Выходцы со станции ПСИ

Я пытаюсь быть в порядке в мире, который никогда не был мне домом...

***

Станция ПСИ всегда отличалась от всех прочих Марсианских станций. Она была одной из первых построенных колоний, и в то же время была по-настоящему прекрасной. Не было там существенных забот, и независимо от того, кто на ней жил: человек, зверолюд или даже людоящер – она была для всех родным домом. ПСИ принимала к себе всех желающих со всей планеты. Все, кто оказывался на станции, уже не хотели никуда переселяться. Ведь зачем, если они могут получить всё, что захотят, здесь? Ни коррупции, ни воровства, ни хаоса, ни преступности – только лишь стабильная благополучная жизнь. Одни преимущества. Всё изменилось, когда станция разработала все поверхностные ресурсы и обнаружила, что глубинных месторождений, фактически, и нет. Это привело к острому дефициту. Станция стала зависима от своих соседей, не имея возможности что-то им предложить взамен. Последним гвоздём в крышке гроба оказалось местоположение станции: она была изолирована в дали от соседей. Только лишь Омикрон располагал необходимыми ресурсами для ведения постоянной торговли не только с другими марсианскими колониями, но и с изолированной ПСИ. Он с удовольствием согласился обеспечивать ПСИ ресурсами, но такой обмен не был равноценным: ПСИ, за неимением ресурсов для продажи, стал отдавать собственную технику, что только приблизило станцию к упадку. Затем начались первые восстания и столкновения на Земле. Это оказало значительное влияние на отношения между людьми и зверолюдами. Видя, к какому будущему идёт станция, некоторые приняли решение покинуть свой родной дом – это ещё больше подвергло станцию в упадок, ведь начался сильный дефицит рабочей силы. Целые уровни станции выводились из эксплуатации за ненадобностью и нехваткой рук. Это, в свою очередь, создало на нижних уровнях станции мёртвую зону, на которую тут же пустили хищные взгляды мародёры, желающие получить больше положенного, и в итоге это породило некоторое неравенство, которое, хотя и было малозначительным, всё-таки оказывало влияние на общий дух колонистов. Начались волнения. Люди стали винить во всех бедах зверолюдов, считая, что именно из-за них Земля теперь пылает. Ещё больше зверолюдов, решив, что им не место на станции, покинули её на ближайшем краулере, но не всем удалось так поступить: кто-то отказался покидать дом, а кого-то просто не пустили на якобы переполненный краулер. Единственный фактор, что пока ещё сдерживал людей и зверолюдов от повторения земных событий, был Смотритель ПСИ Эйка Ямада. Она не имела никаких предрассудков, не возвеличивала один вид над другими, и предпринимала всевозможные действия для сохранения мира. Долгое время ей это даже удавалось, и стычки практически не случались, а если и происходили, молниеносно подавлялись силами обеих сторон. Однако продолжаться вечно этому было не суждено. Герман появился на ПСИ как раз в тот момент, когда напряжение между людьми и зверолюдами достигло пика и, казалось бы, должно было начать спадать. Но он помешал становлению мира. Используя химикаты, он воздействовал на умы людей, пробуждая в них агрессию. Он не пробыл на ПСИ и недели, когда вокруг него собрались его первые охотники. Ослеплённые препаратом и ненавистью, они без объявления войны нанесли удар по зверолюдам, многие из которых хотели только мирной жизни. Их зажали в угол, начали истреблять, вылавливая как по одному, так и целыми группами. Зверолюдам не было спасения от охотников, и даже станцию им было не покинуть. Они оказались в ловушке. Месяц. Всего месяц потребовался охотникам, чтобы окончить кровавый поход. В тот сол на станции остались последние два зверолюда, дети той самой Эйки Ямады – они выжили только потому, что их мать, будучи Смотрителем, смогла изменить их статус в журнале станции на мертвецов, потому их не стали искать, посчитав, что охота окончена. Но главным фактором в их спасении сослужила Элина. Именно она во время последней охоты обнаружила место, где те вдвоём прятались. Она застала их в тот момент, когда малютка Астра, расставив лапы в стороны, закрыла своим хрупким тельцем раненого братца. Ей было всего двенадцать дет, а её брату Рюу – десять. Очень маленькие зверолюды, которым ещё расти и расти. Видя самоотверженность, с которой сначала Эйка Ямада защищала своих собратьев, а затем с которой Астра защищала последнего своего живого сородича и родственника, Элина вдруг осознала, какое безумие происходит на станции. Рискуя не только карьерой охотника, но и собственной жизнью, Элина упрятала последних зверолюдов. Позаботиться о детях было некому. Их отец, если и жив, находится на другой станции. Эйка Ямада была последним выжившим зверолюдом, помимо Астры и Рюу. И пала она не от абы кого, а от руки самой Элины. Так и получилось, что помимо убийцы матери, у детей больше никого не осталось. Как они могли ей поверить? Для начала, они не знали, кто именно лишил их родителя. А во-вторых, у них просто не было выбора: их жизни и так находились в руках Элины. Им пришлось ей поверить. Они долго пытались найти между собой общий язык. Сказывало то, что они оба знали, кем являлась Элина – лучшей охотницей на ПСИ, убившей зверолюдов больше, чем любой другой псит. Но Элина не прекращала своих попыток подружиться с ними, хотя и постоянно сомневалась в правильности своих действий. И однажды это дало плоды: она стали куда ближе с Астрой. А вот Рюу, напротив, отдалился от неё, став ещё более холодным и безразличным, чем обычно. Постоянно размышляя о том, как помочь детям покинуть отвергнувшую их станцию ПСИ, Элина решила обратиться за помощью к контрабандисту по имени Дин. С его помощью она смогла раздобыть необходимые для путешествия на Омикрон документы и места на краулере. К сожалению, для неё это стоило здоровья. В результате несчастного случая, когда она выполняла очередное поручение Дина и пыталась раздобыть информацию о Германе, Элина сорвалась с большой высоты. Пускай её внутренние органы практически не пострадали, она серьёзно травмировала свои ноги, временно потеряв возможность передвигаться без инвалидной коляски, пробила осколком ребра лёгкое и, вдобавок, получила сотрясение – последнее усугубило течение её болезни, лечения или хотя бы патогенеза которой на ПСИ неизвестно. Тогда же во время пребывания в коме выяснилось, что нанороботы, находящиеся в её теле, не выполняют своих главных инструкций – не лечат тело. Работай они правильно, уже сейчас, на четвёртые сутки после получения травмы, она бы смогла свободно передвигаться на своих двоих. Лишь постоянная порция адреналина и долг, который она на себя взяла, не позволяли ей провалиться в крепкий сон. Однако это стоило того: они наконец смогли покинуть недружелюбно настроенную станцию ПСИ, и теперь их путь лежал на Омикрон – главную торговую станцию Марса. Оттуда они смогут попасть куда угодно, но главной их целью является Омега: небольшая станция, радикально настроенная против людей, но зато активно принимающая к себе зверолюдов любых возрастов. Там Астра и Рюу смогут вырасти достойными зверолюдами. Именно такую цель для себя поставила Элина, прежде чем неизвестная науке болезнь полностью возьмёт над ней верх, и она испустит свой последний вздох.

***

Тела зверолюдов во многом превосходят тело человека. Потому Астра и Рюу, даже пробыв без какой-либо защиты на поверхности Марса несколько минут, смогли выжить, отделавшись лишь незначительным покраснением глаз и воспалением слизистых, однако такие травмы нанороботы в их крови могут без проблем излечить. Конечно, у Астры случилась некоторая гипоксия, однако Сэм подобрал их достаточно быстро, чтобы она смогла избежать последствий для мозга. Беспокойству нет нужды. Но был и неприятный момент: Герман дал капитану краулера достаточно точное описание Астры и Рюу, потому они не могут свободно разгуливать по транспорту. А вот Элина таким ограничением не скована. Они втроём смогли сбежать с ПСИ! И уже скоро окажутся в безопасном месте, где преследование наконец прекратится! От них, в сущности, требуется только лишь ждать, потому как свою часть сделки Элина выполнила, а остальное – за Дином и его подручным Фалконом. Потому, в прекрасном расположении духа, Элина решила прогуляться по краулеру. Делать это приходилось вновь на инвалидной коляске, ибо, едва адреналин в крови спал, она вновь начала ощущать сильную боль при попытке наступить подвёрнутой ногой. Краулер уже достиг своей максимально возможной скорости, так что внутри больше не ощущалось ускорения. К тому же, благодаря массивной системе амортизации, не было даже ощущения качки. Они словно стояли на месте. И хотя умом Элина понимала, что едут они на приличной скорости, никак не могла отделаться от ощущения, что перемещалась по новому корпусу ПСИ. Однако прогулка не была хоть сколько приятной. Омикроновцы уже не были в своих скафандрах, и их косые взгляды Элина постоянно чувствовала на себе. Никто не был рад её компании. Стоило ей куда-то зайти, к кому-то подойти, попытаться заговорить, её начинали избегать, сторониться и отходить. На ПСИ такого отношения никогда не было – там на неё глядели с восхищением. Здесь же только презрение и страх, вызванный недоверием и ненавистью. То, за что на ПСИ восхваляли, здесь было варварством. И это при том, что на Омикроне до сих пор существует узаконенное рабство, как в отношении зверолюдов, так и в отношении людей. И даже здешние рабы, которые попадались ей на пути, смотрели на неё, как на прокажённую, обходя её задолго до встречи. Кажется, между омикроновцами даже разошёлся слух, что по этажу блуждает Элина, потому на её пути становилось всё меньше и меньше народу. Голова вновь начала гудеть. Возникла одышка. Подняв тяжёлую руку и закрыв ладонью лицо, чтобы свет перестал ежесекундно слепить её, Элина направила коляску обратно к грузовому отсеку. Там хотя бы никто не смотрит на неё с осуждением. Там есть те, кому она нужна. Вот только нужна ли? На ПСИ от неё был прок, но здесь… да ещё и в таком плачевном состоянии… Элина стала чуть более чем бесполезной и ненужной. Может, Астра и Рюу пока будут находиться вместе с ней, потому как она держатель договорённости с Дином, но на Омикроне про неё забудут. Она вновь останется одна. Что ж, поделом – пока ещё она не успела выполнить свою клятву, а потом пусть настигнет её наказание. В конце концов, она с самого начала планировала отправить их на Омегу. Но почему же сердце так болит? Спустившись по лестнице со второго этажа (на нижнем этаже находится только грузовой отсек) по пандусу, перед Элиной предстала завораживающая картина, отмахнувшая от неё всякие дурные мысли и вызвавшая на лице искреннюю улыбку: Фалкон, Рюу и Астра сидели треугольником и вместе играли в слова. Рядом с ними были полупустые тарелки с сэндвичами и упаковки сока. И детям было весело. По-настоящему весело. Даже Рюу хохотал, чего Элина, наверное, не видела никогда. Но что поразило Элину больше всего – Фалкону и самому было весело. Впервые за очень долгое время она видит, как другой человек общается со зверолюдами на равных, не пытаясь причинить им вред или испить их крови. Сэм, конечно, был таким же, но он не играл с ними в игры. Все тревоги Элины мигом улетучились. – Что делаете? – ласково, немного игриво, спросила Элина, приближаясь к их компании. Настроение Рюу тут же исчезло, а его мордочка приобрела привычное ему безразличие. – Слова! – воскликнула зверолюдка. – Один говорит слово, а другой говорит своё слово на последнюю букву предыдущего. Хочешь с нами? – Конечно хочу! – Тогда тебе на «Д»! – Дети, – Элина, превозмогая боль, поднялась с кресла. Астра тут же умолкла, прикрыв лапками раскрывшийся в испуге и удивлении свой ротик. Несколько шагов стоили ей огромных усилий, как и попытка немного опуститься ниже, отчего забинтованная нога ушла в сторону. Элина, медленно, аккуратно и нежно, поймала детей в свои широкие и мягкие объятия, и на её одежду перекинулась марсианская пыль, что осела на зверолюдском мехе во время прогулки по поверхности. – Мы прошли с вами через очень многое. Это не удавалось пока ещё ни одному человеку или зверолюду. Мы с вами первые проходим этот путь. – Ты играть-то будешь? – посмеялась Астра, прижимаясь головкой к груди Элины. – И я хочу, чтобы вы поняли: мы справимся. Осталось немного, совсем немного. Мы дойдём до безопасного места, туда, где вы сможете вдохнуть полной грудью без страха о завтрашнем соле. Где вы будете счастливы и свободны. Где сможете зажить, как обычные дети, ходить в школу, гулять с друзьями. А потом вырасти в полноценных хороших взрослых зверолюдов. Вы живёте в удивительное время, где все дороги перед вами открыты. Осталось чуть-чуть. И я хочу, чтобы вы знали: всё будет хорошо… – каждое следующее слово Элина произносила всё медленнее. – С чего это ты так расчувствовалась? Астре, как ребёнку, эти слова очень понравились. Она давно хотела услышать их хоть от кого-нибудь, и они действительно оказывали успокаивающий эффект. Такой, что она даже не заметила, как обнимающая их женщина становится всё тяжелее и тяжелее, а объятия её всё слабее, пока руки не повисли вовсе. Рюу выскочил сразу, а вот Астра попыталась Элину поймать, и достаточно успешно: гравитация Марса слабая, а зверолюды не по возрасту сильны. Потому она даже не сразу поняла, что это никакая не игра. Что-то подозревать Астра начала только когда Элина стала тяжело дышать, а с её лба потёк пот. Уверенность в том, что что-то не так, появилась, когда Рюу усмехнулся и хищно заулыбался.

***

Элина стала приходись в себя всё в том же самом месте. Только теперь она была абсолютно одна. В голове звенело, шумело, звонко играло. Перед глазами мелькали повторяющиеся образы света, игравшие свои пируэты на полуразваленном складе. Всё тело ломило так же сильно, как и утром, словно все травмы обновились. Мелькавший свет больше мешал, чем помогал что-то увидеть. Однако кое-что Элина разглядеть сумела: поваленные стеллажи, перевёрнутые контейнеры, блестящие на полу кровавые лужи и следы. Постепенно к ней стал возвращаться и слух, и она наконец смогла понять циклично повторяющуюся фразу, так больно бьющую по ушам: – Внимание! Всему персоналу немедленно пройти к спасательной шлюпке. Краулер потерпел крушение, защитная обшивка разрушена, реактор оголён. Повторяю! Всему персоналу немедл… Голова разболелась ещё сильнее, когда вместо голоса раздался металлический скрежет и помехи, продолжавшиеся пару секунд, прежде чем умолкнуть совсем. Свистящая сирена всё ещё работала, однако голосовое оповещение вырубилось совсем. Элина попыталась позвать кого-то, дозваться Астры или Рюу, но никто не откликнулся – может, это и случилось, только расслышать Элина ничего не смогла. Оглядывая перевёрнутые контейнеры, некоторые причём были больше неё самой, она с ужасом представляла, что под любым из них могут быть заживо погребены Астра и Рюу. Она попыталась встать – это было тяжело, сломанная нога была ниже второй и, кажется, полимерный фиксирующий бинт на ней слетел вовсе, и Элина стала наступать на сломанные кости. Однако адреналин вынуждал её идти: в мигающем свете сигнальных ламп ничего не разобрать, однако на стене висит фонарик, обозначенный светящейся в темноте лентой. Когда Элина добралась до него и посветила на свою болевшую ногу, она едва от испуга не выронила фонарик: полимерный бинт на бедре всё ещё держался, благодаря чему она и могла ходить, однако её голень была раздроблена едва ли не в кашу от влетевшего в неё во время аварии ящика, и наступала она, фактически, на остатки бинта. Скорее всего, спасти такую конечность уже не удастся. Ей бы закричать от ужасной боли, но было не до этого: спасал адреналин и осознание, что это всё нереально. – Мне нужен мой ингалятор… – проговорила женщина, надеясь, что в реальности её слова будут услышаны. Фонариком она осветила пол. Удача улыбнулась ей: в том месте, где оставался её собственный кровавый след, она увидела свою сумочку. Едва ли не подбежав к ней, она принялась копаться в сумке в поисках единственной вещи, что ещё могла остановить весь этот ужас – ингалятора. Применила она его незамедлительно, отчего гравитация сделала своё дело, и она сложилась на полу. Прошли положенные семь секунд, и сознание вернулось к ней. Последние пару минут она не помнила – оксиний всегда стирает события двух-пяти минут. Однако видела у себя в руках ингалятор и творящийся вокруг хаос. Осознание пришло до неё довольно быстро: краулер попал в серьёзную аварию. Она вновь попыталась позвать хоть кого-нибудь, звала Астру, Рюу и Фалкона, даже вспомнила про Сэма и Дина, но никто не ответил ей. Громкоговорители внезапно вновь начали работать: – …персоналу немедленно пройти к спасательной шлюпке. Краулер потерпел крушение, защитная обшивка… – вновь раздался громкий треск и скрежет, после чего оповещение прервалось. Вот, куда ей надо идти – к спасательной шлюпке. Наверное, это что-то вроде челнока, где пережившие катастрофу люди и зверолюды могут дождаться прибытия помощи. Астра и Рюу наверняка двинулись туда. И ей тоже следует. Каждый шаг давался ей очень тяжело, но альтернатив не было: отломать железку и использовать её в качестве костыля у неё не вышло, как она не пыталась, а её коляску погребло под завалом и значительно деформировало. Ей пришлось идти, опираясь рукой об стену. Швы на груди расползлись, и живот залился кровью. Возможно рёбра вновь покинули свои места и даже проткнули лёгкие, а она этого не чувствует из-за шокового состояния. Ей требуется медицинская помощь. Определённо. Ощущение боли настолько притупилось, что она даже не ощущала торчавший из затылка короткий кусок ножки стеллажа, что лишь чудом не задел мозг. Шаг за шагом она двигалась по пустым деформированным коридорам, держа фонарик в зубах. Наверное, все остальные давно уже эвакуировались, если судить по многочисленным кровавым следам на полу – не она одна получила тяжёлые травмы. Ей оставалось пройти пару метров, и за поворотом бы её ждала спасательная шлюпка, но за спиной, откуда она только что ушла, послышался до боли знакомый голос: – Эля! – этот голос мог принадлежать только Астре. – Рюу застрял под ящиками! Я не могу его достать! Помоги нам! Не раздумывая ни секунды, Элина повернула назад и поскакала на всех парах. И на лестнице из-за спешки и плохого освещения она, не успев вовремя остановиться, полетела вниз. Во рту возник стойкий вкус крови, когда фонарик вылетел вместе с передними зубами. Его свет упал аккурат на саму Элину, и она, находясь на полу без возможности встать, могла хорошо разглядеть отломавшийся кусок полимерного бинта – больше на нём она ходить не сможет. Её родная голень, потеряв крепкое основание, теперь болталась ярко-красным мёртвым грузом. Боль внезапно пронзила тело до самого позвоночника, и она издала громкий вопль, но останавливаться и плакать она не имела никакого права. Собрав в себе оставшиеся силы, Элина поползла на крики Астры – девочка звала теперь не только Элину, но и всех остальных омикроновцев. Когда до источника шума оставалось метров десять, и свет фонарика упал на огненно-рыжий мех, раздался тяжёлый грохот и потянул сильный поток ветра, сметавший на своём пути всё, включая стеллажи и огромные контейнеры. Всё полетело к центру помещения, в дыру в полу, образовавшуюся, когда платформу лифта вырвало внутренним давлением краулера. Теперь та валялась на поверхности красной планеты, погребённая под пылью вместе со всем перевозимым грузом. Не снесло только Элину, в тот момент лежавшую на животе – её лишь поднесло ближе к возникшей дыре. Дышать стало тяжело, практически невозможно. Воздух буквально стало высасывать из лёгких, а глаза зажгло острой болью. Элина выглянула из-за борта краулера, и совсем забыла, как дышать, когда увидела внизу Астру. Девочка лежала, частично погребённая под красной пылью, отчего её белые полоски покраснели. Стеклянные красные глаза смотрели прямо на Элину. Не думая ни секунды, женщина выбросилась из дыры, приземлившись рядом с Астрой. Она попыталась поднять девочку на руки, но ни на миллиметр не смогла достать её из-под пыли. Маленький ручеёк крови потёк из крохотных ноздрей и рта зверолюдки. На глазах Элины стали наворачиваться слёзы, которые тут же испарялись. От боли, не физической, а душевной, она попыталась зареветь, но воздуха в лёгких не осталось. Её собственные глаза стекленели и слабели с каждой секундой без кислорода. Поверхность затряслась. Пыль медленно оседала, и далеко на горизонте Элина увидела огненные хвосты метеоров. Именно один из них, угодив в краулер, мгновенно привёл его в негодность. Зрение стало совсем слабым. Сознание медленно угасало без кислорода. Только Элина не прекращала гладить макушку бездыханной зверолюдки, уговаривая все силы мира, чтобы всё это оказалось неправдой. Рука её тяжелела. Боль стала потихоньку угасать вслед за сознанием. Огненные шлейфы метеоров становились ярче вместе с остекленением глаз. Амортизаторы краулера заскрипели. Разом два колеса, которые они держали, отлетели в сторону со страшной силой, освобождая взведённые пружины. Краулер стремительно принялся крениться, пока пружина амортизатора, расслабляясь, мчалась прямиком на Элину, чтобы навсегда забрать её боль.

***

Сон. Это всё был просто дурацкий сон, внезапно настигший её в середине сола. Во всяком случае в это хотелось верить, ибо при пробуждении боль никуда не исчезла. Даже, напротив, усилилась. Элина очнулась, принялась жадно глотать воздух, но никак не могла им насытиться, ощущая приторный запах крови. Вскочив с кровати, она закричала от боли, когда сломанные рёбра оцарапали её плоть изнутри. Открыв больные глаза, она не увидела ничего: кругом одна лишь тьма, точно она потеряла зрение. Неужели это был не сон? Языком она принялась ощупывать свои зубы – все на месте, включая якобы выбитые передние. Рука потянулась к ногам – полимерный бинт, как и прежде, удерживал переломанную в двух местах ногу в покое. Она цела. Это всё было сном. Значит и Астра с Рюу всё ещё живы. Но где они? Элина попыталась кого-нибудь позвать, но никто не откликнулся. Она была одна. Накатывала тошнота, а от потери ориентации усиливалась головная боль. Запах крови во рту определённо был настоящим. Как и ощущение мягкой и тёплой кровати. Кто-то перенёс её в каюту. Голосовой командой добиться включения света не вышло. Элина попыталась на ощупь найти выключатель возле кровати: перетрогала обе стены, и только на тумбочке нашла лампу. Дёрнув за крючок, загорелся источник света. Руками Элина тут же одёрнула одеяло и закрыла им глаза, ибо свет оказался столь ярким, что едва не выжег глаза. Где её солнцезащитные очки? Привыкнуть к свету никак не выходило, а найти солнцезащитные очки на ощупь для неё оказалось непосильной задачей. Открывая глаза лишь на доли секунды, она пыталась осмотреться: синие обои с золотыми завитками, шкаф напротив металлической кровати, белоснежное недавно постиранное ароматное одеяло, одна единственная дверь поодаль, к которой ещё нужно было умудриться дойти. В ногах выданная ей на ПСИ коляска. Рядом с кроватью тумбочка, на которой помимо лампы был стакан с водой и пустая таблетница. Снизу находился тазик с полупрозрачными следами рвоты и полурастворившимся таблетками. Возникло дикое желание воспользоваться этим тазиком прямо сейчас. Похоже, это не первое её пробуждение. Но оно определённо станет последним – пора вставать и выбираться отсюда! Дёрнув цепочку лампы, она вновь погрузила себя во мрак. На удивление, головная боль стала стремительно ослабевать, хотя от головокружения она не избавилась. Позывы рвоты также исчезали – от них в любом случае не было толку, ибо желудок её давно опустел. Свесив ноги с кровати и едва не наступив на тазик, Элина попрыгала на более-менее здоровой ноге к коляске. Поддерживать вертикальное состояние оказалось для неё достаточно тяжёлой задачей, но всё же выполнимой. Впрочем, она едва не упала на полпути, когда кровь отлила от головы. Усевшись в коляску, она ощутила долгожданную благодать. Жёсткая ткань коляски была куда привычней, чем мягкая омикроновская кровать. Возникали даже ассоциации с далёким детством, когда ей приходилось ночевать в её детском доме. А ведь Элина так и не успела узнать, кем были её родители, и как она попала на ПСИ, хотя ответ был у неё почти под носом. Некая детская обида опалила её сердце. Дверь, ведущая из каюты, не была оснащена никакими автоматизированными системами – исключительно обычная дверная ручка, пользоваться которой Элине оказалось достаточно тяжело: её мышцы, пребывавшие так долго без движения, ослабели. Сказывалось, похоже, и сотрясение, ибо Элина не сразу вспомнила, как дверными ручками пользоваться. Худо-бедно, она всё-таки смогла открыть дверь, и тут же её захлопнула обратно, ибо свет из коридора, ударивший ей по глазам, оказался для неё чрезмерно ярким. Закрывая глаза рукой, и лишь на доли секунды приоткрывая их, чтобы сориентироваться, Элина двигалась вперёд по коридору, полном таких же дверей, из которой она только что вышла. Кают были десятки, но явно недостаточно для целого краулера. Она продолжала катиться вперёд, надеясь кого-нибудь встретить, но, увы, дорога была чиста. Ни одной живой души, словно все попрятались от неё. Каким-то чудом, вместо того, чтобы добраться до грузового отсека на нижнем этаже, Элина неожиданно набрела на общественную душевую. Жар ударил ей в голову. Она ощутила, как всё её тело до самых косточек пылает, словно её заживо сжигают. Незамедлительно она поехала в душевую. Возле входа она оставила свою коляску, а затем, не включая слепящий свет, опираясь об холодную стену, поплелась к душевым. Встав под ближайшим краном, она не раздумывая выкрутила холодную воду на максимум. Горящая кожа успокаивалась под потоком. Голова словно приходила в себя, однако мысли и осознание происходящего всё равно проходили мимо неё. Она так и застыла под ледяным потоком, ожидая, когда неестественный жар спадёт. Зуб на зуб не попадал, когда всё тело едва заметно дрожало, но это было всяко лучше, чем вновь ощущать огонь под кожей: словно рой огненных муравьёв решил устроить внутри её тела гнездо.

***

– Элина! – воскликнул Фалкон. – Я отошёл на полчаса, а вас и след простыл. – О чём ты? – Элина не открыла своих глаз и не убрала лицо от холодного потока. Голос её, как и губы, дрожали. – Я искал вас по всему краулеру больше часа, а вы в мужской душевой оказались… Фалкон незамедлительно выключил воду и коснулся лба женщины – тот был ледяным. Ледяными были и её плечи, шея и руки. Она вся была холодной и даже успела посинеть. В душевой она была явно не пару минут, как ей самой показалось, а намного дольше. Может действительно целый час, как сказал Фалкон. Однако уходить никуда не хотелось: под потоком ледяной воды было так хорошо. А стоило ей оказаться на воздухе, жар вновь стал пробиваться на коже. И всё же сил было катастрофически мало, чтобы сопротивляться действиям Фалкона. Даже когда он принялся стягивать с неё промоченную насквозь одежду и укутывать её в полотенце. Она даже не открыла глаз, и её приходилось придерживать, чтобы она не свалилась с ног. Сознание то угасало, то возвращалось к ней, но лишь на секунды. Она напоминала ожившего мертвеца: покачивалась, ноги подламывались, молчала, не реагировала на касания, была холоднее земли. Один лёгкий толчок, и она отправится на свидание с полом. Фалкон протирал её кожу полотенцами, безустанно придерживая её за спину, и пытался делать это как можно быстрее, ведь кто знает, насколько упала температура её тела. Укутав её в сухое полотенце, Фалкон подхватил Элину на руки и понёс обратно в каюту. Мышцы её в конец расслабились, голова опрокинулась. Грудная клетка всё ещё продолжала стабильно вздыматься, но подозрительно медленно, и в то же время на голове пульсировала вена, отсчитывая медленные удары. Жива, но ей явно не здоровилось. Стоит снова направить к ней врача, но в этот раз заставить его продолжать осмотр, пока он не докопается до истины и не сделает хоть что-то полезное, помимо выдачи противорвотных таблеток. В каюте свет он включать не стал. Пройдя к своей кровати, он положил спящую на кровать, убрал все полотенца и укрыл её сверху одеялом, да ещё и накинул сверху всё, что только можно было использовать в качестве утепления. Элина была холодной, слишком холодной. Недалека от пневмонии. Надо будет поднапрячь врача и по этому поводу. На часах было 3:39 – придётся врача разбудить. Напоследок он вновь взглянул на лицо Элины, прекрасное и безмятежное в спящем состоянии. Ни грубости, ни робости – только спокойный сон. И ведь не сказать, что перед ним хладнокровный убийца, почему-то отказавшийся убивать своих последних жертв. Интересно, почему она их пощадила? Пообещав скоро вернуться с врачом, Фалкон покинул каюту и тут же запер её, чтобы в этот раз она не ушла ещё дальше. Не хотелось ему больше её искать по всему краулеру. Хватило и одного раза. Тем более, что теперь её тело прикрывает одно лишь только одеяло, которое она наверняка забудет при подъёме. Надо будет ещё вернуться за коляской и прикатить её обратно владелице. Повезло, что в такое время на краулере все либо спят, либо разбрелись по закоулкам. Колонистов ПСИ и так не особо жалуют, а тут Элина учудила подобный номер… Мокрый больничный халат следует отнести в прачечную, и там взять более пригодную для неё одёжку. Но сначала надо привести врача.