Судьба переплетений

Две недели пролетели незаметно, и Ралигон все еще жил у Брэндона. Его поиски нового жилья тормозились высокими ценами на аренду в Авилоне и нежеланием переезжать в отдаленные районы, далеко от медицинского колледжа, где он проходил последний курс обучения. В один из вечеров, когда Брэндон вернулся домой позже обычного, Ралигон заметил у него бумаги с логотипом детективного агентства «Авилон Инвестигейшнс». — Новый клиент? — поинтересовался Ралигон, расставляя тарелки для ужина. Брэндон устало провел рукой по длинным темным волосам. — Вроде того. Познакомился с детективом Лаурой Гарднер. Она предложила сотрудничество — ей нужен человек с моими навыками. — Детективное агентство? — Ралигон не смог скрыть удивления. — Это звучит более... законно, чем твои обычные проекты. Брэндон бросил на него острый взгляд. — Мои проекты всегда были законными... — Просто находились в серой зоне, — дипломатично заметил Ралигон. — И как, ты согласился? — Думаю об этом. — Брэндон сел за стол. — Последние месяцы я чувствую, что застрял. Все эти корпоративные системы, брандмауэры... Это приносит деньги, но... — Но это не то, что заставляет тебя чувствовать, что ты делаешь что-то значимое, — закончил за него Ралигон, ставя на стол суп. Брэндон удивленно поднял глаза. — Да. Именно так. Ралигон улыбнулся, садясь напротив. — Знаешь, я думаю, это отличная идея. Ты всегда был немного... авантюристом. В хорошем смысле. Харон часто говорил, что ты из тех людей, кому нужен стимул, чтобы чувствовать себя живым. При упоминании брата Брэндон напрягся, но на этот раз не замкнулся, как обычно. — Возможно, — тихо сказал он. — После его смерти я словно поставил себя на паузу. Безопасный, предсказуемый заработок. Никаких рисков. — А теперь? — А теперь... может, пора снова нажать на «плей», — Брэндон слабо улыбнулся. — Кстати, отличный суп. — Спасибо, — Ралигон был рад перемене темы. — Я подумывал о том, чтобы остаться в клинической практике, когда закончу обучение. Работа в экстренной медицине... это то, что заставляет меня чувствовать себя нужным. — У тебя есть план? — поинтересовался Брэндон, с аппетитом уплетая ужин. Ралигон рассказал о своих планах пройти специализацию по неотложной медицине, о мечте работать там, где можно спасать жизни каждый день. На удивление, Брэндон слушал с искренним интересом, задавал вопросы, и впервые за все время их вынужденного сожительства они провели вечер в непринужденной беседе. Когда Брэндон наконец поднялся, чтобы отправиться спать, он остановился в дверях и, не оборачиваясь, сказал: — Кстати, можешь не торопиться с поиском жилья. Твоя готовка искупает твое присутствие. Ралигон нежно улыбнулся его спине. — Это самый близкий к комплименту комментарий, который я от тебя слышал. — Не привыкай, — бросил Брэндон через плечо, но в его голосе не было привычной холодности. *** В квартире Йохана и Фрам тоже произошли изменения. После двух недель совместного проживания они начали находить баланс. Йохан научил Фрам основам организации пространства, а она в ответ заставила его чаще выбираться из дома не только по работе. — Не могу поверить, что ты меня сюда затащила, — пробормотал Йохан, стоя посреди шумного музыкального фестиваля под открытым небом. Фрам светилась от радости, ее голубые глаза сияли, а длинные черные волосы, украшенные цветными прядями, развевались на ветру. — Признайся, тебе нравится! — крикнула она, перекрывая музыку. Йохан хотел возразить, но вместо этого поймал себя на том, что улыбается. Фрам в этот момент выглядела такой живой, такой настоящей, что он не мог не залюбоваться. — Возможно, — неохотно признал он. — Но только потому, что группа действительно хороша. Фрам рассмеялась и внезапно схватила его за руку. — Пойдем ближе к сцене! Она потянула его сквозь толпу, и Йохан, обычно избегавший подобных скоплений людей, неожиданно для себя последовал за ней. Ее рука в его руке казалась естественной, словно так и должно быть. Когда они протиснулись ближе к сцене, музыка стала громче, басы отдавались в грудной клетке, иФрам начала танцевать, не выпуская его руки. Йохан стоял неподвижно, как скала среди бушующего моря, но постепенно ритм проникал и в него. — Давай, Йохан! — смеялась Фрам. — Просто почувствуй музыку! И он позволил. Впервые за долгое время Йохан отпустил контроль, позволил себе двигаться в такт музыке, неуклюже, несовершенно, но искренне. Фрам смотрела на него с таким восхищением, что он почувствовал тепло, разливающееся в груди. Когда концерт закончился, они медленно брели по ночному парку, все еще под впечатлением от музыки. — Спасибо, — внезапно сказал Йохан. — За что? — удивилась Фрам. — За то, что вытащила меня из моей зоны комфорта, — он остановился и повернулся к ней. — Я давно не чувствовал себя... так свободно. Фрам смотрела на него, и в полумраке парковых фонарей ее глаза казались глубокими и загадочными. — А я хочу поблагодарить тебя, — тихо сказала она. — За то, что привнес немного порядка в мой хаос. Они стояли так близко, что Йохан мог почувствовать аромат ее духов, смешанный с запахом ночного воздуха. Что-то изменилось между ними, что-то неуловимое, но ощутимое. — Фрам, я... — начал он, но не смог закончить, потому что она внезапно поднялась на цыпочки и легко коснулась его губ своими. Поцелуй был коротким, почти невинным, но когда Фрам отстранилась, ее щеки пылали, а глаза были широко распахнуты, словно она сама не верила в свою смелость. — Я... извини, — пробормотала она, отступая. — Я не должна была... Йохан стоял, оглушенный, не в силах подобрать слова. Часть его хотела притянуть ее обратно, углубить поцелуй, но другая часть — рациональная, логичная часть — напоминала, что они коллеги, временные соседи, и любые романтические отношения только усложнят их и без того непростые отношения. — Нам, наверное, стоит вернуться домой, — наконец сказал он, и тут же пожалел о своих словах, увидев, как погас свет в ее глазах. — Конечно, — кивнула Фрам, и ее голос звучал слишком ровно. — Уже поздно. Они шли домой в тяжелом молчании, каждый погруженный в свои мысли, и Йохан не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то важное, что-то, что могло изменить всю его жизнь.