Mea Culpa

Двери лифта клацнули тяжёлыми створками, впуская девушку, в глазах которой загорелось узнавание. Гарри ненавидел это выражение на лицах людей. День и так выдался пренеприятный, неудачное задержание вылилось в лишние два часа заполнения отчетов, шелест бумаг до сих пор стоял в ушах, а глаза слипались от усталости. Хотелось просто попасть домой и завалиться в кровать, а не выслушивать очередное «вы-так-много-сделали-для-нас». — Скотина! — что ж, это не было похоже на слова благодарности, а прилетевшая следом пощёчина развеяла все сомнения и быстро привела в чувства усталого аврора. Скорее рефлекторно, чем действительно желая обезвредить девушку, Гарри бросил в неё Инкарцеро, за что получил ещё парочку далеко не лестных титулов. — Эй, я освобожу тебя, если перестанешь орать. Поттер старался использовать настолько дружелюбный тон, насколько позволяла ситуация. А она к дружелюбию совсем не располагала. Девушка замолкла, но попыток вырваться из пут не оставила, темные волосы разметались во все стороны, и взгляд зелёных глаз не обещал ничего хорошего. — Слушай, возможно, когда-то мы действительно не очень хорошо расстались, но это не повод нападать на меня при исполнении, понимаешь? В любом случае, я прошу прощения. Фините. — Других идей, почему незнакомка нападает на него в министерском лифте и таит, судя по всему, очень личную обиду, у Гарри не было. Девушка же отпрыгнула от него в другой угол кабины и подобралась, как кошка, облитая водой. — Да ты совсем охренел, Поттер. — Эту манеру Гарри ни с чем бы не перепутал. Малфой. Только он произносил его фамилию так, будто хотел плюнуть ею в лицо. Но слабо верилось, что школьный недруг настолько изменился за десять с лишним лет. Значит, кто-то из его друзей перенял эту раздражающую привычку. — Паркинсон. Надменное фырканье подтвердило догадку. Холодный женский голос оповестил о том, что лифт прибыл в Атриум. Любопытство боролось с усталостью. Хотелось узнать, чем было вызвано негодование девушки, но ещё больше хотелось спать, и Гарри медленно побрёл к каминам, замечая, что бывшая слизеринка не собиралась от него отставать. — Куда это ты собрался? — Панси перегородила ему дорогу, — ты обязан принять моё заявление! Так вот в чем дело. Многие волшебники считали, что именно их проблема ждёт детального рассмотрения лично Главой Автрората. И не важно, было это дело о пропавшей кошке, или о килограмме яблок, украденном с ярмарки. Гарри старался относиться ко всем с терпением, но Мерлина ради! Ждать его на работе до десяти вечера, раздавать пощёчины и поносить на чём свет стоит было уже слишком. — Мисс Паркинсон, сейчас слишком поздно для любого заявления. Обратитесь в приёмные часы к дежурному аврору и у вас всё примут. Гермиона однажды научила его, что вежливость лучшая стратегия в общении с надоедливыми и наглыми людьми. Справедливости ради, вежливо отвечать получалось не всегда, точнее очень редко, а если совсем уж честно, то почти никогда. Запасов терпения обычно хватало на то, чтобы развернуться и уйти подальше от раздражителя. Гарри уже одной ногой был в камине, когда его локоть схватила цепкая ладонь брюнетки. — Я два чёртовых месяца обиваю пороги твоей псарни. — В глазах слизеринки стояли злые слёзы. — Два месяца его убивают, а от меня они не принимают заявление, потому что я не родственник. Ваша грёбанная система забрала у него родственников, а теперь оставила умирать! Его убьют, Поттер, и ты будешь в этом виноват. Паркинсон отпустила его руку и пошла к соседнему камину. Плечи опустились, а в ней самой уже не осталось того запала, с которым она называла Главного Аврора «скотиной» и била по лицу. Гарри задумался. Чувство вины, на которое пыталась надавить девушка, уже почти ушло на покой за выслугу лет. С такой работой ты либо испытываешь вину постоянно и в конечном итоге заканчиваешь карьеру в Мунго, среди душевно больных, либо стараешься игнорировать это чувство до тех пор, пока оно не отравит изнутри и не съест, как ржавчина съедает старенький «Форд». Конечно, есть третий вариант. Но один из таких «вариантов» группа специального реагирования Аврората сегодня не смогла задержать. Гарри же еще не отморозил в себе эмоции, и поэтому невольно обернулся, глядя вслед Паркинсон. Из речи девушки было понятно, что она говорила не о сбежавшей кошке, но и понять, почему не приняли её обращение, он не мог — уже давно не было необходимости доказывать родственную связь для заявления о пропаже человека. Может быть стажёр что-то перепутал? Тяжело вздохнув, Гарри мысленно попрощался с уютной кроватью и беспробудным сном. — Кого убивают, Паркинсон? В глубине души он уже знал ответ. Это знание зазвенело ледяными иглами воспоминаний где-то под ребрами и аккуратно устроилось вязким комком тошноты в горле.