Серьёзные намерения

***

Будь счастлив в этот миг.

Этот миг и есть твоя жизнь.

Омар Хайям

      Молодой граф Михаил Юрьевич Горшенёв прибыл в одно из семейных имений, находясь в прескверном расположении духа. Оно ещё больше упало, когда он увидел, в каком состоянии находилась подаренная отцом деревня — всё буквально разваливалось, трещало по швам и больше напоминало кладбище, чем место, где можно было построить семью.       Крестьяне прибытию нового хозяина сперва не были встревожены — ожидали тотального безразличия и полного отсутствия интереса к делам деревни. Однако молодой граф Михаил потребовал полного отчёта за год и с пылом в глазах поклялся, что сдерёт шкуры с каждого, если узнает, что дела идут плохо. А шли они, точнее, катились прескверно, если выражаться культурно. Не хватало имению крепкой руки, способной заставить людей работать.       Эти новости нагнали ужаса на каждого крестьянина, ибо дела шли прескверно, а количество мёртвого скота росло в геометрической прогрессии. Никто не решался пойти с докладом к графу Михаилу, от которого за версту несло резким запахом приближающегося гона. Это означало, что взбеситься молодой альфа мог по щелчку пальца и в порыве ярости выкинуть в окно того, кто посмел бы принести ему дурные известия о и без того дурном месте.       О том, кто пойдёт докладывать, спорили долго, чуть ли не на кулаках решали, пока на собрание не явился Андрей Князев — молодой симпатичный омега с ярко-голубыми глазами и нравом таким, что чёрт мог позавидовать.       Он не боялся размахивать кулаками, открыто заигрывал с альфами, одного даже на сеновал пытался затянуть, да бедняга женатым оказался и сбежал в страхе. Ну и пошла дурная молва об Андреевском нраве, за который не любили другие омеги, не уважали консервативные беты и избегали альфы, боявшиеся тумаков от супруг и супругов. А те были готовы рожу намылить не только гуляющим альфам, но и Андрею.       Его прибытие не обрадовало сперва никого, а потом все смекнули — мордашка у Андрея симпатичная, а хозяин — свободный альфа, придерживающийся чести, так что точно сильно серчать на миловидного омегу не станет. Вот и отправили Андрея с докладом в дом барина, а сами притаились в страхе, ожидая, что же будет дальше.       Вошёл в здание Андрей аккуратно, с присущей омегам грацией и дерзким огоньком в глазах, в руках держал бумагу, на которой криво-косо были расписаны убытки (сам юноша читал плохо, и то мог лишь благодаря урокам покойной бабушки).       Нервозность нет-нет, да проскакивала, как и яркий запах «хозяина», от ауры которого хотелось съёжиться испуганно и начать рассеянно лепетать, однако позволить себе подобное Андрей не мог — уж больно важное задание ему поручили, в случае неудачи могли и из деревни выгнать в лес.       Молодой граф сидел в комнате, нервно стучал по столу большим пальцем и готовился сорваться на несчастного крестьянина, что сильно задерживался с докладом, однако все слова застряли в горле, когда на пороге показался Андрей, чей запах моментально заполнил лёгкие Михаила, снял с него ярость и приковал взгляд к крепкой фигуре и девственной чистой шее, на коей не было ни намёка на метку или хотя бы игривый засос.       — Здрасьте, я к вам-с с докладом, — несколько холодно говорил Андрей, стараясь дышать через рот, чтобы не реагировать на запах альфы.       А тот кивнул несколько растерянно и перестал вслушиваться в то, что молодой омега говорил, зато голос внимал тщательно, он будто уши ласкал. Новости о смертях скота и малом урожае ни на каплю не тронули, а вот голубые глаза, словно в свой омут утянули и навеяли мечты о браке, хорошей свадьбе, жизни семейной и парочке крепких детей. Граф Михаил чуть напрягся — он никогда раньше не думал о том, чтобы остепениться и пойти по примеру своего близкого друга графа Александра Щиголева, у которого муж совсем-совсем недавно родил дочь.       Сладостный запах груш заполнял лёгкие графа Михаила, он внутренне сходил с ума и уже представлял, как будет доказывать родителям, что именно крестьянский омега сможет сделать его по-настоящему счастливым и никто иной не нужен, насколько бы знатной не была семья другой омеги, да ни одна не смогла бы сопоставить себя с этим юношей. Он стоял, подбоченившись, читал по слогам, облизывал губы и периодически поправлял ворот рубахи, будто намеренно демонстрируя, что на шее ничего не было, но могло бы появиться…       — Так-с ещё-с у нас куры попередохлися все, потому что курятник дырявый, лисы в него шныряются и убивают всех. А псы лениве, не наученные, не охраняют ничего-сь, жрут только, — уже без листка бумаги говорил Андрей.       — Исправим… исправим, — покорно кивал граф Михаил и сам удивлялся тому, насколько подчинился голосу незнакомого омеги.       А тот всё продолжал говорить, но уже от себя, эмоционально размахивая загорелыми руками и периодически шипя от возмущения и переживаний. Ох, как бы граф Михаил увидеть, какими будут жесты во время их секса… Настолько же этот прекрасный омега будет эмоциональным или, напротив, сильно засмущается? Граф Михаил слышал, что некоторые омеги на словах были громкими, а в постели — смирными комками смущения.       Но мечтать о сексе и свадьбе с юношей и при этом не знать его имени — дико, потому граф Михаил поспешил исправиться:       — А как те… вас зовут?       — Гуси там… Меня? Андрюха, Андрюха Князев. Ну так вот, гуси…       «Андрей, какие к чёрту гуси, когда ты передо мной весь такой красивый стоишь? Прошу, прекрати говорить о скотине и о себе расскажи! Какие цветы и рубахи с сарафанами любишь? Что-с тебе по душе? Я всё достану, к ногам твоим сложу, ты лишь скажи!» — думал граф Михаил, а его внутренний альфа бился в припадке и требовал действовать.       Вдруг Андрей произнёс:       — Барин, чего-сь с вами?       — А что со мной?       — Красный вы весь, душно, что ль? Иль голова горячая?       Ответить граф Михаил не успел: к нему ловко подошёл Андрей, чуть привстал на носочки и нагло коснулся губами лба. Тут-то внутренний альфа с ума сошёл — завыл победно, запрыгал и начал вопить, что скоро такого чудного омегу кто-то возьмёт, да заберёт, так что необходимо не просто глазки строить и нюхать, а идти на серьёзные меры.       И тут же с губ графа Михаила сорвалось:       — Выходи за меня.       — Чего?       — Я серьёзно. Андрей, будь моим мужем.       — Да я ж не из ваших и приданное маленькое…       — Плевать, я хочу именно с тобой быть. Хоть сейчас пойду к твоим родителям свататься.       — Да?       — Честно.       Андрей чуть призадумался, понял, что со своим-то нравом вряд ли найдёт себе достойную партию и рисковал, вообще, без семьи остаться. А граф Михаил был на лицо красивым, на запах — вкусным, на состояние — богатым, да и глаза добротой и нежностью искрились, точно уж не обидит, а это редкость огромная.       А граф Михаил занервничал:       — И твой ответ?       — Пошли-с, барин, будешь клясться в намерениях моим родителям.       И граф Михаил тут же подорвался с места, позабыв о строгом решении поднять на ноги деревню…

***