No Turning Back | Назад дороги нет

───── ◉ ─────

Четыре разных человека приносят замороженные пицца-ролы на вечер игр. — Совсем обленились, — жалуется Ники, нарезая кинзу на кухонном столе Эндрю. — Тебе нужно начать распределять, кто что приносит из закусок, и запретить полуфабрикаты. — Это не я организовываю, — говорит Эндрю, разогревая духовку. — Это твой дом, — возражает Ники. — Каждый должен за что-то отвечать. Я вот готовлю домашний гуакамоле. — Ты опоздал на полчаса, — Эндрю высыпает два пакета пицца-ролов на противень, — и твой гуакамоле всё ещё не готов. Так что толку с тебя не больше, чем с них. — Грубиян, — ворчит Ники, стряхивая кинзу в миску и разминая остатки авокадо в молчаливой демонстрации своего мнения по этому поводу. Он останавливается, чтобы посмотреть на Эндрю, а затем снова принимается за соус. — Слушай, я тут подумал... — начинает он. Эндрю издаёт неопределенный звук, доставая пиво из холодильника. К бесконечному количеству вариантов, которые могут последовать за этим заявлением просто невозможно подготовиться. — Ты в курсе, что на наши рейсы в Рим и обратно ещё есть свободные места? — спрашивает Ники. — Цены конские, но это не должно быть проблемой. Эндрю поворачивается и прислоняется к холодильнику, открывая банку. Он прищуривается, глядя на Ники, который не сводит глаз с миски, продолжая смешивать гуакамоле. В этом году местом для семейного отдыха выбрали Италию. Решение о ежегодных поездках было принято летом перед отъездом Аарона на учёбу в медицинский, чтобы у них троих была гарантированная неделя для совместного времяпровождения. Хотя бы раз в год. Когда год спустя Ники вышел за Эрика, тот присоединился к их следующей поездке. Два года спустя Аарон женился на Кейтлин, и она тоже стала постоянным участником. (Вы могли бы назвать это моральным ростом Эндрю, но сам он считает, что Кейтлин скорее измотала его — оказывается, у неё ещё более сильный стержень, чем у Аарона, и она таки пробилась в круг относительной терпимости Эндрю.) В текущих реалиях в совместном отпуске вроде и нет необходимости, потому что они все снова живут в одном городе, но они всё равно ездят. Эндрю окружён людьми привычки. До поездки остаётся чуть более трёх недель. — Проблемой для чего? — спрашивает Эндрю, когда Ники не заканчивает свою мысль. — Ну, — тот откладывает деревянную ложку, поворачиваясь к Эндрю с нервной улыбкой. — Нил при деньгах, так что для него не проблема купить билеты, если ты хочешь пригласить его с собой. Эндрю моргает, а Ники продолжает лепетать. — Правда ему придется сидеть отдельно, но это не страшно. Надеюсь, мы всё равно проспим весь полёт. Или ты можешь сесть один, а Нил со мной и Эриком. Не то чтобы я предпочёл сидеть с Нилом, а не с тобой. Но обычно я надоедаю тебе в самолетах, может, конечно, и Нилу надоем, но он готов терпеть меня гораздо дольше. А может, я украду Кейтлин, и мы посадим Нила с Аароном в качестве социального эксперимента, чтобы посмотреть, не поубивают ли они друг друга. — Зачем мне приглашать Нила? — перебивает его Эндрю. Ники замолкает. — Эрик и Кейтлин едут. — Потому что это твой муж и жена Аарона. — Ага, потому что они наши партнёры, что делает их семьёй, — говорит Ники. Он облизывает губы, барабаня пальцами по стойке. — И я знаю, что прошло не так много времени, но разве у вас с Нилом не то же самое? — Мы не в браке, — говорит Эндрю, ощущая едва уловимый звон в ушах. Он тянется, чтобы выключить из розетки тостер, а затем и кофемашину, но звон не прекращается — завтра ему придётся проверить розетку. Или вызвать электрика. (Эндрю ненавидит звонить электрикам.) — Кому нужно кольцо? — говорит Ники. — Вы буквально живёте вместе. — Не в таком смысле. У него своя комната. — И как часто он в ней спит? На самом деле, бо́льшую часть ночей. Хотя Эндрю не говорит об этом Ники. И он точно не говорит ему, что и сам проводит бо́льшую часть ночей в комнате Нила. — Ладно... — говорит Ники. — Может, это не моё дело... — Не твоё. — Хорошо, — говорит Ники, отмахиваясь от его ответа. — Но, Эндрю, я знаю тебя уже десять лет, и я никогда раньше не видел тебя таким. Фиг с ним с этим отпуском. Хочешь пригласи Нила, не хочешь — не приглашай. Но ты же знаешь, что то, что есть у вас с ним, это хорошо, да? Только оказавшись в гостиной, Эндрю осознаёт, что оставил пиво на кухне. — Вот ты где, — говорит Нил, протягивая руку, чтобы схватить его за рукав. Он сидит на полу возле дверного проёма в кухню. На самом деле все сидят на полу — это единственный способ нормально разместиться в небольшом доме Эндрю; всю мебель сдвигают к стенам, а постоянно растущая коллекция настольных игр Нила складывается на журнальном столике. До Нила Эндрю и половины из этих людей не пустил бы на порог. Они шумные. Показательный пример: Жан разражается шквалом французских ругательств, играя с Кевином и Рене в «Кодовые имена». У дивана Дэн воодушевлённо читает Мэтту, Кейтлин и Эрику лекцию о том, как глупо поступать в колледж, пока они постигают «Игру жизни». — Всё ещё хочешь поиграть в морской бой? — спрашивает Нил у Эндрю со зловещей улыбкой на губах. Эндрю пытается стереть её большим пальцем. Ничего не выходит. Тем не менее, он кивает. — Круто, — говорит Нил. — Мы как раз заканчиваем раунд. Хочешь быть в моей команде? — Ну не-е-ет, — протестует Эллисон. — Ненавижу, когда вы играете вместе. Это нечестно. — Нил в любом случае выиграет, — говорит Джереми. — С таким же успехом Эндрю может помочь ему. Так наша смерть хотя бы будет быстрой. — Я пока не готов сдаться, — говорит Аарон, глядя на Нила. Нил показывает ему язык. Эндрю устраивается позади Нила, вытягивая ногу в сторону, чтобы поберечь больную лодыжку. Нил откидывается на его грудь, держа свои карты «Уно» так, чтобы Эндрю их тоже видел. На самом деле Эндрю не особо помогает. У него отличная память и лучший покерфейс, но Нил лучше шарит в стратегии. Игры в принципе его фишка. Это недавнее увлечение, потому что у него вообще не было увлечений до этого. Ну, если не считать за хобби жизнь в бегах и то, что его не раз похищали. (К счастью, с этим покончено.) Теперь он решил использовать свои загадочные капиталы ребенка мафиози для финансирования нелепого гибрида бара и зала для игр «Лисья нора: Игры и Напитки», который Ники и Мэтт мечтали открыть с тех пор, как начали работать барменами в «Райских сумерках». Поскольку Нил ничего не смыслит ни в профессии бармена, ни в бизнесе, ни в... чём-либо, что касается открытия бара, ему было поручено покупать и тестировать игры. Как и в большинстве случаев, Нил подошёл к этой задаче с искренним энтузиазмом. Отсюда и толпа народа в гостиной Эндрю. Нил проводит вечера игр как минимум раз в месяц. — Это и работа, и удовольствие, — сказал он, озвучив эту идею Эндрю пару месяцев назад. — Вообще-то, не стоит смешивать эти два занятия, тупица, — сказал ему Эндрю. Энтузиазм Нила от этого не угас. Игровые вечера не так уж и плохи. Народ в их тусовке не промах, и каждый способен оказать достойную конкуренцию соперникам — следствие общения с несколькими профессиональными спортсменами — и игры достаточно увлекают гостей, чтобы те не устраивали гай-гуй. Ники выходит из кухни, громко оповещая всех, что гуакамоле и пицца-ролы готовы, но Эндрю не обращает на него внимания. Он кладёт подбородок на плечо Нила, сосредотачиваясь на тихом гуле от его колкостей и на том, как его волосы касаются щеки Эндрю. Он использовал модную сыворотку, которую купила ему Эллисон, поэтому его волосы падают мягкими волнистыми прядями, почти достигая плеч. Эндрю чувствует запах кокоса всякий раз, когда Нил поворачивает голову. Нил потихоньку собирает несколько карт «Возьми две», затем ждёт, когда Аарон скажет: «Уно», прежде чем забросать его картами атаки шесть раундов подряд. Весь этот саботаж оборачивается победой Джереми, но Нил, кажется, получает удовольствие, когда Аарон бросает в него теперь уже охапку своих карт и удаляется на кухню. — Отлично поиграли! — кричит Нил ему вслед и тянется назад, чтобы слегка сжать икру Эндрю, прежде чем подняться на ноги. Эндрю медленно поднимает на него взгляд, любуясь открывшимся видом: обтягивающие джинсы и свободный красный свитер. Щёки Нила слегка рдеют, когда глаза Эндрю наконец останавливаются на них, из-за чего розовые шрамы выглядят бледными. Он наклоняется, чтобы помочь Эндрю встать, а затем использует свою хватку и инерцию Эндрю, чтобы притянуть его достаточно близко для короткого поцелуя в висок. Эндрю не обращает внимания на то, как кончики его ушей начинает печь. — Морской бой? — напоминает он. Игривость Нила исчезает в тот же миг, когда Эндрю выбирает быть его противником. За последние пару месяцев они сыграли много партий, и Нил часто выигрывал. Но «Морской бой» — игра на память, и в этом Нилу ещё предстоит превзойти Эндрю. — Я смотрел видео, — говорит Нил, размещая свои корабли. — Дело в закономерностях и психологии. — Уверен, что так, — говорит Эндрю. Он всё равно побеждает. После этого Кевин предлагает Эндрю сыграть в «Pictionary» против Джереми и Жана. — Ты убиваешь меня, детка, — говорит Джереми, смеясь и качая головой. — Хот-дог? Дорога? Банан? Время кончается, и Жан роняет доску. — Очевидно же, что это была улыбка. — Ты вообще в курсе, что такое улыбка? — спрашивает Кевин. Жан пристально смотрит на него. — Я замужем за Джереми! Кевин издаёт неодобрительный звук, прежде чем поднять маркер и повернуться к Эндрю. — Готов? Эндрю переворачивает таймер в виде песочных часов. Кевин начинает рисовать. Они быстро расправляются с несколькими первыми рисунками: — Парусник. — Магнит. — Тигр. — Труба. Кевин проводит тонкую линию, что заставляет Эндрю замолчать. Он в отчаянии встряхивает доску, затем рисует на одном конце петлю, которая ведёт к полосатому прямоугольнику и принимается лихорадочно обводить первую линию, несколько раз тыча в неё маркером и чуть его не ломая. — О, — говорит Эндрю, когда изображение складывается воедино в его голове. — Игла. — Да, наконец-то! — раздражённо бросает Кевин, вытирая доску. — Если хочешь, чтобы я угадывал быстрее, рисуй лучше. — Из нас двоих я — не тот, кто дерьмово рисует, — бормочет Кевин. — Нам ещё два очка до победы. Давай. Кевин рисует школьный автобус. Какое-то время Эндрю бесстрастно смотрит на него, пока Кевин добавляет больше деталей: маленькие фигурки детей с рюкзаками, охранник на переходе, кирпичное здание на заднем плане. Маркер гнётся от давления, пока он снова и снова обводит автобус. Вот так выводить Кевина из себя — это способ вернуться. Вернуться к старым добрым временам, когда все было проще, когда он искренне ненавидел Кевина до глубины души. Кевин читал ему лекции на стадионе экси, в раздевалках, в комнате общежития, которую они вынуждены были делить. В ответ Эндрю замирал в воротах, позволяя мячам пролетать мимо, бросал спортивное снаряжение в беспорядке после тренировки, или оставлял после себя грязную одежду и посуду в общаге. Однажды он вмазал Кевину по лицу, прямо над веной на лбу, которая вздувалась во время его самых яростных тирад. Эти времена остались позади. Теперь Эндрю приходится довольствоваться мелкими пакостями. — Время! — объявляет Жан. — Мы победили! — Ты просто бросил, — обвиняет Кевин Эндрю. — Ты демонстрировал недостойное спортивное поведение, — парирует Эндрю. — Мы не заслужили победы. Кевин фыркает, швыряя белую доску обратно в коробку. — Эй! — кричит Нил с другого конца комнаты. — Поуважительнее к моим играм, иначе получишь бан. Нил сидит на корточках у телевизора, настраивая «Просто танцуй» на приставке Wii. Дэн аплодирует, когда включается музыка меню, хватая пульт. — Давайте, «Ястребы», — говорит Дэн, — это пойдет в зачёт вашей кардиотренировки на этой неделе. Джереми поднимается на ноги, отдавая честь, Эллисон с лёгкостью следует за ним. — А вот и то, в чём я могу победить, — говорит она. Кевин упрямо остаётся на полу, скрестив руки на груди. — Ни за что, — говорит он. — Так ты разговариваешь со своим тренером? — спрашивает Мэтт, ухмыляясь. — Помощником тренера, — ворчит Кевин. Раздаётся дружное оханье. — Считаешь, я тебе не указ, а, Дэй? — спрашивает Дэн, уперев руку в бедро и ухмыляясь. — Думаешь, я не смогу превратить тренировку в твой личный ад? — Я думаю, что ты слишком профессиональна, чтобы позволить нашим личным отношениям мешать нашей работе, — отвечает Кевин. Дэн разражается смехом. — Значит, ты обо мне слишком высокого мнения. Джереми тянет Кевина за запястье. — Давай, чувак, пока она не накидала нам троим дополнительных кругов на пробежке. Кевин стонет, но позволяет поднять себя на ноги. — Будет особенно неловко проиграть, — говорит Нил, протягивая Кевину пульт. — Тебе лучше выложиться по полной. Остальные рассредотачиваются по краю гостиной, чтобы наблюдать за разворачивающимся зрелищем. Джереми выигрывает возможность выбрать песню в «камень, ножницы, бумага». «Распутин» быстро превращается в вопли и драки в тесном пространстве под то, что Эллисон называет самой несексуальной песней в мире. Нил, занявший место Кевина рядом с Эндрю, наблюдает за происходящим с улыбкой и редкими поддразниваниями. Эндрю смотрит на него какое-то время, затем понимает, что делает, и оглядывается вокруг. Он встречается взглядом с Ники и готов увидеть насмешку или ликование на его лице, но Ники лишь слегка улыбается ему. Почему-то, это ощущается даже хуже. Кевин выигрывает, сосредоточившись исключительно на движениях пульта, в результате чего его танец получается наименее плавным за всю историю. После нескольких раундов других участников — у Ники и Мэтта выходит особенно мучительное исполнение под «It's Raining Men» — вечер подходит к концу. За следующие полчаса народ постепенно расходится, пока на полу не остаются только Кевин и Нил, засидевшиеся за энергичной версией «Голодных бегемотиков». Они ссорятся, как дети, обмениваясь оскорблениями и ругательствами. Победив, Кевин встаёт с самодовольной улыбкой. — На этой ноте я еду домой. Наслаждайся своей несостоятельностью. Он вальяжно направляется за своей курткой, в то время как Нил драматично падает на пол. — Не знаю, зачем ты её купил, — говорит Эндрю, толкая Нила в плечо. — Это же детская игра. Ей не место в баре. — Выглядело круто, — говорит Нил, поднимаясь на ноги. — Может, я просто оставлю её тут, для своей личной коллекции. Пять минут спустя Кевин хлопает Нила по плечу, кивает Эндрю, а затем уходит. Эндрю прислоняется к стене, закрывая глаза. — Повеселился? — спрашивает Нил. Эндрю открывает один глаз. — Это глупый вопрос. Губы Нила дёргаются, когда он придвигается ближе, позволяя Эндрю схватить себя за воротник футболки и подтянуть к себе. Пока они целуются, Нил обхватывает затылок Эндрю, потирая подушечками пальцев чувствительную кожу за его ушами. Эндрю наконец запускает руки в волосы Нила — непривычно мягкие, они ускользают сквозь пальцы. — Нам нужно убраться, — шепчет Эндрю в губы Нила. — Давай оставим это на завтра, — говорит Нил, позволяя своим губам скользить к шее Эндрю. — Утром мне на работу в «Ферраро», — говорит Эндрю, стараясь сохранить свой голос ровным, когда Нил царапает зубами его кожу. — Они хотят, чтобы я обновил программное обеспечение на стойке обслуживания клиентов перед открытием на обед в одиннадцать. — Ладно, оставим уборку мне на завтра. Эндрю хмыкает. — Это беспроигрышный вариант для тебя, — предлагает Нил, поднимая лицо вверх, чтобы встретиться с Эндрю глазами. Эндрю снова целует его. Он опускает руки на бёдра Нила, притягивая его к себе. Они достигают своих оргазмов прям там, в коридоре, что всегда горячо, пока не становится противно. Приведение себя в порядок после превращается в подготовку ко сну, что стало пугающе знакомой рутиной, — не может не отметить Эндрю. Тем не менее, он следует за Нилом в его комнату и отгоняет неприятные мысли, целуя того под одеялом, пока губы Нила не начинают двигаться всё медленнее и медленнее. — Спокойной ночи, — бормочет он, когда Эндрю скатывается с него и выключает прикроватную лампу. Эндрю не отвечает, но это и не важно. Нил отключается через несколько секунд, слюна уже начинает скапливаться в уголках его рта. Эндрю не спится. Он смотрит на Нила, и страх, который он подавлял весь вечер, подступает к горлу. Слова Ники крутятся в голове обрывками и фрагментами, как алфавитный суп, от которого его тошнит. Кем является Нил для Эндрю? Эндрю не хотел, чтобы он был кем-то. Он давно решил, что то, о чём говорит Ники, не для него. В этом мире есть много людей, которые мечтают о будущем, простирающемся далеко за пределы их детских лет. Кем я буду, когда вырасту? Каково это, найти Того Самого? Как изменится моя жизнь, когда я получу эту работу? Эндрю понимает это побуждение — когда-то и он мечтал. В детстве он представлял себя с красавицей-женой, двумя детьми и домом где-то далеко от Окленда. Конечно, с годами мечта изменилась — прежде всего гораздо менее привлекательной стала идея обзавестись женой. А затем, с приобретением некоторого жизненного опыта, его мечты стали более конкретными: какой была бы его жизнь, будь у него настоящая мать? Настоящий дом? Домашка, оценки, средний балл, достаточный для поступления в колледж на деньги, которые Касс собиралась отложить для него? Место, куда можно приехать домой на каждые праздники? Эндрю бросил эти мечты в тринадцать, сидя на заднем сиденье полицейской машины. Он не плакал. Он позволил им снять отпечатки пальцев; он безучастно слушал полицейских, адвокатов и Касс, садившихся напротив него за металлическим столом. Что будет, то будет. Он сделал необходимый выбор. Это важнее, чем мечты. И когда ваша жизнь становится чередой необходимых выборов, мечты теряют свою привлекательность. Зачем представлять себе будущее, если оно обязательно разочарует? Нет, Эндрю с этим покончил. И жизнь стала лучше с тех пор, как он перестал так сильно беспокоиться о чём-либо, кроме того, что происходит здесь и сейчас. Аарон вернулся в его жизнь, а затем и Ники. Они поступили в колледж. (Эндрю не нуждался в чёртовых накоплениях, чтобы это стало реальностью.) На предпоследнем курсе он слегка запнулся — «спящий агент» мечты, побочный эффект длительного воздействия Кевина Дэя. Сама травма стала неожиданностью: нападающий слишком быстро бросился к воротам, Эндрю — слишком медленно. Его лодыжка подвернулась, хрустнула и взорвалась болью. — Твою ж мать, — пробормотал Аарон, увидев рентгеновский снимок. Реакция Эндрю тоже была неожиданной: в какой-то момент он начал планировать будущее, связанное со спортивной карьерой в экси. Но, к сожалению, он всего лишь человек. Как ещё он должен был справиться с тем, что его планы на будущее снова рухнули? Как бы там ни было, теперь стало лучше. Его семья осталась рядом. Кевин остался рядом. Эндрю работает на себя, занимаясь тем, что не делает его несчастным. Он купил дом. Он осел, потому что люди ожидают от него этого, потому что они гонятся за романтикой, успехами и победами, и Эндрю будет рядом, когда всё это ударит в ответ. Он остаётся рядом, чтобы сделать необходимый выбор. А Нил? Он был тем, за кем гнался Кевин. Эндрю просто хотел убедиться, что Нил не укусит в ответ. Всё это должно было быть временным. Нил просыпается с лёгким рывком и резким вдохом — кошмар, который исчезает, стоит ему открыть глаза. Такое случается часто. Нил говорит, что обычно даже не помнит своих снов. Он поворачивает голову, кладя руку на подушку, когда замечает, что Эндрю оглядывается. Эндрю обхватывает пальцами его запястье, но не отталкивает Нила. — Не можешь заснуть? — голос Нила звучит громко, хотя это всего лишь шепот. Эндрю качает головой. Нил поднимает другую руку. — Иди сюда. Эндрю так и делает. Он упирается лбом в обнажённую грудь Нила, а тот обнимает его за талию. Они оба знают, что Эндрю не сможет так заснуть, но он уже чувствует, как расслабляется под пальцами Нила, когда тот рисует медленные круги центру его спины — что-то, на чём можно сосредоточится, что-то «здесь» и «сейчас». Дыхание Нила касается макушки Эндрю, его пальцы несколько раз останавливаются, пока он борется со сном: Нил выигрывает несколько сражений, но не войну. С глубоким вздохом Эндрю проводит губами по шершавому крючкообразному шраму на его ключице, а затем отодвигается. Всё это должно было быть временным.

Одиннадцать месяцев назад

Будь это любой другой человек, Эндрю повесил бы трубку. — Месяц, максимум, — лжёт Кевин. — Он как пугливая бродяжка. Мне просто нужно придумать, как нацепить на него поводок, тогда я смогу доверять ему настолько, чтобы поселить где-то отдельно. Два дня спустя Эндрю открывает входную дверь. За ней стоит Кевин, его лицо, как обычно, — смесь тревоги и недовольства, но в руках у него подставка с кофе и пакет с продуктами, так что, может, ему можно простить эту мину. Скрестив руки на груди, Эндрю прислоняется к дверному косяку, глядя на удивительно невысокого парня, стоящего рядом с Кевином. Нил Джостен одет в гигантскую серую футболку и плохо сидящие уродливые джинсы. У него на плече висит спортивная сумка, а на щеках заживают яростно-красные порезы и ожоги. Настороженные голубые глаза выглядывают из копны непослушных волос. Губы Нила слегка дёргаются в раздражении, но в остальном он просто смотрит в ответ. Наконец, Эндрю переводит взгляд на Кевина. — Ты проверил его на блох? Кевин игнорирует его, притискиваясь мимо, чтобы войти в дом. Эндрю не останавливает его. Будь это кто-то другой... — У них был с тыквенными специями, хотя на дворе август, — выкрикивает Кевин, развязно направляясь на кухню Эндрю. — Пиздец как рано для такого, но я подумал, ты не откажешься. — Никогда не рано для тыквенных специй. — Эндрю наклоняет голову, когда снова смотрит на Нила, который так и стоит молча. — Как думаешь, Нил? — Я такого никогда не пробовал. О, он говорит! Его голос удивительно глубокий и насыщенный для таких красивых губ, из которых он раздаётся. И мягкий. Как карамельная глазурь. Или сироп со вкусом тыквенных специй. Эндрю делает шаг назад, полностью освобождая дверной проём. Он несколько раз дёргает ручку, и звук привлекает острый взгляд Нила. — Тебе нужно особое приглашение, чтобы переступить порог? — спрашивает Эндрю. Нил только хмурит брови в ответ. — Кевин, — зовёт Эндрю громче, — ты привёл в мой дом вампира? — Что? — кричит Кевин в ответ. Нил наконец заходит внутрь, следуя за голосом Кевина. Кевин присел за кухонным островом, и по-хозяйски роется в одном из шкафов Эндрю. Он поднимается с формой для выпечки, затем достаёт из пакета с продуктами тесто для с булочек с корицей и жестом приглашает Нила сесть на один из стульев на другой стороне острова, пододвигая подстаканник с кофе к нему, когда тот усаживается. — Эндрю, ты уже дочитал ту книгу, которую я подарил тебе на Рождество? — спрашивает Кевин. — Даже не начинал, — говорит Эндрю. Это детектив об убийстве профессионального игрока в экси. На самом деле звучит интересно, но Эндрю возмущает сам факт. — Я могу её одолжить? Мне предстоит пять перелётов в ближайшую поездку. На следующей неделе «Ястребы» отправятся в турне, чтобы сыграть с тремя командами на северо-востоке. — У меня тут не библиотека. — Так значит да? Эндрю закатывает глаза, но идёт в гостиную, чтобы захватить книгу. Он бросает её на стойку и хватает кофе. — Собираешься читать книгу об экси в поездках между играми экси. — Ага, — говорит Кевин, выкладывая булочки на противень. — Что тебя так удивляет? Мне нравится экси. — Что насчёт тебя, Нил? — говорит Эндрю, упираясь локтем в столешницу и подпирая подбородок ладонью. — Тебе нравится экси? Нил пожимает плечами. — Я играл в детстве. — На самом деле, так мы и познакомились, — говорит Кевин. — Играли в одной команде младшей лиги. — До того, как он умер? — догадывается Эндрю. — Эндрю, — недовольно говорит Кевин, но взгляд Эндрю прикован к глазам Нила. Он слышал от Кевина только обрывки этой истории. В основном о друге детства с другим именем, который погиб в результате несчастного случая, когда Кевин был подростком. Но три недели назад в истории случился поворот, когда Нил воскрес из мёртвых с новым именем, свежими ожогами на лице и, по-видимому, намерением остаться. Нил поселился на диване в роскошной обувной коробке Кевина в центре города, но с началом сезона экси Кевин запереживал, что Нил снова даст дёру, пока он будет играть на выездных матчах. Поэтому они и оказались здесь. Потому что у Эндрю есть дом со свободной комнатой, потому что Кевин доверяет Эндрю, и потому что, к сожалению, Эндрю мало в чём может ему отказать. — Да, — говорит Нил, убирая волосы с лица, чтобы предложить Эндрю смертельную дозу взгляда своих глаз. Они необычного голубого оттенка, больше подходящего мультяшкой принцессе Диснея, чем человеку из реального мира, и окружены густыми длинными ресницами. Как и в случае с губами, Нил не использует глаза по назначению; его взгляд серьёзен и пронзителен. Никакой магии. Никаких фантазий. — Я перестал играть, когда моя мать инсценировала нашу смерть, чтобы сбежать от моего отца, тирана и преступника. Эндрю поднимает брови. — Ясно. — Я ручаюсь за него, — уверенно заявляет Кевин. — На самом деле, за вас обоих. Хватит мерить друг друга взглядами. Вы оба мудаки, но причин для скрытности и подозрительности нет. Кевин хорош во многих вещах, но не в том, чтобы быть на чеку. Особенно когда его глаза застилает пеленой навязчивой идеи. — Подозрительность и скрытность — мои настройки по умолчанию, — говорит Эндрю, по-прежнему глядя на Нила. — Мы можем вообще этого не делать, — говорит Нил, глядя на Кевина. — Мне не нужна нянька. — Эндрю тебе не нянька, — отмахивается Кевин. — Он скорее сосед по комнате. Эндрю хмыкает. — Я бы сказал тюремный надзиратель. — Господи, — бормочет Кевин. Духовка пищит, и он наклоняется, чтобы поставить в неё булочки. — В любом случае, это временно. Только не поубивайте друг друга, и всё будет хорошо. Эндрю, Джереми уже написал тебе насчёт своего ноутбука? — Да, — говорит Эндрю. — Я ответил, что ему нужно купить новый. Я больше не стану чинить эту развалюху. Эндрю работает в технической поддержке, хотя обычно не берётся за такие частные заказы, если только идиоты из его круга общения не оказываются в отчаянной ситуации. Но это его выбор — вот почему он работает на себя. — Он ему дорог как память, — говорит Кевин. — Этот ноут у него со времён колледжа. Джереми к нему привязался. — Скажи, пусть найдёт себе что-то более практичное, к чему можно привязаться, — говорит Эндрю. — Купи ему плюшевого медведя. Или одну из этих зефирных хреней. — Сквишмеллоус? Нил молча ковыряет картонный ободок своего стаканчика с кофе, пока Эндрю и Кевин плавно перетекают из одного спора в другой. Спустя час и две булочки с корицей Кевину пора на тренировку. Он дважды стучит костяшками пальцев по стойке, вставая и глядя то на Эндрю, то на Нила. — Всё получится, — решает Кевин. Он неловко похлопывает Нила по плечу, прежде чем уйти. Дверь за ним закрывается, и остаются только Эндрю и Нил. — Вот, — говорит Эндрю, копаясь в кармане и бросая Нилу связку ключей. Нил ловит её, а затем удивлённо смотрит на свою руку — это первая искренняя эмоция, которую Эндрю видит на его лице. Он медленно обхватывает ключи пальцами, выражение его лица смягчается, когда он снова поднимает взгляд на Эндрю. — Серебряный — для входной двери, — говорит Эндрю. — Бронзовый от твоей спальни. Пошли, устрою тебе экскурсию. Дом небольшой — две спальни, одна ванная, кухня-столовая и гостиная. Эндрю останавливается в дверях комнаты Нила, когда тот отваживается войти внутрь, роняя сумку на край кровати. Постельное бельё новое. Простой серый комплект, который пришёл на смену случайному набору простыней и одеял, которые Эндрю бросал на редко используемую кровать в прошлом. В углу стоит комод, который сплавила Рене, и небольшой столик с лампой, которая раньше стояла в коридоре и почти никогда не использовалась. — Это все твои вещи? — спрашивает Эндрю, кивая на сумку. Нил опускает взгляд, затем снова смотрит на Эндрю. — Всё, что мне нужно. — Ну, хорошо, что у меня есть простыни, полотенца, столовые приборы и всё остальное, что тебе действительно будет нужно. — Нужно — слишком сильное слово. Эндрю качает головой. — А с тобой непросто. — Часто это слышу. — Не сомневаюсь, — говорит Эндрю, выходя обратно в коридор. — Пользуйся всем, что тебе нужно, бери что хочешь из еды, осмотрись. Не свинячь, и не теряйся. Я не жалю, если меня не провоцировать. Нил кивает. Он так и стоит посреди комнаты, засунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам. Эндрю закрывает дверь, уходя. До того, как открыть свой собственный бизнес, он работал айтишником в фармацевтической компании. Его начальница, седая женщина средних лет, сказала ему, что есть люди, которые генерируют идеи, а есть люди, которые воплощают их в реальность. — Мы всегда будем теми, кто делает всю работу и не получает за это никакой похвалы, — сказала она однажды. Они были в разгаре изнурительного процесса создания базы данных для всего внутреннего документооборота компании — ошибочное обещание в зале заседаний совета директоров, которое привело к многомесячному проекту для IT-отдела. — История моей жизни, — ответил Эндрю. Суть в том, что он знает свою роль. Кевин говорит, что Нил останется, что всё получится. Так что Эндрю сделает так, чтобы всё получилось.

Сейчас

Судя по всему, чтобы открыть бар, нужно собрать чёртову деревню народа. По большей части, всё идёт по плану. Нил привносит энтузиазм и финансирование, но не более того. Мэтт хорошо справляется с распределением денег и юридическими вопросами, а Ники взял на себя множество задач по дизайну интерьера и брендингу. В прошлом месяце Нил, Ники и Мэтт сняли двухэтажное кирпичное здание, которое сейчас переделывают. Раньше это был ресторан, и они наняли рабочих, чтобы выпотрошить заведение, снести стены и построить новые. Конечным результатом является первый этаж, оборудованный под бар, помещение дли игровых автоматов и видеоигр, а наверху — единое большое пространство для хранения всех настолок и зон для игры в них. Даже лифт, который вызывает опасения у Эндрю, проходит проверку. Но ещё предстоит уборка, покраска и перестановка мебели. Эндрю, в частности, как мотылька тянет на пламя их коллективного идиотизма в технических вопросах: ни у кого из них нет плана, как они будут вести инвентаризацию игр и алкоголя, принимать платежи или подключать всю электронику и игровые автоматы так, чтобы не выбить щиток и не спалить проводку во всём здании. К сожалению, ничто из этого не занимает его настолько, чтобы отвлечь от слов Ники, сказанных вчера вечером: «партнёры», «семья», «разве у вас с Нилом не то же самое?» Дело в том, что Эндрю обещал себе, что не станет увлекаться кем-то подобным образом. Все знакомые ему парочки захвачены ожиданиями «вечно» и «навсегда». Он был на свадьбах, слышал клятвы и думал: ага, можно подумать. Эндрю не нравится думать о них с Нилом, как о паре. Он не хочет связывать себя чьими-либо обещаниями вечности. В его жизни всегда были специалисты в области психического здоровья. Консультанты, социальные работники, психологи, психиатры — кто угодно, и Эндрю с этим справился. Он был проблемным приёмным ребенком, малолетним преступником, парнем на УДО. Он усвоил этот язык и рутину, проходя через бесконечную череду диагнозов, лекарств и лиц. Это было не так важно. Все хотели знать, что происходит у него в голове, пока он им не рассказывал. Не было неправильного ответа, пока они не попытались «помочь» ему найти лучший. Даже Бетси Добсон не считала насилие ответом. Однако она была первой, кто не отступил. Она позволяла ему говорить все мерзкие вещи, которыми он пытался её отпугнуть, а затем поменялась с ним ролями. — От чего ты защищаешься? — спросила она однажды. Эндрю моргнул, глядя на неё. — От всего. — И твои нынешние методы работают? — Достаточно, — ответил Эндрю. Би промычала. Эндрю прищурился. — Иногда мы представляем опасность для нашего собственного благополучия, потому что думаем, что у нас нет других вариантов, — сказала она. — Думаю, ты уже был в таком положении раньше. Эндрю поднял в воздух свои предплечья с нарукавниками. — О, ты про это? — Именно, — ответила Би. — Теперь у тебя есть другие варианты. Я могу научить тебя им, если хочешь. Эндрю её проигнорировал. Несколько месяцев спустя он пришёл к ней в офис с новой повязкой, спрятанной под одним из его нарукавников. — Ладно, — сказал он ей, улыбаясь. Он был истощён. — Давай посмотрим, что у тебя есть. Би помогла. Он продолжал ходить к ней и после окончания срока УДО, и даже после того, как бросил учёбу. Переехав, он начал ходить к Луизе. Она оказалась хреновой, поэтому он пошёл к Стефани. Она была не лучше, поэтому Эндрю послал всё к чёртовой матери. Он подготовлен — он усвоил язык и рутину. Он может сам копаться в своей голове. Терапия во многом похожа на поиск и устранение неполадок. А Эндрю хорошо умеет устранять неполадки. Так в чём же проблема? А в том, что ему хочется либо блевать, либо бить кулаком по стене всякий раз, когда он думает о Ниле — по крайней мере, в контексте слов Ники. Почему? Эндрю исходит из предположения, что Ники ошибается, но, к сожалению, это приводит к некоторым ошибкам в его способности функционировать. Поскольку в «Лисьей норе» всегда кишат парочки, Эндрю уделяет время сбору данных. Во вторник вечером Дэн, Мэтт и Нил красят стены наверху, пока Эндрю и Ники пытаются собрать книжные полки IKEA в центре комнаты. Стена, у которой разместится бо́льшая часть полок, будет ярко-оранжевой, остальные, к счастью, — просто белыми. Дэн продолжает «случайно» задевать валиком руку Мэтта. «Ой», — говорит она каждый раз, извиняясь и поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. Касания становятся всё более драматичными, а поцелуи — всё более долгими и громкими, пока Ники не бросает в них одним из семисот купленных ими гаечных ключей. — Возвращайтесь к работе, шлюшки! — кричит он. Мэтт и Дэн — классическая парочка. Невероятно слащавые и невероятно не стыдящиеся этого. Их публичные проявления привязанности граничат с публичной непристойностью, как будто они физически не способны держать руки подальше друг от друга, и хотят, чтобы все об этом знали. Эндрю никогда такого не хотел. Он хочет, чтобы Нил был полностью его. Показательный пример: позже, когда Нил спускается вниз, чтобы смыть краску с рук, Эндрю идёт за ним. Он ждёт, пока Нил вытрет руки, прежде чем схватить его за бёдра и прижать к барной стойке. Нил движется вместе с ним, немного выгибаясь над стойкой. — Я могу тебе чем-то помочь? — мягко спрашивает он. — Зависит от обстоятельств, — бормочет Эндрю, опуская глаза на его губы. Нил приподнимает подбородок, позволяя Эндрю приблизиться. Он подпрыгивает от громкого хихиканья Ники, спускающегося по лестнице. Нил опирается локтем о стойку, откидывается назад и ухмыляется, наблюдая, как Эндрю смотрит на него. Так что ладно. Может, Эндрю действительно понимает желание залезть на кого-то на публике. В четверг днём Ники с Нилом просматривают онлайн-магазины в поисках забавных рисунков для стен, в то время как Эндрю устанавливает три плоских настенных экрана в укромном уголке, к которым потом будут подключены разные игровые приставки. Эрик устраивает Ники сюрприз, заявившись с кофе во время обеденного перерыва. Эндрю их не видит, но слышит. В частности, он слышит низкий, флиртующий голос Эрика, за которым следует визг Ники, а затем глухой удар, когда тот драматично заваливается на пол со смехом. — Ты в курсе, что все в этой комнате говорят по-немецки? — громко жалуется Нил, что только заставляет Эрика рассмеяться. Вскоре после этого Эрик уходит, а через час уходит и Ники, чтобы подготовиться к смене в «Сумерках». Нил садится на пол рядом с Эндрю и принимается перебирать кабели, чтобы найти подходящий для приставки. — А где все телевизионные провода? — спрашивает он. — В стене, — говорит Эндрю. — За экраном есть дырка, — он указывает на телевизор, затем на полки под ним, — и ещё одна там, рядом с удлинителем. Но некоторые я выведу наружу, если вы хотите переключать приставки без лишних хлопот. Или можете купить по комплекту проводов для каждого устройства, и я проложу их через стену за каждым экраном. Тогда можно будет просто перемещать сами приставки. — Пусть будут провода, если только ты действительно не хочешь усложнить себе задачу, — говорит Нил, подпихнув Эндрю плечом. (Эндрю, скорее всего, закажет ещё проводов.) — Выглядит круто. Спасибо. — Это выглядит как три телевизора на стене, — говорит Эндрю. Нил фыркает. — Три голых телевизора. Можно сказать, сексуально. Эндрю чувствует, как его губы дёргаются. — Твоя способность возбуждаться от самых случайных вещей не перестаёт впечатлять. — Эллисон сказала, что у меня кинк на профессионализм. Эндрю поворачивается, толкая Нила ладонью в центр груди, чтобы тот упал на спину. — Сейчас я покажу тебе профессионализм. Нил улыбается, и Эндрю чувствует прилив удовлетворения. Это заставляет его признать, что именно этого он и добивался — что он часто пытается вызвать улыбку или раздражение у Нила, который обычно стоически спокоен. Эндрю наклоняется над ним, и улыбка Нила превращается во что-то другое. С этим Эндрю легче справиться. В воскресенье они вместе с Нилом, Ники и Мэттом идут в магазин, чтобы посмотреть варианты мебели для комнаты наверху. Аарон увязывается с ними, настаивая на том, что если он собирается провести какое-то время в этом баре, то им нужно достаточно удобное место для возможности вздремнуть. Эндрю и Аарон остаются на особенно мягком диване, пока остальные уходят смотреть на столы и стулья. — На самом деле я нашел этот диван, когда мы с Кейт были здесь в прошлые выходные, — говорит Аарон. Он наполовину утонул в подушке, закрыв глаза. — Мы смотрим варианты для детской. Что по чём и всё такое. — Хм-м, — соглашается Эндрю. Непрекращающийся разговор о детях стал предметом небольшого спора между ними. Кейтлин, по-видимому, была готова стать матерью ещё до знакомства с Аароном, но тот уже года два уклоняется от этой идеи. Что-то там про предрасположенность к насилию и смену привычного порядка вещей. — Подумываем переделать рабочий кабинет, — продолжает Аарон. — Это в любом случае временное решение, потому что там нет гардеробной. Но мы и не планируем оставаться в этом доме вечно. — Мы, — многозначительно повторяет Эндрю. Аарон открывает глаза. — Да. — Ты, Кейтлин, и её погоня за образом идеальной семьи, — размышляет Эндрю. — Перестань, — предупреждает Аарон. — Я уже говорил тебе раньше: не притворяйся, что понимаешь её мотивы. Мы не обязаны тебе их объяснять. — Мы, — снова повторяет Эндрю. Аарон закатывает глаза. — Следует ли мне начать психологический разбор Нила? Он много сумасшедшего дерьма исполняет. Работы непочатый край. — Можешь говорить о нём, всё, что захочешь, — говорит Эндрю. — Мне побоку. Аарон улыбается. Это злая улыбка, и Эндрю задаётся вопросом, наступит ли когда-нибудь тот день, когда они перестанут получать извращённое удовольствие от противостояния друг с другом. Где проходит грань между нормальными отношениями братьев и сестёр и последствиями их поганого детства? — Ты идиот, если так думаешь, — говорит Аарон. — Будь ножи всё ещё при тебе, ты бы набросился на меня в прошлом месяце, когда я пошутил, что Нил наконец-то что-то делает, а не сидит у тебя на шее. Эндрю, конечно же, это помнит. — Тебе нравится этот диван? — спрашивает Эндрю. Аарон моргает. — Что? Ну да. — Тогда думаю, что на этом твоё участие закончено. Можешь идти. Аарон сердито смотрит на него, но встаёт. Он делает несколько шагов к выходу, прежде чем повернуться к Эндрю, стиснув зубы. — Пицца в следующую пятницу всё ещё в силе? — спрашивает он. Эндрю ненавидит, когда Аарон оказывается умнее. — Да. Нил ведёт машину на обратном пути, потому что обнаруживает Эндрю на пассажирском сиденье. — Что случилось у вас с Аароном? — спрашивает Нил, когда они останавливаются на светофоре. Эндрю надеялся, что Нил просто позволит ему спокойно выпускать пар. Не повезло. — Он просто мудак. — Хм-м. Может, закидаем яйцами его дом? — Тебе что, четырнадцать? — Я не закидывал яйцами ничьи дома, когда мне было четырнадцать, — говорит Нил почти с тоской. — Я скрывался в Европе. Думаю, в Австрии. А ты? — Сидел в тюрьме. Нил фыркает. Это совершенно неуместно в контексте разговора. Эндрю хочет, чтобы он сделал это снова. Одно можно сказать наверняка: сам Нил не является причиной проблемы Эндрю. Он раздражающий и напористый и бесконечно отнимает время и энергию Эндрю, но каким-то образом ничто из этого не умаляет того, как глубоко он влияет на Эндрю, снова и снова. Нет, причина определённо в Эндрю. Потому что в какой-то момент он снова начал мечтать.

Одиннадцать месяцев назад

Нил продержался неделю. Эндрю не замечает, что его нет уже пару часов. Нил держит все свои вещи запертыми в своей комнате и не очень часто оттуда выходит. В десять, приняв наконец душ, накачавшись кофеином и перестав быть зомби, Эндрю несколько раз стучится к нему — обычно к этому времени Нил уже подаёт признаки жизни. Не получив ответа, он дёргает ручку и обнаруживает, что дверь не заперта. Эндрю толкает её. Пропало не всё — Нил оставил телефон на зарядке, что очень удобно. Его ботинки аккуратно поставлены у стены. В комоде две толстовки, три футболки и пара джинс. Но сумки и кроссовок нигде не видно. Нет смысла разъезжать по округе в его поисках. Ничего не выйдет — Нил, должно быть, ушёл задолго до того, как Эндрю проснулся. У него фора в несколько часов. Повторный обыск дома подтверждает, что Нил, по-видимому, забрал свои ключи. Какие у Эндрю мысли по этому поводу? Парень испугался. Эндрю не собирается напрягать Кевина без крайней необходимости, если Нил вернется к концу дня. Эндрю говорит себе, что пока рано беспокоиться. Он поздно встаёт на работу, что, впрочем, не имеет значения, но он любит придерживаться распорядка, несмотря на свободный график, который устанавливает себе сам. Он устраивается за своим столом, втиснутым теперь в угол гостиной. (Гостевая спальня была скорее импровизированным офисом.) Ему нужно ответить на электронные письма, отзвониться клиентам и обновить рабочие задачи. В полдень он должен быть в местном доме престарелых — тамошние администраторы умудряются цеплять на компы вирусы каждые пару месяцев, несмотря на все антивирусы, которые устанавливает Эндрю. Он выходит из дома в последнюю минуту. Работа бессмысленна. Самое сложное — избегать разговоров с сотрудниками ресепшена, которые отказываются считать его настолько пугающим, насколько следовало бы. Пока обновляется программное обеспечение, он успевает сгонять домой, чтобы проверить. Там никого нет. В четыре Эндрю заканчивает в доме престарелых. По дороге к машине он пишет Аарону, отменяя планы на ужин. «и хорошо», — отвечает Аарон, — «у Кейт была долгая ночная смена в неотложке». Эндрю не удивляется, вернувшись в тихий дом. Он почти набирает Кевина, пока тарелка консервированного супа вращается в микроволновке. Она уже пуста, а он так и не решается ему позвонить. Почти стемнело, когда Эндрю слышит поворот ключа в замке. Дверь открывается с тихим скрипом: кто-то крадётся, стараясь прошмыгнуть незаметно. Эндрю выходит в коридор как раз в тот момент, когда Нил запирает дверь. Когда он поворачивается, Эндрю прижимает руку к центру его груди, пригвождая парня к двери. Нил вздрагивает, но выражение его лица становится каменным, когда он опускает ледяной взгляд на Эндрю, находящегося всего в нескольких сантиметрах от него. Выглядит он ужасно: лицо бледное, волосы тёмные от влаги и прилипли ко лбу пучками. А ещё от него несёт потом — чёрная футболка промокла насквозь. Эндрю ощущает это ладонью. Его сумка, конечно же, висит на плече. — И где ты был? — задаётся вопросом Эндрю. Нил слегка вздёргивает подбородок. Дерзкий, даже когда кажется, что он вот-вот упадёт в обморок. — Ты же в курсе, что на самом деле ты мне не тюремный надзиратель? Мне можно выходить прогуляться. — Прогулки — это отлично, — говорит Эндрю и поднимает свободную руку, чтобы потянуть за ремень сумки. Нил тоже хватает его в отчаянном жесте, костяшки пальцев белеют от усилия. — Убегать — нет. — Я не убежал, — яростно возражает Нил. — Я вернулся. — Ты так и планировал, когда уходил? Нил стискивает челюсти. Его взгляд устремляется прочь, за плечо Эндрю. Эндрю сильнее прижимает руку к его груди. Он берёт Нила за подбородок и поворачивает его голову, заставляя встретиться с ним взглядом. — Ты сказал Кевину, что хочешь остаться, — говорит Эндрю. — Не передумал? — Нет, — говорит Нил сквозь зубы. — Тогда отвечай за свои слова, — говорит Эндрю, снова его толкая. — Я не позволю Кевину надеяться понапрасну только для того, чтобы ты снова исчез из его жизни. Я сам отрежу тебе ноги, если придётся. Неожиданно Нил перестаёт сопротивляться. Он роняет руки по бокам, и издаёт смешок, в котором нет никакого веселья. — Ты был бы не первым, кто пытался. Эндрю прищуривается. — С тобой явно что-то не так. — Я в курсе. Эндрю отпускает его, отступая назад. Нил закрывает глаза и прижимается к двери, его голова с глухим стуком откидывается назад. — Если всё должно получится, не ври мне, — говорит Эндрю. — Куда ты сегодня ходил? — Да никуда, правда, — говорит Нил. — Сначала куда ноги несли, лишь бы бежать. Доехал на автобусе до конечной, а потом опять втопил. Когда устал, вернулся в город автостопом, а остаток пути сюда — снова бегом. — Почему? Нил пожимает плечами, переступая с ноги на ногу. — Больше не мог тут находиться. Эндрю смотрит на него, молча прося подробностей. Нил морщит нос. — Мы с мамой сбежали, когда мне было пятнадцать. Она умерла, когда мне было девятнадцать, но у меня не было другого выбора, кроме как продолжать в том же духе. Меня поймали в прошлом году, — он указывает на свои покрытые шрамами щёки, — и у меня больше нет причин бежать. Мой отец мёртв. Всё кончено. Но инстинкт не исчезает по щелчку пальцев. — Боишься, что если осядешь, то станешь уязвим. Нил всматривается в лицо Эндрю в поисках каких-либо признаков осуждения. Но Эндрю не будет попрекать других из-за их страхов. В этом мире полно вещей, которых стоит бояться. В конце концов, Нил просто кивает. Эндрю прислоняется к стене, вздыхая. — Что тебе нужно? Нил поднимает бровь. — Проспать неделю. — Я не об этом, — говорит Эндрю. — Что тебе нужно, чтобы остаться? Нил делает глубокий вдох. Его взгляд падает на руки, он разжимает кулаки. Тогда Эндрю понимает, что Нил так крепко сжимал ключи, что зубцы оставили красные вмятины на его ладони. — Я ещё не знаю, — говорит Нил. — Ну, так разберись, а потом скажи мне. — Эндрю отталкивается от стены, морща нос и оглядывая Нила с ног до головы. — А пока иди прими грёбаный душ.

───── ◉ ─────