Как достать соседа

      Я устало плетусь к своему дому, после очередного дня, полного бесконечного повторения одних и тех же действий - такова рутина младшего научного сотрудника в химической лаборатории. Когда я заканчивал магистратуру, думал совсем о другом, но так уж сложилось, изо дня в день перебираю пробирки, реактивы и пластинки, повторяя одну и ту же реакцию с разными образцами, периодически получая нагоняи от начальства за чужие ошибки.       В подъезде слышен шум сверху - видимо, в пустующую надо мной квартиру всё же кто-то въехал. Заглянуть, что ли, познакомиться? Надо бы, а то я хоть и асоциальный воробушек, здесь все со всеми знакомы, так что принято новые лица приветствовать. Ещё принято оказывать помощь, но тут уж извините, я устал на работе, радуйтесь, если найду силы подняться на этаж выше.       На пролёте между первым и вторым этажами собрались три бабки, что-то горячо обсуждавшие. Стоило мне появиться в их поле зрения, как они тут же обрушили на меня поток сознания.       - Ой, вьюнош, ты не представляешь, над тобой что въехал, новый, это ужас полный!       - Демонюка это! Демонюка!       - Наркоман!       - Можо и наркоман, да сатанинское отродье точно!       - Глазища то, глазища такие!       - Ты с ним не общайся, утащит к себе, да прирежет!       - Полицию вызвать надо, пущай проверят, он же нечистый во плоти!       - Та шо тем палицаем, они сами одной породы с этим! Екзарчистов надобно!       - А то святоши ныне лучше!       Сами собой они забыли обо мне и снова вернулись к своему спору. Ну и ладно, я пожимаю плечами, сейчас посмотрим, что ж это за "демонюка" такой, даже любопытно стало. Бабки эти, конечно подраматизировать и ярлыки развесить любят, но такой бурной реакции я у них никогда раньше не видел.       Пройдя мимо своей двери на третьем этаже, я поднимаюсь на четвёртый и вижу нового соседа в первый раз со спины. Он перетаскивает баулы от лифта в квартиру, причём сразу по два таких, которые я, дай бог, по одному смог бы тащить. Высокий, крупный мужчина, с длинными иссиня-чёрными волосами, чьи кончики выкрашены в красный. Они стекают по кожаной чёрной косухе, чьи рукава, кажется, вот вот порвутся от слишком толстых бицепсов. Чёрные штаны и столь же чёрные ботинки с металлическими шипами создают потрясный рокерский прикид. Ненадолго он исчезает в недрах квартиры, после чего, выходя, натыкается взглядом на меня и уверенно подходит, глядя в глаза.       Мамочки! А глазища то... в смысле, глаза, они ведь реально красные! Причём ещё и с узором! Это... да, это линзы, определённо. Жуть. Подрагивающие коленки и внезапно сорвавшееся на безумный темп сердце намекают, что мне это безумно нравится.       - Блейд. - он протягивает руку. Это, типа, его имя? Голос низкий, с хрипотцой. Чёрт, я сейчас кончу от него.       - Дань Хэн. - с трудом выталкиваю я из себя и отвечаю на рукопожатие. - Я... снизу.       - Живёшь или предпочитаешь? - он усмехается и не перестаёт смотреть мне в глаза.       Что?.. Предпочитаю? Что я снизу предпочитаю... Погоди, он что, про секс что ли?! Какую позу я?.. Да не, быть того не может...       Ухмылка у Блейда становится откровенно похабной, и он начинает разглядывать меня так, словно я перед ним стриптиз танцую. Это... это слишком, я не могу, с губ слетает какая-то чушь про необходимость что-то сделать у себя, ноги сами несут вниз, к родной двери, и только судорожно её заперев, я сдавленно выдыхаю, тяжело опускаясь на скамейку в прихожей.       Так вышло, что на двадцать седьмой год жизни я не то, что девственник, я даже не ходил ни разу на свидания, не целовался ни с кем, не состоял в каких-либо отношениях. Влюблялся, да, было дело. Смотрел издалека, любовался профилем, мечтал, и... разрывал собственное сердце на части, наблюдая, как очередная моя любовь уводит свою девушку на свидание. Может, нормальные геи как-то определяют своих, там, рыбак рыбака видит издалека, но со мной это почему-то не работает. Да и наслушавшись всяких историй об отношениях, решил, что мне это не надо. В наш век удовлетворить себя и самому не сложно, порно, секс игрушки, что угодно на любой вкус. Так что всем интересующимся я заявлял, что являюсь асексуалом, а что я делаю за закрытыми дверями и на кого дрочу - это уже моё личное дело. Сейчас, правда, интересующихся и не осталось...       Нет, ну каков этот... Блейд. Интересно, это реально кто-то так своего ребёнка обозвал? Да не, вряд ли, скорее кличка. Очень уж ему подходит - он такой... опасный, острый, действительно, как клинок. Чёрт, это же просто архетипичный бэдбой, а я потёк как малолетка. Но он... он намекал на отношения, или это просто его стиль речи? Так. Нет. Ни в коем случае. Даже если я и могу с ним потерять девственность, оно мне надо? Только геморрой заработаю, лучше просто, как обычно, как всегда, наедине с собой.       Я быстро перекусываю на ночь и готовлюсь ко сну. Лёжа в постели, впервые за день захожу в соцсети и вижу несколько сообщений от старых друзей. Их у меня мало. Трое всего. Двойняшки Келус и Стелла - весёлые ребята, после школы уехали в Москву учиться, там и остались. И Март - совершенно взбалмошная девица, которая умудрилась поступить за границу, вылететь через полгода, завести травелблог и жить припеваючи. А я в Питере. Один. Так ни с кем в универе за восемь лет и не подружился. Наверное, это потому, что в детстве меня родители заставляли дружбу водить, а сейчас их нет. Так и не увидели они меня выпустившимся.       - Эй, Пожиратель Луны, как думаешь, я с ума сошёл, что настолько откинуться готов от этого металлиста? - я чешу голову дракона на плече. Татуировка, воплощение моего одиночества, он обвивает всё моё тело, даря иллюзию, что хоть кто-то меня обнимает.       Полночи сверху раздавался грохот двигаемой мебели, но я даже не злился - всё равно не уснул бы, так что какая разница?

***

      Я плетусь домой. Спать хочется неимоверно - этот грёбаный Блейд уже две недели что-то там у себя двигает и грохочет по ночам, не давая уснуть. Две недели я его избегаю, и лишь один раз мне это не удалось - взгляд у него тогда был, как у голодного волка, и это почему-то не только напугало меня, но и дико возбудило. Чёрт, я так рехнусь.       Я плюхаюсь в постель и снова слышу этот ненавистный скрип и грохот. Он что, как в мемах, ходит в железных тапочках? Ощущения именно такие. Ну и что делать? Вызвать полицию, чё он тут шумит ночью? Как-то... нехорошо, сначала бы попросить по хорошему. Но это значит самому прийти к нему, позвонить в дверь, встать на пороге и высказывать какие-то претензии... Ургх, отвратительно.       Через полчаса я задолбался настолько, что реально беру, накидываю на себя что-то более или менее приличное и иду выяснять отношения. Мне абсолютно плевать, насколько этот парень горяч, у меня все эти две недели не было сил на всякие гормональные бури, так что я ему сейчас всё выскажу, а если надо будет - и в морду дам! И не надо смотреть, что я парень хилый, я, между прочим, карате занимался, так что вполне могу!       Блейд открывает дверь так быстро, словно ждал меня.       - Слушай, без понятия, что ты делаешь, но прекращай, спать невозможно, я который день выспаться не могу! - я выпаливаю это в спешке и только после этого приглядываюсь к мужику. Боже, он что, в одном халате, под которым ничего больше нет?.. Чёрт...       - О, я мешаю тебе? Прости. - он прислоняется плечом к косяку, и что-то есть во всей его позе, что пробивается даже сквозь завесу недосыпа, будоража тело. Халат не обычного светлого тона, а чёрный, с красными узорами, напоминающими какой-то экзотический цветок, чертовски ему шёл. Если бы секс был человеком, клянусь, он бы так и выглядел.       - Короче, если ты продолжишь, я полицию вызову, ясно тебе?       - Ты чего так агрессивно? Я человек нормальный, мне просьбы достаточно. - в его голосе звучало насмешливое удивление, я бы сказал, так газлайтинг звучит.       Пошёл ты, знаешь, куда? Я захлопываю дверь перед ним и возвращаюсь к себе. А то он ещё предложит у себя поспать под каким-нибудь дурацким предлогом, например, кровать у него супер мягкая, а я... я ж соглашусь ещё!       Как же благословенна тишина! Наконец то я могу заснуть... Господи, как же я задолбался...

***

      Я плетусь домой, яростно пиная камушки и мусор по пути. Сегодняшний день явно был одним из худших за последние лет пять. Чёртов научный руководитель! Видите ли, циферки с теорией расходятся, а это значит что? Научное открытие? Нет, неправильно, два тебе! Это значит, что я дурачок и несколько месяцев что-то делал не так! В результате меня чуть не выгнали из команды, весь этот день и множество следующих будут выносить мозг, ко мне приставят наблюдателя, словно я первогодка какой, и я буду переделывать вообще всё! Абсолютно! Да на кой чёрт мы проводим это исследование, если не для того, чтобы проверить, сходятся ли с теорией результаты? Почему тогда, получив отрицательный результат, все его отрицают и списывают на ошибку?! А ведь теперь плакало моё повышение или хотя бы премия, а значит, придётся ещё туже затянуть пояс, хотя куда больше то, непонятно.       Дома я застываю в коридоре, неспособный справиться с бессильной яростью. Такой я человек - совершенно не умею выражать свои эмоции. Со стороны кажется, будто я хладнокровен и безэмоционален, как и положено типичному "мужыку" - противно осознавать, но это именно то, чего добивался мой отец, чьё вредное на себя влияние я осознал только после его смерти. Но на самом деле внутри меня всегда что-то клокочет, не имея выхода. Но сегодняшняя буря была беспрецедентной, хотя я даже не сумел сказать и слова руководителю, молча утёрся и ушёл. Всё как всегда.       Я плюхаюсь на кровать, сверля злобным взглядом потолок и сверху, насмешкой над моей жалкой яростью, начал раздаваться знакомый звук, словно чугунные шары перекатывают. Вот сволочь, выбрал же время! Блейд после того разговора притих, но счастье длилось недолго. Он стал раз в несколько дней вот это вот своё устраивать, тут же прекращая, стоит мне подняться и попросить об этом. Единственный вывод, который я сумел сделать - он использует это как способ выманить меня из своего домика.       Что ж, ты прямо сейчас хочешь со мной пообщаться, да? Хорошо, будет тебе моя компания, такая, что вовек заречёшься меня тревожить!       Ставшая уже ненавистной дверь в который раз распахивается, являя довольную рожу над неизменным халатом, на которой впрочем, начинает проявляться некоторое удивление - что-то было не так, как обычно, но осознать, что именно, Блейд не успевает.       Я... я не то, чтобы особо думал, что именно я собираюсь делать. Ну, там, наорать, наверное, нос расквасить, может быть, ещё как-то физически выплеснуть на него свои эмоции. Но когда он встал передо мной, в разум, и так конкретно слетевший с катушек, вдарило ещё и всё подавленное за два месяца либидо, окончательно лишая меня рассудка.       Резкий толчок - и Блейд отшатывается назад, на несколько шагов, упираясь в стенку. Вряд ли у меня получилось бы сдвинуть с места эту гору мяса, если бы он этого ожидал, но он слишком расслабленно и неустойчиво стоял. Удар в скулу - и он оглушённо прижимается другой щекой к стене. Силы удара хватит максимум на пару секунд, но больше мне и не нужно. Залом руки - и вот он стоит спиной ко мне, прижавшись к стене уже весь. Словно крышка гроба гулко хлопает, закрываясь, входная дверь. Несколько судорожных движений второй рукой - и халат задирается, обнажая прекрасную, подтянутую задницу с манящим отверстием ануса, в которое тут же устремляется мой член.       Блейд хрипло, но не очень громко стонет, пока я трахаю его, как обезумевшее животное. Если бы я в этот момент был способен хоть на мало мальски короткую мысль, я бы подумал, что не стоит всё сильнее выворачивать руку в захвате, это ведь больно. Я бы подумал, что если бы он хотел, то легко всё это прекратил бы, но почему-то безропотно терпит. Я бы подумал, что звуки, им издаваемые, слишком сладострастны для того, кто страдает от происходящего. Я бы подумал, что я подозрительно легко вошёл и двигаюсь внутри.       Но мыслей нет, есть только рычание и напряжение, что превращает всё моё тело в натянутую струну, заставляющее двигаться всё быстрее и быстрее. Я даже время не осознаю, сколько его проходит во время этой жуткой гонки с самим собой, пока я не кончаю глубоко внутрь Блейда. Острое наслаждение расходится волной по всему телу, оставляя после себя блаженное облегчение, что позволяет наконец расслабить почти сведённые мышцы. Но когда оно доходит до мозга, снисходительно позволяя вернуть способность мыслить, меня прошибает холодный пот от осознания, что только что произошло.       Я. Изнасиловал. Человека. Я - тот, кто всю жизнь был послушным и добропорядочным до одури мальчиком. Тот, кто не то, что о нарушении закона никогда и не думал, но даже ни разу по своей инициативе не перебежал на красный свет или в неположенном месте, ни разу нигде не списывал, ни разу не молчал, когда обсчитывали сдачу в мою пользу. Изнасиловал. Я - насильник.       Я застываю на месте, ничего не чувствуя, не видя и не слыша - так силён этот шок. Дело не в страхе наказания, не в том, что я уже представляю себя в тюремной робе или смирительной рубашке - я вообще не думаю о будущем. Просто сам фундамент моего существования, некое базовое знание о себе вдруг развалились, являя мне реальность, в которой произошло невозможное, немыслимое, и я просто не могу принять это.       Но всё же, я не больной кататонической шизофренией, и потому не могу впасть в ступор навечно, так что в какой-то момент разум начал возвращаться в себя, или, скорее наоборот, прекратил наконец зацикливаться на себе. Новоприобретённые чувства сообщили мне то, что мне совсем не понравилось.       Я лежу. На чём-то мягком. Очевидно, на кровати. Руки вытянуты вверх и разведены к её углам, запястья что-то туго, но без дискомфорта обхватывает, фиксируя. Краткий взгляд показывает, что это наручники - не металлические, полицейские, а кожаные, которые просто затягиваются. Одна половинка на руке, вторая крепится за изголовье. Цепочка длинная, но всё равно почти в натяг - кровать широкая, двуспальная. Прямо сейчас Блейд, абсолютно голый, точно так же крепит мою ногу.       В панике я неосознанно дёргаюсь, пытаясь вывернуться, но, конечно же, ничего не добиваюсь - я лишь привлекаю его внимание, теряя единственный шанс на спасение. Потому что сам я уже ничего не могу сделать, и остаётся лишь кричать о помощи. Стены в нашем доме, конечно, не картонные, и звук не особо то проводят, но, как показывает практика невольно подслушанных скандалов - крики всё же слышны. Но, как я и сказал, свой шанс я потерял, поэтому, когда я набираю воздух в лёгкие, моё лицо накрывает крупная ладонь, позволяющая издать лишь мычание - громкое, но недостаточное, чтобы соседей привлекли странные звуки.       - Тише, тише, прости, я не собираюсь делать что-то плохое с тобой. Просто ты же сейчас, дай тебе волю, сбежишь опять к себе, и фиг знает, что в твою башку шибанет. Ладно, если ты в срочном порядке съедешь куда-то, а если руки на себя наложишь?       Я не верю. Как говорится, я видел один порнофильм, который так начинается... Странно, что одежду он на мне оставил - наверное, боялся не успеть до того, как я очухаюсь. Только член торчит над чуть приспущенными штанами - причём, несмотря на весь абсурд и ужас ситуации, возбуждённый.       Мне страшно. Я знаю, что будет дальше, я видел все эти БДСМ сюжеты, и тот факт, что я их смотрел... ладно, смотрю иногда... ладно, не иногда, а часто и они мне нравятся... короче, это вовсе не значит, что я хочу стать их главным героем! Может быть, с кем-то, кого я хорошо знаю, кому доверяю, предварительно договорившись, там, стоп слово и всё такое, но не с жутким незнакомцем, который меня сейчас насиловать будет! С другой стороны, я ведь первый начал... это значит, что происходящее - лишь моя вина? Это я ворвался к нему домой, я нагнул и трахнул, так какое право я имею сейчас возмущаться?       Ужас от уже произошедшего, ужас перед предстоящим, возбуждение, вина, гнев, тот самый, что толкнул на всё это изначально, и, кажется, ещё с десяток чувств, которые я просто не в состоянии осознать - всё это слилось в выжигающую остатки мозгов смесь, с которой я даже в теории не мог справиться. Куда уж мне, когда даже одно чёткое и понятное чувство лишило меня рассудка...       Когда Блейд вставил мне в рот кляп из каких-то тряпок, всё во мне перегорело, оставив лишь физическое ощущение возбуждения и глухое отчаяние загнанного зверя. В общем-то, кляп уже и не нужен - я сдался и не стану кричать. Только тихо умолять о пощаде, точно зная, что её не будет. Как не было никогда в этой глупой и бессмысленной жизни, по чьим правилам я так и не научился играть. Вечный крайний виноватый, вечный тот, кто не умеет отстаивать свои права, вечный самый бесполезный и жалкий, вечный маменькин сыночек, что и шага без мамочки сделать не может, даже спустя несколько лет после её смерти. Наверное, сейчас, как итог всего этого нагромождения идиотизма, которым является моя жизнь, меня возьмут в сексуальное рабство. А кто меня хватится? Коллеги, которые только обрадуются, если я пропаду? Друзья за сотни километров? Дальние родственники, которым на меня насрать? Что ж, зато хоть кому-то от меня будет польза...       Блейд садится на мои бёдра, так что наши члены соприкоснулись, что погнало приятную тянущую волну к низу живота. Ещё и зрелище, как по его бёдрам стекает сперма - моя сперма, также будоражит тело. Да уж, на фоне его агрегата мой выглядит весьма жалко. Наверное, это будет очень больно, когда он всю длину вставит. Но пока что он наклоняется и тревожно заглядывает мне в глаза, невесомо касаясь скулы. Что тебе не нравится? То, что я прекратил дёргаться и покорно лежу под тобой, даже не пинаясь свободной ногой? Так тебе же легче будет.       - Я обещаю, больно не будет, только очень, очень приятно. - горячий шёпот касается уха, после - губы утыкаются в шею, целуя.       Зачем ты это говоришь? Пытаешься меня успокоить? Ради чего? Просто... просто сломай меня уже окончательно, избавь этот мир от бессмысленной личности, оставь лишь кусок мяса, об который все вытирают ноги - единственная роль, которая мне по силам.       Его руки заползают под край футболки, и я невольно задумываюсь: что же он будет делать с одеждой? Просто приспустит минимум, необходимый для доступа, или разорвёт её? Второй вариант должен быть простым для него, сил у него хоть отбавляй. Но Блейд обманывает мои ожидания - он закатывает футболку на локти и удивлённо проводит пальцами по татуировке: драконьей морде, что лежит на плече, уходя за спину, и чешуйчатому телу, что обвивает меня змеёй, опускаясь от левого бока к правому бедру.       - Ого, не ожидал, что у такого правильного мальчика будет такая впечатляющая и крупная татушка. - после чего он по одной отстёгивает руки, чтобы снять футболку окончательно.       Я не пытаюсь воспользоваться мифической "возможностью", что даёт мне освобождение аж одной руки - даже без всего этого у меня нет и шанса сбежать, все эти наручники (интересно, если наручник надевается на ногу, он становится наножником? - абсолютно неуместная и дурацкая мысль мелькает в моей голове) служат скорее комфорту Блейда. А он тем временем относительно аккуратно складывает футболку на стул неподалёку - я, по крайней мере, обычно большим комком одежду кидаю. Следом идёт очередь штанов и трусов. Зачем-то он всё же крепит обе ноги, видимо, чтобы я в процессе рефлекторно дёргаться не начал, а перед этим каждую закидывает себе на плечо и касается губами внутренней части бедра, поднимаясь до щиколотки, целуя. Знаете, о чём думаешь, когда вот такой жуткий тип так делает? Что в конце он вцепится зубами, потому что... да чёрт его знает, выглядит он так, смотрит, двигается, что не возникает сомнений в этом. А знаете, как я реагирую на это ожидание боли? Диким возбуждением, которое сейчас ясно видно и мне, и Блейду, отчего тот самодовольно ухмыляется!       Всё-таки я извращенец. Я давно подозревал об этом - на это намекали жанр порно, мною любимый, и теснота в штанах каждый раз, когда в фильмах героев пленяли, связывали или пытали, да много чего можно вспомнить. Но чтобы так... чтобы в реальности, в такой ситуации...       У меня такое ощущение, словно я разделился на две части - тело и разум. Тело в ярком предвкушении, изнывает от возбуждения, а разум в подавленном ступоре, только отмечает всё происходящее горькой иронией. А я... а я канат, который они друг у друга перетягивают, разрывая пополам между двумя несовместимыми состояниями.       Блейд тянется к тумбочке, беря цветной тюбик. Ого, смазка, как благородно с его стороны, я вот такими мелочами даже и не подумал озаботиться, когда ворвался к нему... или в него... Но пока он не спешит ею воспользоваться, а опускается к моему животу и груди, лаская их руками и губами. Неужели это действительно ему приятно? Только кожа да кости, рёбра можно взглядом пересчитать, живот впалый, даже тоненького жирового слоя или мышц нет, чтобы хоть как-то смягчить торчащие кости. Но, по крайней мере, это приятно мне - не только от самих ласк, но и от того, что мой член невзначай постоянно проезжается по его животу, пуская разряды по всему моему телу. Я даже не сдерживаюсь и тихо стону сквозь кляп, тут же представляя, какой довольной стала у Блейда морда от такого.       И тут я ощущаю влажные пальцы, раздвигающие мои скудные телеса у ануса, отчего жутко там напрягаюсь. Я знаю, что лучше всего было бы расслабиться, что это паническое сжатие ничем мне не поможет, только сделает всё больнее, но я не могу. Однажды в детстве - ну, как в детстве, лет пятнадцать мне уже тогда было, - мне делали клизму, и это было чертовски неприятно. Даже не от наполнения водой, а просто от самого факта вставления в анальное отверстие чего-либо. Я тогда ещё жутко недоумевал - и как люди получают удовольствие от анального секса? Это ж жуть как некомфортно. Сейчас я, конечно, знаю про простату, расслабленность и всякое такое, но так и не переборол себя ни разу и не пробовал удовлетворять себя таким образом. Впрочем, не то, чтобы я пытался, вот член, вот рука, чего тут выдумывать. Но сейчас я об этом пожалел, ведь теперь меня будет вскрывать левый мужик, и я даже не смогу ничего ему сказать если что, хотя, он бы всё равно слушать не стал.       Но Блейд снова и снова не соответствует моим жестоким ожиданиям, он лишь водит пальцами вокруг, массируя, а сам опускается ещё ниже, заглатывая мой член, отчего у меня в глазах чуть ли не темнеет. Нет, я понимал, конечно, что когда кто-то другой делает тебе минет, это гораздо круче, чем самому себя руками трогать, но не настолько же! Это так... влажно, горячо, тесно, его язык так проходится по всей длине, а потом обводит головку, что всего меня начинает бить сладкая дрожь, а разум начинает терпеть сокрушительное поражение перед телом, проваливаясь в пучину наслаждения, уже не пытаясь сдерживать стоны.       Я даже не заметил, как в меня скользнул палец, лишь когда он достиг той самой предстательной железы, и меня пробила судорога от второго источника стимуляции, я это понял. Блейд с непристойным хлюпом выпускает мой член изо рта и подаётся вперёд, вновь нависнув над моим лицом, продолжая массировать стенки задницы.       - Не будешь теперь звать на помощь? - чарующим бархатным голосом спросил он и вытащил кляп, тут же приникая к губам и вторгаясь в мой рот языком со странным солоноватым вкусом - это, видимо мой вкус?       Он переходит на шею и плечи, а я так ничего ему и не отвечаю - даже в голове у меня не осталось членораздельных мыслей, что уж там вслух что-то говорить. Только пряное удовольствие электричеством расходится по телу, выдавливая из меня какие-то смешно высокие стоны. Каждое движение Блейда такое неторопливое, спокойное, уверенное, с одной стороны вызывающее доверие, с другой - хочется больше, быстрее, глубже, а он медлит... Невыносимо. Но, наверное, так он добивается того, чего хочет - полной расслабленности и желания продолжать. И всё же пальцев одним за другим постепенно становится больше, вызывая удивление на периферии сознания - неужели я действительно столько вмещаю без какого-либо дискомфорта? Вдруг они все исчезают, Блейд тоже привстаёт, отлипая от ключиц, вызывая у меня стон разочарования, но через десяток секунд пустоты, которые тот тратит на размазывание новой порции смазки по своему члену, он входит в меня уже им, нависая надо мной и глотая мой вскрик. Ни с какими руками и пальцами это не сравнится! Так... заполняюще, раздвигающе, надавливает на всё внутри. Он двигается медленно, осторожно - до безумия хочется быстрее, но при этом на периферии сознания плавает понимание, что происходящее уже почти на грани для меня, и если её переступить - травм не избежать.       И в тот момент, когда распалённое тело всё сжалось, предчувствуя близкий оргазм, член вдруг выскальзывает из меня и застывает, лишь касаясь головкой раскрытого ануса. Жуткая фрустрация, разошедшаяся почти болью по венам, выдавливает из меня отчаянное хныканье и заставляет задёргаться в попытках самому насадиться на него, но распятому по рукам и ногам мне это не удаётся. Широко распахнутыми глазами уставившись в красные надо мной, я в отчаянии даже сумел как-то мобилизовать отключившийся разум.       - Блейд... Бле-е-ейд... - умоляющий стон срывается с моих губ.       - Что такое? - в хищной улыбке изгибаются его губы. Всё он прекрасно понимает!       - Прошу... Ещё...       - Что "ещё"? Скажи прямо, как есть.       - Да трахни ты меня уже! - это чувство... не возбуждение, оно на месте, никуда не делось, а ощущение некой близости удовлетворения, оно постепенно сходит без разрядки, и это сводит меня с ума.       - Только если ты кое-что пообещаешь. Или, скорее, поклянёшься. - он говорит лениво, тягуче.       - Что?! - да говори уже, что тебе от меня нужно!       - Не сбегай и не прячься от меня больше.       - Хорошо!       - Повтори это целиком!       - Клянусь, не сбегу и... не спрячусь!       - Вот и славно. - Блейд наконец-то продолжает, быстрее и глубже, чем до этого, он наваливается сверху, вдавливая в постель, прижимается так плотно, что мой член елозит по нашим животам, и всё это вместе с зафиксированными конечностями мне безумно нравится, словно все фетиши, даже скрытые от моего осознания, разом исполнили. Я задыхаюсь от долгожданного оргазма, водопадом снёсшим всё внутри меня, и от того, что Блейд продолжает ещё быстрее, со стоном вцепляясь зубами мне в плечо - недолго, ведь совсем скоро и он кончает в меня и расслабленно отпускает.       Я обессиленно закрываю глаза, чувствуя, как он один за другим снимает наручники, а потом ложится рядом, гладя татуировку - целиком, от головы на плече до хвоста, обвивающего правую ногу. Когда пальцы проходятся по внутренней части бедра, во мне снова просыпается, казалось бы, удовлетворённое желание.       - Знаешь, обычно люди сначала ходят на свидания, потом просто перепихиваются, затем начинают пробовать всякие извращения, и лишь после этого приносят друг другу клятвы верности. - я всё же открываю глаза, несмело касаясь груди Блейда - первая в моей жизни грудь, которую я трогаю, кроме материнской в младенчестве. А тут такие мышцы, мама дорогая!       - Ого, какие мы эрудированные однако, я бы и не подумал. Ну, если бы ты тогда не сбежал, сверкая пятками, я бы это свидание предложил. А если бы ты это сделал, не сверкая ещё и стояком, то и доставать не стал бы. А так, ну, немного поменяли последовательность, подумаешь? - усмехается Блейд, ничуть не смутившись.       - Свидания будешь должен, а обычный... секс, - я чувствую, как мои щёки буквально сгорают от смущения. От того, что только что он сказал, и от того, что говорю прямо сейчас. И всё же, этот вечер порядком измочалил мой мозг, так что я говорю прямо, хотя и дико этого стесняюсь, не могу просто иначе уже. - будет прямо сейчас! - ноги и руки немного дрожат, но я упрямо вскарабкиваюсь на Блейда, с намерением исполнить позу наездницы. Или наездника?.. -       Ты уверен? - скептично протягивает он. - Для первого раза твоей попке, дракончик, думаю, хватит. - он слабо, чисто для звука, шлёпает по ней.       - Ты хочешь, чтобы я исполнил обещанное? - я, чуть посомневавшись, опираюсь вытянутыми руками прямо о его грудь, перенося на неё свой вес. Если есть во мне что хорошего - это то, что я лёгкий, так что такую груду мышц не переломлю. - Тогда дай мне... самому. Чтобы это я решил, а не ты заставил. - спутанно говорю, но в красных глазах отражается понимание, и он больше не спорит.       От волнения у меня пересыхает в горле - всё же до этого от меня ничего не зависело и я играл скорее роль бревна, а тут надо самому двигаться. А если я что-то сделаю не так, а если...       Он приставляет головку и ненавязчиво направляет меня, что дарит мне некоторое спокойствие относительно своих действий. Сделав несколько неуверенных движений взад-вперёд, так что головка как раз проходится по простате, я решаюсь и несколько резковатым движением сажусь.       Твою ж! Ургх...Чёрт! Как... Как глубоко!.. Член, кажется, выбил весь воздух из лёгких и теперь не даёт вздохнуть - места нет! Блейд что, до этого и на половину не вставлял?!       - Мать твою, осторожней! Порвёшься к чертям собачьим! - он приподнимает меня за талию, возвращая в изначальную позицию и встревоженно смотрит. - Не надо так над собой издеваться, рано, тебя ещё растягивать и растягивать.       Я делаю несколько судорожных вдохов, восстанавливая дыхание, снова двигаюсь поверхностно, а потом... упрямо сжимаю губы и опять сажусь полностью, но, готовый к таким ощущениям, тут же привстаю, оставляя внутри лишь головку. А потом снова повторяю это. И снова. Почему? Ну, во-первых, ощущения хоть и крайне... интенсивные, мне всё же нравится, во-вторых, глупо, конечно, но я это делаю просто наперекор ему. Вот сказал Блейд, что не стоит, а я буду! Какие-то там повреждений меня мало волнуют - как и любые перспективы будущего, сейчас я действую так, словно его и не будет, словно это моя последняя ночь.       - Идиот... Разве можно таким тугым трахаться... В хлам раздербанишь себя... - бормочет Блейд, но я явственно вижу, как ему нравится происходящее, так что продолжаю. Его крупные ладони кольцом обхватывают мою талию, и мы оба чуствуем, как его член бугорком выпирает на моём животе. Жаль, надолго меня не хватило - даже с полными силами я бы вряд ли такую гимнастику осилил до конца, а сейчас и подавно, так что в один момент мои руки разъехались и я лёг на Блейда, а он перехватил инициативу. Так глубоко входить он больше не стал, но всё же чёткими и уверенными движениями он быстро довёл нас обоих до оргазма.       - Теперь доволен? - спрашивает он меня, всё ещё разлёгшегося на его груди.       - Да... - тяжело выдыхаю я.       - Что ж, если ты сдержишь свою клятву, то я клянусь, что не оставлю тебя, и каждая ночь вместе будет не хуже. - томно говорит он мне на ухо, обнимая и переворачиваясь, так что мы теперь лежим на боку оба.       - Ты ведь... даже ничего обо мне не знаешь... И всё равно?..       - Ну, кое-что всё же знаю, в лаборатории какой-то химиком работаешь, ни с кем не общаешься, друзей в свою квартиру, где живёшь один, никогда не водишь. Ещё ты девственник... был, это с первого взгляда было видно. Но, если хочешь, можешь заполнить пробелы в моих знаниях. Например... что у тебя такого случилось, что ты так накинулся на меня сегодня?       Я сжался от воспоминаний о сегодняшнем дне - такое ощущение, что это было так давно, я и забыл обо всех своих проблемах, но теперь они вновь принялись душить меня. И, с трудом сглотнув, начинаю говорить. Обо всём, невнятно и перескакивая с темы на тему, всхлипывая от прорвавшихся наконец слёз - о работе, о друзьях, об одиночестве, об усталости, о бессмысленности. Зачем-то полностью озвучиваю всю методику той злосчастной реакции - кажется, просто потому, что она въелась в саму подкорку сознания, и даже если посреди ночи меня поднять, я буду как сомнамбула бормотать "дигидрофосфат натрия... тетраоксиантрахинон...". А сразу после неё - всё самое наболевшее, сокровенное, что я никому раньше не рассказывал. Всё это - жуткому незнакомцу, который связал и трахнул меня, и всё же, оказался самым близким мне человеком сейчас - настолько низко я пал. Я даже, не задумываясь, озвучиваю и это, давая столь нелестную ему оценку. Но Блейд просто... слушает. Мягко прижимает к себе за талию и перебирает короткие волосы, чуть массируя голову, что дарит мне удивительное и непривычное чувство уюта, безопасности, и... чёрт, столько всего есть про одиночество, но как называется чувство, ему противоположное?       В какой-то момент я выдыхаюсь окончательно, и, скорее, не засыпаю, а проваливаюсь в обморок от полного истощения. И где-то на грани забытья звучит полный уверенности голос, что проникает и оседает во всех уголках сознания:       - Всё будет хорошо.

***

      Мы плетёмся домой, обсуждая планы на вечер. Торопиться некуда, впереди ещё несколько часов, у Блейда завтра выходной, а у меня, можно сказать, праздник - первая научная публикация, написанная мною самим, без каких-либо руководителей. Лично мне кажется, что это не такой уж значительный повод - больно тема узкая и пользы особо не несёт, но Блейд постоянно ругается, что я принижаю собственные успехи, так что, наверное, я не прав? Сложно ценить свои достижения, когда живёшь вместе с парнем, чья зарплата совсем не астрономическая, но всё ещё в пять раз больше, чем у тебя - просто ты сам получаешь жалкие копейки. А ещё он и готовит лучше и интереснее, и сам весь такой... уверенный, сильный пробивающийся. Хотя, кого я обманываю, как будто мне нужен пример перед глазами для сравнения, чтобы себя не любить.       Старый добрый подъезд встречает нас одной лишь бабкой у окна на облюбованной ими площадке. Видимо, остальные подтянуться ещё не успели.       - Здравствуйте, тётя Сюэпу. - затылком чувствую ухмылку Блейда, но вот такой я вежливый мальчик, особенно, когда силы на общение имеются. Она в ответ злобно зыркает на Блейда, и ворчит что-то не очень приятное. С их точки зрения страшный злой "демонюка" запудрил мозги хорошему парню, заразил педерастией и вообще экзорциста вызвать бы, изгнать бы его, спасти меня. Другие обитатели нашего дома сначала поглядывали с опасением, но со временем успокоились и забили. Как сказал сосед с моего этажа: "Ну, ты хоть на человека живого стал похож, а не на тень".       Блейд в ответ на бабкину ругань приобнимает меня за плечо, прижимая к себе, и томно, как бы только мне, но по факту достаточно громко, так что Сюэпу было прекрасно слышно, выдыхает мне на ухо:       - Сегодня, дракончик, твой день, можешь делать со мной всё, что тебе заблагорассудится. - Бабка шипит, а я смущённо прячу лицо, утыкаясь ему в плечо. Как же он любит эпатировать слабонервных! Прекрасно ведь знает, что будет всё наоборот - это он будет делать "всё, что заблагорассудится" со мной...       Забавно, как Блейд меня за ту татуировку называет дракончиком. Потому что если кто из нас на дракона и похож, то это сам Блейд. Нашёл своё сокровище - или принцессу, тут кому что нравится, - и с железобетонной уверенностью уволок к себе, злобно сверкая алыми очами на любую угрозу. С ним всё стало так легко, причём, даже без его непосредственного присутствия. На работе, например, ничего про Блейда не знают, но как-то незаметно всё наладилось и пошло на повышение. И в бытовых вопросах он словно непробиваемый танк, прущий вперёд. Причём, он жёсткий, не стесняющийся наехать, когда что-либо не нравится, да и в драке очень опасный противник - как-то раз докопалась до нас на улице шпана по причине сексуальной ориентации и общей неформальности, так он двоих мгновенно вывел из строя, остальные разбежались в панике. Но при всём при этом, он не... не агрессивен. Мне вспоминается одно упражнение с курса актёрского мастерства, на который меня друзья однажды зачем-то затащили. Там двое встают посреди комнаты, сцепив руки, а третий бежит на них с намерением между ними проскочить. Задача - побежать с такой... энергией, уверенностью, или ещё чем, чтобы двое испугались напора и расцепили руки, пропуская, но при этом не вкладывать в это реальные усилия, чтобы в стену за ними не впечататься. Я, конечно, тогда показал полный ноль, а вот Блейд, я уверен, был бы идеалом.       Мы проходим в мою квартиру - как-то мы быстро съехались, а верхнюю, свою квартиру, Блейд теперь сдаёт. Всё же дополнительный источник денег от аренды это приятный бонус к бюджету, составляемому из крохотной зарплаты младшего научного сотрудника Дань Хэна и нормальной такой зарплаты инженера чего-то там (честно, я пытался запомнить или осознать его должность, но это превыше моих сил) Хуайянь Инсина - так, оказывается, зовут на самом деле Блейда.       В квартире чисто и прибрано - я до этого развёл душевный такой бардак, но с появлением сожителя стал поддерживать порядок, просто чтобы хоть как-то вкладываться в совместную жизнь, а то с меня ни денег, ни еды... Вспомнил даже, что у меня вообще-то в наличии есть перфекционизм - и где он пропадал столько лет?       Мы переодеваемся, и Блейд снимает таки сам излюбленные линзы, являя совершенно обычные, прямо таки невзрачные серые глаза, которые мне всё равно нравятся. Дальше по программе у нас ужин при свечах - жуть, как романтично, с распитием ягодных настоек, которые нам обоим нравятся. Они довольно крепкие, и мы оба хмелеем быстро, и, не знаю, как я, но Блейд относится к тем немногим людям, что в состоянии подпития становятся ещё более приятными. Он мягче, улыбчивее, разговорчивее... похабнее, этого не отнять, но я и не против. Теперь не против. Даже пытаюсь ему соответствовать, хотя мне до него далеко.       В конце концов, этот вечер, как и множество впереди, закончится жарким сексом, так что чего стесняться говорить о том, что столь бесстыдно делаем?