Касание яда

Карета подъехала к воротам поместья Фантомхайв. Дорога от Ливерпуля заняла ровно четыре часа. Солнце стояло высоко, небо чистое, редкий подарок для английской погоды. Но первое, что увидел Себастьян, выглянув из окна, был вовсе не фасад особняка, а дым. Он поднимался из кухонного окна, был серый, уже начавший рассеиваться, но всё ещё заметный. Себастьян задержал на нём взгляд на мгновение, оценивая. Потом его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Милорд, — произнёс он ровно, — боюсь, у нас небольшая проблема на кухне. Сиэль, который уже начал дремать, открыл глаза и посмотрел в окно. Увидел дым. Потом перевёл взгляд на Себастьяна. — Опять что-то горит? — спросил он без особого волнения. — Видимо, Бард снова готовит что-то сложное, — ответил Себастьян. Элис, сидевшая напротив, чуть наклонилась вперёд, проследила за его взглядом и усмехнулась. Карета остановилась у главного входа. Себастьян вышел первым, идеально выверенным движением, и подал руку Сиэлю. Граф ступил на землю, поправил трость. Элис вышла следом, уже успевшая окинуть взглядом фасад особняка. И тут дверь распахнулась. На пороге стояли слуги. Все трое слуг выглядели так, будто только что пережили битву. Мейлин держала в руках пустое ведро, её руки до локтей были в чём-то белом. Волосы растрёпаны, на щеке чёрная полоса сажи. Финни стоял рядом с ней, сжимая лейку, но на его лице застыло лёгкое недоумение. Бард выглядел хуже всех: он был покрыт сажей с головы до ног. Белый фартук превратился в серый, волосы торчали в разные стороны, а на лице застыла виноватая улыбка. Позади них, чуть в глубине холла, виднелся Танака. Он стоял неподвижно, сжимая в руках чашку чая, и смотрел на происходящее с выражением абсолютного, почти буддийского спокойствия. Из-за его спины поднималась струйка дыма, но он, кажется, не придавал этому значения. — Добро пожаловать домой, мой лорд, — произнёс Бард с лёгким поклоном. — Мы... не ожидали вас сегодня видеть. — Вижу. Я тоже не ожидал, что поместье встретит меня дымом, — холодно заметил Сиэль, переводя взгляд на Барда. Бард открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не смог. Он только развёл руками, и с его фартука посыпались хлопья сажи. — Я... я просто хотел приготовить что-то особенное к вашему возвращению, господин! — выдавил он наконец. — Что-то новое... — Бард, — перебил Себастьян. Его голос звучал ровно, но в нём прорезалась та самая нота, от которой у слуг подкашивались ноги. — Ты снова проводил эксперименты? — Да... — Бард съёжился. — И устроил пожар. — Ну, не совсем пожар. Просто... — он замялся. — Масло загорелось на сковороде. Там...немного дыма. И сажи. Много сажи. Но мы всё потушили! — Он с надеждой посмотрел на Мейлин. — Если загорелась только сковорода, то почему вы все грязные? Горничная, стоявшая рядом, наконец не выдержала: — Воды поблизости не было, а за песком бежать долго... и я попыталась засыпать пламя мукой. И... оно перекинулось на занавески... — Удивительно, правда?— ровно произнёс Себастьян. — Мука оказалась взрывоопасна. Как же вы дожили до своих лет, не зная этого? — Это был единственный пакет, который был близко, — пискнула Мейлин. — Я не знала, что она взрывается... Теперь знаю. —Мы всё потушили! Быстро! Ну, почти быстро... — поспешно добавил Бард. — Почти? — переспросил Себастьян. — Ну, когда пламя с занавесок перекинулось на шкаф, пришлось немного повозиться, но мы справились! Финни, который молчал всё это время, наконец поднял лейку. — У меня есть вода, — сказал он. — Я принёс, но пока добежал, уже всё потушили. — И что теперь на кухне? — спросил Сиэль, не повышая голоса. — Ну... — Бард нервно сглотнул. — Немного сажи. И занавески придётся сменить. И шкаф, наверное, тоже... Но в целом всё цело! Себастьян тяжело вздохнул. Движение было едва заметным, но слуги инстинктивно вжали головы в плечи. — Мы отмоем! — поспешно добавил Бард. — Мы всё отмоем. И покрасим. И печь починим. Я даже не знаю, что там с печью, но мы починим! Сиэль смотрел на всё это с выражением лица, которое уже не раз видели слуги. Холодное, оценивающее, с лёгким оттенком усталости и бесконечного терпения. Он перевёл взгляд на Себастьяна. — Значит, не конец света. — Кухня будет чиста через час, — ровно ответил Себастьян и обратился к слугам. — Правда ведь? — ДА, СЭР!— Хором сказали все трое. — М-да, хоть что-то в этом месте стабильно, — произнёс граф. Элис, стоявшая позади, тихо фыркнула. Она поймала взгляд Сиэля, улыбнулась уголками губ. Сиэль прошёл мимо слуг, не удостоив их больше ни взглядом. Трость привычно застучала по каменному полу холла. Себастьян придержал входную дверь, пропуская вперёд своего господина и гостью, после чего, бесшумной тенью последовал за ними.

***

В коридоре было тихо. Где-то со стороны кухни, доносились приглушённые голоса и звук энергичного скребения, потому что слуги с энтузиазмом отрабатывали свои ошибки. Себастьян шёл чуть позади Сиэля, с идеально ровной спиной. Элис рядом с ним, но на полшага впереди. Она шла медленно, внимательно оглядывая стены. Пару раз останавливалась, проводила пальцами по обоям, прислушивалась к чему-то, что слышала только она. Себастьян выдержал паузу, затем его голос прозвучал с лёгкой, почти незаметной ноткой раздражения: — Мы уже прошли мимо этой картины в третий раз, госпожа Падальщица. Вы уверены, что комната вам не приснилась. — Уверенна, — ответила она не оборачиваясь. Сиэль, стоявший чуть поодаль, наблюдал за ней с любопытством. Он не вмешивался. Элис остановилась у очередного участка стены. Провела ладонью, как будто считывая что-то невидимое. Потом нахмурилась, прикусила губу и резко провела ногтем по подушечке указательного пальца. Кровь выступила тёмной, густой каплей. Она прижала палец к стене и провела короткую вертикальную линию, оставляя на светлых обоях неровный алый след. Себастьян нахмурился. — Вы пачкаете стены в поместье Фантомхайв, — произнёс он ровно, но в голосе прорезался металл. — Я не собираюсь выводить с обоев вашу кровь. — Не мешай мне, — бросила она, не оборачиваясь. Она ещё раз коснулась стены, уже всей ладонью, и в следующую секунду за панелью раздался тихий, глубокий щелчок. Часть стены бесшумно сдвинулась в сторону, открывая узкий тёмный проход. Сиэль приподнял бровь, переводя взгляд с прохода на Элис. — И как давно это здесь? — Она всегда была здесь. — Она обернулась и посмотрела прямо на Себастьяна. — Что теперь скажите, господин демон? От вашего взора скрывалась целая комната! Себастьян ничего не сказал. Только склонил голову в коротком, идеально выверенном жесте, который мог означать что угодно, от принятия до ледяного неодобрения. Элис шагнула в темноту. Пламя свечи, которую она зажгла на ходу, выхватило из мрака первые ступени лестницы. — Вы идёте? — спросила она. Сиэль двинулся следом, Себастьян за ним. Его взгляд скользнул по алому следу на обоях. По тёмному проёму. По фигуре ведьмы, которая уверенно шла впереди. Он ничего не сказал. Но его молчание было громче любого вопроса. Лестница закончилась тяжёлой деревянной дверью. Элис толкнула её, и та открылась с лёгким, скрипучим вздохом, как будто комната выдыхала застоявшийся воздух. За порогом было... много чего. Комната оказалась небольшой, но плотно заполненной. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные банками, склянками, мешочками с сушёными травами, различного рода камнями, свечами, и тому подобным. На полу стояли сундуки, накрытые выцветшей тканью. В углу возвышался старый, массивный стол, заваленный свитками и книгами в потёртых переплётах. Пахло пылью, воском и временем. — Боже, — произнёс Себастьян, останавливаясь на пороге. — Ещё одна комната, в которой придётся убираться. Сиэль вошёл следом, оглядывая комнату с любопытством. Он остановился у стола, провёл пальцем по пыльной крышке одного из сундуков. — Зачем тебе столько… барахла? — Это не барахло, — ответила она. — Это инструменты. Травы, зелья, артефакты, которые не нужны каждый день. Но они ждут своего часа. Себастьян подошёл к стеллажу, оценивающе оглядывая его содержимое. — Господин, — произнёс он с лёгкой, почти незаметной усмешкой, — ведьмы обычно барахольщицы. Элис фыркнула, но не стала спорить. Она начала оглядываться, ища алтарь. — Что мы ищем? — Спросил граф. — Алтарь. Деревянный, небольшой, примерно размером с открытую книгу. С пентаграммой в центре и всякими символами. Вы его сразу узнаете. Сиэль вздохнул, подошёл к небольшому диванчику, покрытому выцветшим бархатом, и сел на него, удобно опираясь на ручку трости. — Себастьян, ищи. Себастьян еле слышно вздохнул, но не посмел ослушаться. Он начал медленно обходить комнату, заглядывая в углы, отодвигая сундуки. Элис, в свою очередь, тоже двинулась вдоль стеллажей. Она провела пальцами по краю одной из полок, и её взгляд упал на маленькую, изящную дамскую шляпку, украшенную перьями и бархатными лентами. Она замерла на мгновение, потом медленно взяла её в руки. — О, — произнесла она с лёгкой, почти ностальгической улыбкой. — А вот и ты. — Что там? — спросил Сиэль, лениво наблюдая за ней. — Моя старая шляпка. В этой шляпе...в этой шляпе... — Элис на секундочку задумалась, но быстро пришла в себя. — Много чего было в этой шляпе. Элис повертела её в руках. Потом обернулась и, заметив, что Себастьян как раз проходит мимо, ловким движением надела шляпку на его голову, слегка сдвинув набок. Себастьян замер. Крошечная, изящная шляпка с вуалью, которая кокетливо спадала на один глаз, сидела на его голове с абсолютно неподходящей, но оттого ещё более комичной грацией. Себастьян снял с себя шляпку, чуть повертел ее в руках и отложил на ближайшую полку. Элис, улыбаясь, двинулась в противоположную сторону. Комната снова наполнилась шорохом, передвигаемыми вещами и редкими вздохами. Демон обошёл стеллаж, окинул взглядом горы склянок и сундуков и остановился. Его челюсть едва заметно сжалась. — Когда всё это закончится, — произнёс он ровно, — я выкину отсюда всё к чёртовой матери. Элис резко обернулась. — Я тебе выкину! Это моё! — Это всё — пыль, хлам и память, которая не нужна даже вам. Вы не прикасались к этим вещам годами. — Я не позволю тебе ничего выкидывать, — отрезала она. — А я не спрашивал разрешения, — ответил он с лёгкой, ледяной улыбкой. — Я сказал, что сделаю. — Через мой труп. — Знаете, это очень легко устроить. Воздух между ними стал чуть плотнее, как всегда, когда они оказывались слишком близко к границе. Она отвернулась и продолжила поиски. Себастьян замолчал, но его взгляд задержался на её спине на секунду дольше, чем нужно. Сиэль, сидевший на диванчике, наблюдал за ними с лёгким, почти незаметным любопытством. Он уже устал ждать, поёрзал на сидении. Покрывало сползло вниз, он чуть приподнялся, нахмурился и, подцепив пальцами край покрывала, приподнял его. Под ним оказался алтарь, который всё это время искали. — Элис, — позвал он. — Вы случайно не это ищете? Пара обернулась. Сиэль сидел на алтаре, как на троне, с абсолютно невозмутимым видом. — Да, именно это. Мальчик поднялся с алтаря, отряхнул брюки. — Он целый? — Целый, — сказала она, подходя ближе и проводя ладонью над поверхностью. Древесина чуть потеплела под её пальцами. — И всё ещё работает. — Как ловко вы прячете вещи,— вмешался дворецкий. — Вовек не нашли бы, в этом хламе. — Значит, одна проблема решена, — произнёс Сиэль, перекладывая трость из одной руки в другую. — Что осталось? — Камень, — коротко ответила Элис. Она аккуратно приподняла алтарь, ставя его на стол, освобождённый от пыльных свитков. — Он расколот. — Нужно склеить его? — Сиэль нахмурился, подходя ближе. — Просто склеить — это как заклеить дыру в ведре бумагой. Вода всё равно найдёт путь. С камнями для запечатывания то же самое. Если я восстановлю его на глаз, по трещинам, он будет выглядеть целым. Но энергетическое поле внутри него останется разорванным. Он не сможет удержать Шоту. Она просто выскользнет из него. Повисла пауза. Себастьян, стоявший у стеллажа и с лёгкой насмешкой разглядывающий пыльную склянку с чем-то тёмным, медленно повернул голову. В его глазах мелькнул холодный интерес. — И вы, конечно же, знаете, как это исправить? — спросил он, и в голосе его звучала осведомлённость о том, что ответ будет отрицательным. Элис вздохнула. Она не любила признавать поражение, но лгать сейчас было бы глупо. — Нет, — сказала она просто. — Я никогда не занималась ремонтом подобных вещей. Это не моя специализация. У меня нет ни малейшего понятия, как восстановить его энергополе. Я даже не могу предположить, с чего начать. Она замолчала, глядя на алтарь. Тишина в комнате сгустилась. Сиэль переводил взгляд с неё на разбитый камень, который Себастьян выложил на край стола. — То есть, — медленно произнёс он, — мы нашли ключ к замку, но сам ключ сломан? И мы не знаем, как его починить? — Именно, — кивнула Элис. — Какая ирония, — произнёс Себастьян, беря один из осколков в руку и поднося к свету. — Найти оружие, которое не может выстрелить. Вам не кажется это символичным. — Не начинай, — бросила она, не поднимая головы. — Я думаю. — Думайте, — сказал он, откладывая осколок на место. — Только время уходит. Сиэль посмотрел на обоих, потом перевёл взгляд на алтарь. В его голове уже прокручивались варианты. — Есть у кого-нибудь идеи? — спросил он, сжимая трость.

***

Комната тонула в пыльном полумраке. Элис стояла у стола, окружённая раскрытыми книгами и банками с разного рода жидкостями. Она быстро перелистывала страницы, сбрасывая на пол то, что не подходило. Над столом висело старое, потемневшее зеркало в тяжёлой деревянной раме. Себастьян появился в комнате бесшумно. На мгновение он задержался, наблюдая за ней. За тем, как она перебирает книги, как морщится, отбрасывая очередной фолиант в сторону, как нервно кусает губу. — Долго ты ещё будешь перебирать этот хлам? — его голос прозвучал низко, почти интимно, разрывая тишину. Элис не обернулась. Она перелистнула очередную страницу. Себастьян сделал шаг вперёд. Элис почувствовала его приближение по тому, как воздух между ними стал вязким. Она не обернулась, но подняла взгляд на зеркало впереди, в котором теперь отражался и демон, позади неё. — Ты видишь, что я занята? — Я вижу, что ты без толку тратишь время. Он подошёл вплотную. Настолько близко, что тень от его фигуры накрыла её. Себастьян наклонился. В зеркале она видела, как он поднимает руку. Его пальцы коснулись её шеи, скользнули вверх по линии челюсти. Прикосновение было прохладным, но от него по позвоночнику пробежал жар. Он не сжимал. — Отпусти, — сказала она, глядя на него в зеркало. Голос её был ровным, но в нём звенела сталь. — Я не держу, — ответил он. Его пальцы слегка сжались, и он чуть приподнял её подбородок, заставляя поднять голову. Его лицо приблизилось к её шее, и он медленно провёл носом по линии от уха вниз, к ключице, едва касаясь кожи. Он будто вдыхал её запах, смакуя, изучая. Элис чуть прикрыла глаза, и в зеркале было видно, как её дыхание всего на секунду сбилось, но достаточно, чтобы он это заметил. Он остановился у её шеи, губы почти касались кожи. — Вообще, я пришёл по делу, — сказал он, всё ещё держа ее за шею. — Господин сказал, что предполагает, кто может знать как починить камень. Велел тебе собираться. Он сделал паузу, и его пальцы чуть сжались на её подбородке, заставляя её повернуть голову в сторону. Теперь они стояли почти вплотную, и в отражении зеркала их лица разделяли миллиметры. — Так что, — произнёс он, и его голос стал чуть громче, возвращаясь к обычному, деловому тону, но в нём всё ещё звучал отголосок другой интонации, — откладывай свои книжи. Мы едем. Он сказал это и почти неохотно отпустил её. Элис стояла неподвижно, глядя в зеркало, в котором он уже отступал на шаг, возвращаясь в привычную тень. — Куда? Себастьян уже вышел так же бесшумно, как и появился. Дверь закрылась за ним без скрипа. Элис осталась одна.

***

Карета медленно катилась по лондонской мостовой. За окнами сгущались сумерки. Внутри было тихо, если не считать стука колёс и редкого, сдержанного покашливания. Сиэль сидел напротив Элис, задумчиво постукивая пальцами по трости. Себастьян, как всегда, был безупречен, неподвижен и, казалось, не дышал. Ведьма первая нарушила: — Так куда мы едем? — Я тут подумал… — начал граф, — камень, в который была запечатана Шота — это, по сути, её гробница. Верно? Элис подняла взгляд, но ничего не ответила. Сиэль воспринял это как согласие. — А я знаю одного человека, который работает с гробницами. Можно сказать, это его основная профессия. Он выдержал паузу, но Элис не перебивала, и он продолжил: — Я думаю, он может починить камень. Элис медленно перевела взгляд на окно. Что-то в её лице едва заметно изменилось, но Сиэль заметил. — Пожалуйста, только не говори, что мы едем к Гробовщику, — голос её звучал ровнее, чем ей хотелось бы. — Мы уже приехали, — подал голос дворецкий. Элис повернула голову. За окном действительно показалось знакомое старое здание с вывеской, и с едва заметным силуэтом гроба. — Нет, — сказала Элис. Голос прозвучал коротко, сухо. — Что значит «нет»? — спросил Сиэль. — То и значит. Я не пойду к нему. — Это ещё почему? — Мне кажется, или у вас есть какие-то личные счёты с нашим другом-гробовщиком?— спросил Себастьян. — У меня нет с ним никаких счётов. — Тогда почему вы не хотите войти? — Потому что это не твоё дело. — Всё, что касается безопасности моего господина, — моё дело. Карета остановилась. Себастьян вышел первым, подал руку Сиэлю. Элис осталась сидеть. — Ты идёшь? — спросил Сиэль, уже стоя на тротуаре. Она не двигалась. — Элис. — Я не пойду. — Да в чем дело, черт возьми? — Справитесь без меня. — Элис, я прикажу Себастьяну вытолкать тебя из кареты. Она вздохнула, поднялась и вышла из кареты, показывая недовольство. Все трое вошли внутрь.

***

Колокольчик над дверью звякнул, когда Себастьян толкнул её, пропуская Сиэля вперёд. Лавка встретила их привычным запахом формалина, витающим между гробами, расставленными вдоль стен. — О-о-о! — раздался знакомый, тягучий голос откуда-то из глубины лавки, прежде чем они успели сделать и трёх шагов. — Какие гости! Неужели снова труп? Или на этот раз вы пришли купить гроб заранее, юный граф? Предусмотрительность в вашем возрасте — это по-настоящему прелестно, хи-хи-хи~ Гробовщик вынырнул из-за одного из гробов, оперевшись на его край локтем, длинные пряди волос закрывали половину лица, как обычно. — Нам нужна ваша помощь, — сухо произнёс Сиэль, не тратя времени на любезности. — Не с трупом. С другим. — О-о? Как заманчиво... — Гробовщик склонил голову, разглядывая гостей с преувеличенным любопытством. — И что же граф Фантомхайв принёс мне на этот раз? Надеюсь, не.. Он замолчал. Его взгляд, до этого лениво скользящий между Сиэлем и Себастьяном, зацепился за фигуру позади них. Молоток, который он держал в руке — забытая деталь недоделанного гроба — с глухим стуком выскользнул из пальцев и упал на пол. Гробовщик не пошевелился, чтобы его поднять. Он медленно отвёл прядь волос в сторону. Под чёлкой блеснули жёлто-зелёные глаза, широко раскрытые, неотрывно смотрящие на Элис, стоящую чуть позади Себастьяна. На пару секунд в лавке стало тихо, даже пыль, казалось, замерла в воздухе. — ...Элис, — произнёс он. Голос прозвучал иначе. Тише, без привычной театральности. Она не ответила сразу. Стояла неподвижно, скрестив руки на груди, с лицом, на котором не читалось ничего, кроме вежливой холодности. Гробовщик моргнул раз, другой. И его чёлка снова упала на лицо, скрывая глаза, а губы растянулись в привычную, слишком широкую улыбку. — Хи-хи-хи... Сколько же лет должно пройти, прежде чем покойник решит навестить собственную могилу? — произнёс он, склонив голову набок. — Я уж думал, ты забыла дорогу сюда. — Я помню дорогу, — сухо ответила Элис. — Просто не было повода. — Повода, значит, — протянул он, наклоняясь чуть ближе, принюхиваясь, как делал это всегда с новыми клиентами. — А теперь, значит, повод нашёлся... — Я здесь по делу, — перебила она. — Ах, по делу? — Гробовщик выпрямился, и в его голосе снова зазвучала привычная игривость, будто ничего и не было. — Как скучно. Я думал, ты пришла поболтать о старых временах. Честно, я вообще думал, что ты померла. — Не дождешься. — Хи-хи, — он картинно вздохнул, прижимая руку к груди. — Ну что ж. Если дело важное, показывайте, что там у вас, — он на мгновение чуть наклонил голову, глядя на Элис исподлобья, —так уж и быть, по старой дружбе помогу за просто так. Себастьян, до этого молча наблюдавший за этим обменом репликами, чуть прищурился. Сиэль перевёл взгляд с Гробовщика на Элис, потом обратно. Его брови чуть сдвинулись. «Молоток из рук выронил... глаза открыл... "сколько лет должно пройти"... — мысли складывались медленно, но упрямо. Он, конечно, понимал, что они скорее всего, пересекались, ведь Гробовщик информатор семьи Фантомхайв уже очень давно. — Они в ссоре?» — Простите, — произнёс он вслух, не удержавшись, — вы двое... знакомы? — Замечательная наблюдательность, юный граф, — тут же отозвался Гробовщик, снова становясь самим собой — вертлявым, ускользающим, будто предыдущей паузы и не было. — Из вас выйдет отличный детектив. — Это не ответ. — Да, — коротко бросила Элис, доставая из кармана осколки камня и выкладывая их на прилавок с чуть большей силой, чем требовалось. — У нас конфликт. — У тебя со мной конфликт, — ответил жнец. — Я с тобой не ссорился. Себастьян стоял чуть позади, безупречно неподвижный, как и полагается идеальному дворецкому, но его цепкий взгляд кользил между Гробовщиком и Элис. — Как... трогательно, — произнёс он наконец, и голос его был ровным, почти скучающим. — Старые знакомые. Как это мило. Слово «мило» прозвучало так, будто он только что попробовал что-то кислое. Элис коротко на него взглянула, но ничего не ответила. Гробовщик, напротив, уловил интонацию мгновенно, и его губы растянулись в ещё более широкой ухмылке. — Займёмся камнем, — холодно перебила Элис, не поднимая головы от осколков на прилавке. Сиэль молчал, но по его лицу было видно: пазл в его голове только начал складываться, и результат ему, кажется, тоже нравился не больше, чем Себастьяну. — Так с чем вам помочь? Элис обьяснила бывшему другу проблему в двух словах, максимально поверхностно, но так, чтобы он понял, что от него хотят. Она вкратце объяснила, что из себя представляет Шота, и объяснила, что собирается попробовать её запечатать. — Что думаешь? — спросил Сиэль, после её рассказа. — Я думаю, что... — Гробовщик задумчиво потер подбородок, смотря на булыжник.— ... это камень. — Поразительное наблюдение, но я думал вы копнете чуть глубже, — подал голос дворецкий. Гробовщик придвинул к себе один из осколков, повертел в тонких пальцах, поднёс к свету и понюхал, с той же театральной сосредоточенностью, с которой он обычно снимал мерки с покойников. — Хм-м... — протянул он, прищёлкнув языком. — Старая кладка. Плотная, тяжёлая работа, кто-то знал, что делал. — Он покосился на Элис поверх осколка. — Интересно, как он сломался? — Это важно? — спросил Сиэль, нетерпеливо постукивая тростью по полу. — Вообще нет. Но теперь это просто обычный камень, сколько его не склеивай. Такие камни не просто хранят печать. Они запоминают её. Форму, вес, голос заклинания. Склеите, и получите красивую вещь, которая ничего не держит. Мёртвую скорлупу. — Значит? — поторопил Себастьян, скрестив руки. — Значит, единственный способ — это стереть память камня подчистую. — Гробовщик щёлкнул пальцами, будто раздавил что-то невидимое. — Растолочь в пыль. И слепить заново. Элис нахмурилась. — Слепить из чего? Пыль — не глина, сама по себе она форму не держит. — Ум острый, как всегда, Эл. — Он одарил её взглядом, в котором на мгновение показалась ностальгия. — Пыли нужен якорь. Что-то, уже пропитанное чужой волей. Например: свеча, что горела на сотне алтарей, верёвка, которой душили жертву во имя чего-то большего, вода, что видела не одну клятву, и тому подобное. Что-то, что помнит служение так же хорошо, как помнил его этот камень. — Что-то, чем пользовались культисты или маги во время ритуалов? — спрсила Элис. — Именно! Хи-хи. Повисла тишина. Сиэль сузил глаза, явно уже что-то прикидывая, но вслух не сказал ни слова. — Как трогательно, что вы так хорошо понимаете друг друга, — вставил Себастьян, и голос его был ровным, как всегда, но в нём читалась совершенно определённая нотка. — Прямо-таки семейная идиллия. — У тебя же полно свечей,— мальчик обратился к ведьме. — Это не то. — Да почему? — Потому что,— перебил жнец, — желательно, нужен предмет, с которым она не работала. Где нет её энергетики. Иначе Эл попадёт под раздачу. Как в тот раз, помнишь? Когда ты решила запечатать того демона в свою книжку. — И у меня получилось. — А я не спорю, — в голосе Гробовщика промелькнул сарказм. — Только вот, ты потом лежала пластом две недели. Бедная Клодия думала что ты отдаёшь богу душу. А я уже и гробик подготовил... Не пригодился. — Жаль, — в голосе вкдьмы была ирония. — Итак, — Сиэль решил вернуть разговор в деловое русло, пока никто не начал ностальгировать над прилавком с гробами, — где нам искать такой предмет? — Да где угодно, — Гробовщик наклонил голову, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Где культисты любят проводить ритуалы? — В заброшенных церквях. — Церквях?— повторил Сиэль. — Можно поискать там, — Гробовщик снова широко улыбнулся, пряча глаза за чёлкой, — а я скажу, годится оно или нет. — Ясно, идём,— граф уже направился к выходу. — Ну что ж, — Гробовщик хлопнул в ладоши, — раз с делом покончено, может, останетесь на чай? У меня где-то был отличный купаж. Хотя, признаться, забыл, где именно. Скорее всего, в одном из гробов. — У нас нет времени, — коротко отрезал Сиэль. — Как жаль, — Гробовщик прижал руку к груди с преувеличенным сожалением. — А я так надеялся послушать что-нибудь интересное о вашем расследовании. Хи-хи-хи~ Себастьян уже придерживал дверь, всем своим видом выражая готовность покинуть лавку как можно скорее. Элис двинулась следом за Сиэлем, но у самого выхода вдруг остановилась и обернулась. — Кстати, — сказала она, будто вспомнив что-то незначительное, — где моё кресло? — Хм, — Гробовщик склонил голову, изображая задумчивость чуть дольше, чем требовалось для честного ответа. — А-а, кресло... — Он щёлкнул языком, разведя руками. — Знаешь, за одиннадцать лет вещи имеют свойство портиться. Особенно если ими не пользуются. И потом, оно мешало мне. Перекрывало обзор. Теперь у меня есть возможность... Элис прищурилась. — ... любоваться стеной? — Именно так, — Гробовщик картинно улыбнулся, но чёлка не скрыла того, что уголки губ дрогнули. — Я, между прочим, честно ждал, когда ты зайдёшь. — Одиннадцать лет? — Именно. Долго же ты собиралась. Элис не ответила. Развернулась и вышла на улицу, попрощавшись коротким кивком. Сиэль последовал за ней, задумчиво хмурясь. Себастьян вышел последним. У самой двери он обернулся, задержав взгляд на Гробовщике на секунду дольше положенного. Колокольчик звякнул, дверь закрылась.