Закулисье звезд

На сцене, залитой ослепительным светом софитов, стояла Гермиона Грейнджер. Всего пару лет назад она была никому не известной театральной актрисой, а теперь, в свои двадцать три года, держала в руках заветную статуэтку "Оскар". Она победила в номинации "Лучшая актриса" за главную роль в инди-драме "Эхо Прошлого". Фильм, снятый за скромный бюджет, рассказывал о сложных взаимоотношениях матери и дочери, затронув сердца зрителей своей искренностью и глубиной. Гермиона Грейнджер не соответствовала привычным стандартам голливудской красоты. У неё не было идеальной фигуры или безупречного макияжа. Ее красота была в другом – в искренности, в интеллекте, в огромных карих глазах, которые, казалось, видели самую суть вещей. Её волосы, каштановые и непокорные, обычно собранные в небрежный пучок, сегодня были распущены и мягко обрамляли её лицо, делая её похожей на лесную нимфу, случайно попавшую на роскошный бал. Простое, элегантное платье из струящейся ткани идеально подчёркивало её стройную фигуру, не затмевая её природную красоту. Но сейчас, в этот триумфальный момент, Гермиона чувствовала себя немного потерянной. Вспышки фотокамер слепили её, шум толпы оглушал, а огромное количество взглядов, устремленных на неё, заставляло смущаться. Она словно попала в сказку, которая казалась слишком нереальной, чтобы быть правдой. Перед выходом на сцену Гермиона бесконечно репетировала свою речь, но все слова казались ей банальными и фальшивыми. Она хотела сказать что-то важное, что-то, что затронет сердца людей, но все попытки казались ей безуспешными. Режиссер фильма, добрый и мудрый старик по имени Дэвид, подошел к ней и положил руку на плечо. — Не волнуйся, Гермиона, – сказал он с теплой улыбкой. – Просто будь собой. Говори то, что чувствуешь. Не нужно притворяться тем, кем ты не являешься. Но быть собой в этом мире было непросто. Гермиона чувствовала, что на неё давит груз ответственности, что она должна соответствовать ожиданиям, произвести впечатление. На сцене, стоя перед микрофоном, она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе. — Эм... Здравствуйте, – начала она, запинаясь. – Я даже не знаю, что сказать. Это... это невероятно! В зале раздались смешки, и Гермиона покраснела. — Я никогда не думала, что такое может случиться со мной, – продолжала она, теребя в руках заветную статуэтку. – Я просто... я очень благодарна. Академии, Дэвиду, всем актерам, съемочной группе, моей семье... всем, кто верил в меня и поддерживал меня на этом пути. Она запнулась и посмотрела в зал, пытаясь найти в толпе знакомые лица. — Я знаю, что моя речь, наверное, самая неловкая и бессвязная, которую вы когда-либо слышали, – призналась она с искренней улыбкой. – Но это потому что я просто переполнена эмоциями. Я чувствую себя... как будто я попала в другой мир. И я очень надеюсь, что смогу оправдать ваши ожидания и продолжать радовать вас своей работой. Она снова запнулась, потеряв нить своих мыслей. В голове у неё крутилось слишком много слов, но ни одно из них не казалось подходящим. — Я... я хочу поблагодарить свою маму, – сказала она, внезапно вспомнив о самом главном человеке в своей жизни. – Она всегда верила в меня, даже когда я сама в себя не верила. Она всегда говорила мне, что я могу добиться всего, чего захочу, если буду упорно работать и никогда не сдаваться. Ее голос дрогнул, и в глазах появились слезы. — Мама, я люблю тебя! – выкрикнула она, глядя куда-то в зал, где, как она знала, сидела её любимая мама. Зал ответил ей громкими аплодисментами. Гермиона вытерла слезы и снова посмотрела на статуэтку в своих руках. Она чувствовала себя одновременно счастливой и смущенной. Ей казалось, что она не заслуживает этой награды, что она обманула всех. — Я... я не знаю, что еще сказать, – призналась она. – Просто... спасибо вам всем! Это... это было невероятно! И, не дожидаясь окончания аплодисментов, она быстро покинула сцену, оставив зрителей в легком недоумении. За кулисами её ждал Дэвид. Он обнял её и поцеловал в щеку. — Ты была великолепна, Гермиона, – сказал он с гордостью в голосе. –Ты была самой собой. И это самое главное. Гермиона улыбнулась, но в душе она все еще чувствовала себя неловко. Ей казалось, что она подвела всех, что её речь была слишком сумбурной и неискренней. Он подтолкнул ее в сторону выхода.  — А теперь иди на афтепати. Тебя там все ждут.

***

Афтепати "Оскара" было похоже на огромный, сверкающий лабиринт. Роскошные декорации, изысканные закуски, дорогие напитки и толпы знаменитостей создавали атмосферу нереальности и гламура. Гермиона, держа в руках бокал шампанского, чувствовала себя здесь чужой. Она словно наблюдала за всем происходящим со стороны, не в силах влиться в этот мир блеска и роскоши. Она пыталась поддерживать разговор с другими гостями, но слова застревали у неё в горле. Она чувствовала себя неловкой и скованной. Ей казалось, что все вокруг говорят на каком-то другом языке, языке звезд и миллионеров, который ей был совершенно незнаком. В какой-то момент она почувствовала чей-то взгляд. Она подняла глаза и увидела её - Беллатрису Блэк. Беллатриса стояла в углу зала, словно тень, скользящая сквозь толпу. Она выделялась из общей массы своей аристократической внешностью, холодной красотой и каким-то зловещим магнетизмом. Её тёмные, пронзительные глаза, казалось, видели насквозь, а ироничная улыбка трогала тонкие губы. Беллатриса Блэк была легендой кино. Её имя было синонимом таланта, красоты, власти и скандала. Двадцатисемилетняя девушка происходила из древней актерской династии, её семья правила Голливудом уже несколько поколений. Беллатриса была известна своей безупречной игрой, своим сложным характером и своей страстью к острым ощущениям. Она могла сыграть любую роль, от нежной возлюбленной до жестокой злодейки, и всегда делала это с невероятным мастерством и убедительностью. Она была загадкой, которую никто не мог разгадать. Она была богиней, которой поклонялись миллионы. Она была демоном, которого боялись все. Гермиона знала о ней все: о её громких романах, скандальных выходках, сложных отношениях с семьей, о её пристрастии к дорогим нарядам и эксклюзивным вечеринкам. Беллатриса была словно запретный плод, одновременно пугающая и притягивающая. Собравшись с духом, Гермиона решила подойти к ней. Она хотела познакомиться с ней поближе, узнать, какая она на самом деле. Она хотела понять, что скрывается за этой маской холода и надменности. — Здравствуйте, мисс Блэк, – робко произнесла Гермиона, стараясь не выдать своего волнения. — Я... я Гермиона Грейнджер. Я большая поклонница вашего таланта. Беллатриса медленно обернулась, окинув Гермиону холодным, оценивающим взглядом. Её губы тронула презрительная улыбка. — Грейнджер? Ах, да, начинающая актриса. Поздравляю с победой, – произнесла она с легкой насмешкой в голосе. — Не думаю, что вы долго продержитесь в этом бизнесе. Голос Беллатрисы был низким, бархатным, но в каждом слове чувствовалась колкость и пренебрежение. Гермиона почувствовала, как её лицо заливается краской. — Почему вы так думаете? – тихо спросила она, стараясь сохранить самообладание. Беллатриса приподняла бровь, словно развлекаясь ее наивностью.  — Я буду честна. Вы слишком наивны, Грейнджер. Этот мир шоу-бизнеса. Здесь выживают только те, кто умеет играть по правилам. А вы, боюсь, в этой игре проиграете. Она сделала паузу, словно давая ей время осознать свои слова. — Впрочем, – добавила она с загадочной улыбкой. – Возможно, я ошибаюсь. В конце концов, в каждой игре есть свои исключения. С этими словами Беллатриса отвернулась и, оставив Гермиону в полном замешательстве, растворилась в толпе, словно призрак.

Гермиона стояла, как громом пораженная, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как в груди нарастает обида и разочарование. Она хотела познакомиться с Беллатрисой, увидеть в ней что-то хорошее, но вместо этого столкнулась с холодом, надменностью и презрением.

***

В зале царил привычный хаос "Оскара". Блеск софитов, дежурные улыбки, пустые разговоры - всё это я видела бесчисленное количество раз. И каждый год одно и то же: одни и те же лица, одни и те же истории. Скука смертная. Но сегодня что-то зацепило мой взгляд. На сцену поднялась девчонка. Грейнджер, кажется? Её имя промелькнуло где-то в ленте новостей, но я не придала значения. И вот она, получает "Оскар" за лучшую женскую роль. В двадцать два года! Что ж, неплохо. Признаться, меня кольнула зависть. Не то чтобы я не получала "Оскаров". У меня их три. Но в её возрасте... В её возрасте я только начинала свой путь, пробиваясь сквозь протекцию отца и семейные ожидания. А эта выскочка сразу сорвала куш. Я окинула её оценивающим взглядом. Не красавица, конечно, но в ней что-то есть. Большая, распахнутая миру наивность в глазах, которые так и кричат "мир прекрасен, все люди добры!". Смешно. Потом была её речь. Неловкая, сбивчивая, совершенно не голливудская. Зрители смеялись, а я думала:  Бедняжка. Она совершенно не понимает, куда попала. На афтепати я увидела её снова. Она стояла одна, с бокалом шампанского в руке, потерянная в этом сверкающем муравейнике. Она пыталась влиться в разговор с какими-то продюсерами, но у нее ничего не выходило. Видно, ей не хватало цинизма и опыта, чтобы понимать правила этой игры. И вот она направилась ко мне. — Мисс Блэк, - пролепетала она, запинаясь. - Я... я большая поклонница вашего таланта. Лицемерка! Хотя... нет, скорее просто наивная. — Грейнджер? Ах, да, начинающая актриса. Поздравляю с победой, - ответила я, не скрывая иронии. - Не думаю, что вы долго продержитесь в этом бизнесе. Нужно было сразу поставить её на место, чтобы она не строила иллюзий. В этом мире выживают только сильнейшие. И такие, как она, быстро ломаются. Я смотрела на её покрасневшее лицо и слегка дрожащие губы. Она была такой юной, такой беззащитной... такой милой в своей наивности. — Почему вы так думаете? - спросила она тихо, стараясь сохранить самообладание. — Я буду честна. Вы слишком наивны, Грейнджер. Этот мир шоу-бизнеса. Здесь выживают только те, кто умеет играть по правилам. А вы, боюсь, в этой игре проиграете, - отрезала я, наслаждаясь её растерянностью. Я говорила грубо, даже жестоко, но в глубине души я испытывала к ней что-то похожее на жалость. Ей нужно было научиться быть сильной, если она хотела выжить в этом болоте. — Впрочем, – добавила я, смягчив тон и одарив её загадочной улыбкой. – Возможно, я ошибаюсь. В конце концов, в каждой игре есть свои исключения. С этими словами я отвернулась и ушла, оставив её в полном замешательстве. Я не знала, зачем я это сделала. Возможно, просто захотела проверить её на прочность. Возможно, меня зацепило что-то в этой наивной девчонке. Что-то такое, чего я давно лишилась. — Мило, – подумала я, глядя на ее растерянную спину. – Очень мило. Но в этом мире милоты недостаточно, чтобы выжить. Я усмехнулась и, взяв бокал мартини, отправилась на поиски более интересной компании. Но образ юной, наивной Гермионы Грейнджер почему-то надолго засел у меня в голове. Что-то подсказывало мне, что наши пути еще пересекутся. И это будет интересно.