Судьба переплетений

В следующие недели жизнь всех героев начала меняться. Тест ДНК подтвердил, что Лео действительно был сыном Харона, и Брэндон начал процесс оформления опекунства. Ралигон, закончивший медицинскую школу, получил должность в той же больнице, где лечился Лео, и стал незаменимым помощником как для мальчика, так и для Брэндона. Фрам и Йохан тоже сблизились после событий в больнице. Внезапное погружение в чужую драму заставило их пересмотреть свои собственные отношения, и неловкость после того поцелуя в парке постепенно сменилась новым, более глубоким пониманием друг друга. Однажды вечером все они — Брэндон, Ралигон, Фрам, Йохан и Лаура — собрались в кафе недалеко от больницы. Лео шел на поправку, и они решили отметить это небольшим празднованием. — За Лео.— поднял бокал Брэндон. — За его выздоровление и за новые начинания. — За Лео! — отозвались все. Фрам сидела рядом с Йоханом, их плечи соприкасались. За последние недели она начала замечать, как изменился Йохан — стал более открытым, менее зацикленным на правилах и порядке. — Знаете, — задумчиво сказала Лаура, — иногда мне кажется, что во всем этом есть какой-то высший смысл. То, как мы все связались друг с другом через Лео. — Судьба? — улыбнулся Ралигон. — Я всегда верил в нее. — Я не верю в судьбу, — покачал головой Брэндон. — Но я признаю, что иногда жизнь преподносит неожиданные повороты. Йохан поднял бровь. — Для человека, который не верит в судьбу, ты принял довольно судьбоносное решение взять Лео под опеку. Брэндон задумался. — Возможно. Но я бы назвал это ответственностью, а не судьбой. Лео — сын Харона, моя кровь. И после всего, что произошло с Хароном... — он сделал паузу, — ...я не могу позволить его сыну пройти через то же, через что прошел он. — Ты будешь отличным опекуном, — мягко сказала Фрам. — У тебя есть все, что для этого нужно — забота, преданность, и, что важнее всего, ты не один. Она посмотрела на Ралигона, и все поняли, что она имеет в виду. За последние недели Брэндон и Ралигон стали необычайно близки, хотя они еще не афишировали природу своих отношений. — Спасибо.— сказал Брэндон, и в его обычно сдержанном голосе звучала искренняя благодарность. — За все, что вы сделали для Лео. Особенно ты, Фрам. Без твоей крови... — Не думай об этом, — перебила его Фрам. — Я рада, что смогла помочь. После ужина, когда они вышли на улицу, Йохан взял Фрам за руку. Ночной воздух был свеж и наполнен запахами осени, и уличные фонари отбрасывали мягкий свет на их лица. — Ты удивительная, знаешь? — тихо сказал Йохан. — То, что ты сделала для Лео... это было... — Любой бы сделал то же самое! — смущенно ответила Фрам. — Нет, не любой, — Йохан остановился и повернулся к ней. — И дело не только в этом. Ты изменила меня, Фрам. Сделала меня лучше. Заставила увидеть мир за пределами моих правил и графиков. Фрам почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. — Йохан... — Я был глупцом, — продолжил он, не давая ей прервать себя. — Когда ты поцеловала меня в парке, я испугался. Испугался того, что ты делаешь со мной, как ты заставляешь меня чувствовать. Но теперь... — он сделал глубокий вдох, — ...теперь я знаю, что не хочу жить без этих чувств. Без тебя. Фрам смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами,словно у новорождённого котёнка, в которых отражались огни города. — Ты уверен? — спросила она. — Потому что я все еще та же хаотичная, неорганизованная Фрам, которая может окрасить твои белые рубашки в розовый. Йохан рассмеялся, и в его серых глазах плясали искры. — И я все еще тот же педантичный, структурированный Йохан. Но, может быть, вместе мы создаем идеальный баланс? Фрам улыбнулась, чувствуя, как счастье переполняет ее. А затем, не говоря больше ни слова, она поднялась на цыпочки и поцеловала его, на этот раз без страха и неуверенности. И Йохан ответил, обнимая ее так, словно никогда не хотел отпускать. *** В другом конце города Брэндон и Ралигон сидели в тишине больничной палаты, наблюдая за спящим Лео. Его состояние значительно улучшилось, и врачи говорили о возможности выписки в ближайшие дни. — О чем ты думаешь? — тихо спросил Ралигон. Брэндон смотрел на мальчика с мешаниной эмоций на лице. — О том, как сильно он похож на Харона, — ответил он. — И о том, как странно повернулась жизнь. Еще месяц назад я был один, занимался своими компьютерами, избегал любых привязанностей. А теперь... — Теперь у тебя есть мы, — закончил за него Ралигон, осторожно беря его за руку. — Лео и я. Брэндон посмотрел на их сплетенные пальцы, затем поднял глаза на Ралигона. В его рубиновых глазах читалась смесь страха и надежды. — Я не знаю, смогу ли я быть тем, кто нужен Лео, — признался он. — Я не знаю, смогу ли я быть... тем, кто нужен тебе. Ралигон улыбнулся своей теплой, открытой улыбкой. — Я не прошу тебя быть идеальным, Брэндон. Ни для Лео, ни для меня. Я прошу тебя быть собой. Со всеми твоими колючками, сомнениями и страхами. Потому что это тот человек, которого... — он сделал паузу, собираясь с духом, — ...которого я полюбил. Брэндон замер, его глаза расширились от удивления. — Ты... любишь меня? — Да, — просто ответил Ралигон. — И я думаю, что часть меня любила тебя уже давно. Даже когда ты был просто недостижимым старшим братом друга, даже когда ты был замкнутым и отстраненным хозяином квартиры. Я видел в тебе то, что ты, кажется,так старательно пытался скрыть от всех. Брэндон долго смотрел на него, словно пытаясь убедиться в его искренности. Затем, не говоря ни слова, он наклонился и мягко коснулся губами губ Ралигона. Это был их первый поцелуй, неуверенный и нежный, как начало новой главы. Когда они отстранились друг от друга, Брэндон прошептал: — Я не знаю, заслуживаю ли я тебя. Или Лео. Но я клянусь, я буду стараться каждый день быть достойным вас обоих. Ралигон улыбнулся сквозь внезапно выступившие слезы. — Ты уже достоин, Брэндон. Просто позволь себе в это поверить. В тишине больничной палаты, под мерное пиканье мониторов, они сидели, крепко держась за руки и нежно обнимаясь, смотря на спящего Лео. Их будущее было неопределенным, полным вызовов, но в одном они были уверены: они встретят его вместе.