Срочные новости

      Макс Ферстаппен сидел перед ноутбуком в конференц-зале отеля. Шло совещание команды. На экране было несколько руководителей и представителей пресс-службы Red Bull Racing. Хорнер не переставал качать головой, а Джемма, его пресс-секретарь, хмурилась. Но Макс не чувствовал себя виновным.       Дело было так: последние два дня он провёл на яхте. Летом, в межсезонье, он вывел яхту в море и взял друзей. Вроде бы всё, как обычно. Он даже взял на борт симулятор. Короче говоря, он то выпивал и веселился с друзьями, то гонял на симуляторе. У него не было времени проверить телефон, а, когда Макс брал его в руки, в море не было сигнала. Он не сразу заметил новости о своем семейном положении, а сотрудники Red Bull не смогли своевременно связаться с ним, но это всё равно не его вина.       А потом, меньше чем за два часа до упомянутого совещания, они решили пришвартовать яхту, и когда они приблизились к пирсу, появилась мобильная сеть. Первый звонок поступил от знакомого журналиста Формулы-1. Разве пиар-отдел не учил Макса быть дружелюбным со СМИ? Так что не его вина, что он ответил на звонок.       Журналист сразу же задал прямой вопрос: «Макс, вы с Джорджем Расселлом действительно женаты?» Да, они действительно поженились, что подтверждает выданное в Лас-Вегасе свидетельство о браке. Постойте, куда он его дел? Просто выбросил? Неважно, это не имело значения; их брак был свершившимся фактом. Поэтому Макс ответил: «Да, я женат на Джордже Расселле».       Репортер на другом конце провода, казалось, чуть не поперхнулся воздухом, а затем надавил: «Каково вам в браке?» Честно говоря, на этот вопрос ответить было непросто. В их отношениях, безусловно, были свои взлёты и падения, но это было их личное дело, и этим не следовало делиться с журналистами, тем более что Макс не спрашивал разрешения Джорджа. Поэтому Ферстаппен смог лишь туманно ответить: «Всё хорошо».       Если задуматься, он не сделал ничего плохого. Он просто говорил правду и даже вёл себя уважительно. Так почему же теперь, едва сошедши с яхты, ему пришлось торчать на этом дурацком экстренном пиар-совещании? — Макс, ты ставишь нас в очень невыгодное положение, — сказал Хорнер. — В каком смысле невыгодное? — не согласился Макс. — Мы могли бы что-нибудь придумать, отрицать всё! Или молчать! Или отшутиться! Но ты не дал нам выбора! — Меня спросили. Я просто констатировал факт. — Хорошо, тогда давай поговорим о главном. Ты даже не сказал нам, что замужем за Джорджем Расселлом из команды Mercedes!       Макс лишь пожал плечами. — Ты не спрашивал.       Хорнер злобно рассмеялся, откинулся на спинку стула и стал ловить ртом воздух. Вмешалась Джемма и попыталась смягчить ситуацию: — Но, если честно, Макс, я очень удивлена. Судя по тому, как вы вели себя в последнее время, я думала, что вы с Джорджем не в ладах. Вы постоянно ссорились.       Макс улыбнулся. — Этот парень иногда очень раздражает. — Раз ты уже всё рассказал журналисту, нет смысла мусолить эту тему дальше, — Хорнер наконец обрёл самообладание и проявил терпимость к своему главному пилоту. — Нам ещё нужно обсудить пиар-стратегию с Mercedes.       Макс кивнул. — Утвердите это сами с представителями Mercedes, я не возражаю. — На самом деле у нас только что состоялся звонок с Mercedes. Прошел он не очень конструктивно. Тото орал на меня целых пять минут, и это первый раз в моей карьере, когда я не смог ему ответить, потому что чувствовал себя неправым. Твоё заявление, видимо, разрушило пиар-стратегию, которую они уже утвердили с Расселлом. — Они утвердили пиар-стратегию с Джорджем? — Макс, казалось, наконец оживился. — Какую ещё стратегию?       Хорнер скривил губы. — Отрицать, сослаться на розыгрыш или что-то в этом роде. Неважно. Всё это уже не сработает. И держаться за руки, и целоваться на пресс-конференции вы тоже не будете.       Макс уставился на своего руководителя на экране: — Почему нет?       Хорнер снова поперхнулся воздухом. — Джордж связывался с тобой? — спросила Джемма. — Раз уж это стало достоянием общественности, может, сначала обсудите свою позицию? — Меня сразу же, как я сошел с яхты, притащили сюда на созвон. Телефон просто завален сообщениями... — недовольно пробормотал Макс.       Он вытащил телефон из кармана брюк, и, разблокировав его, увидел бесчисленное количество уведомлений. Он открыл мессенджер и внимательно пролистал сообщения. — О, Джордж прислал мне сообщение полчаса назад. Давайте я вам его прочту... В сообщении написано: «Пошёл на хуй», и точка в конце.       Джемма едва сдерживала смех. Макс некоторое время пялился на экран телефона, затем поднял взгляд на коллег на мониторе ноутбука: — Как думаете, он меня оскорбляет, или я должен понимать это сообщение буквально? — Ради бога, Макс! — Хорнер не выдержал и стукнул по столу. — Не напоминай мне о ваших интимных отношениях с Расселлом, пожалуйста, я тебя умоляю! — Я не против послушать ещё, — сказал другой руководитель по связям с общественностью.       Когда они снова начали обсуждать медиа-стратегии, Макс покачал головой и грубо перебил: — Ребята, продолжайте болтать, я здесь ничем не могу помочь, просто сообщите мне, что решили. Мне пора идти. — Куда собрался? — Хорнер выдавил улыбку. — О, Кристиан, ты женат гораздо дольше меня, — Макс почесал затылок. — Думаю, ты должен понимать, что когда супруг без объяснений присылает тебе «Пошёл на хуй», — это плохой знак. Надо с этим разобраться.       Он потянулся, чтобы закрыть крышку ноутбука, затем встал и ушёл.

***

      По дороге домой за рулём Audi RS6 Макс позвонил своему законному мужу. К его удивлению, ответили немедленно. — Это я. — Знаю, что это ты, — на другом конце провода прозвучал голос Джорджа Расселла. — Слышал, ты в отпуске. Хорошо проводишь время? — Как всегда, прелестно. — О. Как погода в Монако? — Перестань нести херню, — сказал Макс. — Что означает твое сообщение «Пошёл на хуй»? — Ну то, что я поставлю тебя раком, засуну член в твою задницу, буду целовать шею, пока буду трахать, а потом, когда ты кончишь, высуну, переверну тебя и кончу в рот. Как тебе такое?       Слова Джорджа были соблазнительными, но в его голосе явно не было кокетства. Макс, нахмурившись, ответил: — Не очень, это сарказм.       Джордж хохотнул. — Правда? Как ты узнал? Боже мой, наш чемпион мира вдруг стал понимать, что говорят другие!       Макс помолчал несколько секунд, а затем спросил: — Джордж, ты на меня злишься? — Конечно, злюсь! — воскликнул Джордж. — Как ты мог сказать это напрямую журналисту? Ты что, тупой? — Он спросил, я сказал правду. Вот и всё. — Боже, какой ты честный и замечательный! Тебе награду вручить, что ли? А?       Максу не понравился его сарказм, поэтому он сменил тему. — Кристиан рассказал, что у вас с Mercedes был пиар-план. Какой?       Джордж вздохнул. — Разве это важно? — Просто интересно. — Сегодня я многим интересен, — пока Джордж говорил, Макс представлял, как он закатывает остекленевшие глаза на другом конце провода. — Ничего особенного, просто молчать, прикидываться дурачком, залечь на дно и всё такое.       Значит, на пресс-конференции они точно не будут целоваться. — О, — сказал Макс.       Он вдруг понял, что его законный супруг, кажется, решительно противится идее сообщить окружающим о существовании этого брака, и это обеспокоило Макса. — Джордж, нам нужно поговорить. Лично. — Согласен. — Тогда приезжай в Монако как можно скорее. — Ни за что. — Погода в Монако отличная. — Мне нравится проводить летние каникулы в местах, где пасмурно и в любой момент может пойти дождь. — Ты просто боишься, что в аэропорту тебя сфотографируют с неидеальной причёской. — Да, у меня же нет частного самолёта.       Макс не верил своим ушам. — Ты намекаешь, что я должен прислать за тобой джет до Монако? — Чем ты слушаешь, придурок! — Джордж на другом конце провода явно снова закатил глаза. — К тому же, это вредно для окружающей среды.       Макса это почему-то рассмешило. — Ладно, тогда я сам прилечу. Кстати, встретишь меня в аэропорту? Если подумать, я ещё ни разу не ездил на AMG One. — Это всё равно что публично обратиться ко всем журналистам Великобритании и сказать: «Смотрите, в этой машине Макс Ферстаппен и Джордж Расселл, давайте проследуем за ними до самого дома Расселла!» — Джордж снова и с иронией отказал. — Нет, я тебя не заберу, сам себе вызови Uber.

***

      Взлёт и посадка частных самолетов не являются полностью конфиденциальными, поэтому вскоре после прибытия Ферстаппена в Лондон на мобильный телефон Джорджа поступила ещё одна новость: «Макс Ферстаппен в Лондоне на семейном воссоединении с Джорджем Расселлом!».       Минуту спустя Джордж получил сообщение от Алекса Албона со скриншотом этой новости, а также тремя сердечками и тремя смеющимися эмодзи. Джордж был в шоке и бессилии: глупый поступок Ферстаппена сделает его объектом шуток для друзей как минимум на пятнадцать лет. Он отбросил телефон в сторону, поднялся наверх, снял свою уродливую пижаму, принял душ, переоделся в простую повседневную одежду, привел в порядок волосы, а затем спустился вниз. Откинувшись на спинку дивана, Расселл уставился в сторону входной двери своего дома.       Раздался дверной звонок. Гость на удивление сдержанно нажал на него только один раз. Джордж поднялся, глубоко вздохнул и пересёк коридор. Прежде чем открыть дверь, он посмотрел в глазок, и внезапно ему как-то не захотелось открывать дверь: за ней действительно стоял Макс Ферстаппен, в этой своей дурацкой футболке Red Bull.       Увидев, как тот снова заносит руку, чтобы нажать на кнопку звонка, Джордж открыл дверь и втащил его внутрь. — Красивый дом, — вежливо сказал Макс. — Благодарю, — Джордж оглядел Макса и заметил: — У тебя только рюкзак. — О. Я подумал, что мне ничего не нужно, поэтому взял только несколько сменных вещей. — Надеюсь, это не еще несколько футболок Red Bull. — Нет. Наверное, нет. Я взял первое попавшееся. — Ладно, — пробормотал Джордж.       Он ни разу не приглашал Макса к себе. Он никогда не был у Макса, ни на его яхте, ни даже на его личном самолёте. Вся их близость происходила возле паддока, в самый пик выплеска адреналина, где-нибудь в укромном углу паддока, в отеле или в VIP-комнате ночного клуба. И вот теперь, дома, в самом тихом, уютном и уединённом месте, где были только он и Макс, обстановка внезапно заставила Джорджа нервничать. Он заметил, что и Макс немного взвинчен: уши у него покраснели, и, пока переобувался, он низко склонил голову, чтобы скрыть волнение.       Несколько секунд они стояли в коридоре в неловком молчании. Джордж прочистил горло и снова заговорил: — Проходи, я как раз собираюсь заварить чай. Тебе дарджилинг или эрл грей?       Макс проследовал за ним в гостиную. — Я не пью чай. — Я и не знал. — Что-то я не видел, чтобы ты пил чай в паддоке. — Там неудобно. Может, кофе? — Кофе тоже не пью. — Что тогда будешь? — Red Bull.       Джордж промолчал. — Со льдом, — добавил Ферстаппен.       Джордж обернулся и хотел спросить: «Ты что, издеваешься?», но проглотил эти слова, увидев искренние глаза Макса. Ему очень хотелось Red Bull, но дома его не оказалось. — Воды? — вздохнул Джордж.       Макс пожал плечами и кивнул в знак согласия, бросил рюкзак на пол возле дивана и последовал за Джорджем на кухню. Джордж открыл холодильник, достал бутылку минеральной воды и бросил ему. Ферстаппен поймал её, придвинул стул к маленькому обеденному столику и сел. Попивая воду, он наблюдал за тем, как Джордж, стоя к нему спиной, заваривает чай. Обернувшись с чашкой чая в руке, Джордж с удивлением обнаружил, что Макс выглядит довольным, даже улыбается. В растерянности он пододвинул к столу второй стул и сел. — Чего лыбишься? — Ничего, — ответил Макс. — Я просто вдруг подумал: раз нет Red Bull, можно мне что-нибудь другое? — Нельзя, — ответил Джордж. — У тебя есть вода. Её и пей.       Ферстаппен округлил глаза. — Правда? Даже поцелуя не получу?       Джордж на несколько секунд замялся, а потом сказал: — Господи, как же хочется вылить чай тебе на голову.       Или, скорее, он хотел вылить его на себя, потому что, глядя на голландца в дурацкой одежде, сидящего на его кухне, который недавно ляпнул невероятную глупость журналисту и часто вступает с ним в глупые споры — этот Макс Ферстаппен и правда считал себя сексуальным. Должно быть, он спятил.       Джордж поставил чашку на стол. — Иди сюда. — Нет, — сказал Макс. — Я примчал из Монако к тебе на кухню. Сам иди сюда.       Джордж крайне нетерпеливо хмыкнул и подвинул стул вперёд, но тут Макс схватил его за волосы, и они страстно поцеловались.