Друзья и соседи

Юнги смотрит в окно на ковёр из цветных листьев, которым устлан асфальт около его дома. Время пролетело незаметно. Ещё недавно, казалось бы, был июль, и он переехал в свою квартиру в Сеуле, вернувшись из Феса. А вот уже и сентябрь. Сегодня сухо и довольно тепло, но погода обманчива, поэтому, наверное, стоит взять с собой куртку или хотя бы тёплый кардиган. Альфа косится в зеркало, что стоит у окна и поправляет очки. Хорошо ли он выглядит? И можно ли его назвать сексуальным? Вопросы собственной привлекательности Юнги никогда особо не волновали. Во-первых, потому что сам он больше ценил в людях интеллект и доброе сердце; во-вторых, альфа не испытывал проблем с самооценкой. Он считал, что он, возможно, не красавчик, но довольно симпатичный и имеет приятную внешность. Однако, последние два месяца эта тема в его голове незаметно вышла на первый план. И, конечно, это связано с тем, что произошло в тот день, когда он приехал из аэропорта домой к своему брату. Юнги всегда считал, что ему повезло: до тридцати двух лет в его жизни не было особых драм и потрясений. Он родился в полной семье, его родители любили и одинаково уделяли внимание и ему, старшему из четырёх детей, и его младшим братьям. Альфа хорошо учился и увлекался историей. Всё началось с того, что ему в руки попалась книга о мифах Древней Греции, а потом он начал читать по истории всё, что находил, и к одиннадцати годам твёрдо решил стать археологом. Родители его выбор одобрили, хотя вся их семья, включая дядей и дядюшек, работала на сеть семейных ресторанов, — самую крупную в городе по приготовлению и доставке жареной курицы. Средние братья влились в этот бизнес, а Юнги уехал в Сеул и поступил на исторический. С омегами у Мина тоже не было проблем. Да, случалось, ему кто-то нравился без взаимности. Но разве не все проходили через это? К подобным ситуациям Юнги относился философски. Пусть у него было не так много отношений. Если точнее, их было мало. Но альфа не гнался за количеством. А после Минджуна, с которым они расстались три года назад, у него вообще было затишье на личном фронте. Тем не менее, Юнги не переживал, он верил, что его счастье его найдёт или он сам встретит кого-то, кто придётся ему по сердцу. В тот июльский день, в разгар сезона дождей, Юнги прибыл с чемоданом домой к Чонгуку. Но того там не оказалось. В подъезд альфа смог попасть при помощи случайно проходившего домой жильца или посетителя, а вот в квартиру он уже, конечно, попасть не мог. Соседа Чонгука, Сокджина, тоже не было дома. Юнги немного удивился, ему казалось, его ждали. Но, с другой стороны, он приехал рановато, — ему удалось проскочить пробки. Чонгук не брал трубку, и Юнги ничего не оставалось, как ждать в подъезде. В тот самый момент, когда он думал, не присесть ли ему на свой чемодан, дверь лифта открылась и оттуда вышел альфа приятной внешности примерно его возраста. — Привет, — произнёс он низким голосом и улыбнулся — ты к Чонгуку? Ты, наверное, Юнги? Не успел Мин удивиться, как незнакомец подошёл к нему и протянул руку для рукопожатия. — Я- Чон Хосок, сосед и друг твоего брата и Сокджини, его соседа, — объяснил он, кивнув на дверь своей квартиры, — а ты, видимо, никого не застал, да? Юнги кивнул, что означало «да», и Хосок предложил ему подождать у него. — Спасибо, — Юнги решил воспользоваться приглашением. — Надеюсь, ничего страшного, что я сразу начал говорить неофициально? — Хосок открыл дверь и помог Юнги внести его чемодан в свою квартиру. — Я просто в курсе, что ты на год младше меня, и Чонгук так много о тебе рассказывал, что у меня такое чувство, что я уже тебя знаю. — Вот как? — Юнги было немного удивительно что его брат, с которым они не были близки, много говорил о нём. — Чонгук так тебя ждёт. Он волнуется, хочет подружиться и понравиться тебе, — раскрывает карты тонсена Хосок. — Он славный парень. Я к нему очень привязался. Хосок по-доброму посмеивается и жестом предлагает Юнги войти в комнату. Он тут же замечает, что у Юнги намокли ноги. — О, тебе стоит переобуться! — Произносит старший альфа, — А то простудишься. Это я тебе, как врач, говорю. Я принесу тебе сухие носки и тапочки. И, если ты не против, то могу предложить виски. Сам я тоже не прочь выпить, — непростая была операция. Хосок Юнги нравится сразу же: он харизматичный, приятный и дружелюбный. К тому же, такое доброе отношение альфы к Чонгуку Юнги тоже подкупает. Он немного тушуется, но лишь потому что Хосок — новый для него человек, однако, у него сразу возникает чувство, что они подружатся. Согревшись и выпив виски, Юнги начинает чувствовать себя свободнее. Хосок наливает по второй порции, приносит рамен, и у Юнги окончательно развязывается язык. Он рассказывает о Фесе, о раскопках, обо всём, что приходит в голову, сопровождая свои истории остроумными шуточками. Хосок внимательно слушает, смеётся, задаёт вопросы. Потом как-то плавно разговор переходит на старшего, и тот рассказывает о себе, о своей работе; о том, как сначала подружился с Сокджином, а потом в их жизни появился Чонгук. Хосок и Юнги явно на одной волне, они сами не замечают, как проходит время, им так легко и интересно друг с другом. Между ними в воздухе витает что-то, что они оба чувствуют, но пока не понимают, не осознают. Однако, их тела решают за них. В какой-то определённый момент оба альфы замолкают, отводят глаза, а потом одновременно тянутся друг к другу, встречаясь ровно на пол пути. Их губы соприкасаются, и вот уже они целуются; медленно, чувственно и страстно, пододвигаясь друг к другу всё ближе. Хосок запускает пальцы в волосы Юнги на затылке, а тот комкает в порыве чувств ткань рубашки другого альфы на спине. Сколько это длится, они оба не знают, но отшатываются друг от друга одновременно. Хосок и Юнги смотрят друг на друга затуманенным взглядом, в воздухе повисает пауза, а потом Хосок произносит: — Извини… — Нет, это ты меня извини, не знаю, что на меня нашло. — Это была ошибка — придя в себя, твёрдо обозначает Хосок — Да, ведь мы альфы — Юнги звучит не так уверенно, он всё ещё смятён поцелуем. — Не в этом дело — Хосок встаёт с дивана, на котором они сидели. — Во первых, ты брат моего соседа, это всё усложняет; во-вторых, я человек, который не создан для отношений. — Я вообще-то и не предлагал тебе отношения — Юнги тоже немного пришёл в себя и находит в себе силы для сарказма. — Вот и отлично! Это просто виски — подводит итог Хосок — и… — и минутная слабость — договаривает за него Юнги. — Вот именно! Давай не будем об этом распространяться, да? — Полностью согласен. Я, пожалуй, пойду. Чонгук, наверное, вернулся. Юнги, по правде говоря, и сам не может понять, почему после этого Хосок начал себя вести так, как будто Юнги перед ним чем-то провинился. Младший альфа хорошо помнит, что тот поцелуй был обоюдным, и Хосок его не отталкивал. Скорее, наоборот. Однако, при встречах в компании друзей, Хосок теперь практически всегда подкалывал его, а Юнги просто не мог не отвечать тем же. У него срабатывала ответная защитная реакция, и, если уж быть откровенным, ему было немного обидно. Он изо всех сил пытался забыть этот случайный поцелуй и относиться к нему, как к продукту попадания алкоголя в организм и ошибке. Но в то же время у него из головы не выходил тот разговор с Хосоком. Не то, о чём они разговаривали, а как. Между ними явно пробежала искра, а ещё им было так хорошо вместе. Хосок, как никто другой, понимал своеобразные шутки Юнги, да и сам он был интересным рассказчиком. Но, видимо, хорошо было только Юнги. А для Хосока это всё ничего не значило. Юнги помнит, как после поцелуя старший альфа словно напугался и постарался поскорее избавиться от него: скомкано попрощался и выглядел так, словно ему неловко. А впоследствии и вовсе начал постоянно задевать Мина в компании. Юнги глубоко вздыхает. Самое глупое в этой истории, что Юнги никак не может забыть ни тот поцелуй, ни то ощущения единения, которое возникло между ним и Хосоком в процессе общения. Уже прошло больше двух месяцев, а Юнги всё никак не может выкинуть это из головы, как ни старается.

***

Намджун нажимает на кнопку СТОП на тренажёре и сходит с беговой дорожки. Он чувствует себя выжатым как лимон, но довольным собой. Сегодня он позанимался дольше, чем в прошлый раз. Сейчас ещё немного поплавает и вознаградит себя чем-нибудь в кафе спортивного центра. Например, молочным коктейлем. В кафетерии появился новый вкус — с малиной — и альфа на него немного подсел. После бассейна Намджун идёт в раздевалку для альф, принимает душ, быстро сушит волосы, одевается и спускается в кафе. Там, у кассы он видит Сокджина, и его сердце привычно при виде омеги делает лёгкий кульбит. — Привет — говорит он Джину, подойдя к нему — не знал, что ты тоже ходишь сюда. Это враньё. Намджун знает. Он и сам не понимает, зачем сказал это, наверное, от смущения. Нет, альфа попал сюда неспециально, но несколько дней назад он узнал от Хосока, что Сокджин тоже ходит в этот фитнес центр. Сначала альфа немного обрадовался, но потом понял, что омега сюда ходит со своим альфой. — Привет — Сокджин улыбается приветливо и выглядит, как всегда, прекрасно. Так прекрасно, что у Намджуна немного колет сердце — да, хожу. А ты давно записался, хён? — Где-то недели три назад — вспоминая, морщит лоб Намджун — или, может, чуть меньше. Что покупаешь? — Да вот, наверное, мне стоит взять смузи из шпината и сельдерея. — Гааа-адость — шутливо отмечает альфа — ты его реально любишь или это всё ради правильного питания? Не то чтобы тебе нужно было строго правильно питаться. — Не люблю вообще-то — отвечает Сокджин со вздохом и косится на вход. Скоро должен прийти со своей тренировки Хёнсок. — Давай я угощу тебя молочным коктейлем с малиной? — Предлагает Намджун. — Ты пробовал? У него бомбический вкус. Как будто ванильное мороженое расстаяло и туда покрошили свежую малину. — Звучит заманчиво — тянет омега, — но, наверное, мне не стоит. Сокджин снова оглядывается на вход, и Намджун понимает, в чём дело. Хёнсок, видимо, запрещает Джину всё, что, по его мнению, не полезно. — А мы быстро — заговорщицки произносит Намджун и подмигивает Сокджину. — Два малиновых коктейля, пожалуйста, — говорит альфа баристе, и тот пробивает покупку. Намджун прикладывает свою карту к терминалу, и омега на кассе уходит делать их напитки. — Я стараюсь не пить такое — произносит Сокджин, словно оправдываясь, когда они усаживаются за столик у окна, и Намджун ставит перед ним высокий стакан с бело-розовым напитком ярко-красной трубочкой, — но, признаться, люблю. — Здесь не так уж много калорий — утешает его альфа. — Но больше, чем в шпинатном смузи, и потом сахар… — Сокджин вспоминает получасовую лекцию Хёнсока о вреде сахара, которую тот ему как-то прочитал. — Я считаю, можно всё — улыбаясь и демонстрируя ямочки, говорит Намджун, — но в меру. Жизнь и так слишком коротка, чтобы пить шпинатный смузи. — С сельдереем — добавляет омега, и они оба смеются. — Если что, вали всё на меня. Что, якобы, я угостил, а тебе было неловко отказаться. Сокджин молчит и неловко улыбается. Если Хёнсок узнает, что какой-то альфа, пусть даже и знакомый, угостил его коктейлем в кафе, омеге не поздоровится. Намджун Джину симпатичен, но ему не хочется делиться с ним подробностями своих отношений с Хёнсоком. Если уж откровенно, Сокджину ни с кем не хочется делиться подробностями своих отношений. И в данную минуту осознание этого неприятно вползает в мозг. — У тебя прекрасная фигура — Намджун решает сменить тему и подбодрить Джина, — тебе не нужно переживать о том, что ты съел или выпил что-то сладкое. Иногда можно. И вообще сахар полезен для работы мозга. Намджун говорит со смехом и явно пытается поднять ему настроение. Омега благодарен, но думает, что ему всё-таки следует быстрее выпить коктейль и как-то сделать так, чтобы Хёнсок не застал их вместе. Хотя можно сказать, что они пересеклись случайно, но если они будут сидеть за одним столиком и распивать коктейли, то Хёнсок просто ему не поверит. — Спасибо, хён, — говорит Джин, отодвигая стакан, — было очень вкусно. Это мило с твоей стороны угостить меня. Но мне пора. — Да, конечно. — Намджун всё понимает, но ему немного грустно. Главным образом, потому что он понимает, что Джин в отношениях словно заложник или арестант.

***

— Хён! Сиди спокойнее — просит Чимина Тэхён, — ещё немного. — Я просто устал сидеть на одном месте не двигаясь — сетует Чимин. — Ладно, хён, прости. Давай так, — ещё 5 минут, и сделаем перерыв. — Спасибо, Тэ. Тэхён подходит к своему мольберту ближе. Голова Чимина уже нарисована, ему просто нужно наметить черты лица. А после перерыва нарисовать их. Так что ничего сложного. Тэхён так и делает. Использует карандаш, чтобы отмерить пропорции, как его учили. Внимательно переносит простым карандашом на холст. А потом снова смотрит на своего натурщика и вдруг застывает. Свет падает на щёку Чимина и освещает его лицо. Оно так красиво! Нежная кожа тёплого оттенка, лисьи глаза, аккуратный нос и пухлые очерченные губы. — Ты прекрасен, хён, — выдыхает Тэхён с лёгким удивлением, будто делает какое-то открытие, — очень красивый. — Спасибо, — эти слова младшего застают альфу врасплох. — Что ты делаешь со своей кожей? Она такая нежная. — Ничего особенного. Пользуюсь увлажняющим кремом и умываюсь с пенкой. Тэхён слушает и не слушает одновременно. Он словно видит Чимина иначе и это волнует его. «С эстетической точки зрения, — говорит он себе — я же художник». — Давай закончим и поедим? — Предлагает Тэхён, скорее меняя тему.

***

Чонгук с приятелем идут по коридору после занятий. Чон поправляет рюкзак на плече, чуть притормаживая около стеклянной двери ведущей в танцевальную студию. Там, в центре зала ловко вытанцовывает омега в бесформенных штанах-шароварах и чёрной майке. Из студии раздаётся зажигательный хип хоп. — Хёнбин, кто это? Приятель Чонгука бросает взгляд на прозрачную дверь. — Это Ёнджун. Ты его не знаешь? — Первый раз вижу. Он новенький? — Не сказал бы… Вижу по блеску в твоих глазах, что ты вышел на охоту — посмеивается Хёнбин. — Мне надо идти, я сегодня на подработку. — Хорошо, пока — Чонгук протягивает руку другу для рукопожатия на прощание. Сам Чонгук остаётся смотреть, однако, Ёнджун уже заканчивает тренировку, выключает музыку и собирается уходить. Он выходит из двери и Чонгук подскакивает к нему. — Привет! Ёнджун, да? Ты классно танцуешь! — Спасибо, хён, — что-то подсказывает Чонгуку, что Ёнджун его знает, однако, он всё равно решает представиться — меня зовут Чонгук. — Я знаю, хён. — О, похоже, я знаменитость — шутит Чонгук — Ты не хочешь пойти перекусить? Я угощаю! — Извини, — говорит Ёнджун, — мне нужно принять душ, а потом у меня занятие с репетитором по японскому. — Хорошо, может, в другой раз. Дашь мне свой телефон? — Чонгук достаёт телефон из кармана джинсов и протягивает его Ёнджуну, чтобы тот вбил свой контакт. Ёнджун усмехается. — Извини, но нет, хён. И мне реально пора идти — Ёнджун проходит мимо, направляясь в сторону раздевалки. — Но почему? — Чонгук крайне удивлён. Ёнджун оборачивается, улыбается, но ничего не отвечает на его вопрос, оставляя Чонгука стоять с телефоном в руке.

***

Хосок не может назвать себя сладкоежкой, но от десертов Сокджина он никогда не отказывается. Особенно ему нравится смотреть, как Джин колдует над приготовлением, а потом быть первым, кто снимает пробу. Сегодня омега готовит вафли с кремом и голубикой. На его кухонном столе разложены яйца, мука, сахар, ягоды и молоко. Горка золотистых поджаренных вафель уже готова, и теперь Сокджину нужно приготовить крем, порезать ягоды и соединить их с кремом, а крем с вафлями. Пока Хосок, который расположился на угловом диванчике, грызёт вафлю, омега достаёт из холодильника сливочное масло и сгущённое молоко. — Я, кстати, встретил сегодня Намджуна-хёна в спортзале — говорит Сокджин, смешивая в большой миске ингредиенты для крема. — Да, он говорил, что будет ходить в спортзал. Вы были с Хёнсоком? — осторожно спрашивает Хосок, стряхивая крошки со своей худи. — Да, то есть нет. Я встретил Намджуна-хёна в кафе, пока ждал Хёнсока. Когда Хёнсок освободился, Намджун уже ушёл. — Вроде бы он говорил, ему там нравится. -Хосок хочет что-то сказать про Хёнсока, но потом решает сменить тему. — Как твой папа? Ты вроде говорил, что он не так давно вступил во второй брак. Сокджин берёт дощечку для того, чтобы нарезать голубику на половинки. — Вроде бы ничего — тянет омега с неохотой, — но, честно говоря, мне не очень нравится его муж. Джин рассказывает Хосоку о своих наблюдениях и опасениях. — Ты поговорил об этом с папой? — Да. Но от только отмахивается. Мне кажется, это бесполезно. Сокджин грустнеет. — Его муж буквально распоряжается его жизнью, а папа как будто не видит этого или видит, но его это устраивает. Хосок молчит и смотрит на омегу, чуть суживая глаза. Он всё ещё не решается заговорить с ним о Хёнсоке. — Скажи, хён, — начинает Сокджин, высыпая ягоды в крем — мои отношения с Хёнсоком тоже такие или всё-таки нет? Иногда мне кажется, отчим такой же, как и мой парень. Но, с другой стороны, Хёнсок заботится обо мне, не живёт за мой счёт, и он очень умный. Может быть, я что-то надумываю? Хосок какое-то время держит паузу. Он не из тех людей, которые любят давать советы. Кроме того, ему и так приходится каждый день принимать судьбоносные для других решения. Поэтому альфа решает быть дипломатом. — На этот вопрос только ты сам можешь дать точный ответ. Это же ты находишься в них, в отношениях. Но я могу сказать тебе: ориентируйся на свои ощущения. Если тебе некомфортно, ты не должен это терпеть. Сокджин задумывается. Он и сам уже не знает, комфортно ли ему и как вообще должно быть комфортно. Ему практически не с чем сравнивать. Омега чувствует, что он совсем запутался. В этот момент входная дверь щелкает с характерным звуком: домой возвращается Чонгук. — Всем привет! — Приветствует он, просовывая голову в проём. — О, пахнет чем-то вкусненьким! — Мой руки, будем пить чай с вафлями. — говорит младшему Джин. — Скоро и Юнги-хён заедет, кстати, — произносит Чонгук и уходит в ванную мыть руки. Хосок смотрит на часы. — Мне, пожалуй, пора. Я что-то устал, надо пораньше лечь спать. — Ещё нет и девяти — растерянно произносит Сокджин, когда Хосок встаёт с места. — Ты же знаешь, у меня режим сбит. Дежурства, все дела. Я пойду. Захлопну дверь сам. — А где Хосоки-хён? — Чонгук уже переоделся и помыл руки. — Резко засобирался — пожимает плечами Сокджин, — Мне кажется, это из-за упоминания Юнги-хёна. — Что с ними двумя не так? — Удивляется Чонгук. На что Сокджину остаётся лишь снова пожать плечами.