Судьба переплетений

Йохан сидел за своим рабочим столом, пытаясь сосредоточиться на редактировании рукописи, но его мысли постоянно возвращались к Фрам и тому поцелую в парке две недели назад. С тех пор между ними установилась странная дистанция. Они были вежливы друг с другом, даже дружелюбны, но избегали оставаться наедине и старательно не упоминали о том, что произошло. Йохан снял очки и потер переносицу. Он не мог отрицать, что что-то изменилось в его отношении к Фрам. Раньше он видел в ней только неорганизованную коллегу, раздражающую, но талантливую. Теперь же он ловил себя на том, что замечает, как солнце играет в ее черных волосах, как она задумчиво прикусывает нижнюю губу, когда концентрируется, как ее голубые глаза загораются, когда она рассказывает о новой идее для книги. Звук открывающейся входной двери вырвал его из задумчивости. Фрам вернулась домой, и он услышал, как она разговаривает с кем-то по телефону. — Да, Лаура, я понимаю, — ее голос звучал так, будто она была в замешательстве. — Конечно, я приеду. Дай мне полчаса. Йохан вышел из кабинета. — Что-то случилось? Фрам обернулась, ее лицо было бедным и растерянным. — Это Лаура, моя подруга-детектив. Ей нужна моя помощь. В больнице ребенок, ему срочно нужна редкая группа крови, и у меня она есть. — Я поеду с тобой — без колебаний сказал Йохан, уже снимая куртку с вешалки. Фрам моргнула, удивленная его решительностью. — Тебе не обязательно... — Я еду.— повторил Йохан тоном, не допускающим возражений. — Ты взволнована, а дорога до больницы неблизкая. По дороге в больницу Фрам рассказала, что Лаура звонила в панике. Мальчик, с которым она работала по делу, внезапно попал в критическое состояние, и ему срочно требовалось переливание крови редкой группы. — У тебя четвертая отрицательная? — спросил Йохан, не отрывая взгляда от дороги. Фрам кивнула. — Да. Мама всегда говорила, что это моя суперсила! Когда они приехали в больницу, их встретила Лаура — невысокая темноволосая женщина с усталыми глазами. — Фрам, спасибо, что приехала, — она крепко обняла подругу. — Я не знала, кому еще звонить. — Что случилось с мальчиком? — спросила Фрам, пока они быстро шли по коридору. — Лео. — Лаура вздохнула. — У него обострение генетического заболевания. Сердечная недостаточность, внутреннее кровотечение. Врачи говорят, что без операции и переливания крови он не выживет. В отделении интенсивной терапии царила контролируемая паника. Медицинский персонал двигался быстро и целенаправленно, а в центре этого хаоса находился бледный мальчик, подключенный к множеству аппаратов. Рядом с кроватью стоял высокий мужчина с длинными распущенными темными волосами, и молодой рыжеволосый парень, который, судя по его действиям и халату с бейджиком, был медиком. — Брэндон, Ралигон, это Фрам, моя подруга, — быстро представила их Лаура. — У нее та же группа крови, что и у Лео. Рыжеволосый парень — Ралигон — тут же подошел к Фрам. — Слава богу, вы пришли. Я Ралигон, студент-медик последнего курса. Помогаю, чем могу, но ситуация критическая. Пока Фрам готовили к процедуре, Йохан заметил, с каким отчаянием высокий мужчина — Брэндон — смотрит на мальчика. — Он ваш родственник? — тихо спросил Йохан. Брэндон повернулся к нему, его рубиновые глаза были полны боли. — Возможно, — ответил он после паузы. — Я думаю, он сын моего покойного брата, хотя еще не уверен. — Мне жаль... — искренне сказал Йохан. Процедура забора крови началась, и Йохан остался рядом с Фрам.Она улыбнулась ему, и в этой улыбке была благодарность и что-то еще, что-то теплое и личное. — Спасибо, что ты здесь, — тихо сказала она. — Я всегда буду рядом, когда ты в этом нуждаешься. В этот момент он осознал, что вопреки всем его попыткам держать дистанцию, он уже не представлял своей жизни без Фрам. Она внесла в его упорядоченное существование хаос, но это был прекрасный, животворящий хаос. *** Следующие несколько часов превратились в мучительное ожидание. Лео был в операционной, а они все — Брэндон, Ралигон, Лаура, Фрам и Йохан — ждали в коридоре, объединенные странными обстоятельствами и общей надеждой. Ралигон, сидевший рядом с Брэндоном, заметил, как тот нервно сжимает и разжимает кулаки. — Он сильный. — тихо сказал Ралигон. — Я видел его медицинскую карту. Он боролся всю свою жизнь. Брэндон молча кивнул, затем неожиданно спросил: — Что, если я не смогу быть тем, кто ему нужен? Ралигон задумался. — Знаешь, когда я впервые пришел жить к тебе, я думал, что ты холодный, отстраненный человек, который никогда не позволит никому приблизиться к нему снова после смерти Харона. Брэндон поднял бровь. — Теперь я знаю, что под этой неприступной внешностью скрывается человек, который глубоко заботится, — ответил Ралигон.—Человек, который может не знать, как это показать, но чье сердце достаточно большое, чтобы вместить и заботу о незнакомом мальчике. Брэндон долго смотрел на Ралигона, словно видел его впервые. — Когда ты успел так хорошо меня узнать? Ралигон улыбнулся, и в его зеленых глазах мелькнуло что-то нежное. — Я всегда был наблюдательным. И... возможно, я обращал на тебя больше внимания, чем следовало... В коридоре повисло молчание, наполненное новым осознанием. Брэндон медленно поднял руку и осторожно заправил выбившуюся прядь рыжих волос Ралигона за ухо. — Я тоже, — тихо признался он. — Больше, чем хотел признавать даже самому себе. Их взгляды встретились, и на мгновение весь мир будто замер вокруг них. Но прежде чем кто-то из них смог что-то сказать, дверь операционной открылась, и вышел врач. Все вскочили на ноги. — Операция прошла успешно, — сказал врач, и коллективный вздох облегчения пронесся по коридору. — Он стабилен. Но ему предстоит долгое восстановление. Брэндон сделал шаг вперед. — Доктор, я... — он колебался, — ...я думаю, что могу быть родственником мальчика. Его дядей. Врач внимательно посмотрел на него. — Это серьезное заявление. Вам потребуется подтвердить родство. — Я сделаю тест ДНК, — решительно сказал Брэндон. — И если он действительно мой племянник, я хочу взять на себя ответственность за его лечение и заботу. Ралигон подошел и встал рядом с ним, молчаливо демонстрируя свою поддержку. Их руки нашли друг друга и крепко сжались, связывая их не только в этом моменте, но и в обещании будущего, полного заботы и надежды.