doll

— Он всё знает. — Ты ему признался? — уточнила Вики. — Пришлось. Он понял, что у меня на него стоит, и спросил причину. Виктория весело хохотнула и тут же прикрыла лицо бумагами, избегая злобного взгляда друга. — Кхмм, извини, это звучит смешно. Так, ладно, и что теперь? Как он отреагировал? — Не знаю, — Том рыкнул и хмуро уставился в экран компьютера, отображающий анализы пациента. Тому уже несколько дней не удается сосредоточиться только на работе. Мысли уходят в сторону. К брату, к этому их неправильному сожительству. Ко всему неправильному! Всё должно быть не так! Томасу тяжело делить территорию с братом, на которого его тело и разум реагируют практически бесконтрольно. Альфа не может себе приказать перестать хотеть брата. Не может заставить себя перестать чувствовать. И Тони должен это понимать, однако делает вид, что его такое положение вполне устраивает. — Что значит, ты не знаешь? Он сразу ушёл из дома? Поговорить не получилось? — Нет, Вики. Он не ушёл. Он сказал, что не хочет уходить, и принял всё спокойно, понимаешь? Он не смотрел на меня в ужасе, но очень удивился. Тони всегда думал, что я держу с ним дистанцию из-за того, что он мне неприятен. — вот об этом Том догадывался. Он считал это лучшим вариантом. И ошибался. Виктория прицыкнула, прикидывая в уме нынешнее положение своего друга. Оно вызывало только сочувствие. — Ну и драма же у вас. Так вы сейчас живёте вдвоём? — Пока да. Я думаю, что через пару дней он до конца всё осознает и скажет мне, что съезжает. — А ты уверен в том, что он сам не питает к тебе не братские чувства? Он же остался с тобой и не боится тебя, не презирает. Конечно Том об этом тоже думал! Но это просто невозможно. В запахе Тони нет интереса, нет возбуждения, нет реакция на альфу. И ведёт себя Тони не как человек влюбленный или заинтересованный. Последние дни между ними были напряженными. Ужин почти в полной тишине. С утра только кивали друг другу, желая доброго утра. И особо не разговаривали. Тони смотрел на Томаса как на инопланетянина. — Я уверен в этом. Тони нормальный. А ещё у него проблемы с альфами, он нас не особо любит. Не думаю, что ему понравится хоть кто-то, — Том считал, что брат мог бы встречаться с омегами или бетами. Лучше конечно с омегами... На самом деле, в Томасе начинала кипеть ревность и агрессия, когда он думал о Тони и каком-то возможном альфе. Лучше уж пусть парой брата будет омега или бета без запаха. — Ты об этом не говорил. А что за проблемы? Или он из тех омег, что просто ненавидят альф из-за наших различий? — Из тех. У него есть на то причины. — Но ведь ты — не все альфы, — подметила Виктория, — Ты альфа, которому он может доверять. В этом-то и была проблема! Том был тем альфой, которому Тони должен доверять и доверял. Томас злился, что он всегда был именно таким, как все остальные альфы для Тони. Признание в чувствах самое настоящее предательство. — Это доверие теперь подорвано. Он в шоке и ещё не понимает, какое я дерьмо. Не хочет понимать. А когда до него дойдёт, он сам оборвет наше общение. И никогда ни одному альфе не доверится. А всё из-за того, что я больной и помешанный на брате альфа. Виктория отмахнулась. Ей казалось, что Томас слишком много надумывает. — Это только твоё мнение, Том. Посмотри, что будет. Но если у него к тебе и правда ничего нет, то вам лучше не жить вместе. Это для вас обоих не очень хорошо. — Наверное, так я и сделаю, посмотрю... когда напряжение станет невыносимым, когда до Тони дойдёт, что я за человек, он съедет. Но до Тони, кажется, не доходило. Он вёл себя, как обычно, только поглядывал на брата с интересом, а когда Томас вздыхал и переводил на него вопрошающий взгляд, Тони мотал головой, как-бы "нет, ничего такого, я просто смотрел". Всё это надоело Томасу уже к концу недели. Просто достало притворяться, что всё в порядке. Так продолжаться не может. Том позвал брата на разговор в спокойной домашней обстановке. Как раз был выходной. — Почему я предчувствую серьёзный разговор? — улыбнулся Тони, падая в своё любимое кресло в зале. Том мог прямо сейчас сказать, что Тони лучше съехать. Но он замер и вместо этого подошёл с другой стороны. — Ты явно хочешь что-то у меня спросить. Всю неделю это написано на твоём лице. Спрашивай. Тони заметно занервничал под пристальным взглядом, но согласно кивнул. Он тоже хотел поговорить. — Это связано с твоими чувствами. Я сомневался, стоит ли спрашивать. — Но ты хочешь. Не станет лучше, если ты не спросишь. — Я хотел узнать, когда я начал тебе нравиться. Ты сказал, что в школе. Но когда именно ты понял, что твои чувства отличаются от братских? Томас мягко улыбнулся, как всегда улыбался брату, когда тот тараторил и краснел от своих вопросов. Приятно видеть его таким и сейчас, взрослым, но всё таким же... Том знал, что ему придётся об этом рассказать. С какой-то стороны, это хорошо. Это значит, что Тони не воспринимает чувства брата трагедией, ему просто интересно, как так вышло и почему. Почему его брат-альфа больной. — Ещё в детстве я чувствовал, что что-то не так. Может, лет с одиннадцати. Иногда мы дурачились, дрались, обнимались, это ещё было нормально. Но поцелуи уже воспринимались мной как-то не так. — С одиннадцати... — задумчиво повторил Тони, — и всё остальное время тоже? Прямо до твоего отъезда на учёбу? — Да, — Томас внимательно посмотрел Тони в глаза, чтобы не упустить его реакции, — и после. Поэтому я отказывал тебе, когда ты просил жить вместе. Прости меня. Если бы я был нормальным братом, я бы не отказал. Я боялся, что не смогу держать себя в руках, да и вообще думал, что мои чувства исчезнут. Какое-то время так и было. — То есть, пока меня не было рядом, ты всё таки смог от этих чувств избавиться? — Думал, что да. Но они вернулись. Получается, что не смог. Тони некоторое время молчал, а затем спросил немного отстранённо и не слишком чётко, потому что испытывал стыд за себя, за своё прошлое, за поведение. — А когда я начал бухать в школе, когда скатился по всем фронтам, что ты чувствовал? — Тогда я винил себя, Тони. Думал, что сделал что-то не так, что мне нужно быть лучшим братом, чем я есть. Я отдалился, и ты нашёл новых друзей из-за этого. Не самые лучшие друзья, но кажется, они тебе помогали в отличие от меня. — Ты считаешь, что твои чувства причина того, что произошло со мной? Так он и думал. Твёрдый взгляд и короткий кивок дали согласие. Тони ничего не ответил. Какое-то время он и правда обижался на брата за то, что тот стал холодным и чужим. Но Тони искал причины поведения Тома в себе и находил их. Они были. Только оказывается, что он совсем не там искал. А если бы заметил всё тогда? — Почему ты не сказал мне об этом в прошлом? Томас усмехнулся. Ему и в голову не приходило признаться. — Я не хотел портить отношения. Ты же мой брат. Я боялся, что ты меня оттолкнешь, будешь избегать и ненавидеть. — Ну да, уж лучше прервать со мной общение и совсем мной не интересоваться! — язвительно заявил Тони. Он сорвался. Но где логика брата? Тони её не видел. Он предпочёл бы знать о настоящих причинах отсутствия общения, а не винить себя. — Я же думал, что ты ненавидишь меня, Том. Я сам стал тебя ненавидеть, хотя и гордился тобой. И чем больше я гордился, тем больше тебя ненавидел! — отчасти Тони вёл не самый лучший образ жизни, чтобы наказать себя за эту ненависть. И чтобы создать ещё больше причин для холодности брата. Чтобы эта пропасть между ними была оправдана хоть чем-то! Когда Тони был шлюхой, он верил, что заслуживает этого. Чем выше брат поднимается в социуме, тем ниже себя ставил Тони. — Я думал так будет лучше, — выдохнул Том, не догадываясь о том, что у брата на душе и в голове творится. Тони умело многое скрывал. Он взрывался ровно настолько, сколько нужно было, поэтому быстро переходил обратно на спокойный тон. — А теперь что думаешь? Лучше? — Думаю, тебе нужно съехать. Прозвучало слишком резко. Внутри всё будто рухнуло. Тони растеряно смотрел на брата. — Почему? — Потому что я не могу с тобой жить! Я не перестану это чувствовать! — А если бы я ничего не узнал? Что тогда? Как бы ты мне объяснял всё это? Сказал бы, что не хочешь видеть меня тут? Чтобы я продолжал думать о том, что ты меня ненавидишь? — Тони. — А что ты чувствуешь по поводу того, что я шлюха? Каково тебе было это узнать? Ты так мне и не сказал про это. Сделал вид, что я не спал с альфами за деньги, а просто курил все эти годы и был никем. Или ты и за это чувствуешь вину? — Перестань. — Просто отвечай на вопросы, раз уж выгоняешь меня! — потребовал Тони, начиная заводиться. Томас прекрасно понимал, почему Тони ведёт себя так. Это не от нежелания съезжать. Это от отвращения к брату альфе. Может, Тони сам ещё не понимает этого. — Я чувствовал и чувствую то, что должен чувствовать брат. Мне жаль. И да, я виню себя. — А не должен! В случившемся со мной виноват только я. Я мог и не ебаться за деньги! — рявкнул Тони, подскакивая с кресла, — Я мог найти нормальную работу и жить нормально! А ты должен испытывать ко мне отвращение по причине того, что я шлюха! Что только со мной не делали альфы! Давай я расскажу тебе, а ты подумаешь, стоит ли любить меня дальше? Давай я расскажу тебе, как меня трахали толпой? Давай я покажу тебе видео, которое висит где-то на порнушном сайте? Я там под таблетками, выгляжу, как довольная течная сука... — Тони замолчал под резким взглядом, таким по-альфьи опасным и злым. Словно Томас вот-вот подскочит и зарычит в лицо. А Тони уже готов скулить, плакать и рассказывать, что видео не было согласовано, что его накачали наркотой поверх всех этих шлюшьих таблеток. Всё готов рассказать, потому что страшно. Тони на самом деле боялся альф. Он знал, какими они могут быть жестокими. Он боялся этого взгляда. Он много чего боялся. Но Томас на него не рычал. Он глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться от такого потока информации. Томас прекрасно знал, что с Тони на этой "работе" могло быть и было, но он не хотел об этом думать, и тем более, не хотел напоминать, поэтому ничего не спрашивал. — Мои чувства не изменятся, что бы ты не рассказал. Тони поджал губы, опуская голову. Он правда надеялся, что вызовет у этого альфы отвращение из-за всех этих вещей. — Думаешь? — Я знаю. Больше у Тони не было слов и предложений. Уезжать от Томаса ему не хотелось, даже зная, что тот смотрит и хочет трахнуть, дрочит в ванной на запах брата-омеги. Тони просто хотел быть рядом с братом, с семьёй. С альфой, который был безопаснее всех остальных. Который ни разу не тыкнул Тони тем, кто он, не обвинил, не бил, не провоцировался на течку, даже с учётом явного сексуального желания. С Томасом было безопасно и хорошо. А в этой квартире была жизнь. Тони хотел жить. — Ты мне тоже нравишься. Нервно сцепленные пальцы подрагивали. Ответа не было. Томас непонимающе смотрел на брата. — Ты слышал. Ты мне тоже нравишься. Как альфа. — Зачем ты врешь? — Но это правда! — возмущённо воскликнул Тони, сдерживая слезы и нервную дрожь в голосе, — Ты мне нравишься! Поэтому я хочу с тобой жить. Поэтому я не чувствую к тебе отвращения! Поэтому я задавал столько вопросов и уточнял твоё мнение по поводу того, чем я занимался! Мне было важно, что ты испытываешь ко мне. — Это не смешно. Если ты мне врешь... — Не вру, не вру! Тони подскочил к Тому. — Я не вру, — он опустился на пол. Томас слегка шарахнулся назад, но дальше некуда. Руки омеги уверенным движением дернулись к ширинке. — Хочешь покажу тебе, что это не ложь?! — судорожно спросил он. Глаза блестели то-ли от слез, то-ли от уверенности и азарта, — Хочешь... Томас крепко сжал руки брата в своих и посмотрел ему в глаза. — Прекрати. — Но что мне сделать, чтобы ты поверил? — отчаянно спросил Тони. — Точно не это. Не это... Тони кивнул, потянулся вверх, обнял альфу за шею и прижался губами к уху. — Не прогоняй меня. Не прогоняй, Том. Не прогоняй. Я тебя люблю. Томас инстинктивно прижал к себе брата. Ему оставалось только одно сказать в ответ на эту просьбу. — Я не прогоняю тебя. — Не говори, что я должен съехать. Пожалуйста, ты мне тоже нравишься, мы можем заниматься сексом, если ты этого тоже хочешь. Давай? У Тома начинала болеть голова. Это ужасно. Ужасно фальшиво. — Тони... Тони не дал договорить, прижался к губам, выпуская из себя все нагретые чувства и переживания. Томас осторожно коснулся шеи брата, сгреб волосы и оттянул назад. Глаза омеги печально просили поверить. — Ты серьёзно сейчас? Губы дрогнули в улыбке. — Я серьёзно. Ты мне нравишься. Может, это оттого, что я тоже ненормальный, распущенный и испорченный, поэтому я воспринимаю тебя, как альфу. Но и как брата тоже. В первую очередь, как брата, — поправил себя Тони. — Но это мне не мешает. Томас совсем запутался. Им обоим нужно к врачу. Но поможет-ли?