месте от собственного возбуждения, да и ему нравилось видеть на чужом лице яркое удовольствие даже от лёгкой стимуляции, а слышать чужое удовольствие тем более, ведь у Джаста такой приятный голос. Слышать комплименты было приятно, а получать стоны особенно. Только во время этой стимуляции, Алф невольно замечает по собственным ощущениям, что его бёдер касаются будто бы в двух местах и это вызывает небольшой интерес у эльфа. Джаст же не даёт отвлекаться на некоторый сюрприз в своих штанах, поэтому цепляется за нежные плечи зубами сильнее. Чертёнок обходит каждое нетронутое место влажным язычком, оставляя мокрые следы на коже. А после, где только можно, цепляется уже зубами и оставляет местами алые, где-то багровые отметины. Есть даже парочку фиолетовых, оставленных сильными зубами. Алф давит на чужую грудь в нужный момент и отстраняется наконец, приподнимаясь на коленях и позволяя себе оглядеть низ чужого тела. Эльф ухмыляется хитро и решает наконец избавить себя от лишней одежды и продемонстрировать всё то, что крылось под неудобной одеждой из подручных средств природы. Пояс из некой лианы он развязывает быстро и спускает на пол, но шорты всё ещё придерживает, хотя чувствует, как его ляжку щекочет пушистый кончик хвоста и Джусту столь интересно увидеть, что скрывается под подобием одежды. Только Алфёдов так быстро не покажет, ему ведь нужно искушать чужие грехи, так что следует в первую очередь обнажить именно Джаста. Снежный руки тянет вниз, хватаясь за ткань и постепенно стягивая ту вниз. Естественно, Алф в процессе не может не отметить черты чужого тела, ведь у рыцаря были заметные мышцы, так и говоря о том, как силён этот демон. За доспечными штанами Алфёдов цепляет уже нижнее бельё и наконец его взору открывается чужая анатомическая особенность. Даже некогда смелый чёрт краснеет и отворачивает голову, хотя Алфёдову было интересно прикоснуться даже кончиком пальца к каждому из членов, словно перед ним ещё одна побочка от зелья, а не настоящая анатомия грешных и тому подобных существ. — И оно всегда так..? — Снежный даже не стесняется спросить, сжимая пальчиками одну из головок и массируя, сжимая и смотря, как между его пальцев тянутся ниточки предэякулята. Да и член в его ладони задрожал, наконец польщённый долей некоторого внимания. Джуст кивает и толкается бёдрами навстречу, хвостом пытается стянуть чужие шорты. Алфёдов вовсе забыл о своём внешнем виде. Те уже могли съехать с его бёдер, но всё ещё держались, правда, слабо, остановившись около паховой зоны. Очевидно, что эльф также испытывает признаки возбуждения. От живота виден только лёгкий и еле заметный белый пушок, ведущий ниже к самым интимным подробностям. Снеговик наконец оживляется и, чтобы не чувствовать себя настолько неловко вовремя обнажения, прилипает к чужим губам и требует очередной взрослый и страстный поцелуй. Он пытается отводить внимание, однако Джаст ведёт поцелуй более активно, доминантно и резко, заставляя Алфёдова давится в этом поцелуе и стонать от грубости. Алф руками хватается за чужую голову, пока подобие одежды из-за лёгкого покачивания бёдер соскальзывает ниже и в каком-то месте рвётся от неожиданного рывка хвоста. Джаст такой ненасытный и даже с завязанными руками грешит. Но и Алфёдов об своих магических способностях не забывает, дурманя чертёнка сладким запахом розы. Да и связь с природой позволяет эльфу касаться лиан, что так обвивали руки демона. Рыцарь чувствует моментами, как зелёный стебель разжимается на его руках и мягкими листиками щекочет его кожу, заставляя хихикать в поцелуе и кокетничать. Эльф вовремя отстраняется от давящего и горячего поцелуя, что ему, снежному, нужно отвернуться в сторону на пару секунд и жадно глотнуть свежего воздуха полной грудью. А Джаст любуется уже обнажённым телом и прикусывает губы, ёрзает и ждёт не дождётся, когда его избавят от тяжкой ноши на плечах и наградят сладким удовольствием. Кончик хвоста свободно увиливает от мягких белых объёмов, двигаясь в сторону стола и пытаясь схватить бутылек со маслом, что в будущем будет замечательной заменой смазке. Снежный поглядывает за действиями Джаста и всё ещё пилит глазами чужую особенность и стесняясь этого. Принять в себя оба члена Алф никак не сможет, к тому же он совсем впервые и боится боли. В чистых мыслях появляются грязные помыслы, и эльф знает, что он сделает, чтобы удивить возлюбленного рыцаря. У Алфа, в отличие от чертёнка, руки свободные, а значит он может воспользоваться своими руками и мягкими кончиками пальцев, чтобы ублажить грешного. И Алфёдов впрямь пользуется этим, приходясь кончиками по головке и по всей длине, прежде чем заметит, что бутылек масла, ранее стоящий на столе, будет крепко обвит хвостом. Эльф сразу вытягивает тот из чужих рук и открывает. Снежный хихикает в чужое лицо бесстыдно, выливая часть жидкости на члены и размазывая её по половым органам, старательно массируя пальцами головку, уретру каждого из них. Он не забывает также бесстыдно заглядывать в глаза полные греха и чувствовать, как даже демону приходится краснеть за поведение мифического существа. Алфёдов выливает ещё несколько капель на руку, заводя ту за спину и опускаясь к розовому колечку мышц. У Джуста низ живота от такого зрелища тянет сильнее, и он может лишь отчаянно скулить и просить Алфёдова быть чуточку быстрее и активнее. Чертёнку хочется увидеть своего возлюбленного во всей красе. Стыда и совести у гордого рыцаря совсем нет, так что ничто не мешает ему громко прошептать на край острого ушка грязную фантазию и прикусить этот же уголочек уха. — Развернись, моя сладкая мечта, покажись мне во всей красе...

— Удовлетвори меня, грешного, позволь насытиться твоим образом, Альфичка.

— Моё спасение от жары и ада, я обожаю прикосновения твоих ледяных рук на себе. Трогай меня чаще, будь щедрым и ласковым... Алфёдову нравится сочетание нежных прозвищ с не более нежными просьбами. Парень выгибается, толкает пальцы аккуратно внутрь и стонет открыто. Одной ручкой Алф опирается на чужую ногу, вытягивается навстречу к чужому тёмному лицу и стонет, двигая внутри двумя пальцами и растягивая себя в своеобразном жесте ножниц. Джаст тянется навстречу и заводит своего любимого в очередной поцелуй — символ момента страсти. И в момент этого поцелуя рыцарь чувствует, как мягкие подушечки пальцев подкрались к его бедру, а после неожиданно соскользнули выше, касаясь одного из половых органов. Чёрт без зазрения совести стонет в поцелуй и даже приоткрывает глаза, чтобы посмотреть вниз и увидеть, как умело белые пальцы бегут по его длине, по каждой венке и также умело трогают головку. Алфёдов улыбается в поцелуй и достаточно быстро выходит из него, акцентируя всё внимание на движении его пальцев по чужому члену. Второй он пока что оставляет без внимания, считая, что лучшим решением будет позволить погрузиться внутрь и испытать настоящее удовольствие близости. Снежный совмещает приятное с полезным, двигаясь пальцами внутри себя и пробегаясь второй рукой по всей длине чужого члена. Парниша иногда убирает руку и подливает масла, что его бёдра даже блестели от света солнца, что просачивалось в окошки своеобразной хижины. Джаст не упускал возможности приблизиться к ягодицам и ударить те, шлёпнуть хорошенько кончиком хвоста, что Алф подскочит, сжимая ноги и скуля, заглядывая в глаза полные дьявольской похоти. Алфёдов шикнет недовольно и назло чужой бурной фантазии примет внутрь третий палец. Ему, парню, тоже даётся это с трудом. Но он уже достаточно привык к двум пальцам, чувствуя удары тех по своим узким стенкам. Эльф хотел добраться до простаты, однако каждый его толчок был мимо, и он никак не мог вызвать тех ярких чувств, что могли бы вызвать у него длинные и наверняка уверенные в своих движениях руки Жуста. Только Алфёдов прекрасно понимает, что у Джаста есть другая более важная и привлекательная штука, что сможет удовлетворить снеговичка ничем не хуже, чем те же пальцы, а возможно даже лучше. Погружаясь внутрь тремя пальцами эльф невольно задрожал и сжал ноги, запрокинул голову от непривычного переизбытка чувств и после вновь вернулся к зрительному контакту со своим чертёнком, когда Джуст в очередной раз ударил кисточкой хвоста по его бедру. Снежный толкается рукой аккуратно и двигает не спеша, уже не так быстро, как он делал это с двумя пальцами. Алфёдов касается своих стенок не спеша и крадётся кончиками пальцев медленно и деликатно, чтобы не причинить себе боли и в моменте такой близости выглядеть по-прежнему миловидно. Джаст подбадривает возлюбленного ударами по коже, при этом толкается бёдрами и стимулирует движение одного члена в обхвате чужой руки. Алф от одного такого неаккуратного покачивания и ёрзания погружается пальцами глубже и простанывает долго-долго и протяжно, когда третий палец наконец ударяется о простату и заставляет парня повторить эту процедуру ещё несколько раз, прежде чем его ударят по бедру болезненно и у Снежного не будет другого выбора, кроме как остановиться. — Не думаю, что такой образованный Эльф нуждается в использовании магии самоудовольствия с подручными средствами, когда есть более интересная часть магии и любви, никогда неизведанная моим милым, так? — Джаст вынужденно приостанавливает эти действия, давая лишь пару минут на привыкание к странному чувству заполненности внутри. Алфёдов привыкает быстро, он двигается тремя пальцами ещё несколько минут, но не упираясь в простату, чтобы не вызывать столь яркой реакции, а то небось Жуст испугается, что Снеговичок способен довести себя до оргазма без чужой помощи. А правда, ведь это способно так сильно ударить по рыцарскому эго. Толкнувшись пальцами в последний раз, Алфёдов вынимает те и берёт в руки бутылек с маслом, что почти было израсходовано. Снеговик выливает оставшееся содержимое на оба члена, размазывает, однако в ладошки берёт лишь один. Эльф подсаживается ближе к чужому телу и нависает сверху. Он напоследок заглядывает в глаза демона, что так и кричали о его желаниях и об их скорейшем исполнении. Стеснение, стыд и совесть вместе с ними уходят некуда на дальний план души, а вперёд выходит похоть и удовольствие, любовь. Алф опускается, расслабляет ноги чуть, позволяя тем разъехаться в разные стороны, чтобы горячая головка одного из членов ударилась о его мягкие бёдра, о его растянутое отверстие, прежде чем войти внутрь и вызвать на лице у Снежного довольного выражения лица. Рыцарь это поощряет, обводя хвостом нежную белую талию и кисточкой хвоста щекоча аккуратно, пытаясь обласкать, раз уж горячими своими руками он не может коснуться чужих бёдер, талии и груди. Демон гордо стонет от такого вида. Он мог бы потребовать от Алфёдова скорости, но позволяет привыкать и неожиданно выплёскивает такую нежность в сторону эльфа. Последний лишь шикает, поднимая голову и встряхивая волосами, при этом уверенно смотря в чужие зелёные глаза, непривычно наполненные не кровью и болью, а любовью и милостью. Джуст расслабляется, выгибается и набирает в грудь воздуха, вздыхает ровно и старается привести собственное дыхание в норму, ведь ранее оно уже сбилось. На примере Алфа рыцарь замечает совершенно обратное, ведь у эльфа дыхание быстро сбилось и на близком расстоянии Джаст ощущал его горячее дыхание на своих губах. Особая физическая подготовка играет особую роль даже в таком процессе, а Снежный уж тем более не был готов к такой нежданной побочке от самого обычного регенерирующего эликсира, хотя эта побочка совершилась исключительно по его вине. Алфёдов постепенно привыкает к лёгкому ощущению наполненности внутри себя и начинает движение. Парниша свои руки кладёт на чужую шею и специально жмёт Жуста к своей груди и плечам, чтобы ощущать, как тот довольно цепляется за алые участки кожи, ласкает и наслаждается, как Алф, самый настоящий сахар, тает от его касаний языком. Эльф опускается не спеша, часто ударяясь собственным членом об чужой, второй, что дрожал от отсутствия внимания. Алфуше приходится убрать одну из рук с плеч, обхватывая ей собственный и чужой оставшийся член, обеспечивая Джасту дополнительную стимуляцию. Алф опускается постепенно, но ему удаётся маленькими толчками принять в себя весь член до упора. Анатомия демонов и вправду необычная, что такой эксперимент в жизни запомнится эльфу навсегда. Особенно он запомнит те шикарные моменты ласок, когда рыцарь цепляет его соски, оттягивает и в нужный момент ёрзает на месте. Конечно, этот чёрт уже изучил все фишки чужого организма и толкается специально около простаты, по крайней мере, пытается её обнаружить и случайно надавить под нужным углом. Алфёдов же рукой активно двигает по чужому и своему члену, иногда отвлекается и хватается за тёмную головку, массируя большим пальцем уретру и чувствуя, как орган пульсирует в его руках, и гордый рыцарь вот-вот готов кончить. Естественно, что дополнительная стимуляция играет для них одинаковую роль. Только Жуст старается обеспечивать ласку дополнительно, кружась кончиком носа около чужой шеи и оставляя багровые следы, чтобы те сыпались по чужому телу как бусины дорогих рубинов, так подходящих молодому эльфу-принцу. Вот ради этого красавца Джаст готов бы был броситься в любые турниры, лишь бы заполучить сердце и руку. Снежный вздыхает тяжело, прежде чем попытается привести себя в движение. Алфёдов делает всё неопытно. По словам других эльфов, что рассказывали всякие байки об этом заветном и манящем грехе, пытается проявляться более ярко и убедительно. Эльф поднимает бёдра, что член мог выйти из него, но Алф не допускает этого и вновь погружает орган внутрь, чувствуя, как стенки приятно раздвигаются под давлением. Он повторяет подобную игру несколько минут, чередуя уже не родное чувство пустоты с ярким и насыщенным ощущением заполненности. А Джаст его подбадривает, ёрзая на деревянной поверхности стула и простанывая в полную силу, что, кажется, своими стонами он мог бы спугнуть всякую живность, находящуюся рядом в лесу. Алфёдов же стонет ему в ответ, иногда в унисон и сочетание их голосов кажется природе особенно привлекательным. Алфуша меняет темп, переходя на привычный умеренный. Эльф привстаёт немного, опускается и вновь приподнимается. Не забывает он совсем о ласках, ибо оставить без внимания второй член никак нельзя, что стоит хотя бы провести по пульсирующим венкам. Предэякулят оставался влажным следом на пальцах. Алфёдов набирал темп движения ладони, при этом надавливая на уретру и смотря, как извивается перед ним грешник и слезящимися глазами умоляет отпустить и дать ему кончить. И это ведь только ласки с помощью хитрых рук, не говоря уже о том, что Алфедов остановился на время, не качая бёдрами. Снеговик убирает пальцы с уретры и позволяет кончить рыцарю. Жидкость того попадёт на собственный тёмный горячий живот и на нежные руки эльфа, что сразу потащил часть капелек ко рту, вылизывая и смакуя чужое удовольствие. Вроде читал в рецептах всяких зелий, что могут использоваться естественные жидкости для некоторого влияния на мозг эльфа и его жертвы. Алф переключает внимание рук на собственный член и начинает двигать бёдрами, не стесняясь набрать с самого начала быстрый темп, каждые несколько минут содрогаясь от того, как чужой член ударяется о его простату. Именно в те моменты, когда эльф замирал от удовольствия, Джаст пользовался этим. Демон специально толкался сильнее, пытаясь задеть чувственно и наконец вызвать фейерверк удовольствия у возлюбленного, тем более своими нежными глазками, что скрывались под ресницами, Алфёдов молил только о большем. Алфичка даже не сопротивлялся, поддаваясь чужой напористости и принимая в себя размер полностью, а также наслаждаясь тем, как горячий член рыцаря раздвигает его стенки грубее и бьёт по чувствительному комочку нервов, заставляя сжимать ноги, дрожать и скулить на всю хижину от удовольствия, не зная куда деться от стольких ощущений, что затянули минутно за собой Алфёдова. Эльф держит свой член в руке и также не даёт кончить себе, чтобы повторить сценки из запретных книжек, где так подробно и красиво описывали конец этого процесса. Алф хотел воплотить пошлые мысли Жуста, свои и быть при этом всем идеальным и ярким в таких сценах, чтобы точно убедить дурного рыцаря в искуплении его самого большого греха. Алфёдов поглядывает на чужое выражение лица, чтобы ощутить, когда наступит тот самый момент. Парень чувствует в один момент, как его талию сильно сжимает чужой хвост и Джаст отчаянно пытается привести парня в более активное движение, при этом чуть остановить, ведь отчётливо было заметно, как руки того задрожали, находясь в плену сильных лиан. Алф поддаётся чужим просьбам, но останавливается, когда ощущает странное и одновременно приятное жжение в области живота. Парень убирает руки от своего члена, позволяя кончить и наконец расслабиться, избавиться от возбуждения, что тянуло его с собой на дно. Своими тонкими влажными руками Снежный хватается за лианы, что тут же ослабли на чужих сильных ладонях и скрылись негде в ножках стула. Эльф очень быстро ощутил на бёдрах эти ладони и позволил тем касаться его в непристойных местах. — И после этого мне не нужны никакие принцессы и принцы, когда есть самые красивые эльфы... — Джаст произносит уставше, но смотрит в хитрые глазки довольно, освобождая парня из своих объятий, так, что довольный эльф затрепетал крыльями от комплимента и соскочил с чужих колен, хватаясь за подобие полотенец, чтобы в тайне от других эльфов умыться где-нибудь, пока его сильный и всемогущий рыцарь в небольшой отключке от такого опыта.