Касание яда

Рассвет застал их на северной окраине Лондона. Небо едва окрасилось в холодный, стальной цвет, когда они вышли из кареты у первой цели — полуразрушенной часовни, зажатой между грязными кирпичными складами. ​Элис рассчитывала закончить всё быстро, но не тут-то было. Спустя час бесплодных поисков среди битого кирпича и пустых бутылок ведьма вышла на улицу злая и растрёпанная. ​— Здесь пусто, — раздражённо бросила она. — Культисты не стали бы соваться туда, где пахнет дешёвым элем и конским навозом. ​Себастьян, стоявший у кареты в своём неизменно безупречном фраке, на котором не осело ни единой пылинки, лишь мягко улыбнулся. ​— Какая досада. А я уже надеялся, что мы вернёмся к завтраку. Полагаю, ваши хвалёные ведьминские методы сегодня дают осечку, госпожа? ​— Закрой рот, Себастьян. Мы едем дальше. ​Внутри кареты по пути ко второму приходу было душно. Дождь, начавшийся внезапно, барабанил по крыше, отрезая их от всего остального Лондона и затягивая стёкла плотной сеткой капель. В полумраке салона пахло сыростью и едва уловимым, дразнящим ароматом его одеколона. ​Элис сидела напротив Себастьяна, откинув голову на мягкую спинку сиденья и прикрыв глаза от усталости. Карету резко тряхнуло на глубокой ямке. Элис качнулась вперёд, теряя равновесие, и инстинктивно выставила руки, чтобы не влететь лицом в противоположное сиденье. Её ладони с силой упёрлись прямо в его грудь. Ткань рубашки дворецкого была прохладной, но под ней мгновенно почувствовался плотный, почти обжигающий жар его тела. Она замерла на мгновение дольше, чем требовало приличие, ощущая, как под её пальцами мгновенно окаменели и напряглись его мышцы. ​Себастьян не шелохнулся. Он лишь медленно опустил взгляд на её руки, а затем поднял его к её лицу. В полумраке кареты его глаза казались темно красными, а привычная насмешливая улыбка исчезла, уступив место чему-то тяжёлому, изучающему и опасному. ​— Пардон, — тихо сорвалось с её губ. ​Она медленно убрала ладони, но кончики пальцев до сих пор покалывало от этого короткого прикосновения. ​— Не стоит извинений, — его голос прозвучал на полтона ниже обычного, став густым и бархатистым. — Я всегда рад послужить вам... опорой. ​К полудню небо окончательно заволокло свинцовыми тучами. Вторая церковь, на востоке Лондона, оказалась действующей. Элис пришлось применить всё своё самообладание, чтобы обойти её кругом под видом набожной прихожанки, пока Себастьян с самым благообразным видом расспрашивал местного священника о «старинных реликвиях». Наблюдать за тем, как чистокровный демон с ангельским лицом рассуждает о святынях, для Элис было очень комично, но её слегка подташнивало от этого лицемерия. ​Когда они наконец вышли за церковные ворота, дождь хлынул с новой силой. Ветер завывал, срывая капли с крыш, и Себастьяну пришлось прижать её ближе к себе, чтобы укрыть под небольшим куполом чёрного зонта. — Неужели боишься дождя? — Волосы вьются. ​Элис оказалась буквально зажата между его плечом и каменной стеной церковной ограды. Она чувствовала его дыхание у себя на виске. Несколько холодных капель всё же стекли по её шее, забираясь под воротник платья. Элис вздрогнула и шумно выдохнула сквозь зубы. ​— Позволь, — раздался его тихий голос прямо над её ухом. ​Прежде чем она успела съязвить, его пальцы в белой перчатке коснулись её шеи. Кожа сквозь тонкую замшу ощутила невероятное, точечное тепло. Себастьян медленно, бережно приподнял мокрый локон её волос и убрал его назад, за плечо. Его пальцы скользнули по чувствительной коже за её ухом, задерживаясь там на долю секунды. У Элис по спине пробежала горячая волна мурашек, и она резко вскинула на него глаза. ​Он стоял слишком близко. Настолько, что она видела, как расширились его зрачки, почти полностью затопив радужку тёмным демоническим голодом. Он больше не притворялся вежливым слугой. Это был взгляд хищника, который слишком долго сдерживает себя на привязи. ​— Так лучше, — тихо сказал он, отпуская её прядь, но не отступая ни на сантиметр. ​Элис сглотнула, чувствуя, как глубоко внутри сладко заныло. Её раздражение куда-то испарилось, уступая место азартному, горячему желанию нарушить его идеальный контроль. Посмотреть, как далеко он сможет зайти. ​Сумерки застали их на самом отшибе города. Воздух здесь был влажным, пахнущим речной тиной и прелой травой. Последняя в их списке заброшенная церковь стояла на холме, окружённая одичавшими кустами терновника. Её готические шпили тёмными иглами пронзали вечернее небо. ​Элис остановилась у полусгнивших деревянных ворот. Каблук левой туфли в очередной раз глубоко ушёл в мягкую землю. С трудом высвободив ногу, она шумно выдохнула и посмотрела на Себастьяна. Тот стоял рядом, сухой, чистый, с идеально уложенными волосами, будто они только что вышли из гостиной поместья Фантомхайв. ​Его безупречность злила её, но теперь эта злость была смешана с тем самым липким, горячим электричеством, что копилось между ними весь день. Воздух между ними буквально искрил.

***

Ночь опустилась на Лондон, укрыв его туманом и тишиной. Старая церковь на окраине города стояла заброшенной уже много лет: её разграбили ещё давным-давно, и теперь здесь бывали только крысы да случайные бродяги. Но сегодня у неё были гости. Себастьян и Элис вошли через боковую дверь, которая болталась на одной петле. Внутри пахло сыростью, пылью и ладаном. Лунный свет пробивался сквозь разбитый витраж, рисуя на полу цветные осколки. Они разошлись в разные стороны. Себастьян опустился на одно колено у основания алтаря, изучая каменные плиты пола. Элис направилась вдоль стены, но далеко не ушла. Она остановилась у первой же колонны и, придерживаясь за неё рукой, скинула туфли. Обувь полетела в угол, туда, где уже скопилась годовалая пыль. Босые ступни коснулись холодного камня, и она чуть поморщилась, но тут же улыбнулась. Так было лучше. Так она чувствовала себя свободнее. Она прошла мимо него слишком близко. Её плечо едва коснулось его рукава, и она не остановилась. Просто шла дальше, глядя в сторону, как будто ничего не произошло. Но он заметил, как её дыхание чуть сбилось. И он заметил, что она не отошла далеко. Демон поднял голову, но она уже отвернулась, делая вид, что изучает обломок скамьи. Он задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем нужно, и вернулся к осмотру. Но пальцы его чуть сжались на камне. Элис прошла снова, через минуту. На этот раз медленнее, почти вальсируя, и её бедро задело его бедро, когда она проходила мимо. Он выпрямился, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но она услышала в нём сталь: — Ты что-то нашла? — спросил он ровно. — Пока нет, — ответила она, не оборачиваясь. Она отошла к витражу, провела пальцем по осколку синего стекла, но краем глаза следила за ним. И она видела: он смотрел на неё. Его взгляд скользнул по её спине, по линии плеча, по тому, как лунный свет играет в её волосах. Знал, что она видит, но не отвёл взгляд. А потом она прошла мимо в третий раз. На этот раз она почти прижалась к нему: её грудь коснулась его руки, её дыхание — его шеи, и он почувствовал тепло её тела даже сквозь одежду. Она почувствовала, как его мышцы напряглись под её прикосновением. Он сделал ровный, контролируемый вдох. Но она услышала, как он сбился, самую малость. Себастьян протянул руку, чтобы схватить её за талию, но она уже отступила. Он успел только почувствовать, как её юбка скользнула по его пальцам, и ничего больше. В её глазах плясали искры. Она улыбнулась слегка хищноватой улыбкой. — Играешь? — спросил он. — Нет, — ответила она, невинно хлопая глазками. Он шагнул к ней. Она отступила. — Дразнишь меня? — Ещё чего? Нужен ты мне. — Элис,— он снова сделал шаг. — Себастьян. Она двигалась спиной вперёд, глядя ему в глаза. Он шёл за ней, как хищник, который знает, что добыча в ловушке. — Ты же понимаешь, что я тебя поймаю, — произнёс он. — Догоняй — Она облизнула губы и побежала. Она знала, что он быстрее и поймает её в три шага. Но в этом и был смысл. Она скользнула между скамьями, подхватив юбку. Подол взметнулся, когда она перепрыгнула через обломок витража. Осколки стекла хрустнули под её босой ступнёй, но она даже не замедлилась. За её спиной раздался тяжёлый, уверенный шаг. Он не бежал, а шёл. Но каждый его шаг сокращал расстояние быстрее, чем её бег. Она метнулась вправо, обогнула колонну, и на мгновение скрылась из его виду. Он услышал её тихий, звонкий смех, отразившийся от сводов. — Я здесь, — её голос донёсся откуда-то слева. Он развернулся. Она стояла у следующей скамьи запыхавшаяся, с разгорячёнными щеками, с улыбкой на губах, которая говорила: «Я знаю, что ты меня поймаешь. Но сначала попробуй». Он сделал шаг и она снова сорвалась с места. Себастьян догнал её у алтаря. Возник за спиной, как тень, которая вдруг обрела плоть. Его рука легла на её талию, вторая перехватила запястье. — Догнал, — произнёс он ей на ухо. — Нечестно играешь, — ответила она, всё ещё дыша чаще обычного. Он развернул её к себе и прижал спиной к алтарю. Холодный камень коснулся её лопаток, но ей было всё равно. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь одежду. — Дело не в честности, — сказал он. — А в победе. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнул хищный интерес. А потом он медленно наклонился и поцеловал её. Она ответила сразу, приоткрывая рот, впуская его глубже. Их языки встретились, и это было похоже на танец. На дуэль без оружия. Он целовал её долго, не торопясь, смакуя каждое движение её губ, каждый её выдох. Его ладонь легла на её затылок, фиксируя, не давая отстраниться, хотя она и не пыталась. Он прикусил её нижнюю губу, когда собирался отстраниться. Тонкая струйка крови потекла вниз по её подбородку, и он, не теряя ни секунды, провёл по ней языком, слизывая всё. Элис тяжело дышала. Демон смотрел на её приоткрытые губы, на расширенные зрачки, на румянец, проступивший на щеках, и отмечал про себя то, что Элис выглядела очень красиво. Вслух это он, конечно же не скажет. Его руки легли на шнуровку её платья. Он потянул за ленту и начал медленно распускать узел. Его длинные, изящные пальцы распутывали каждый узелок так медленно, что ведьма начала недовольно ёрзать на холодном камне, подгоняя его. Но Себастьян замедлился ещё сильнее, ехидно ухмыляясь. — Миледи, что за спешка? — Ты издеваешься? — буркнула ведьма, пытаясь начать развязывать шнуровку сама . Но Себастьян перехватил её руки и одной рукой зажал их ей над головой, довольно крепко. С видом лёгкого превосходства, он продолжил развязывать ей корсет, а Элис чувствовала, как с каждым развязанным узлом её дыхание становится чаще. Ткань ослабла. Он отпустил ее руки, потянул за край и платье соскользнуло с её плеча, обнажая ключицу. Демон остановился, провёл кончиками пальцев по обнажённой коже от плеча до шеи, до подбородка. Она вздрогнула — его прикосновение было почти невесомым, но от него по телу разбегались искры. — Ты дрожишь, — заметил он. — Тут холодно. — Дело только в этом? Он потянул за второй край и платье соскользнуло ниже, обнажая грудь. Его взгляд скользнул по её телу, не торопясь, изучая каждый изгиб, каждую тень, каждую линию, которую рисовал лунный свет. — Ты смотришь так, будто никогда не видел обнажённой женщины, — сказала она. — Я видел много обнажённых женщин. Его руки легли на её талию и медленно поползли вверх. Он касался её так, словно изучал незнакомую землю: кончиками пальцев, костяшками, ладонями. Его прикосновения были то лёгкими, почти щекотными, то более настойчивыми Он то гладил её рёбра, то чуть сжимал талию, то проводил большими пальцами по груди, животу, заставляя её мышцы сокращаться. Он стянул платье до конца. Оно упало к её ногам. Ведьма была перед ним полностью обнажённая, и он отступил на полшага. Просто смотрел. На её плечи, на грудь, на талию, на изгиб бёдер. На то, как лунный свет обрисовывает каждый контур её тела, а тени прячут то, что он ещё не успел изучить. — Прекрати пялиться, — сказала она, но голос дрогнул. — Нет. Он подошёл ближе, и его руки легли на её шею, прижимая её к алтарю. Его ладонь не грубо, но властно, накрыла её грудь и он почувствовал, как она выгнулась навстречу и вцепилась в его руку на своей шее. — Вот так, — шепнул он. Он опустил голову и медленно провёл языком по её соску. Она закусила губу, сдерживая стон. Себастьян повторил движение, и она не выдержав, застонала, запуская пальцы в его волосы. Он целовал её грудь долго, не торопясь, с той же дотошностью, с какой делал всё. Его губы, язык и зубы работали по очереди: он ласкал один сосок, пока второй томился в ожидании, и она таяла, плавилась под ним, как воск. Она потянула его за волосы, на что он утробно зарычал, и этот звук вибрацией прошёл сквозь её тело. Она прижала его ближе. Он прикусил сильнее — она вскрикнула, и её пальцы сжались в его волосах, не отталкивая, а удерживая. Она сгорала. Под его губами, под его руками, под его телом, которое всё ещё было отделено от неё слоями одежды. Это было несправедливо. Она потянула его за плечи, заставляя выпрямиться, и её пальцы принялись за пуговицы его рубашки. Он не помогал и не мешал. Просто смотрел, как она расстёгивает их одну за другой, её пальцы чуть подрагивали. — Торопишься? — спросил он. — Просто хочу, чтобы ты тоже был голым. — Справедливо. Элис распахнула его рубашку и провела ладонями по его груди, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Она провела пальцами по его плечам, сталкивая рубашку вниз. Ткань соскользнула на пол. Ведьма потянулась к его брюкам — и он перехватил её руки. — Не так быстро. — Мм? Он снова опрокинул её на алтарь. Холодный камень коснулся её спины, но она не обратила внимания. Он начал расстёгивать ремень, глядя ей прямо в глаза. Звук вытягиваемой из петель кожи разнёсся по пустой церкви, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Он сложил ремень вдвое. — Дай руки, — сказал он. Ведьма послушно протянула. Себастьян обмотал ремень вокруг её запястий туго, но не до боли. Проверил пальцем и затянул узел. Поднял её связанные руки над головой и закрепил их на алтаре. Его пальцы прошлись по её шее, по ключице, спустились ниже, на что Элис закусила губу. — Ты слишком напряжена, — заметил он. — Ты слишком медленный. — Терпение. Он склонился ниже и поцеловал её живот чуть ниже пупка. Она дёрнулась. Он поцеловал снова ещё ниже. Её дыхание стало частым, прерывистым. Его губы прошлись по внутренней стороне её бедра, там, где кожа была особенно тонкой, и с её губ сорвался тихий звук. — Себастьян... — Мм? — Если ты сейчас же не... — Не что? Она не ответила, только выгнулась ему навстречу, на что он усмехнулся. А потом его язык коснулся её там. Она неожиданно громко вскрикнула и эхо разнеслось под сводами. Он ласкал её медленно, изучая, запоминая каждую реакцию. Она не могла контролировать себя. Её бёдра то разводились шире, приглашая его глубже, то сжимались, когда он находил особенно чувствительное место. В какой-то момент она сжалась слишком сильно, и его лицо оказалось зажатым между её бёдрами. Он не отстранился. Его руки легли на её внутреннюю сторону бёдер и, мягко, но настойчиво, раздвинули их обратно. Он, не произнеся ни слова, продолжил свои ласки Он нашёл языком чувствительную точку и задержался на ней, не давя, а касаясь, дразня, ощущая, как она вздрагивает под каждым его движением. Он водил языком по кругу, то ускоряясь, то замедляясь, играя с её дыханием, как дирижёр с оркестром. Она пыталась сдерживаться, но её тело отвечало быстрее, чем она успевала подумать. Он почувствовал, как она сжалась вокруг его языка, и беззвучно усмехнулся, но она услышала. Демон слегка надавил языком на самую чувствительную точку и, когда она выгнулась ему навстречу, остановился, замер, держа язык там, неподвижно, давая ей почувствовать каждую секунду этого ожидания. — Ну же... — выдохнула она. Её голос был хриплым, почти умоляющим. Он снова начал двигаться. В этот раз быстрее, увереннее, зная точно, где надавить, где провести языком, чтобы вызвать именно ту реакцию, которую он хотел. Он чувствовал, как её бёдра сжимаются вокруг его головы, как её пальцы царапают камень, как её дыхание срывается в короткие, частые вдохи. Он вёл её к пику, и каждый раз, когда она была почти там, он слегка менял угол, заставляя её срываться, начиная заново. Она почти рычала от отчаяния. — Себастьян... — Это был не стон. Это был почти приказ. Себастьян оторвался от неё, вытер влагу со своего лица тыльной стороной ладони и начал снимать брюки. Он вошёл в неё полностью, глубоко. Она вскрикнула, выгибаясь на алтаре к нему на встречу, и её связанные руки дёрнулись над головой. Демон начал двигаться в грубовато-плавном темпе, который заставлял её забывать, где она находится. Он выходил почти полностью и снова погружался в неё до упора, и она чувствовала, как он заполняет её целиком. Её тело принимало его, обхватывало, сжималось, и он отвечал на каждое сокращение новым толчком. Её ноги обвились вокруг его талии. Лодыжки скрестились за его спиной, прижимая его ближе, и он опёрся одной рукой о край алтаря, нависая над ней. Его бёдра двигались плавно, но с силой, которая заставляла её тело скользить по камню при каждом толчке. Холод алтаря контрастировал с жаром внутри неё, и этот контраст сводил с ума. Он наклонился и поцеловал её, не прерывая движения. Его язык проник в её рот в том же ритме, в каком его тело двигалось в ней, и она застонала прямо в поцелуй. Он проглотил этот стон. А потом выпрямился и приподнял её. Его руки легли на её бёдра, он дёрнул её на себя — и вот она уже сидит на краю алтаря, прижатая к его груди, а он стоит между её разведённых колен. Её связанные руки оказались между ними, и она упёрлась ими в его грудь, специально немного царапая. Он держал её за ягодицы и двигался в ней, теперь иначе, под новым углом, и она вскрикнула, запрокидывая голову. Его ладонь легла на её горло и большой палец лежал на её пульсирующей жилке. Он чувствовал, как быстро бьётся её сердце. Эли смотрела на него снизу вверх, а он видел, как ей хорошо. Как она плавится в его руках. Он снова опрокинул её на алтарь, на этот раз мягче. Её связанные руки оказались над головой. Он навис над ней, опираясь на одну руку, а второй придерживая её бедро. Его движения изменились: теперь он не просто двигался, он играл с ней. Ускорялся, и она вскрикивала. Замедлялся, и она рычала от нетерпения, пытаясь податься бёдрами навстречу. Он не позволял. Он контролировал каждый толчок, каждую паузу, каждый вдох. Она не выдерживала. — Твою мать, — выдохнула она, и голос её сорвался от того, что он опять отстранился, оставив её на грани. Себастьян, не прерывая движения, поднёс указательный палец к её губам. Его жест был почти театральным, но в нём не было ни капли насмешки, только абсолютная, непроницаемая серьёзность. — Ш-ш-ш, — произнёс он с той же интонацией, с какой успокаивал бы расшалившегося ребёнка. — Не выражайся. Мы же в церкви. Элис на мгновение замерла, понимая абсурдность ситуации. — Ах, прости, святой отец, — прошептала она, а в голосе прорезалась дразнящая нота. — Я запамятовала. — Миледи, не отвлекайтесь. Она не успела ответить, как он снова ускорился, и слова застряли у неё в горле, превратившись в хриплый, сорванный стон. Себастьян провел носом по её шее и на секунду замер, обнажая клыки. Он понимал: одного укуса в сонную артерию было бы достаточно, даже без топора и огня. Её жизнь сейчас зависела от того, сомкнёт ли он зубы. Эта мысль не давала ему покоя. Мысль о том, что её жизнь сейчас буквально у него в руках. Элис едва заметно напряглась, будто читая его мысли. Руки дернулись, пытаясь освободиться от ремня. Ведьма понимала, что ему будет достаточно одного укуса и для неё все закончится. Это было бы до смешного просто... Она поймала себя на мысли, что если бы он хотел её убить, он бы это сделал ещё давно. Демон довольно усмехнулся и вцепился ей в горло, но не для того, чтобы убить. Он прикусил нежную кожу и тут же начал зализывать ранку, оставляя на её месте багровый засос. После чего примкнул к её губам и продолжил двигаться. Она не могла сдерживать громкие стоны. Её голос разносился под сводами, отражался от каменных стен, возвращался эхом. Он дышал тяжело, хрипло, и иногда сквозь дыхание прорывался низкий, утробный рык. Глаза ведьмы горели. В лунном свете зрачки вытянулись вертикально. Она смотрела на него и видела, как его глаза тоже изменились: радужка налилась красным, тёмным, демоническим. Они оба были на грани и оба не скрывали этого. Он заметил, как она выгнулась под определённым углом. Как её дыхание сбилось особенно резко. Он замедлился, приподнял её ногу выше, закидывая себе на плечо, и вошёл снова. Она ахнула: угол изменился, и теперь каждое его движение задевало что-то глубоко внутри неё, что-то, от чего искры летели из глаз. Он заметил, конечно заметил, и сосредоточился на этом. Его бёдра двигались быстрее, жёстче, и она прикрыла глаза, едва удерживая дыхание. — Себастьян... Он ускорился. Теперь каждый толчок был резким, глубоким, именно таким, как она любила. Алтарь скрипел под ними. Её связанные руки сжимались в кулаки над головой, ногти впивались в ладони. Он чувствовал, как она теснее сжимается вокруг него и понимал, что она близко. Демон прижался лбом к её лбу, глядя прямо в её глаза, и сжал её челюсть. — Смотри на меня, — приказал он. Элис чувствовала, что больше не может держаться. Она кончила с громким, протяжным стоном, который эхом разнёсся под сводами. Её тело выгнулось дугой, мышцы сократились вокруг него. Её глаза всё ещё горели. Он прикрыл глаза на мгновение, и через несколько секунд сорвался следом, с тихим рыком на губах. Его тело напряглось, пальцы впились в её бёдра. Демон излился в неё, чувствуя, как последние волны оргазма пробегают по её телу. Он не вышел сразу. Остался, переводя дыхание, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит. Потом медленно, осторожно развязал ремень. Освободил её руки. Она сразу же положила их ему на плечи, задержав их там на несколько секунд, потом медленно провела ладонями по его спине, ощущая мышцы под ещё влажной кожей. Себастьян почти незаметно наклонил голову и его нос на мгновение коснулся её плеча. Просто дыхание, которое на секунду задержалось на её коже. Потом силы окончательно оставили её, и руки медленно соскользнули вниз. Какое-то время они так и лежали, переводя дыхание. Её руки, наконец освобождённые от ремня, безвольно лежали по бокам. Грудь вздымалась и опускалась, а перед глазами всё ещё плыли искры. Он медленно вышел из неё и выпрямился. Подобрал с пола брюки и рубашку, спокойно, без спешки оделся. Лунный свет скользил по его фигуре, и она следила за ним всё ещё затуманенным взглядом, но уже возвращающимся к реальности. — Сможешь идти? — спросил он, поправляя воротник. — Смогу, — ответила она хрипло. — Дай мне минуту. Она медленно села на алтаре. Голова чуть кружилась, но это было приятное головокружение. Элис подобрала платье, которое валялось у подножия алтаря, и натянула его через голову. Ткань легла на плечи, но шнуровка спереди осталась распущенной. Она потянулась к лентам, но пальцы ещё дрожали. — Позволь, — произнёс он. — Сама справлюсь. — Я раздел, я и одену. Она опустила руки. Он подошёл ближе и встал перед ней. Его пальцы взялись за шнуровку и начали аккуратно затягивать узел за узлом. Он отметил про себя, что её дыхание всё ещё сбито. Ведьма выглядела слабой. Соблазнительно слабой. Но он подавил желание снова сжать её горло. Она смотрела на его руки, которые только что приносили боль и удовольствие, и молчала. Он завязал последний узел и провёл ладонями по её плечам, легко, почти невесомо. — Готово, — сказал он. Потом он слегка поправил ей причёску, пропуская ее спутанные пряди через свои пальцы. Она подняла на него глаза. Их взгляды встретились. Никто не произнёс ни слова. Но всё было сказано. Он протянул руку. Она приняла её. Они отступили от алтаря на пару шагов, возвращаясь к реальности. Элис уже собиралась что-то сказать, когда её взгляд упал на основание алтаря. Она замерла. — Себастьян. — Мм? — Посмотри на алтарь. Он проследил за её взглядом. Массивный, каменный алтарь, явно прикреплённый к полу, теперь выглядел… иначе. Его основание чуть отошло от пола, оставляя тонкую, едва заметную щель. — Мы его расшатали, — сказала она. — Когда были на нём. Себастьян смотрел на щель с выражением лица, которое было трудно прочитать. Он подошёл к алтарю, опустился на одно колено и провёл пальцами по краю основания. Потом надавил, и каменная плита поддалась с глухим скрипом. Он приподнял её. Под плитой лежал старый огарок черной, ритуальной свечи. Тёмный, покрытый пылью, старый. Он поднял его, стряхнул пыль и повернулся к ней. На его лице была едва заметная, тонкая улыбка. — Мы искали его по всей церкви. А он всё это время был прямо под нами. — Да, — сказала она. — Надо же, как получилось... Себастьян фыркнул, коротко, почти неслышно. Но это было похоже на смех.