В детстве наш дом казался мне огромным замком

1 сентября 1976  Я дома, но так хочу домой..? Наступил тот самый долгожданный день, по мнению моих родителей, которые ждали его больше меня. Сегодня мы должны поехать с родителями на вокзал, который называется "Кингс-Кросс".  Прошло уже пять месяцев как мы живем в незнакомой стране, а я так и не смогла и может не смогу смириться с этим.  Собрав все необходимые любимые вещи в один маленький чемодан, в котором лежали парочку новых учебников и разных принадлежностей для шестого курса, мантия, волшебная палочка, которую я не стала менять. Моя была особенной, с ней не хотелось расставаться, но если меня потребуют поменять, я лучше умру.  Спустившись из квартиры на первый этаж папа принялся загружать чемодан в багажник машины, в которой уже сидела мама и смотрела на меня своими добрыми глазами — глазами, в которых было одно желание, чтобы я была счастлива. Захлопнув дверцу, и мир снаружи мгновенно потерял значение. Пальцы сами нашли знакомую кассету в рюкзаке с надписью "The Beatles", которую отец добыл до сих пор неизвестным мне способом еще там, дома.  Пленка встала в магнитофон с мягким щелчком. Я надела наушники —тяжелые, но самые удобные и нажала play.  Мы мчались по утреннему Лондону, и сердце бешено колотилось в такт стуку колес.  За окном шел дождь, мелкий, назойливый, оставляющий на стекле следы, как сеть паутины. Мама укуталась в свой любимый бежевый шарф, который связала моя бабушка, а я прижала ладонь к холодному стеклу, наблюдая, как капли стекают в ручьи, будто торопятся с нами — к платформе, к поезду, к началу всего. Даже небо будто говорило, предупреждая, то ли обещая: скоро все изменится. Приехав на Кингс-Кросс, я замерла на мгновение, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Родители обняли меня одновременно — мама пахнула морозным утром и тревогой, отец — дымом сигарет и надежностью. — Пиши, — сказала нежным голосом мама, сдерживая слезы. Я кивнула, взяла чемодан покрепче и шагнула вперед — к стене между девятым и десятым путем.  Разгон. Вдох. Удар сердца. Я зажмурилась — и холод кирпичей обнял меня, как вода. А потом платформа 9¾.   Алый паровоз, дым, пахнущий углём и тайной. Вздохнув поглубже аромат свежести я зашагала к поезду, чувствуя, как музыка в наушниках сливается с гудком локомотива.  В третьем вагоне было шумно, а мне хотелось тишины. Я прошла мимо смеющихся компаний ребят, которые были примерно моего возраста, от чего мне стало неловко, может они смеются надо мной? С разными мыслями в голове от волнения и страха, я и позабыла, что мне предстоит знакомиться с кем-то, рассказывать о себе то, что знают прошлые люди, так не хотелось этого. Новые знакомства хорошо — но старые друзья лучше.  Я шла дальше, чувствуя, как музыка в наушниках становится громче — словно пытается заглушить этот новый, чужой мир вокруг. И тогда я увидела последнее купе в конце вагона. Дверь была приоткрыта, но внутри царила тишина. Заглянув внутрь я увидела мальчика у окна, сгорбленный, словно старался занять как можно меньше места в этом мире.  — Можно? — спросила я, снимая один наушник. Он лишь пожал плечами посмотрев на меня с безразличием. Я вошла внутри, и дверь захлопнулась за мной, отрезая нас от всех остальных.  Мы не сказали друг друга ни слова до самого Хогвартса. Но иногда — особенно когда поезд нырял в туннель, и в стекле отражались наши бледные лица — тишина между нами звучала громче любой музыки.