Защитник

Йос, явно не желая продолжать спор при свидетелях – тем более, при Шарле Леклере, – фыркнул, бросил на сына еще один осуждающий взгляд и, развернувшись, вышел из бокса. Тяжелая дверь за ним хлопнула, оставляя за собой эхо. Тишина, что воцарилась в гараже, казалась оглушительной после нервного напряжения. «Он ушёл,» – тихо сказал Шарль, поворачиваясь к Максу. Его стальная решимость, проявленная перед Йосом, уступила место мягкой, знакомой заботе. Его взгляд был полон сочувствия. Шарль крепче сжал ладонь Макса, их пальцы все еще были переплетены. «Всё в порядке?» – спросил он, и в его голосе не осталось ни капли прежней твердости, только нежность. Макс лишь кивнул. Слова застряли в горле. Он чувствовал, как с него сползает напряжение, с каждым выдохом оставляя его тело. Шарль всегда умел это делать – одним своим присутствием снимать груз с его плеч. «Спасибо,» – прошептал Макс, и это слово было наполнено всем, что он чувствовал: благодарностью, облегчением, невысказанной привязанностью. Шарль нежно улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней, что Макс видел за весь день. В ней читалось понимание и принятие. «Ты молодец, не слушай его,» – сказал Шарль, его большой палец погладил костяшку Макса. «Я знаю, каких усилий тебе это стоило.» И в этот момент, глядя в глаза Шарля, Макс понял. Неважно, что скажет Йос, неважно, какие места он займет на пьедестале. Главное – это человек, который стоит перед ним, держа его за руку, и который готов, как десять лет назад, встать между ним и тем, что причиняет боль. И это было дороже любой победы.