doll

Первое время Тони говорил, что съедет, когда накопит достаточно денег для съёма приличной квартирки где-нибудь рядом. Помощь от брата в этом вопросе он принимать не хотел, а пока живёт у него, на шее старается не сидеть. Тони покупал продукты, готовил, когда приходил со смены раньше Тома, все остальные деньги шли в копилку. С братом было уютно, Тони давно такого не испытывал. Большую часть жизни он никогда не жил один, сначала с семьёй, потом с друзьями, то с одним, то с другим, и когда снимал комнату неподалёку от клуба, к нему тоже заходили друзья. Тони не любил одиночество, оно создаёт слишком много пространства для мыслей. А мысли... чаще всего они сводятся к собственной никчемности, к итогам паршивого образа жизни. После школы Тони никуда не поступил, он и не подавал документы, с его средним балом 2.1 это практически бесполезно. Да и не было желания учиться, Тони тогда ни о чем не думал, его бесило сравнение с братом альфой, он не хотел быть на него похожим. Они уже разные по факту того, кем родились. Томас уехал. Тони по нему скучал, он пытался работать в забегаловках, но увольнялся сразу, как только паршивые альфы тянули свои лапы. Во всех остальных местах работы было то же самое. Жить с родителями стало тошно: Тони чувствовал себя ущербным, дом без Тома был чужим и пустым. Оставалось только одно — уехать. Тони собрал вещи, накопленные с подработок деньги и поехал в соседний штат, где у него были приятели. О жизни Тони думал мало: пропускал себя через тусовки, алкоголь и наркотики, влез в долги, когда нечем было платить за жильё и за жизнь в большом городе. Танцы в клубе обещали быстрые и стабильные деньги, секс ещё больше. А потом Тони не мог из этого выбраться, потому что ничего не умел и не хотел уметь. Да и сейчас происходящее было словно во сне. Во сне, который однажды закончится. Тони чувствовал, что в скором времени близится что-то. Быть может, Томас скажет, что у него есть пара и Тони пора уже убираться из этого дома. И тогда всё вернётся на своё место. Снова один, снова с мыслями о никчёмной пустой жизни без цели, без семьи, без брата. Но у Тома никого не было. И это странно. Почему у такого альфы никого нет? Его слова о загруженности и отсутствии времени — бред. Не обязательно быть в браке и иметь детей в таком возрасте, но кто-то же должен быть. Хотя-бы секс. Друг для секса. Тони жалел о том, что не слышит запахи. Он бы понял, есть ли у брата омега. А это было важно. Очень важно, потому что Тони хотел жить рядом со своим братом.

***

Обычно запах Тони был стабильно слабым и тихим. Томас не стал к нему лезть по этому поводу, спрашивать про течки и приём подавителей, уж тем более не рылся в вещах, чтобы узнать, что именно брат принимает, и давать советы. В последнее время Тому казалось, что у Тони немного сменился запах, стал сильнее. Либо это его собственное обоняние воспринимало Тони острее, либо это течка. Или и то, и другое. Томас на это дело закрыл глаза и постарался успокоиться. Хватило его на пару дней, пока он не пришёл с работы и едва не задохнулся, зайдя в квартиру. Томас разулся и прошёл в ванную. Там брат и сидел, отмокая в прохладной воде. Взгляды альфы и омеги пересеклись, Тони поежился, неловко улыбаясь. — Прости, я... у меня проблемы с этим. Течек обычно не бывает, а иногда вот так резко. Я уже принял подавитель. Завтра запаха уже не будет. — Ладно. Но ты зря решил выпить таблетки. Тони удивлённо посмотрел на брата и с сомнением спросил, приложив мокрую руку к горящему лицу. — Что ты имеешь в виду? — Не то, что ты мог подумать, — резко процедил Том. Он никак не мог заставить себя перестать смотреть на Тони и выйти. Это просто невозможно, словно магнитом тянет. Том повел взглядом по комнате, выдавливая из себя заботливый комментарий, — Тебе не стоит пить подавители, когда с телом явный непорядок. Нужно обратиться к врачу, обследоваться и узнать, что тебе можно пить. — Аа, это... — Тони улыбнулся, едва не вымученно, — да, наверное, ты прав. Но не мог же я вот так всё оставить. Это безответственно и неприятно по отношению к тебе... мы были бы вдвоём. Это неудобно. — Я мог уйти на это время к другу. В следующий раз предупреди меня. Тони виновато кивнул. Томасу было не по себе от этого. Словно Том его пристыдил, но ведь это не так. Он просто беспокоился о состоянии брата, о его комфорте и чувстве безопасности. Нужно было обговорить всё это в самом начале, тогда бы Тони не строил виноватое лицо, стискивая пальцами мокрые колени. Томас быстро отвернулся. Он непозволительно долго уже тут находится, вот почему брату неуютно. Тони тихо проскулил и осёкся, прижав к губам пальцы. Том замер на месте, его крепко вязал запах омеги. — Не уходи, Том. Пожалуйста. Посиди здесь со мной. Не хочу быть один. Если бы я только слышал твой запах... он бы меня успокоил. Отчасти успокоил бы. При нормальном восприятия альфы, как члена семьи, точно успокоил. Тони нормальный. Нормально, что он просит остаться, пока сам сидит в ванной, остывая от жара и унимая жжение кожи и органов. Хорошо, что он не слышит запахи альф. Тогда бы понял, что Томас в отличие от него совсем не нормальный. Том остался, сел рядом на пол и прижался спиной к стенке ванной. Тони тихо поблагодарил, сжав пальцами плечо. — Надеюсь, это не слишком странно? — неловко посмеялся он. — Нет. Твой запах не сильный, видимо, таблетки уже действуют. Ещё как странно. И даже больше. Томас сидел и вёл счёт в голове, сбивался, мысленно копался в историях пациентов, разбирал всё по полочкам, а те рушились под натиском феромонов и желания. Томас потёр лицо ладонью и выдохнул. — Что за подавители ты пьёшь? — Взял в аптеке сегодня. Попросил посильнее. А что? — Пробивается запах химии. — Точно... такое я и просил. — Всё же нужно проконсультироваться с врачом, ладно? — Ну хватит зудеть, Том, я понял. Спасибо, что так обо мне печешься. Мне приятно. Это прямо как было раньше, в детстве, — Тони улыбнулся, невольно запуская пальцы в волосы брата. Том замер, напрягая все мышцы на то, чтобы тело оставалось на месте. В ванной сейчас ужасно воняет феромонами течки и заведённого альфы. Том задыхался. Запах Тони идеально вписывался в его. Ну естественно...они братья, родившиеся в один день. — У тебя был какой-то братский комплекс, — хихикнул Тони, подтверждая тяжёлые мысли Томаса, — Да и сейчас будто остался. — Куда ему деться? Мы же братья. — Очень рад, что ты об этом вспомнил спустя годы. — Ты обижаешься на меня, — кивнул Том, быстро находя за что сейчас зацепиться, чтобы голова оставалась трезвой, — Я выставил между нами эту стену и свёл общение к минимуму. Тони поёжился. Он не ожидал это услышать. Особенно в подобном положении. Вернее сказать, он ожидал совсем другой реакции сегодня. — Да, иногда обижаюсь, — честно признался Тони, — Не бери это в голову. Сейчас я рад. Правда, спасибо, что вправил мне мозги и приютил. Мне очень нравится с тобой жить, Томми. Я в детстве этого хотел... и потом тоже, ты сам знаешь. — Прости. Том жалел, что не нашёл силы сделать это раньше. Всё было неправильно. Нужно было поддерживать с братом братские отношения, а не морозиться от него напрочь. Тони выбрался из ванной, когда вода стала совсем холодной. Томас заворожённо следил за каплями, стекающими по рельефу мышц. Слишком притягательно. Слишком грязные мысли... Зато Том понял, что вполне может сдерживать себя, даже находясь так близко к Тони в течке. Достаточно использовать подавители. И ничего плохого не случится. Уже на следующей день от запаха не осталось и следа, будто и не было. Обычно даже за таблетками можно уловить симптомы. У Тони этого нет, ему точно стоило бы обратиться в больницу. Но он отнекивался: мне нормально, я же не собираюсь рожать детей, значит, мне не нужно заботиться об этом. Дети... Том был рад это слышать. Он бы не вынес хотеть не просто своего брата, а брата, у которого есть муж и дети. Ему точно нужно лечить свою больную альфячью голову.