No Turning Back | Назад дороги нет

───── ◉ ─────

Для Эндрю мир вокруг становится немного приглушённым. Зато долгий перелёт терпимее и препирательства Аарона и Ники не так бесят, когда они приземляются в Риме в шесть утра по местному времени. Ники с Кейтлин убеждают всех, что им выгодно бороться с джетлагом, оставаясь на ногах до конца дня. Туризм Эндрю никогда не привлекал. Он не любит то́лпы и не видит смысла ценить что-то только потому, что все остальные считают это достойным внимания. В течение следующих нескольких дней он убеждается, что фонтан Треви — это всего лишь фонтан, а Испанская лестница — это всего лишь ступени. Аарон с Кейтлин настаивают на нескольких аудиоэкскурсиях, а Ники флиртует на ужасном итальянском с каждым местным мужчиной, стоит тому лишь взглянуть на него, всё время держа за руку восторгающегося Эрика. Жара жуткая. Противовоспалительное, пакеты со льдом и ортопедические стельки никак не успокаивают постоянную боль в лодыжке. Но он почти радуется тому, как одежда прилипает к телу, как металлические пластины смещаются и впиваются в распухшую кожу. Время от времени эти мысли настигают его — мысли о том, что эта поездка могла бы быть другой. Будь Нил здесь, они, возможно, отказались бы от некоторых экскурсий в пользу пиццы с мороженым. Нил мог бы наслаждаться видом из окна гостиничного номера, пока Эндрю прижимал бы его к стеклу. Или, может, Нил захотел бы увидеть всё это, просто чтобы сказать, что он это сделал. Он мог бы тащить Эндрю сквозь толпу, посмеиваясь над другими туристами и указывая на детали, которые Эндрю не заметил бы сам. Может, Эндрю больше бы понравилось всё это глазами Нила, полными осторожного оптимизма. Он старается гнать эти мысли, едва они появляются. Уменьшить громкость, задёрнуть шторы — нет смысла воображать то, чего не случится. Спустя четыре дня они с Ники остаются единственными, кто всё ещё не может справиться со сменой часовых поясов. Уже почти полночь, но, когда все остальные засыпают, Ники вытаскивает Эндрю на поиски кафе-мороженого, работающего в столь поздний час. В итоге они оказываются за одним столиком с туристами из Германии, и Ники хлопает ресницами перед одним из них, пока тот говорит о футболе, который Ники даже не смотрит. — Однажды Эрику это надоест, и он уйдёт, — говорит ему Эндрю, когда немцы уходят. Ники поворачивается к нему, поднимая брови. — Эрику всё равно. Он знает, что у него нет причин ревновать. — Ты не можешь этого знать. — Конечно, могу, — смеётся Ники. — Он сам мне сказал. Эндрю хмыкает. — Он может передумать. Не то чтобы ты никогда не заходил слишком далеко. — Говоришь как подросток Аарон, — говорит Ники. Он опирается локтем на стол и подпирает подбородок ладонью, глядя на Эндрю. Он кажется совершенно равнодушным, несмотря на упоминание о былой склонности Аарона к гомофобии. — Если бы Эрика волновал мой флирт, он бы сказал мне об этом. И тогда мы бы с этим разобрались. — Как-то слишком просто звучит. Ники хмурится, постукивая пальцами по щеке. Он использует редкий момент, чтобы собраться с мыслями, прежде чем открыть рот. Эндрю собирается с силами, хотя и не знает почему. — Это было бы непросто, — соглашается Ники. — Но мы с Эриком знавали и худшие времена. Мы были так молоды, когда я вернулся в Штаты, и всё ещё так молоды, когда Эрик решил поехать за мной. Оба эти решения казались невозможными, но мы справились. Я верю, что и дальше мы со всем справимся. И если в какой-то момент не сможем, то, вероятно, нам будет лучше расстаться. Эндрю прищуривается. — И тебя это устроит? Ники смеётся. — Боже, нет. Я бы рвал и метал, цеплялся бы из последних сил. Вероятно, ему бы пришлось получить судебный запрет. Эндрю морщит нос. Ники качает головой. — Долгое время я был бы разбит, но потом я бы тоже разобрался. Мы оба прошли через такое количество дерьма, чтобы знать, что всегда есть другая сторона, верно? Эндрю не отвечает. Ники наблюдает за ним, кусая губу. — К счастью, у меня нет причин думать, что Эрик куда-то уйдет, — говорит Ники. Он встаёт, собирая их мусор. — И какой смысл тратить время на переживания о том, что вряд ли произойдёт? Эндрю молча следует за Ники обратно в отель. Ночью он почти не спит, вместо этого наблюдая, как тени на стене прерываются отражением фар от машин на улице внизу. Здесь ездят по правой стороне дороги, как и дома. По какой-то причине Эндрю показалось, что они едут по левой стороне. Он гадает, по какой стороне ездят в Австрии или во Франции. На следующее утро они собирают сумки с расчётом на ночёвку и садятся на поезд до Неаполя. Добрые полчаса Аарон нервничает по поводу расписания — даже когда они садятся в вагон, он, кажется, не уверен, что они едут в правильном направлении, пока они на самом деле не прибывают в Сорренто. Пообедав пиццей, они бродят по узким улочкам города, пока не наступает время заселения в отель. Он расположен в элегантном старинном здании с широкими колоннами, хрустальными люстрами и большими арочными окнами с видом на океан. В их номере есть небольшой балкон, но они быстро спускаются к террасе у бассейна, простирающейся над скалами. Эндрю проводит некоторое время под зонтиком, наблюдая, как обгорает кожа Аарона. Когда солнце начинает опускаться за воду, он направляется в небольшой бар внутри. Ряд распахнутых настежь дверей создает ощущение продолжения патио; Эндрю всё ещё чувствует влажность и вкус морской соли в воздухе. Один напиток, два напитка, три. Эндрю снова пробует лимончелло, но ему по-прежнему не нравится. Он отказывается от итальянских ликёров и заказывает импортный виски, наблюдая, как тает лёд в бокале. На другом конце бара сидит парень и пристально смотрит на Эндрю. Эндрю не сразу его замечает. Он немного старше, круглое лицо, белая льняная рубашка на пуговицах, расстёгнутых, чтобы обнажить тёмную кожу, сияющую в золотом свете амальфитанского заката. Он что-то говорит бармену, и Эндрю видит блеск пирсинга в его языке. Парень улыбается, заметив ответный взгляд Эндрю, и его улыбка становится шире, когда выражение лица Эндрю не меняется. Это дружелюбная улыбка: очаровательная и любезная. Приглашение. Он не из тех, кто подойдёт первым, но он был бы рад, если бы Эндрю подсел к нему. Эндрю думает о диване, на котором должен спать сегодня ночью в спальне с двуспальной кроватью, где им предстоит разместиться впятером. Интересно, есть ли у Шаловливого Язычка отдельный номер. Внимание Эндрю переключается на копию собственного раздражённого лица, когда Аарон садится на табурет рядом. — С этим пора завязывать, — говорит Аарон. Эндрю делает глоток своего напитка. — Я просто сижу в баре. — Ты как грозовая туча, — говорит Аарон. — Солнце садится над прозрачной водой и потрясающими скалами — это самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей чёртовой жизни. А ты повернулся ко всему этому задом. — Зачем мне смотреть, когда ты так всё прекрасно живописал. — Твоё отвратительное отношение портит атмосферу. — Мое психическое заболевание портит твой пятнадцатый медовый месяц? — Нет, — говорит Аарон, качая головой. — Если у тебя депрессия, вернись к терапии. Но ты не можешь изображать из себя одинокого мудака, когда сам решил оставить своего парня дома, и всё потому, что ты слишком труслив, чтобы признать, что у тебя есть к нему чувства. Эндрю закрывает глаза и делает глубокий вдох. Когда он открывает их, Шаловливый Язычок всё ещё смотрит на него. — Ты ничего не знаешь, — говорит Эндрю Аарону. — О, чёрт возьми, нет, — говорит Аарон. Эндрю скользит взглядом и видит, что Аарон тоже смотрит на Шаловливого Язычка. Аарон оборачивается к нему, и на его лице — смесь жалости и отвращения. Зеркало, зеркало. — Тебе нужно взять себя в руки. — Неужели? — размышляет Эндрю. — Да, — говорит Аарон. — Может, тебе действительно стоит обратиться к психотерапевту, если ты пытаешься разрушить свою жизнь. — Да какая разница, — говорит Эндрю. — Она в любом случае будет разрушена. — Даже будь это правдой, зачем активно способствовать этому? Боже, Эндрю. Просто позволь себе хоть раз быть счастливым. Аарон говорит это так, будто это так просто. Будто Эндрю может просто снова погрузиться в блаженное неведение. У него никогда не было возможности быть наивным. Позволь себе быть счастливым. И что потом? За взлётом всегда следует падение. Эндрю твёрдо намерен остаться рядом — даже если его брат мудак, Эндрю не оставит его без присмотра. Он не может подняться так высоко, потому что не переживёт падения. — Не будь ребёнком, — говорит Эндрю. — Я не ты. Я не погонюсь за сказкой. — Думаешь, моя жизнь — сказка только потому, что я женат? — спрашивает Аарон. — У тебя есть принцесса, — говорит Эндрю. — Ты готов обзавестись наследником. Аарон фыркает. — Мы с Кейт почти не видимся из-за работы, а когда видимся, оба совершенно вымотаны. Мы ссоримся, споря о том, что так дальше не может продолжаться. Особенно, если мы хотим создать семью. Это очень далеко от сказки. — Тогда какое это имеет значение? — говорит Эндрю. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Аарон потирает лицо. — Не знаю. Всё не обязательно должно быть идеально, чтобы быть хорошо, разве нет? Даже когда мы с Кейтлин ссоримся, я верю, что она будет рядом со мной. Ты никогда вот так не подпускаешь к себе ни Ники, ни меня. Нил — грёбаный придурок, но думаю, ты ему доверяешь. И думаю, ты боишься в этом признаться. — Тебе стоит поменьше думать, — говорит Эндрю, допивая свой напиток. — Как скажешь, — говорит Аарон. — Давай, трахни кого-нибудь другого. Разбей Нилу сердце. Заставь Кевина тебя ненавидеть. Отличный план. Эндрю не оглядывается на закат, прежде чем подняться в номер. Он дрочит в душе, тщетно надеясь, что оргазм обеспечит позитивные изменения в химии мозга. Но собственная рука в последнее время совершенно не воодушевляет. Он не думает, что минет незнакомцам будет ощущаться хоть чем-то лучше. Это ничего не значит. Когда вообще он начал нуждаться в том, чтобы это что-то значило? Если он останется в номере, то Аарон может снова начать его доставать, поэтому Эндрю одевается и идёт прогуляться по отелю. Шаловливый Язычок стоит у ресторана, но один взгляд на него вызывает у Эндрю тошноту. Он выходит во дворик с булыжной мостовой, увитыми плющом арками и статуями. Он замечает женщину, которая болтает по телефону на незнакомом ему языке, активно жестикулируя и размахивая при этом сигаретой в воздухе. Эндрю ловит её взгляд, и она указывает на пачку сигарет и зажигалку на скамейке рядом с собой. Он не курит со времён колледжа, но всё же берёт одну сигарету и прикуривает. Он кивает женщине, прежде чем найти себе скамейку на другой стороне дворика. Лёгкие Эндрю протестуют против такого издевательства — он чуть не закашливается от первой же затяжки. Для человека, выкурившего свою первую сигарету в одиннадцать лет, это уровень дилетанта. Вскоре он привыкает, позволяя никотину успокаивать его нервные окончания, подобно алоэ при солнечном ожоге. Дорожка через внутренний дворик ведёт от люксов к ресторану, поэтому иногда мимо проходят группы людей, принося с собой короткие вспышки разговоров и смеха, пока сигарета Эндрю догорает. Позволь себе быть счастливым. Он никогда не стремился к счастью. Может, однажды, задолго до того, как начал курить, но что он тогда знал? Эндрю хочет чего-то вроде этого: тихое место, покой в голове. Мир такой шумный и такой тяжёлый, но Эндрю находил способы с ним справляться в течение двадцати семи лет. Некоторые способы были лучше других — но он всё ещё здесь, не так ли? Самое ужасное, что в последнее время Эндрю почувствовал вкус этой тишины: домашние ужины, карточные игры в гостиной, кто-то, кому он доверяет отвезти себя домой, когда немного выпьет. Руки на его плечах, которые смягчают боль от самых худших воспоминаний. Было легче продолжать движение, пока он не знал, каково это — позволить кому-то другому сесть за руль. Сегодня Эндрю живёт на штурмовой полосе. Всё было бы проще, если бы Нил был здесь. Сигарета догорает до фильтра. Эндрю роняет окурок на землю и раздавливает кроссовком, и это движение до сих пор так знакомо. Мышечная память — сильная штука. Он достаёт из кармана телефон и вертит его в руках. Вот уже почти две недели он обращается с Нилом как с дерьмом. Нил, который может сбежать, Нил, который может быть призраком в доме. Нил, с горячим дыханием и нежными пальцами. Нил, который говорит, что хочет остаться не только в городе, но и с Эндрю. Нил, который не хочет трахаться ни с кем другим, и у которого точно нет пирсинга на языке. Нил, который показал Эндрю каждую мягкую часть себя. Прогнать его было бы легко. Он создан для того, чтобы убегать. Это было бы самое сложное, что Эндрю когда-либо приходилось делать. Во дворик заходит очередная группа туристов. Один из парней кричит Эндрю «Буонасера!» с сильным американским акцентом. Дверь за ним закрывается, отрезая звук их смеха. Нил ворвался в жизнь Эндрю и убедил себя, что Эндрю — лучшее, что он когда-либо сможет получить. Эндрю испытывает такое искушен позволить себе тоже поверить в это. Самая эгоистичная часть его говорит: «Почему я не могу?» Потому что он не дурак. Потому что он никогда больше не может чувствовать себя так, как в одиннадцать, или тринадцать, или двадцать один год. Есть люди, которым нужно, чтобы Эндрю остался. Он останется. Он не позволит ничему снова опустить его так низко. Но что же это тогда? Сегодняшний день очень похож на вчерашний. Сегодняшний день — это прогулка по городу с пульсирующей лодыжкой, пока она не отказывает окончательно, это пачка сигарет и курение до боли в горле. «От чего ты защищаешься?» — спросила его Бетси Добсон однажды. Только сейчас никто не причиняет ему вреда, кроме него самого. Он — грозовая туча, загораживающая закат. Он за рулём, несмотря на то что его веки опущены — он вот-вот станет причиной того, что его самого и всех, кто с ним, снесёт с дороги. Он удерживает, наказывает, разрушает, всегда ломает, ломает, ломает. Это то, в чём он хорош, не так ли? Это то, в чём он всегда был хорош. Эндрю так устал. Женщина с телефоном заканчивает звонок. Она роется в сумочке, прежде чем встать и направиться к двери. Проходя мимо Эндрю, она трясёт пачкой с сигаретами в молчаливом вопросе. Он качает головой, она пожимает плечами и уходит. И Эндрю остаётся один. В тишине. Может, уже слишком поздно для него выйти из этого невредимым. Какая разница, упадёт ли он на самое дно сейчас или позже? Эндрю очень, очень устал. — Привет, — говорит Нил, поднимая трубку. Глаза Эндрю закрываются при звуке его голоса. На другом конце провода тоже тихо. Там только что наступил вечер. Интересно, где сейчас Нил: в баре или дома. Эндрю не может подобрать слов, чтобы спросить. — Ники прислал мне фотографию заката, — говорит Нил. — Довольно круто. Эндрю только хмыкает в ответ. Нил позволяет тишине затянуться. Эндрю хотел бы слышать его дыхание. — Похоже, вы много ходили пешком. Как лодыжка? Эндрю вздрагивает от такой осторожности, от того, как сильно Нил старается, даже когда Эндрю ничем это не заслужил. — Ты смотрел варианты по квартирам? — спрашивает Эндрю. Его голос хрипит из-за пересохшего горла. — Нет, — тихо говорит Нил. — Я не хотел начинать, пока ты не дал мне твёрдого ответа. — Ты не хочешь съезжать. Нил говорит медленно, как будто считает Эндрю глупым: — Я не хочу съезжать. Я хочу жить с тобой. Эндрю закрывает глаза, потирая виски. Он сглатывает. Если он позволит себе поверить Нилу, всё может рухнуть позже. Или, может быть, если он позволит себе поверить Нилу, он сможет предотвратить крах прямо сейчас. — Не ищи квартиру, — говорит Эндрю. — Хорошо, — говорит Нил. — Не буду. В воздухе витает запах соли и океана, и это только напоминает Эндрю, как далеко он находится от дома. — Ники говорил мне пригласить тебя в эту поездку, — говорит Эндрю. — Я не стал. — Я не ждал, что ты это сделаешь, — говорит Нил. — Знаю. — Я пытаюсь понять, как эти темы связаны в твоей голове, — признаётся Нил. Эндрю фыркает. — Это семейная поездка, Нил. — Ладно... — Знаешь, что бы это значило, если бы я пригласил тебя? — Я не прошу об этом. — А что, если я хочу, чтобы ты поехал? — спрашивает Эндрю. — Ты понимаешь, что это значит? — Я не пойму, пока ты не скажешь мне, — говорит Нил. И разве это, блядь, не типично? — Если ты едешь в одну поездку, ты едешь во все. Это семейная поездка. Нил делает дрожащий вдох. — Думаешь, я бы этого не хотел? Эндрю стискивает зубы. — Эндрю. Я уже говорил. Для меня нет никого лучше тебя. — И я уже говорил тебе не говорить таких вещей, — шипит Эндрю. — Ты не знаешь, что будет в будущем. Ты можешь передумать. — Как и ты, — говорит Нил. — Единственный вариант, при котором я мог бы отказаться от этого, это если ты скажешь мне это сделать. — Ты слишком уверен в себе для того, кто всю жизнь убегал. — Это был не мой выбор, — говорит Нил. — Меня вынудили жить так. Теперь я строю другую жизнь. Я дал тебе обещание. Я не нарушил его и не собираюсь. Ещё одна группа туристов врывается во дворик из ресторана. Англичанки на девичнике. Громко хихикая и что-то выкрикивая они идут по неровной дорожке, спотыкаясь и сжимая в руках бутылки шампанского. Будущая невеста, в фате и белом коктейльном платье, случайно роняет бутылку. Стекло разбивается, и они с визгом уносятся прочь от бурлящего месива на неустойчивых шпильках. — Поговори со мной, — шепчет Нил, и, чёрт возьми, Эндрю хотел бы, чтобы он был здесь. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной в семейную поездку следующим летом, — говорит Эндрю. — А ты хотел бы? Нил фыркает. — Такое ощущение, что ты просишь меня выйти за тебя замуж. Эндрю проводит рукой по волосам. — Господи боже, Нил. — Не психуй опять, — говорит Нил, смеясь. — Да. Я хочу поехать. — Хорошо, — говорит Эндрю. Он внезапно чувствует себя опустошённым, словно у него едва хватает сил сидеть. — Ты не съезжаешь. — Верно. — Ты собираешься открыть бар и остаться. — Да. — Нил тихонько смеётся. — Думаю, я буду говорить тебе об этом чаще. Я буду очень раздражать, чтобы не оставить места для сомнений. — Я тебя презираю, — говорит Эндрю. Он вкладывает в это достаточно интонаций, чтобы Нил понял, что он говорит серьёзно. — Ты — худшее, что когда-либо случалось со мной. — И всё же, ты хочешь, чтобы я остался, — мягко говорит Нил. Эндрю делает глубокий вдох. — Да.

***

Когда он возвращается в номер, члены его семьи ещё не спят, без особого интереса смотря какой-то итальянский фильм и болтая. Все затихают, когда Эндрю защёлкивает замок и снимает обувь. — Веселая ночь? — спрашивает Аарон, сощурившись. Эндрю вытаскивает телефон из кармана, и, помахав им в воздухе, усаживается на диван. — Ники, — говорит Эндрю, — перестань присылать Нилу мои ужасные фотографии. Он угрожает распечатать их и поставить в рамку до нашего возвращения. Ники ухмыляется. — Тогда начинай присылать ему что-то получше.

***

Полёт домой проходит хуже, чем когда они улетали. Эндрю никак не может расслабиться. За десять минут до посадки Нил скидывает ему денег на оплату wi-fi на борту, а затем присылает приглашение в «Пул-8». Тем не менее, Эндрю проводит бо́льшую часть полёта, слишком явно осознавая тот факт, что они летят над грёбаным океаном. сейчас вы пролетаете над срединно-атлантическим хребтом! — пишет Нил в какой-то момент. там довольно мелко по сравнению с остальной частью. У Нила полно забавных фактов о безопасности полётов и океане. Наверняка погуглил. Это не помогает. тебе заняться больше нечем, кроме как следить за моим рейсом? — отвечает Эндрю. типа, спать, например не-а, — отвечает Нил. мне скучно. поторопись. я пытаюсь. Наконец приземлившись, они больше часа проходят паспортно-таможенный контроль. Как только они добираются до зоны выдачи багажа, Эндрю пишет Нилу, который ждал на стоянке в гигантском внедорожнике Кевина. К тому времени, когда они выходят на улицу, он уже ждёт у тротуара. Заметив их, Нил вылезает из машины, поднимая руку. Он выглядит точно так же, как когда Эндрю уезжал: половина волос заколота, чтобы убрать их от лица, мешковатая толстовка с капюшоном и шорты для бега. Прошла всего неделя, нет никаких оснований думать, что он изменился бы за это время. Логично это или нет, но Эндрю чувствует облегчение. Остальные идут к багажнику, а Эндрю — к Нилу. — Привет, — тихо говорит Нил, когда Эндрю останавливается перед ним. Он прячет руки в карман толстовки, и сейчас Эндрю не в состоянии вынести этого уважительного к личному пространству расстояния между ними. Он сжимает мягкую истёртую ткань толстовки на его груди в кулак, притягивая Нила к себе, пока не утыкается лбом в его плечо. Нил вздыхает, прижимаясь лицом к его виску. Эндрю постукивает по запястью Нила, пока тот не обхватывает его спину, подняв одну руку, чтобы запустить пальцы в волосы Эндрю. Эндрю чувствует, как его дыхание сбивается, но Нил не комментирует это. Хуже того, он шепчет: — Ты привёз моё кольцо? — Не порть момент, — шепчет Эндрю в толстовку Нила. — Может, ты и изменился, но если бы думал, что я на самом деле купил кольцо, ты бы уже пересёк границу штата. Эндрю чувствует раскатистый смех Нила. — Может и так. — Нил поворачивается, чтобы поцеловать его в щёку. — Но только потому, что знал бы, что ты придёшь за мной. — Вы, ребята, закончите уже, прежде чем мы совершим преступление на почве ненависти? — кричит Аарон. Эндрю поворачивается, чтобы сердито посмотреть на брата, который ухмыляется. Нил поднимает средний палец, но отпускает Эндрю. Сначала они высаживают Ники и Эрика, затем Аарона и Кейтлин. Потом останавливаются у Кевина, чтобы поменять машины, и Эндрю везёт их домой. Для них с Нилом нет ничего необычного в том, чтобы ехать молча, но в этот раз тишина кажется напряжённой. Нил к чему-то готовится, но Эндрю не может сказать, к чему. Дома Нил отпирает дверь, а затем следует за Эндрю, когда тот начинает распаковывать свои вещи. Его прорывает, когда Эндрю убирает туалетные принадлежности. — Вчера вечером я решил, что вроде как злюсь на тебя. Эндрю замирает, встречаясь с ним взглядом в зеркале в ванной. Несмотря на свои слова, Нил выглядит спокойным. — Хорошо, — говорит Эндрю. — Ты солгал мне. Я спросил, всё ли у нас в порядке, и ты ответил «да». — Я знаю. — И ты построил много предположений обо мне, — продолжает Нил. — Ты должен был доверять тому факту, что я уже давно принимаю решения о том, что лучше для меня. — Ты выживал, — поправляет Эндрю. Нил качает головой, хмурясь. — У меня были приоритеты. Сейчас они изменились. Я знаю, что делаю, и я знаю, чего хочу. — И чего же? — спрашивает Эндрю, поворачиваясь к Нилу. — Этого, — говорит Нил, неопределённо жестикулируя вокруг них. — Ванную? — С тобой пиздец как трудно, — говорит Нил, и теперь это больше похоже на злость. — Тебя. Кевина. Этот дом. Бар. Зачем мне искать чего-то ещё? Почему я не могу хотеть оставить себе то, что есть? — Никто не просил тебя от чего-то отказываться. — Теперь я это знаю, — говорит Нил. — Раньше я не понял. Я ненавидел это. Не заставляй меня чувствовать себя так снова. Эндрю преодолевает несколько шагов между ними. Нил всё ещё держит ключи, слишком крепко сжимая их в ладони. Эндрю тянется к его запястью, тряся его, пока Нил не ослабляет хватку. — Не буду, — говорит Эндрю. — Я найду нового психотерапевта. Позвоню в понедельник. Нил морщит нос. — Ты можешь просто поговорить со мной об этом. — Так и сделаю, — говорит Эндрю, закатывая глаза. — Я не знаю, как смириться с мыслью о том, что ты останешься, потому что не знаю, что буду делать, если ты уйдёшь. Мой психотерапевт в колледже помогла мне справиться с травмой. Мне нужно что-то на случай худшего сценария. — Это глупо, — говорит Нил. — Я никуда не уйду. Эндрю пристально смотрит на него. — Ты мудак. У меня проблемы с доверием. Позволь мне разобраться с ними, или отвали. Нил фыркает от смеха. Он перебрасывает ключи в другую руку, чтобы положить их в карман, а затем просовывает пальцы в руку Эндрю, пока тот не переплетает их вместе. — Делай то, что тебе нужно. — Сделаю. И ты тоже расскажешь мне, если снова почувствуешь себя так. Никаких «я сделаю то, что ты хочешь, я съеду, если ты хочешь, чтобы я съехал». — Но это правда, — говорит Нил. — Ты мне ничего не должен. — Знаю, — говорит Эндрю. — И тебе тоже стоит знать. Я бы не стал ходить вокруг да около, если бы ты мне надоел. Ты и всё твоё барахло мигом оказались бы на обочине. Губы Нила дёргаются. Эндрю подносит их соединённые руки к своим губам. — Ты всё ещё злишься на меня? — шепчет он, прижимаясь ими к костяшкам Нила. — Не думаю. А ты злишься на меня? — Ты бы знал, если бы я злился. Нил улыбается. — Ну и что теперь? — спрашивает Эндрю. — Мэтт с Дэн сказали мне, что я должен высказать своё недовольство. Они не сказали, что мне делать дальше. — Может, посовещаемся с ними? Нил поднимает большой палец, прижимая его к уголку губ Эндрю. — Думаю, мы и сами справимся, — говорит он. — Я просто хочу, чтобы ты позволил мне помочь. Ты помогаешь мне остаться. Я хочу отплатить тебе взаимностью. Эндрю качает головой. — Я не тот, кто убегает. — Может, не физически, — говорит Нил. Он подносит другую руку к щеке Эндрю, постукивая пальцами по его виску. — Всё это в твоей голове. Эндрю закрывает глаза, борясь с желанием тут же возвести стену. Это не принесёт никакой пользы. Нил уже слишком много знает. Когда он снова открывает их, Нил всё ещё смотрит на него. Голубой, голубой, голубой — терпение, честность, и Нил. — Ты и правда помогаешь, — говорит Эндрю. Нил щиплет его за щеку. Эндрю должен убить его. — Это всё, чего я хочу, — говорит Нил с удовлетворением. На этом хватит. Эндрю делает несколько шагов назад, пока не прислоняется к дверце душа, притягивая Нила к своей груди, чтобы наконец-то поцеловать его. Поцелуй не лучше и не хуже, чем две недели назад. Или шесть месяцев назад. Это всегда просто хорошо. Губы Нила мягкие, но они встречают губы Эндрю с вызовом. Нил запускает пальцы в волосы Эндрю, настойчиво, но не грубо. Эндрю прижимает пальцы к шее Нила, пытаясь нащупать несущийся вскачь пульс. Нил слегка отстраняется, чтобы отдышаться, и Эндрю прижимается к его шее губами. Пальцы Нила крепче сжимают его волосы. — Я ещё в аэропорту хотел в туалет, — шепчет Нил. Эндрю фыркает, покусывая кожу Нила, прежде чем оттолкнуть его. — Идиот. Нил улыбается, наклоняясь для ещё одного короткого поцелуя. — Ага. Эндрю оставляет его в ванной, таща чемодан к стиральной машине. — О, и есть ещё один серьёзный момент! — кричит Нил, выходя из ванной. — Ну давай, — говорит Эндрю, отмеряя средство для стирки. — Я хочу купить половину этого дома. Эндрю закручивает крышку геля и отставляет его в сторону, глядя на Нила с поднятыми бровями. — У меня ипотека. Я уже выплатил больше половины. — Тогда я хочу погасить оставшуюся часть. Эндрю хмурится. — Тебе не нужно покупать этот дом, чтобы он стал твоим. Он уже твой. — Знаю, — говорит Нил. — Но всё равно позволь мне это сделать. Эндрю купил именно этот дом не просто так: он мог себе это позволить. Он его, даже если всё остальное пойдет прахом. Но это часть всего того, что происходит у них с Нилом, не так ли? Всё или ничего. Он не может избавиться от своих сомнений, пока не откажется от запасных планов. — Не может быть, чтобы у тебя осталось столько денег. Нил пожимает плечами. — Осталось. Мэтт посмотрел, сколько стоит твой дом, и сказал, что я могу купить его целиком и всё равно буду, типа, представителем твёрдого среднего класса. Эндрю качает головой. — Если ты сделаешь это, я впишу тебя в совладельцы. — Хорошо, — говорит Нил. — Этого я и хочу. Он подходит ближе, медленно кладя руки на шею Эндрю, потирая большими пальцами кожу за его ушами. Эндрю закрывает глаза, задерживая дыхание. — Тогда у тебя будет тут два объекта недвижимости, — говорит Эндрю. — Это две вещи, от которых будет трудно убежать. — Больше двух. — Нил прижимается лбом ко лбу Эндрю. — Хорошо, что я никуда не собираюсь.

Месяц спустя

— Что за бред, — ворчит Кевин, нажимая на кнопки в попытке защититься. — Как она может так долго оставаться вверх ногами? Её ноги не лопасти вертолёта. Чун Ли продолжает выбивать дерьмо из Бланки. — Твой персонаж может генерировать электричество, — говорит Эндрю, нажимая на кнопки. — Эта игра не должна быть логичной. Просто у тебя не получается играть нормально. Кевин расстроенно фыркает, когда его снова нокаутируют. Он бьёт кулаком по пластиковой крышке игрового автомата. — Осторожно, — говорит Эндрю. — Ты же не хочешь, чтобы тебя и тут забанили. После того, как он швырнул контроллер Xbox через всю комнату, руководство «Лисьей Норы» запретило Кевину играть в видеоигры. Ему так же рекомендовали воздержаться от настольных игр наверху, так как он склонен к вспышкам гнева, которые, по словам Ники, «портят настроение». Половину больших игровых автоматов установили только сегодня — была задержка с доставкой, поэтому бар открыли две недели назад без них. Но это не повлияло на посещаемость. Дела идут хорошо. Нил дежурит на входе: проверяет документы, проводит оплату, проставляет печати на руках. Вечер обещает быть спокойным, но этого и следовало ожидать в среду. Тем не менее, Нил достаточно занят и не может надолго оставлять свой пост. — Меня уже тошнит от этой игры, — говорит Кевин. — Хорошо, — говорит Эндрю, обводя помещение рукой. — На чём еще мне надрать тебе задницу? Кевин выбирает гонку «Дайтона», и они садятся на кожаные сиденья. У Эндрю целая папка штрафов за превышение скорости, а Кевин водит как восьмидесятилетний дедуля, поэтому Эндрю может признаться, что он удивлён, когда красная машина Кевина пролетает мимо его синей прямо перед финишем. — Реванш, — говорит Эндрю, начиная игру заново. Он не смотрит на Кевина, но его подозрительное молчание излучает самодовольство. — Ого, такого я не ждал, — раздаётся голос Нила из-за плеча Эндрю. Эндрю поворачивается на сиденье, отчего радиус поворота его машины смещается, и Кевин снова обгоняет его. Нил вклинивается в образовавшееся пространство, обхватывает Эндрю за талию и прижимается к нему со всей силы, чтобы они оба удержались на месте. — Поверить не могу, что ты позволил Кевину выиграть в гонках, — говорит Нил, дыша теплом в щёку Эндрю. — Ты видел, как он водит? — Тут дело в точности, — говорит Кевин. — А не в безбашенной скорости. Эндрю втапливает педаль газа в пол, но не доказывает обратного. — И вот, как это делает чемпион, — говорит Кевин, гордо скрещивая руки на груди, когда на экране мелькает победная заставка. Нил смеётся, впиваясь пальцами в бок Эндрю. — Сам виноват. Эндрю пытается вытолкнуть его с сиденья, но Нил цепляется за него так сильно, что Эндрю приходится снова схватиться за руль, чтобы они оба не завалились. — Нил! — зовёт Ники из бара. — Перестань там обжиматься и займись своей работой! Нил хмурится, отстраняясь от Эндрю. — Долг зовёт, — говорит он, прежде чем убежать обратно к людям, ожидающим у входа. — Реванш? — спрашивает Кевин. — Мне нравится эта игра. Она более логична. Эндрю нажимает кнопку запуска и крепко сжимает руль. — Нил рассказал про дом, — говорит Кевин. Эндрю бросает на него взгляд краем глаза. Его поза расслаблена, одна рука на руле, как будто он решил прокатиться после обеда. — И? — спрашивает он. — И это серьёзное дело, — говорит Кевин. — Наверное. С документами пришлось попотеть, но они с Нилом наконец сдали их на прошлой неделе. Кажется, что всё должно быть по-другому, теперь, когда он знает, что увлечён, когда все знают, что он увлечён. Новый терапевт Эндрю не решается делать выводы по итогам их сеансов — она говорит, что пока она только знакомится с ним. — Вы сильно изменили своё мировоззрение. — Сказала Деб Эндрю на днях. — Но реальность не стоит на месте, независимо от того, что творится у нас в голове. Наша работа состоит в том, чтобы понять, как с этим справиться. Эндрю тоже пока к ней только присматривается. Она не Би, но ещё не доказала свою бесполезность. — Точно, — говорит Кевин. — Потому что совместное владение домом — это пустяк, на который ты бы согласился с первым встречным. Эндрю бросает на Кевина ещё один взгляд. — Я бы не стал делать это ни с кем другим. — Я рад, что ты вытащил свою голову из задницы. Продолжай в том же духе. — Толкаешь речь «только посмей обидеть…», Дэй? Для этого немного поздновато. — Это всегда подразумевалось, — говорит Кевин. — И его это тоже касается. Мне не составит труда вырыть две могилы. Только через раунд Эндрю наконец побеждает Кевина. Он игнорирует предложение Кевина дать ему отыграться и уходит выпить. Ники сегодня за баром, хотя в основном он болтает с клиентами и рисует на салфетках идеи для экспериментальных коктейлей на игровую тематику. Мэтт наверху помогает посетителям играть в настолки. У них пока укомплектован не весь штат, открыто несколько вакансий, и поэтому последние несколько недель были постоянной рутиной. Всё не так плохо — они не работают по понедельникам и вторникам, а в остальные дни закрываются к полуночи. Нил говорит, что не против так работать; ему нравится быть занятым, ему нравится чувствовать, что он делает что-то важное. Эндрю, однако, с нетерпением ждёт, когда у Нила будет больше выходных, чтобы он мог проводить немного меньше времени в этом чёртовом баре. (Он всегда предпочитал, чтобы Нил был в его полном распоряжении.) — Хочешь попробовать мою «Принцессу Пич Беллини»? — спрашивает Ники, когда Эндрю садится за барный стул. — В чём отличие от обычного «Пич Беллини»? — спрашивает Кевин, садясь рядом с Эндрю. Ники ухмыляется, поигрывая бровями. — Попробуй и узнаешь. Он продолжает болтать о других своих идеях, пока готовит им коктейли. Взгляд Эндрю прикован к двери, где Нил подсчитывает сдачу для клиента на кассе. Эндрю не видит его рук, но может представить, как быстро проскальзывают купюры между его тонкими пальцами. Как и всегда на работе, он одет во всё чёрное; чёртов влажный сон. Его рубашка немного высунулась сзади и Эндрю хочет это исправить. Он хочет привести его одежду в ещё больший беспорядок. — Вам нужно повесить телевизоры над барной стойкой, — говорит Кевин. — Сегодня предсезонный матч между Бостоном и Нью-Йорком. Было бы неплохо посмотреть его здесь. — Это место для наших гей-флагов, — говорит Ники, указывая на разноцветные баннеры, которые в настоящее время занимают часть стены. Эндрю не знаком не один из них, кроме радужного. Кевин фыркает. — Одно другому не мешает. Достаточно и одного телика. — Не-а. Этот бар для геев и игр. — Гетеросексуальные люди могут играть в игры, — утверждает Кевин. — Геи могут любить спорт. Эндрю отключается от бессмысленного разговора, вместо этого снова глядя на Нила. Он наблюдает, как парень, с которым тот разговаривает, кривится от того, что ему говорит Нил — подход Нила к обслуживанию клиентов по-прежнему оставляет желать лучшего. Когда парень и его друзья направляются к лестнице, Нил оборачивается, чтобы посмотреть на Эндрю, драматично закатывая глаза. Эндрю чувствует, как его щека невольно дёргается. Это крошечное проявление внимания привлекает Нила к нему. Эндрю поворачивается на стуле так, чтобы Нил мог встать между его коленями. Сегодня его волосы распущены. Эндрю заправляет прядь за ухо, хотя она и не сильно лезет ему в лицо. Его пальцы немного застревают между волнами локонов — он зажимает посечённые кончики между пальцами, поднимая их вверх перед его лицом. — Тебе нужно подстричься, — говорит Эндрю. Нил пытается разглядеть получше, наклонив голову вперёд, отчего его подбородок становится двойным. — Может, я побреюсь налысо. Эндрю сильно дёргает его за волосы. — Ой, — мягко говорит Нил, накрывая руку Эндрю своей. — Может, просто подстригусь. — Эй, Нил! — зовёт Мэтт, спускаясь по лестнице. — Махнёмся? Там народ хочет поиграть в «Серп», а я не смогу объяснить правила даже под страхом смерти. — Ненавижу «Серп», — бормочет Нил. — Очень жаль, — говорит Эндрю. — Долг зовёт. Нил вздыхает, и Эндрю снова тянет его за волосы, на этот раз нежнее. Нил поворачивает голову, чтобы коснуться губами внутренней стороны запястья Эндрю, прежде чем отойти. — Разве это не всё, о чём ты мечтал? — спрашивает Эндрю. Он ловит руку Нила, прежде чем тот отходит слишком далеко, чтобы заправить его рубашку. — Нет, — говорит Нил. Он улыбается. — Это даже больше.

───── ◉ ─────