Дойти до обрыва

      Один шаг – и дал о себе знать хруст под ногами. Так прозвучала среди тишины ветка, похоже, свалившаяся с дерева поблизости, которая теперь была сломана и сдавлена подошвой сапога. Его обладатель обратил на это внимание, но без какого-либо чувства или эмоции, всего лишь из интереса опустив вниз голову на крупицу мгновения. Паша торопливо отправился с крыльца охотничьего домика, ловко и быстро переступая по очереди ступеньки с целью ускорить шаг. Оказавшись уже на земле, Ибрагим повернул в правую сторону и устремился сразу к карете, на которой Визирь прибыл сюда после некоторых событий, которые уже случились и которые он не мог игнорировать. Даже если первое, по мнению Ибрагима, можно назвать просто случайностью, то второе могло рыжеволосой «хатун» добавить ещё один козырь, который бы стал для паши проблемой, если бы на него осыпались обвинения. Очередная соперница Хюррем за место в сердце Повелителя, принцесса Изабелла, этим утром исчезла.       Увесистая шуба, поспешно накинутая на одежду, предназначенную Ибрагиму для его службы во дворце Повелителя, делала пашу ещё более властным и независимым в глазах других людей. Головной убор, называемый тюрбаном, всё же аккуратно держался на голове: Ибрагим не позволял себе неаккуратности во внешнем виде, кроме случаев, если тот совсем забудется или, например, будет находиться на военном сражении, где зачастую цель одна – победить врага. На лице Визиря можно было увидеть в это мгновение нахмуренный лоб, который свидетельствовал тому, кто на Ибрагима взглянет, что он полностью серьёзен в настоящем. Паша не задумывался о том, как выглядит он сам в этот момент, но в его голове было сосредоточено сразу несколько других мыслей: одни были навязчивы, другие были полностью осознаны; первые были заметны лишь в малой степени, а вторые были главными для него.       Ибрагим наконец сделал последние шаги и уселся в карету. Он выученной фразой приказал слугам ехать во дворец Топкапы и захлопнул дверку. Лошади заржали и повозка понеслась, в то время как Визирь тяжело вздохнул. Паша уже определил для себя, что он пропустил время завтрака, чтобы возвращаться к себе домой.       На этот период времени в Османской империи была осенняя пора. За последние дни стало холоднее, что на свежем воздухе аж виден пар, выходящий изо рта при выдохе. Помимо этого, жителей Османской империи стал мучить и извивистый холодный ветер, из-за которого порой хотелось не выходить из дома. Вот и Ибрагим не желал покидать свой дворец, но два обстоятельства просто заставили его это сделать раньше, чем это происходило утром по обыкновению.       Через какое-то время после пробуждения Ибрагима в его спальню постучалась одна из служанок, которая передала записку от евнуха Сюмбюля-аги, в которой сообщалось, что принцесса сбежала, но не сама, а Хюррем ей в этом помогла. За ней поручил следить Ибрагиму Сулейман. Он сразу же оделся и приказал ехать наездникам. Ибрагим отправился не на поиски совершившей побег, а к проливу Босфор, по которому была запущена лодка с новой возлюбленной Султана, Изабеллой, так как в той же записке сообщалось об этом. Ибрагим, конечно же, не полез в ледяную воду сам и не отправил в неё своих слуг. Он сел на корабль, на котором удалось поймать исчезнувшую принцессу. Затем оттуда её насильно заперли в карету. Поговорив с Изабеллой, чтобы та всё же осталась в Стамбуле, Ибрагим проводил женщину до охотничьего домика и распорядился, чтобы её слуги продолжили обеспечивать даме уют и достаток и лишний раз не подпускали её наружу, если, конечно, сам Султан не посчитает это нужным. Больше Хюррем не сможет схватить удачу за хвост, так как не сумела благополучно отправить Изабеллу в страну, в которой принцесса жила до этого.       Паша не горел желанием заниматься делом, которое не давало сосредоточиться ему на более важных вещах, но, по крайней мере, он может быть теперь спокоен, что избежал ненужной проблемы.       Но Визирь вспомнил ещё кое о чём – о том, что произошло до этого...       Ибрагим, воссоздав в своей памяти случившееся, сразу же ругнулся про себя. Он так сильно хотел выкинуть из головы это страстное и яркое воспоминание, что невольно начинал думать о служанке, которая его соблазнила. Визирь не думал о том, виновата ли она в случившемся и правильно ли он поступил, выгнав Нигяр-калфу. Паша всего лишь хотел забыть о том, что мешало ему жить так, как это было раньше – спокойно и уверенно.       Карета проносилась мимо полуголых деревьев по тропе, лишëнной спокойствия, гладкости и размеренности. На этом пути повозка постоянно натыкалась на преграды в качестве неоднократных кочек и камней. Ибрагим, очевидно, не любил эту часть маршрута. И в то же время понимал, что другого пути во дворец Повелителя нет.       Ибрагим уставился в пол. Пустой, ни за что не зацепившийся мысленно взгляд Визиря остановился на его сапогах. Из дальнего угла внутри кареты раздался голос одного из стражников, серьёзное выражение лица которого представляло собой лишь озабоченность раба:       – Паша, Повелитель может поехать нам навстречу.       – Знаю. Надеюсь, этого не случится, – метнув вверх одной из бровей, отозвался Визирь на опасения слуги.       В какой-то момент движение лошади и повозки прекратилось. Остановка на дороге была резкой, словно что-то оборвалось. Ибрагим мгновенно отреагировал на изменения. С внутренним раздражением поморщившись и громко постучав по стенке, которая была внутри кареты рядом с алыми шторками на выходе, паша крикнул:       – Чего не едем?!       Один из стражников моментально сошëл со своего места и оттолкнул мягкие ткани, закрывающие обзор наружу, одним разом друг от друга. Однако он не успел сойти с места.       Слуга Ибрагима жадно схватился за что-то твëрдое. Его рука немного тряслась, словно на неë оказывалось сильное давление.       Паша с растущим напряжением следил за своим слугой и его подрагивающей конечностью. Так длилось около двадцати секунд.       Ибрагим не мог оставаться хладнокровным к обстоятельствам, если всë стынет на месте, особенно, если это начинает касаться его собственной жизни. Визирь резким движением привстал так, чтобы не удариться головой об верх кареты, но именно в этот момент всë переменилось – стражник выскочил наружу. Ибрагим прислушался, распознав звуки звонко ударяющихся друг об друга сабель. Видимо, подчинëнный Визиря решил сразиться с проказником.       Как только первый стражник выскочил из повозки, второй не медля отправился на подмогу. Ибрагим не смел оставаться в стороне, даже будучи уверенным в способностях и преданности своих товарищей, и вслед за ними с закипающей внутри агрессией резко, словно хотел разорвать в клочья, оттолкнул несчастные шторы и ловко прыгнул на рыхлую и грязную землю.       Перед его глазами оба его слуг рвали на части разбойника, с твëрдой уверенностью обороняясь для сохранения своих жизней. Они были готовы умереть ради паши, но сами также хотели пожить хотя бы немного. Кроме того, стражники были обязаны повалить на землю противника намертво, иначе тот имеет шанс растерзать в клочья Ибрагима. Они не сомневались в силе Великого Визиря, но защита этого человека была для этих людей превыше всего.       В этот раз было не так просто одолеть одним махом совершившего преступное нападение. Было видно, что этот человек хорошо знал приëмы и имел намерение одолеть всех, кто сейчас перед ним. Но те, кто хотел покончить с ним в этой скромной битве, были сплочëнными и более сильными.       Как только оба стражника оказались близко к хулигану, тот начал обороняться по очереди от каждого из людей Великого Визиря, так как во время нападения одного предоставлялась возможность другому совершить смертельный удар. В тот момент, когда оружие этого неизвестного волнующим звоном сталкивалось с оружием кого-то из слуг, его тело было доступно для новых увечий, так как товарищи Ибрагима находились по разные стороны, не давая сделать шаг негодяю и врезаясь острыми наконечниками сабель сквозь одежду ему то в живот, то в грудь, то в предплечья.       Целеустремлëнный человек, если дело касается битвы, к тому же ещë и наполненный агрессией, не будет наблюдать за происходящим, чего-то ждать, не приводя желаемое в обличие действия. Ибрагим, несмотря на очевидный конец представления, которое творилось перед ним без конкретного сценария, но продолжалось с определëнной целью, вынул своë оружие из ножен, висевших на его одежде, и накинулся на разбойника, за одно движение его обезглавив, хотя тот успел толкнуть ногой в Визиря прямо в живот, как только осознал, что подбегающий к нему человек также собирается его уничтожить.       Паша из высшей степени недовольства промычал, отчëтливо ощутив резкую и ноющую боли в области живота и лëгкое головокружение. Ибрагим, тесно сжав свои губы, наклонился чуть вперëд и от невозможности снять сильное физическое напряжение медленно воткнул свою саблю в землю рядом с собой. Визирь уткнул взор на еë грязную поверхность, не испытывая на этот момент желания сталкиваться с чьим-то взглядом.       Наблюдаемая совсем недавно напряжëнная борьба сыграла на руку паше. Хулиган, пытаясь сохранить себе жизнь меж саблями двух своих противников, был мощно сосредоточен на том, чтобы одолеть именно их. Этот негодяй забыл подумать о возможных опасностях, которые могут подкрасться в любую секунду и очутиться в любом образе, пускай даже в ударе молнии.       Товарищи Ибрагима были тоже не без увечий. У каждого из стражников остались следы битвы в качестве кровоточащих ран на локтях, области груди и живота, а также лице. Хотя последствия покушения для них оказались более серьëзными, ага, который вторым напал на разбойника, проявил к своему господину участие:       – Паша, боль не серьëзна?       – Думаю, всë в порядке, – тяжело вздохнув, ответил Визирь. Он не переставал чувствовать ноющую боль. Ибрагим, нахмурившись, неторопливо вытащил своë оружие из земли и положил обратно в ножны.       Что было нежданно после наполненных опасностью минут, заржал чей-то конь. Донëсся ритмичный топот копыт. Вслед издали ржание ещë два коня такой же породы, которую распознать было несложно по внешнему виду. Не являясь очевидным знаком, указывающих на их семейство, чëрная окраска гладкой шерсти, чисто вымытой этим утром, показывала величественность и благородство. Ибрагим и его товарищи сразу же обернулись, без доли сомнения распознав людей, запрягающих своих братьев меньших, которые перестали скакать и теперь стройно держались, застыв в ожидании новых команд от своих хозяев.       Визирь испугался, хотя был бы и не против встречи, если бы не случившаяся недавно ситуация, связанная с принцессой Изабеллой.       С озадаченным выражением лица узнал Повелителя паша. Он с беспокойством посмотрел на Падишаха, который в это время уже спрыгнул со своего друга, скинув ноги на землю.       Чтобы скрыть своë замешательство, Ибрагим сложил руки перед собой и приветливо улыбнулся Султану, однако взгляд Визиря был резко вцепленным в образ Сулеймана, что говорили о том, что ему было нетрудно определить мысли и чувства Ибрагима в этот момент. Давящие боли не успели испариться, поэтому напоминали паше о себе, но он всë же расправил плечи, которые были способны вынести и не такую боль. Ибрагим усердно скрывал своë неудобство по причине, что считал пустяком нанесëнный ему вред. Особенно Падишаха он не желал включать в обсуждение такой мелочи. Визирь не забывал, с какими серьëзными ранениями он имел дело в войну на поле ожесточëнной битвы за владения и ресурсы. А тут борьба всего лишь за его возможность жить.       – Будьте здесь, – указал Сулейман своим слугам, продолживших смиренно сидеть на благородных и послушных конях. Сам государь прицепился взором к образу своего друга, позволяя допустить Ибрагиму, что Падишах подготовил ему уже несколько вопросов. Подсказками служил характер взгляда Сулеймана, отражающий внутреннюю заинтересованность нахождением паши посреди дороги.       Султан встал близко к своему приближëнному, оказавшись на расстоянии одного метра от него.       – Что тебя сюда привело, Ибрагим? – поинтересовался Сулейман, сосредоточив изучающий взгляд на своëм друге.       – Повелитель, принцесса Изабелла сбежала. Мне пришлось найти еë и вернуть в охотничий домик, – на сказанном пашой Падишах сразу нахмурил брови.       – Как ты это узнал?       – Один слуга передал мне записку, в которой сообщили об еë побеге.       Сулейман махнул головой в сторону и заметил человека без признаков жизни, того самого хулигана. Падишах посмотрел на него беспристрастно.       – Он на вас напал? – ударение было на первом слове.       Ибрагим кивнул.       – Надеюсь, ты дал приказ слугам в охотничьем домике охранять дальше принцессу?       – Конечно, Повелитель, – с этой фразой нарисовался у Ибрагима короткий, незаметный поклон, на что государь ему подарил удовлетворительный кивок.       Даровав мëртвому на земле своë перенебрежение, Султан сказал Визирю и его стражникам:       – Закопайте тело.       Ибрагим кивнул в ответ и посмотрел на своих стражников, молча им повторив приказ сделать необходимое.       Был слышен топот чьих-то часто повторяющихся шагов. Кто на этот раз?       Мужчины повернулись в одну сторону и увидели, как бежит к ним навстречу девушка и кричит:       – Паша! – доносился женский голос.       Сулейман и Ибрагим посмотрели друг на друга вопросительно. Они оба не понимали, кто это перед ними и для чего она к ним направляется в такой спешке.       – Паша! – с тем же словом прибежала девушка и резко остановилась. Она упëрлась ладонями на свои колени, пытаясь отдышаться. Слуги Ибрагима для безопасности обнажили сабли.       Светло-русые волосы голубоглазой хатун были в беспорядке, что прямо указывало на то, что она не просто так бежала сюда.       – Что тебе нужно? – с одной поднятой бровью спросил Ибрагим, обращаясь с той на «ты», поскольку видел на девушке одежду, которую носили обычно рабыни, выполняющие роль прислуги.       Девушка после его слов сразу растерялась. Зрачки хатун бегали туда-сюда. Она медленно выпрямила спину, при этом положив, как было принято, руки перед собой, и покорно опустила глаза.       – Я испугалась...       – Объясни мне, хатун, – продолжил Ибрагим.       – Паша, на меня напал тот разбойник...       После этих слов та начала плакать, продолжая поглядывать на свои ноги.       – Что ты хочешь этим сказать? – задался Султан, не оказавшись равнодушным к слезам девушки.       – Он напал на меня. Но я успела убежать.       На секунду задумавшись, Повелитель также проявил участие:       – Ты заблудилась? Как тебя зовут?       – Сигме-хатун.       Паша тоже на момент полез в раздумья. Затем он повернулся к Падишаху и сказал:       – Повелитель, это служанка из моего дворца. Она у нас недавно, поэтому я не припомнил сразу.       Султан обратился к хатун:       – Тот человек пробрался во дворец Хатидже?       – Да, именно так.       – Он что-то ещë сделал?! – обеспокоился Повелитель.       – Нет.       Сулейман резко повернулся к своему соратнику и посмотрел тому с участием в глаза. Ведь тема разговора касалась именно дворца, где жил паша.       – Ибрагим, что ты думаешь об этом? – спросил Султан теперь серьëзным тоном.       Паша покосил взгляд. Он уткнулся взором в девушку, а отвернувшись, кое-что понял.       – Повелитель, должно быть, дворец сейчас в опасности. Позвольте съездить всë проверить...       – Ты не просто всë проверишь, Ибрагим! – резко перебил его Падишах. Сулейман посмотрел на своего друга очень внимательно. – Ты опросишь всех, кто находился сегодня во дворце, – на этой фразе Визирь опять покосил взгляд. – Прямо сейчас, Ибрагим!       – Конечно, Повелитель. Сразу поеду.       С этими словами паша побежал к карете, но Сулейман не смог отпустить Визиря:       – Стой, Ибрагим!       Он остановился и повернулся к Султану, вопросительно посмотрев на него.       – Ты забыл служанку.       Видно, эта девушка до сих пор не могла прийти в себя, что встала как вкопанная. Паша кивнул головой в знак послушания. Он, быстро бросив взгляд на хатун, дëрнул головой в сторону, чтобы молча показать служанке, куда ей идти, и не побежал, а помчался к повозке.