Выходцы со станции ПСИ

Голова ужасно ныла, но это была не самая сильная боль в теле. Её нога была сломана в двух местах, несколько рёбер также оказались сломаны, причём одно из них пробило лёгкое, отчего то наливалось кровью, порождая страшный кашель. На фоне всего этого вывих плеча и множественные гематомы – сущие пустяки. Только лишь адреналин помогал ей не потерять сознание снова. Элина пыталась открыть глаза, но мигом слепла от яркого света. Она тяжело дышала сквозь сжатые зубы, ясно ощущая вкус крови на языке. Падение с более чем тридцати метров, даже в условиях сниженной гравитации, стоило ей здоровья. Боль притуплена, и она могла только догадываться о тяжести последствий падения. Наконец Элина смогла открыть глаза. Она оказалась на самом нижнем этаже корабля, в грузовом отсеке. Дрон стоял недалеко от неё в ожидании, когда она заберётся в контейнер. Встать было очень тяжело, и только лишь экзоскелет в скафандре, также повреждённый при падении, давал ей силы подняться с пола. Голова гудела так громко, что Элина даже не слышала, как скрипит повреждённый динамик: кислород на критическом уровне. Ковыляя, глотая кровь, Элина всё-таки смогла добраться до контейнера. Перемахнув через стенку и запрыгнув в него, чем ещё больше травмировав ногу, Элина захлопнула за собой уже негерметичную крышку и через сбоивший наруч подала дрону команду следовать на базу. – Ох, дрон, только бы ты не сломался, – нервно засмеялась, то теряя сознание, то обратно просыпаясь. Коснувшись треснувшего шлема, измазанного стекающей по нему кровью, что просачивалась сквозь трещины и пачкая перчатки скафандра, Элина попыталась его снять. Благо, сам скафандр не позволил ей этого сделать, удерживая всё замком до восстановления внешнего давления. Вздохнув, она попыталась расслабиться хоть немного. Кислород упал ниже минимального порога, сознание путалось. Вдохи больше не насыщали. Дрон скакал на каждом камушке, но он хотя бы двигался, что не могло не радовать. В таком состоянии Элина самостоятельно никогда не доберётся до базы. Где-то послышался вой сирены: шлюз закрывал внешние ворота и подавал воздух. Элина тут же прокрутила ручку возле шлема, позволяя воздуху поступить вовнутрь. Спасительный вдох был неглубоким, но всё равно крайне болезненным. Уровень адреналина начал снижаться, чувствительность к боли возвращаться. Не поднимая чёрного забрала, чтобы не показывать коллегам своего опухшего лица, Элина пошла к раздевалке. Всё ещё не до конца осознавая тяжесть повреждений, она попыталась самостоятельно избавиться от скафандра. Шлем снялся легко. Часть верха относительно просто, не учитывая того, что согнуться Элина не могла вовсе из-за сломанных рёбер. Но при попытке снять нижнюю часть скафандра она взревела, да так громко, что весь персонал, все её коллеги, побросали свою работу, чтобы узнать, что случилось. Когда на крик прибежал и Сэм, она всё ещё кричала от боли, хотя никто к ней не прикасался. Через частично снятый костюм виднелось посиневшее от внутреннего кровотечения тело. Кровь стекала прямо изо рта Элины. Даже лицо её было вспухшим, а глаза норовили выскочить из орбит. Попытавшись вновь стянуть с себя скафандр, что в этот раз ей удалось, Элина взревела ещё громче, и крик её резко оборвался, когда она потеряла сознание. Синюшная нога с торчащей малоберцовой костью и неестественно гнутым бедром повисла на краю скамьи. Её волосы на затылке медленно багровели, а лицо, напротив, теряло краски.

***

Боль в животе никуда не делась и на утро. Проснулась Астра от того, что тело её самопроизвольно скрючилось в безуспешных потугах приглушить ощущения. Это чувствовалось, словно кто-то тупым ножом пытается вспороть брюхо изнутри. Астра уже приняла все имевшиеся у неё лекарства, но ни одно из них не помогло – среди них почти не было ничего для лечения ЖКТ. Она в принципе не знала, как лечить кишечные расстройства, ибо зверолюды крайне редко болеют чем бы то ни было, и её аптечка служила, скорее, для остановки кровотечений и обработки ран. Во всяком случае, тошнота уже отступила, а кишечник не требует немедленного посещения туалета. Потихоньку она идёт на поправку – повезло, учитывая, что шоколад для неё оказался ядом. Ясность ума возвращалась к ней, как и осознание своей ошибки. Астра открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Рюу, выскакивающего из вентиляции. На самом деле, именно шум от решётки её и разбудил, хотя спросонья она этого не поняла. Силы в тело ещё не возвратились, и ей потребовалось время, чтобы на локтях приподняться от пола, на котором до этого лежала, свернувшись клубочком. К этому моменту Рюу уже подошёл к ней со стаканом воды и целой таблетницей. – Откуда это? – вместо приветствия спросила Астра, глядя на все принесённые Рюу лекарства – она точно знает, что их в запасах не было. – Что-то из этого подойдёт? – голос Рюу казался спокойным и безучастным, хотя его поступки и говорят о беспокойстве. – Ещё раз спрашиваю: где ты это взял? – хотя Астра и возмущалась, она всё же оглядела принесённые Рюу лекарства, зацепившись глазами за нужный ей препарат. – Нашёл. – Ты выходил к пситам?! – воскликнула Астра, тут же согнувшись от боли в животе и упав обратно на пол. Дрожащей лапой она указала на нужный ей препарат, не в силах что-либо сказать. Рюу вскрыл упаковку и принялся читать инструкцию, прежде чем дать Астре выпить лекарство. Ответ на вопрос Астре не требовался. Она и так прекрасно понимала, что Рюу ушёл за лекарствами, и не к схронам, оставленным зверолюдами, ибо там найти препараты для лечения ЖКТ часто проблематично, а прямо в аптеку. Его наверняка должны были заметить на камерах видеонаблюдения, ибо все лекарства надёжно охраняются. И теперь вся станция будет знать, что в живых остался минимум один зверолюд. – Болван! – крикнула она, огрев брата по затылку. – Нас теперь будут искать! – Не мог смотреть, как тебе больно, – признался Рюу, протягивая сестре две таблетки и стакан воды. – К тому же, нам в любом случае нужна была глазная мазь и баллончик кислорода. Астра опустошила половину стакана через силу, а вторую плеснула в мордочку брата. Тот даже не попытался увернуться, принимая своё наказание с высоко поднятой головой. Он оставался рядом с сестрой, дёргая ухом то в сторону вентиляции, то в сторону дверей, точно что-то слышал. Астра же не могла расслышать ничего, ни единого звука за шумом урчащей в трубах воды. Через несколько минут спазмы начали отступать, Астра ощутила облегчение и даже некий прилив сил, которых хватило, чтобы подняться и дойти до стола. Рюу следом за ней не пошёл, только проводил её взглядом, а затем вновь двинулся к вентиляции. – Ты куда?! – зашипела Астра, попытавшись двинуться за братом, но упав на пол от вновь нахлынувшей слабости в лапах. – Скоро вернуть, – Рюу оставил на полу глазную мазь и кислород, а затем единственным прыжком попал аккурат в открытую вентиляцию и опустил за собой решётку.

***

Голова гудела. Просыпаться было тяжело. Все мышцы в теле изнывали от нежелания повиноваться разуму. При попытке открыть глаза приглушённый свет так, словно вместо ламп пылает Солнце. Сделать полный вдох было невыносимо больно. В носу торчала какая-то трубка, уходившая глубже глотки. Ещё несколько трубок выходили из вен на руке. – Проснулась наконец? Элина силилась открыть глаза, пусть это и было невероятно тяжело. Яркий свет заливал пространство вокруг, ослепляя вспышками. Пульсация ощущалась не только в висках, сдавленных словно в тисках, но и в глазах. Больно. – Просыпайся. Давно пора. Элина попыталась что-то сказать, но издала лишь тихий стон, отозвавшийся жжением в груди. – ВСТАВАЙ! Хлесткая пощёчина огрела Элину со звонким свистом. Глаза её раскрылись сами по себе от удивления, а губы застрекотали бранные слова. Руки потянулись к поясу, пытаясь найти там оружие. Было больно, невероятно больно, но Элина смогла подняться на локтях и, терпя ослепительно яркий свет, узреть ударившую её волчицу, чей ярко-белый мех сверкал на этом свете, попадая в глаза даже сквозь опущенные веки. – Проснулась-таки? – пропела с усмешкой Лайка. И действительно, проснулась. Возможность видеть, хоть и постепенно, возвращалась к Элине, и она наконец могла оглядеться. Находилась она в медпункте. Сразу несколько капельниц питали её вены. Левая нога, перемотанная отвердевшим синим полимерным бинтом, находилась на весу. Стопа правой ноги была неподвижно зафиксирована. Всё тело покрыто ещё не рассосавшимися гематомами и синяками, и Элина не сомневалась, что на спине их ещё больше. Подняв ворот больничного халата, она увидела повязку на рёбрах, скрывающую свежий шов. Плечо немного поднывало, но это было ничто по сравнению с остальной болью. – Что случилось? – членораздельно спросила Элина. – Ты упала с большой высоты. У тебя множественные ушиби и ссадины, перелом бедренной кости, открытый перелом малоберцовой, трещина тазовых костей, вывих стопы, три сломанных ребра, пробитое лёгкое, трещина на затылке с рассечением кожных покровов, а также сотрясение. Внутренние органы чудом уцелели… не учитывая лёгкого и мозга. При такой высоте ты легко отделалась. Зрение сконцентрировалось достаточно, чтобы Элина смогла увидеть большие цифры на настенных часах. Было раннее утро, но завтрак Элина уже пропустила. А жаль. Похоже, дети остались будут голодать целые сутки. Как они там? Элина ощущала, что что-то не так, что-то ещё произошло, но не могла понять, что именно. – О, нет, – помотала головой волчица, – ты пролежала не полсола. Ты была в коме. Долго. Сейчас уже понедельник. – ЧТО!? – Элина подскочила и тут же упала обратно от сильнейшей боли в груди. Слёзы проступили на её глазах. – Три сола?! Подери тебя Создатель… – Используешь ругательства зверолюдов? Забавно. Тебя ничего не смущает? – Например, что меня не было три сола? Как они там, голодные ведь… – Да не, – махнула волчица лапой, – я о том, почему тебе до сих пор больно. Нанороботы способны срастить перелом и восстановить конечность за трое суток, а гематомы исчезают за часы. У тебя же ничего не зажило до сих пор. Странно, не находишь? – Какая разница?.. Мои нанороботы меня не лечат? – Элина предприняла попытку подняться с постели, и первым делом свесила ноги с кровати. О том, как ей теперь идти, она ещё не думала. – Герман был здесь: он распорядился влить тебе дозу нанороботов, только это не помогло. Они тоже тебя не лечат. И причину никто не знает. Они не работают у тебя. Может, потому ты можешь сопротивляться действию препаратов Германа? Даже не знаю. – А ты можешь унять боль? – наивно спросила Элина, вспомнив, как во время приступов испытывала страшные муки. – Ещё чего. Заслужила, – фыркнула в ответ волчица. – Мда, девчонка уже не просто галлюцинирует – бредит. – Мне надо что-то делать… – Элина попыталась опереться на незабинтованную ногу, но тут же вскрикнула, упав на пол. Иглы капельниц выскочили из вен со струйками крови. Упав на локоть, плечо Элины напомнило о вывихе на корабле: оно вновь взревело огненной болью. Сквозь сжатые зубы, Элина рычала и тяжело дышала, пытаясь оклематься. – Ты что творишь, дура! – воскликнул подоспевший знакомый врач Кирилл. – Лежи и не дёргайся! – Меня ждёт Герман! – соврала Элина с ходу, а сама думала, как бы ей сейчас сопроводить Астру и Рюу до краулера, который должен был прибыть в этот понедельник. Холодный пот пробился на её спине: а что, если прошло не три сола, а уже десять? Только бы они не натворили глупостей и не покинули укрытия! – Лежать! – приказал Кирилл. – Герману я уже сообщил: он велел предупредить, как очнёшься. Где ж тебя угораздило то? Велел предупредить? Элина сразу поняла, что дела очень плохи. На ПСИ нет ни одного места, где Элина могла бы получить такие увечья. Он с лёгкостью поймёт, что она была на корабле. А что она могла там делать? Искать на него компромат, конечно же! Если Герман ждал её пробуждения, то только затем, чтобы заставить помучаться, а затем казнить. Этот старый маразматик пойдёт на любую жестокость, чтобы месть его пылала красочнее. Она станет для всего ПСИ ярким примером, что бывает с теми, кто идёт против него. Хотя Кирилл и пытался уложить Элину на койку, она никак не соглашалась ложиться обратно. Но не имея возможности стоять на ногах, Элине пришлось сесть на койку, ибо альтернативой был пол. Однако надо бежать! Вырубить этого неугомонного врача и на всех парах бежать, пока не стало слишком поздно. Не только Астре и Рюу, но и ей самой теперь на ПСИ угрожает смерть в муках. Вот только… было уже слишком поздно. Из-за двери раздался громкий шум, четыре удара молота об наковальню, повторявшихся друг за другом даже чаще обычного. Кирилл и сам прекратил какие-либо попытки уложить Элину, отойдя в сторону от койки. Бежать было уже некуда. Дверь распахнулась, да так, что едва не слетела с петель. Кирилл даже заверещал и подпрыгнул от неожиданности. Старик тяжело дышал, хрипел, скрючивался и хватался за бок. Он бежал. Элина даже не знала, что он умеет бегать. Никто, пожалуй, никогда не видел, как Герман бегает. – Элина! – его голос стал даже более мерзким, нежели раньше. Не ожидая ответного приветствия, Герман подошёл к Элине едва ли не вплотную. Подсознательно, женщина отсела подальше к центру койки и задержала в страхе дыхание. Он сделал странный жест, словно думал обнять её, только остановился, завидев её реакцию. Лицо его становилось всё более беспокойный с каждой секундой, пока он смотрел в красные глаза Элины. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо? – Элина не знала, что ей отвечать. – Ты меня видишь? – Герман выставил перед собой руку. – Сколько пальцев я показываю? – Четыре, – уверенно ответила Элина, а Лайка, стоявшая позади Германа, рассмеялась. – У вас что-то случилось? – Да… – всякий гонор исчез из его голоса, уступив место разочарованию, смешанному с беспокойством. – Мы поймали зверолюда, но, похоже, тебе лучше пока отлежаться. Смех Лайки, раздражающий, громкий и звонкий, внезапно затих. Умолк и сам Герман. Слепящий свет в комнате словно погас. Сердце Элины замерло. Противно запищал монитор жизненных показателей. В голове крутились последние слова Германа: «Поймали зверолюда». Кого? Астру? Рюу? Третьего? Кто угодно, только не они! Элина была готова лично перерезать глотки кому угодно, только бы эти двое не оказались на месте казни. Только бы они были далеко, не знали этих бед. Только бы они не были на ПСИ. Краулер уже здесь. Нужно избавиться от Германа, избавиться от всех, кто посмеет помешать. Посадить их на краулер, а дальше уже будет не важно, что станется с ней самой. Она не может допустить их смерти! Это она во всём виновата! Она снова будет повинна в смерти! Невинного ребёнка, которого поклялась защищать! – Кого? – выдавила из себя Элина, закусив губу от поступавших слёз. – Отпрыск Ямады, – сквозь зубы с ненавистью изрёк Герман, морщась от своих слов. – Я ведь предполагал, что эта шелудивая тварь укрывала свой помёт. А теперь в этом нет сомнений. Где-то должна быть его сестра – её нужно найти! – Что я могу сделать? – Элина увидела в этом шанс добраться до Рюу. – Поговорить. Пытать его, увы, пока нельзя, покуда здесь омикроновцы, а потом может быть поздно! Она уже может уйти! Он не хочет меня видеть, но вот с тобой говорить согласился. Не знаешь причину, почему он выбрал тебя? В вопросе Германа не было угрозы. Скорее, искреннее непонимание. Его пленник согласился говорить с лучшим охотником на станции, устранившим больше всего зверолюдов. Неслыханное поведение для зверолюда. При всей ненависти, которую он только испытывал к зверолюдам, такое необычное поведение его заинтриговало. Элине же это было только на руку: чтобы сопроводить Астру и Рюу на краулер, ей нужно сначала к ним попасть. Избавляться от Германа сейчас – лишняя морока, которая обернётся преследованием уже на станции. Лучше это сделать после того, как она воссоединится с Рюу. – Мы были с ним знакомы когда-то давно. Вы ведь знаете, что это я лишила жизни его мать? Может, он хочет узнать, так ли это. Или, наоборот, думает, что по старому знакомству я его спасу. И всё же, Элина не сомневалась, что Рюу оказался в плену только по её вине. Ему пришлось покинуть укрытие, потому что она впала в кому. Они наверняка были голодными. Или начали самостоятельно готовиться к побегу. Если бы она не сорвалась с лестницы, если бы она с самого начала выбрала сторону Германа и выследила Дина, сейчас бы Рюу был в безопасности. Быть может, ещё вчера они бы могли все втроём на космическом корабле полететь на Меркурий-1. И все были бы целы! А теперь Рюу находится в смертельной опасности, где от жестоких пыток и смерти его разделяет только прибывшие на станцию омикроновцы. Она знала: это всецело её вина, что Рюу был пойман. Кирилл мигом распорядился доставить для Элины инвалидную коляску: экзокостюма, который мог бы помочь ходить с тяжёлым перелом ноги, на ПСИ попросту не оказалось. Элина сама пересела на неё, встав повреждённой ногой на пол и даже не морщась от боли: мозг просто её проигнорировал, обрабатывая более важную задачу с побегом со станции. Однако солнцезащитные очки она всё-таки надела – их заранее заготовили, поняв, что Элина получила сотрясение, а её нанороботы не проводят никакого лечения. Герман вновь перешёл на бег, и даже Элине с электрическим креслом было сложно за ним угнаться. Тюремный блок был пуст. Пситы свято чтили законы – этого у них было не отнять. Те же, кто закон переступали, либо перевоспитывались иными способами, либо были казнены. Лишь одна единственная камера удерживала незадачливого преступника, чьё преступление – само существование. Маленький тигрёнок, совсем ещё крохотный малыш, сидел в углу камеры, обвив себя своим длинным белым полосатым хвостом. Его прижатые к голове ушки тряслись даже сильнее всего его маленького тельца от страха. Он знал: его скоро убьют. И такая же участь ждёт его сестру. И он ничего не сможет сделать. Когда дверь камеры открылась, он даже не попытался сбежать: потерял всякую надежду. В камеру вошёл Герман, а следом за ним вкатилась на коляске Элина, и только тогда малыш поднял дрожащие тёмно-синие глазки, в которых читался невероятный ужас. Вот только Элина не могла не заметить некую секундную усмешку, вызванную, похоже, её внешним видом. Что делать ей теперь? Допросить? Нет – она должна быть готова убить Германа. Никого в тюремном блоке нет, однако камер видеонаблюдения здесь полно. Смерть Германа быстро обнаружат, и за ними начнётся погоня. Нужно успеть отправить его и Астру на краулер, даже если ей на дурацкой коляске и с обилием травм не скрыться. Лишь бы только Рюу немного подыграл ей, пока она не получит удачный момент, чтобы свернуть Герману шею. Дождавшись прямого зрительного контакта с Рюу, она подмигнула ему и похлопала свой бок, где обычно носила оружие. Остаётся надеяться, что он поймёт намёк. – Вот он, – выдавил сквозь зубы Герман, явно подавляя свой гнев. – Ямада Рюу, правильно? – ласково заговорила Элина. – Слушай, я здесь, что помочь, понимаешь? Герман даже замер, и гнев на его старческом лице в мгновение сменился искренним удивлением. Он уставился на Элину с не меньшей обескураженностью, чем Рюу. Не сразу, но Элина поняла причину его смятения: она только что в его присутствии солгала без какой-либо проблемы, хотя раньше испытывала при этом боль. Либо препарат Германа из-за бега порядком выветрился, либо нанороботы Элины перестали работать вовсе. Вот только почему препарат не подействовал на Рюу ещё во время прошлой попытки допроса? – Ты можешь спасти мою сестру? – спросил наивным голоском Рюу. Нет, он точно что-то задумал! Рюу никогда не вёл себя так. Это всё игра, фикция, чтобы убедить Германа. Рюу, которого Элина знала, ничего не боится и всегда говорит равнодушным тоном. И уж тем более он никогда не трясся от страха. Рюу пытается убедить Германа, что он – обычный ребёнок, который переживает о своей сестрёнке. Не самая худшая модель поведения, учитывая обстоятельства. Элине и самой нужно играть перед Германом роль, потому сейчас ей нужно сделать вид, что она пытается дознаться до правды. И при этом умудриться самой понять, где Астра может находиться, чтобы успеть ту подхватить по пути к краулеру. – Я помогу ей. И ей, и тебе. Но для этого мне нужно знать, где она находится, понимаешь? Ты расскажешь мне? – Ей не надо помогать, – твёрдо произнёс Рюу. Похоже, такой ответ Германа не устроил: он сделал шаг в сторону тигрёнка своей железной ногой, отчего камера загудела от ударов молота об наковальню. Тигрёнок затрясся от страха ещё сильнее, прижавшись плотнее к стене. Глазки его, раскрывшись от сковавшего тело ужаса, забегали по камере в поисках спасения. Нет, так они ни к чему не придут: Элина выставила сбоку от себя руку, не позволяя Герману встревать в диалог. Хоть и с неохотой, старик всё-таки сделал шаг назад, всецело доверяя допрос Элине. – Почему ей не надо помогать? – Она вот-вот будет на краулере, – ответил Рюу с уверенностью. – Её в ангаре не успеют поймать. – Она оставила тебя? – искренне удивилась Элина, не в силах поверить в такой исход. – К краулеру! – провопил Герман, забрызгав всю камеру своей слюной. – НЕМЕДЛЯ! Уходить?! Куда!? Герман, изначально находившийся позади Элины, теперь заторопился прочь. У неё нет никакого шанса нагнать его. Она пропустила идеальный момент для его устранения. Нужно что-то делать, и делать быстро! Даже если это и правда, и Астра действительно каким-то чудом уже на краулере, её брат всё ещё здесь, заперт в тюремной камере. Элина обязана его спасти, но как, если Герман всё дальше от неё? Элина с ужасом смотрела на спину старика, судорожно пытаясь хоть что-то придумать. – Не тебе нас спасать, грешница, – прошипел Рюу. Элина оглянулась на него: от его показного страха не осталось и следа. Он вновь был тем самым Рюу, которого она знала. Безразличным. Отрешённым. Холодным и безэмоциональным. И в то же время разгневанным. Это его настоящее лицо, а не маска или роль. Он показал себя, чтобы дать Элине точно понять: он обращается к ней. Значат ли его слова то, что от неё ничего не нужно, и план спасения уже реализуется? Глупость какая-то! Ему требуется помощь – он просто отчаялся, вот и отталкивает её. Рюу – просто маленький мальчик, познавший жестокость мира во слишком раннем возрасте. – ЭЛИНА! – на весь тюремный блок раздался вопль Германа. Сердце Элины ёкнуло от испуга. Она глядела то на Германа, нетерпеливо дожидавшегося её в коридоре, то на малыша Рюу, сверлящего её своим томным взглядом, полным… ненависти? Рюу её ненавидит? Или играет роль? Она не могла решить, что и думать. Голова вновь загудела. Свет начал слепить даже сквозь солнцезащитные очки. В ушах раздался противный писк. Сердце напомнило о себе, озарившись болью, от осознания своей беспомощности. Элина очень хорошо ощутила, что ничего не может сделать. Она просто бесполезна и не нужна никому. Даже этим двум детям, ради которых она рисковала всем, и теперь даже встать на ноги не может, она не нужна. Просто мусор. В глазах потемнело, голова закружилась на плечах. – Тебе плохо? – спросил неожиданно ласковый старческий голос. Дрожащие руки, словно сотканные из сплошных морщин, легли на плечи Элины, удерживая её в кресле. – Воды? Неожиданно. Ему не всё равно? Всё-таки она с самого начала выбрала не ту сторону. Послушала россказни какого-то малознакомого серебровласого красавца, вместо того, чтобы и дальше служить Герману, которому не всё равно на неё. А она так жестоко с ним поступила. Предала. Обманула. Солгала. Тому, кто о ней переживает. Глаза её намокли, но слёзы не покинули век. Лишь в одном она с ним не согласна: зверолюды, эти два маленьких невинных ребёнка, не заслуживают смерти. И как бы горько это не было, она обязана им помочь. Она поклялась это сделать и сделает. – Послушай Рюу, – изрекла вдруг Эйка. – Иди к краулеру. Прямым ходом. Прямо сейчас! Рюу нужно время, которое ты у него отбираешь, находясь здесь! Иди же! – Нет, я в порядке, – ответила Элина, показывая немного кривую ассиметричную улыбку Герману. – Кажется, головой приложилась. – Вот потому нам и нужна зверодевка. Вперёд, идём, мы не можем медлить. Не нравилось Элине это, но она всё-таки повиновалась. Лишь напоследок бросила на Рюу свой взгляд, и, готова была поклясться, она видела, как тот ей подмигнул! Тем же глазом, что и она, когда зашла в камеру. Только вот как Эйка это поняла? Эйка – плод её воображения, однако заметила что-то, чего не заметила Элина. Теперь уж она с куда большей охотой последовала за Германом, решив, что Эйка права: Рюу нужно время, и прямо сейчас она это время выигрывает. Коляска двигалась медленнее Германа. Настолько, что тот даже скрылся в какой-то момент. А в следующий он уже оказался рядом, да не с пустыми руками: у него был стакан воды. Они остановились, и он терпеливо ждал, пока Элина выпьет всю воду. Только после этого он вновь позвал её за собой, и они продолжили путь. Теперь уже он не пытался уйти вперёд, постоянно оглядываясь на неё с беспокойством на лице. Он умеет беспокоиться – ну надо же! – Именем Германа, остановить погрузку! – провопил Герман, едва нога его переступила порог погрузочной зоны. – Обыщите грёбаный краулер! Найти мне зверодевку! Все остановились и уставились на Германа. Как и в свой прошлый визит, часть омикроновцев были с надетыми шлемами, другие – с опущенными забралами. И лишь малая часть из них сняла шлема. Но это было до появления Германа – едва он переступил порог, все надели свои скафандры и опустили непроглядные забрала. Как ни в чём не бывало, омикроновцы продолжили погрузку с удвоенным рвением. – Я кому сказал!? – забрызгал слюной старик. – Капитан велел продолжать работу, – спокойно ответил омикроновец. – А вот ПСИхам проход на краулер закрыт. «ПСИхам»? Элина очень хорошо услышала это слово, где акцент был сделан на части «ПСИ». Омикроновец говорит на русском языке: специально перешёл на него, чтобы использовать обидное слово. Не знала Элина, как омикроновцы к пситам относится, но теперь стала догадываться. Кажется, и Герман это ощутил, багровея от каждого слова гостя. Он огляделся на Элину гневным взглядом, словно хотел приказать напасть. А увидев, в каком она сейчас плачевном состоянии, затрясся от ярости. Обернувшись обратно к омикроновцу, он сделал к нему несколько шагов, тыкая тому в грудь. – Ты смеешь мне перечить, щенок?! – Смею, дедок. Никто не вступит на борт без дозволения капитана. – На борту сбежавшая зверодевка! – прошипел Герман. – Она нужна нам! – Можно нам описание? – Тигрица, – встряла Элина, видя, как Герман закипает ещё больше, принимая спокойный тон омикроновца за насмешку, – 8 лет, огненно-рыжий окрас. Омикроновец на несколько секунд замер, точно робот, обрабатывающий запрос. Не потому ли его забрало опущено, что на самом деле перед ними не человек? – Такая на борту не числится, – наконец сказал он. – Мы обещаем обыскать краулер перед отправкой, однако можем вас уверить: безбилетник не мог проникнуть на борт. Если же мы каким-то чудом обнаружим её в пути – привезём к вам в рабском ошейнике, и я лично извинюсь за свой недосмотр. Вы согласны, Герман? – Нет!.. – оскалился он. – Она нужна нам немедля. У нас нет возможности ждать месяц. Герман вновь взглянул на Элину. Он оглядел её с головы до пят, задерживая взгляд на выглядывавших из-под больничного халата гематомах и на перебинтованной синим полимерным бинтом ноге. Губа его затряслась. Жалеет, что не может натравить лучшего охотника? Или боится за её состояние. Лицо его принялось стремительно возвращать свой нормальный оттенок, избавляясь от прилившей крови, а затем и вовсе вдруг обесцветилось, став мертвенно-бледным. Он был взволнован, обеспокоен, встревожен. От его пронзительного взгляда голова загудела ещё больше, в глазах вновь начало темнеть. – Станция ПСИ запрашивает у Омикрона помощи: моя подопечная очень больна, ей нужно инновационное лечение, которого на ПСИ нет. Она может как пациент и посол на законных основаниях отправиться на Омикрон, не так ли? – Вы про неё? – уточнил омикроновец. – Ты видишь здесь других больных!? – взорвался Герман, и тут же попытался взять себя в руки. – Да, я про неё. – Да, она может сесть на краулер. – Элина! – Герман подошёл к Элине, наклонился над ней и зашептал так, что из-за гула в голове она еле-еле разбирала его слова: – Отправляйся с ними. Найди сбежавшую зверодевку и пожри её! Я уверен, её нанороботов тебе и не хватает для выздоровления. Слышишь? Найди и сожри! По законам Омикрона, за это они депортируют тебя обратно на ПСИ, а здесь тебе не будет наказания. Ты вновь станешь здоровой, если сделаешь это! А если же она не на краулере… – Герман собирался с мыслями. – Медицина Омикрона куда более продвинутая, чем наша – они смогут тебя исцелить. Потому что… Элина, здесь мы не сможем тебя вылечить. А теперь вперёд! – Герман толкнул кресло Элины к Омикроновцу. Напоследок, он прошептал еле слышно: – «Беги, ибо только там ты будешь в безопасности». Но она не готова отправляться! Она ещё не убедилась, что Астра и Рюу доберутся до краулера! Им может потребоваться её помощь. Элина хотела возразить, придумать причину ослушаться приказа. Глаза её пытались хоть за что-то зацепиться. Она оглядела всех присутствующих, всех своих коллег, пропустивших основной конфликт и продолжавших работу, а также омикроновцев, не обращавших совершенно никакого внимания на них. Никто на неё не глядел. Никто, кроме Германа, смотревшего на неё словно в последний раз. А также Эйки и Лайки, стоявших у самого входа в ангар и вместе указывающих куда-то: Элина взглянула туда, куда они показывали, на третий этаж, на РУшку с облезлой краской, а рядом с ней был единственный человек, которого она могла назвать своим другом – Сэм. Он смотрел на неё с широкой улыбкой и показывал большой палец вверх, а каждые пару секунд указывал на краулер. Неужели Астра и правда уже там, и он к этому причастен? Сэму она точно может доверять – в этом нет сомнения. Сюда она больше не вернётся. Станция ПСИ долгое время была для Элины пристанищем, где она могла дышать спокойно, где она была полезна и используема. Это была неплохая глава жизни, но своим домом это место она назвать не может. Он не здесь, не на ПСИ, где за всё время она смогла найти лишь одного друга, которому было не наплевать. И всё же, здесь она смогла обрести славу. Дурную славу, но всё-таки. Её имя теперь знают на всех станциях Марса. Однако больше её ничто здесь не держит. Напоследок она помахала рукой Сэму, с грустной улыбкой провожая его в РУшку. В последний раз она оглядела своих коллег, так и не поднявших на неё своих голов. И наконец, взглянула на Германа, чьи чувства так и не смогла понять. Рядом с ним стояла гордая полярная волчица Лайка. В своей лапе она держала золотой кинжал с тупым лезвием, с которого стекала кровь. Глотка Германа была перерезана, но он, точно не замечал этого, кивком без улыбки простился с Элиной, а затем отвернулся от неё и зашагал к углу, прикрывая своё старческое лицо рукавом. Он плачет? Серьёзно? Скорее уж галлюцинации Элины приняли особо извращённый характер. Без слов Элина простилась с приютившей её станцией, подарившей ей шанс продолжить существовать – лишь малая часть землян получили такой подарок. Не забрав с собой никаких личных вещей, Элина вместе с группой омикроновцев погрузилась в ДУ-координатор. Она на всё той же коляске, а остальные – в скафандрах с опущенными тёмными забралами. Все молчали. Они не переговаривались даже друг с другом. С Элиной никто не предпринимал попыток взаимодействия, хотя наверняка они бросали на её гневные взгляды. Оно не удивительно: Омикрон, в отличие от ПСИ, сумел сохранить мир между людьми и зверолюдами, а рядом с ними охотница, убившая бессчётное число разумных существ. Она – главная причина, почему пситов на других станциями теперь называют «ПСИхами». Разумеется, к ней будет минимум доверия. Было крайне неуютно. И страшно. Элину пугала эта разлука и неизвестность. И чем больше времени проходило, тем больше нарастало беспокойство. А что, если она сейчас уедет, а дети останутся здесь? Вся станция теперь знает об их существовании, и их определённо будут искать с особым рвением. Или же попросту выкурят из укрытия, ведь им будет хотеться кушать. А когда их поймают… думать об этом Элина не решалась. Но ведь Сэм жестом дал понять, что всё будет хорошо. Ему можно верить, но на душе всё равно было очень неспокойно. Доставить Элину с коляской на краулер оказалось той ещё задачкой – ради неё был спущен генератор силового поля, в котором она, словно в пузыре, смогла покинуть ДУ-координатор. Остальные омикроновцы, находясь в скафандрах, в таких ухищрениях не нуждались. Она вышла последней и встала в углу на краю платформы лифта, подсознательно боясь приближаться к омикроновцам. Находиться в пузыре было очень необычно: вокруг красный марсианский песок, мёртвая разреженная атмосфера, лишённая кислорода, способная убить её менее чем за минуту, а она, как ни в чём не бывало, оглядывает смертельную степь. Вокруг беснуются дроны, спешащие выполнить выданные алгоритмом задачи, и не обращающие никакого внимания на прибытие краулера. Позади – станция ПСИ, куда она никогда уже не вернётся. На горизонте – горы, которые она никогда уже не посетит. А сверху – днище краулера, застилавшее всё небо, с единственным открытым проходом. Лифт двинулся вверх, к этому проходу, закрытому синеватым свечением – точно таким же, как и силовое поле пузыря. И хотя ощущать, как силовое поле проходит через тело, было довольно-таки неприятно, Элина оказалась в безопасности на борту краулера, в его грузовом отсеке. Едва платформа лифта стала единым целым с полом, и Элина отключила свой пузырь, до её ушей донёсся свист, в котором она без труда могла различить ноты до боли знакомой мелодии. Именно её Астра каждый сол слушала на музыкальной шкатулке. Колыбельная, которую Эйка напевала для своих детей перед сном. Сердце Элины замерло. Неужели они и правда уже здесь? Из-за стеллажей появился её старый знакомый, единственный из присутствующих без шлема скафандра. Именно он напевал эту мелодию. За очками не было видно, но на её глазах навернулись слёзы. – Элина! – развёл руки в стороны Фалкон в знак приветствия, совершенно не обращая внимание на её состояние. – Какая судьбоносная встреча, вы так не считаете?

***

На станции начался переполох. Охотники вновь взялись за кинжалы и принялись прочёсывать все закутки возле ангара. Они двигались резво, неорганизованно, проверяя одни и те же места по десятку раз. Подключились к ним и простые пситы, то ли из-за того, что по аудиоканалам станции Герман пообещал награду любому, кто доставит к нему выживших зверолюдов, то ли из-за желания этим зверолюдам помочь – в последнее верилось с трудом. Всё-таки эта станция, ставшая когда-то для них настоящим домом, отвергла их. Их друзья, их сверстники, их близкие – все их предали. Не осталось у них никого и ничего, за что следовало бы цепляться. Вот-вот они покинут станцию и забудут её как страшный сон, хоть шрам на их крохотных сердцах не исчезнет никогда. Порой, воспоминания о ПСИ будут просыпаться в их памяти кошмарными ночами. Но будет это лишь тогда, когда сами они окажутся в безопасности. Это будут просто сны, очень плохие сны, но всё же нереальные. Когда-нибудь… Астра ждала в вентиляции, нервно покусывая свой хвост, намеревавшийся вырваться и приняться тарабанить по стенкам вентиляционной шахты. Сомнения полнились в её голове. Она была одна. Элины рядом не было, и где она, и жива ли вообще – она не знала. С Рюу они вынужденно разделись, и теперь она ждала в этом условном месте его возвращения. Братец сильно опаздывал. Без него она точно никуда не пойдёт. Её сердечко билось быстро-быстро. Она вслушивалась в каждый звук, в каждый треск и шаг, надеясь услышать приближение своего брата. А там, за решёткой вентиляции, очень-очень редко проходили охотники и пситы, спешащие к ангару. Это место они выбрали не просто так – здесь лежит их путь к побегу. Все их личные вещи были оперативно собраны, когда они были вынуждены покинуть своё убежище: туда уже наведывались охотники. Сейчас они находились у Астры. Лапки её поглаживали музыкальную шкатулку, доставшуюся ей от матери. В голове играла колыбельная – последнее напоминание о матери. В сумке – фотография их счастливой, пускай и не полной, семьи. Наверняка, услышав мелодию вживую, Астра бы смогла успокоить свои нервы, но однозначно бы привлекла к себе внимание всякого проходящего мимо. Потому она могла лишь фантазировать, что слушает мелодию, тихо-тихо напевая её с закрытой пастью вибрацией голосовых связок. Странным образом, у неё получалось что-то вроде мурлыкания. Что угодно, лишь бы успокоиться. Секунды тянулись мучительно медленно. Пустой желудок, опорожнённый множество раз после тяжёлого случая несварения, сейчас не изнывал от голода, словно понимал, что сейчас не время давать о себе знать. Назначенный час уже близился. Погрузка краулера вот-вот должна закончиться. Где же брат? Почему он до сих пор не с ней? Её лапка нервно задёргалась даже пуще хвоста. Она не улетит без брата! Она его не оставит! Если Рюу не придёт к отъезду краулера, значит она останется и дальше здесь, дожидаясь его прихода. Ещё один месяц они как-нибудь протянут, даже если это будет ещё сложнее. Несмотря ни на что они выживут, переживут это ненастье. Сердце едва не ушло в пятки, а из глотки раздался вскрик – повезло, что в этот момент в коридоре не было людей. Кто-то схватил Астру за пятку. Она оглянулась, прикрывая пасть лапами, и увидела позади себя синие глаза, тёмные, словно два бездонных океана. Эти глаза она узнает из тысячи. Не говоря ничего, Рюу мягко подталкивал сестру к решётке: им давно пора выйти к шаттлам. – Идиот, где ты был!? – прошипела она на своего брата, стукнув его нижней лапой по морде. – Отвлекал внимание, – спокойно изрёк Рюу. – Я боялась, ты не вернёшься… – хвостик Астры, освободившись из пасти, скользнул вниз, по макушке Рюу, по его спине и, выйдя по его правому боку, мягко обвился вокруг его туловища, хотя его длины не хватало, чтобы закончить круг. – Почему ты так долго? – Возникли трудности. Что важнее, ты успела забрать, что хотела? – Да, – Астра показала музыкальную шкатулку и повернулась к выходу их вентиляции. – Значит держи её крепко и больше не теряй: второй раз я внимание отвлекать из-за забытой игрушки не стану. Разумеется, Астра не знала, как именно Рюу отвлекал внимание. А знала бы, что Рюу попадётся в руки охотников – ни за что бы не согласилась на эту авантюру. А дело в том, что во время спешных сборов Астра забыла музыкальную шкатулку матери. В их убежище вошли охотники, и забрать ту не было ни малейшей возможности. На её глазах проступили слёзы, но она пересилила себя, сглотнула подкативший к горлу ком и оставила глупую затею забрать случайно забытую памятную вещь. Однако Рюу, увидев её слёзы, не раздумывая бросился отвлекать внимание, лишь напоследок сказав ждать возле шаттлов. Он выскочил из укрытия и привлёк к себе охотников, а затем выманил их подальше из убежища, позволив Астре забрать шкатулку. Невероятно смелый, и в то же время безумно глупый поступок, после которого дети разделились на достаточно долгое время. И всё же они вновь вместе, в нескольких шагах от выхода со станции, который никем не охраняется, ибо никому и в голову не взбредёт воспользоваться этим маршрутом для выхода на поверхность. Когда шаги в коридоре стихли, Астра вскрыла решётку: на ПСИ все решётки с лёгкостью открываются изнутри, и только снаружи их приходится откручивать. Она спрыгнула вниз, поймала скинутую ей сумку, а затем рядом с ней приземлился и брат. Его прыжок вышел куда более тихим, практически бесшумным. Астре, хотя ситуация к тому не располагала, даже стало слегка завидно от его кошачьей грации. Вдвоём они быстро пробежали по коридору до шаттлов. Ровно месяц назад они с семьёй уже пытались бежать похожим маршрутом, но тогда охотники настигли их до того, как они добрались до шаттлов. Теперь же летающие машины были на расстоянии вытянутой руки. Пройдя через шлюз, готовый в любой момент закрыться в случае разгерметизации, они оказались на перепутье: лестница позади, а круглый коридор, окружавший взлётную шахту, вёл в обе стороны. Вдоль всего коридора с одной стороны находились окна, через которые была видна вертикальная шахта для шаттлов. Круглая дверь перед ними горела красным светом – замок заблокирован, так как за этой дверью не было транспорта. Прильнув к окну, они поняли, что на всём этом этаже нет ни одного шаттла, равно как и над ними. Зато этажом ниже находился один состыкованный – к нему они и направились. Воспользовавшись лестницей и спустившись на этаж ниже, им сразу повстречалась дверь с зелёным индикатором. Незамедлительно они рванулись к ней. Круглая дверь открылась с пшиком, за ней был шлюз самого шаттла, а за ним – внутреннее убранство транспорта. Внутри он был совсем небольшим, меньше одной комнаты каюты. В глаза сразу бросился унитаз с вырезом для хвоста – за прошедшие сутки Астре слишком часто приходилось ухищряться, чтобы опорожнить кишечник, и металлический унитаз вдруг вызвал у неё тёплые чувства. Использовались шаттлы для перевозки людей, зверолюдов и грузов на небольшие расстояния, в пределах двух сотен километров в обе стороны. Сами они были небольшими, упор при их создании делался на экономичности и скорости, а не грузоподъёмности, эргономичности и безопасности. Может, потому было создано лишь шесть шаттлов, хотя взлётная шахта рассчитана на хранение и обслуживание тридцати. Они уже давно не используются из-за утраты назначения: ДУ-транспортёры и дроны показывают себя куда лучше и эффективнее. Теперь это просто лишняя техника, которую пускают на запчасти для ремонта тех же дронов. Осматривая вскрытые панели, полуразобранную панель управления, пустое место, где должно быть кресло пилота, Астра вдруг поняла, насколько наивными были попытки их взрослых собратьев воспользоваться шаттлом для побега. Даже система жизнеобеспечения на стене была полностью вскрыта, и в ней явно отсутствовали критически важные элементы. Пожалуй, месяц назад они, при попытке взлёта, в момент отстыковки попросту бы упали на дно шахты. И было бы везением умереть в момент падения, а не от раздирающего лёгкие вакуума или жара открытого огня на мехе. Рюу потянулся к сумке, что Астра до сих пор несла, и достал оттуда два тюбика с глазной мазью и баллончик с кислородом. Один тюбик он отдал Астре, а другой принялся использовать, от души вылив по половине в оба глаза, покрывая их толстым защитным слоем. Ещё капельку он нанёс на свой носик и подушечки лап, не забыв на всякий случай слегка промазать и полости ушей, насколько только мог дотянуться пальчиками. – Рюу, может останемся? – вдруг спросила Астра, отчего братец замер, покосившись на сестру замыленными от мази глазами. – Повтори-ка? – Я про Элю… – Астра прикусила губу. – Мы же даже не знаем, что с ней. Как мы можем её оставить после всего, что она для нас сделала? – Мы выдавили из этой самки всё, что могли – теперь она бесполезна. – Не смей так о ней говорить! – зашипела Астра, нахмурив свою мордочку. – Может, ты действительно так думаешь, но не я. Так что не смей! – Я видел её сегодня, – услышав это, Астра затаила дыхание. – Она жива, хоть и не совсем здорова. Я рассказал ей о нашем плане, о участии Сэма в нём, и назначил ей встречу на краулере. Так что не волнуйся: эта самка будет там. – Ты же мне лжёшь? – со страхом спросила девочка. – Конечно же нет, сестрёнка! – улыбнулся Рюу. – А теперь, пожалуйста, поторопись. Времени почти не осталось. Вздохнув, Астра всё-таки откупорила свой тюбик. Веки её недоверчиво хлопали, когда первые капли мази попадали на глазки. Немного щипало, но всё-таки терпимо. Зрение моментально упало, она стала словно слепой котёнок, потеряв способность видеть любые очертания вещей. Ориентироваться им придётся в основном на яркость света и на ощупь. Затем она, повторяя за Рюу, намазала также свои лапки, израненные из-за решётчатого пола, свой крохотный чёрный носик, чёрные губки, а, слепо повторяя за братом, розоватую внутреннюю полость ушек. Напоследок, они оба обмотали лапки тряпьём. Брата она теперь не видела, но хотя бы могла слышать. Он дал ей распоряжение, как действовать в следующую минуту: сначала вдохнуть чистый кислород из баллончика несколькими быстрыми вдохами, затем задержать дыхание и выпускать воздух из лёгких, если становится совсем невмоготу. Когда они оба насытили кровь кислородом, Рюу принялся понемногу снижать давление в шаттле, пока оно не уравнялось с атмосферным. Ощущения были странные, очень неприятные и даже болезненные. Кожа ощущалась горячей, раздутой, точно она вот-вот лопнет. Лёгким было не легче – хотя мышцы зверолюдов очень сильны, она всё равно ощущала, как внутреннее давление тела пытается сломать рёбра. Живот её также неприлично надулся, и она ощутила жар в каждом сантиметре своего тела, даже изнутри. Уши мгновенно заложило, барабанные перепонки намеревались разорваться. Воздух медленно выходил через закрытые губы с явно неприличным звуком, который, впрочем, почти не было слышно. На глазах это также отразилось: пускай, мазь защищала их от иссыхания, внутреннее давление создавало сильный дискомфорт на грани с болью, и Астра силилась закрыть веки, чтобы уберечь глаза от выпадения из орбит. Аварийный люк шаттла распахнулся. Увидеть что-либо через полусомкнутые веки и покрытые мазью глаза практически не представлялось возможным. Схватившись друг за друга хвостами, дети подскочили к свету на потолке – к люку. В следующее мгновение они уже были во внутреннем пространстве взлётной шахты шаттлов – огромный тоннель с десятком окон по периметру, несколько этажей коридоров со шлюзами для стыковки. И всего шесть шаттлов на весь инженерный проект. Огромные амбиции создателей с отрицательным выходом в итоге. Может, и хорошо, что дети не могли всего этого увидеть воочию, иначе бы разочаровались в станции ещё больше. Спустившись по корпусу шаттла к стене шахты, они почти на ощупь дошли до лестницы – здесь их было полно, ведь по ним проводился наружный ремонт шаттлов и шахты в целом. Астра выпустила ещё одну небольшую порцию воздуха из лёгких, начав ощущать жжение в груди и головокружение. Сэм их предупреждал, чтобы они учились задерживать дыхание, но он не говорил, что это будет настолько сложно. Она, разумеется, старалась, но, похоже, недостаточно. Прикоснувшись к прутьям, Астра ощутила сильный холод, исходящий от металла. В атмосфере она такого не ощущала, так как воздух вокруг разрежен, а вот металл отлично отбирал её тепло. Если бы не повязки на лапах, возможно, она бы только что оставила на этих прутьях кусок своей плоти с подушечек. Не перелезая через перила, дети ухватились за края, напрягли мышцы, и вдвоём одновременно метнулись вверх, перескакивая разом по пять-шесть метров. Гравитация Марса слабая, а мышцы зверолюдов – очень сильны, потому такие пируэты для них были сущим пустяком. Продолжая хвататься за всё новые и новые перила, они очень быстро поднимались на поверхность. И вот, пропустив момент, они оба взметнули выше поверхности красной планеты, отлетая по инерции к центру шахты. Слишком далеко, чтобы снова за что-то ухватиться. Встречный поток ветра и пыли толкнул их ещё дальше к центру. Ещё чуть-чуть, и у них не будет и шанса вернуться. Конечно, пережить падение с сорока метров они смогут, если им удастся вернуться обратно на крышу шаттла, но удар точно выбьет остатки воздуха из лёгких, погребая их на дне этой шахты. Их хвосты разошлись в стороны. Астра панически забилась, цепляя лапами пустоту, словно она пыталась плыть. Глаза её от нахлынувшей паники раскрылись слишком широко, и атмосферный вакуум попытался вытянуть их из орбит. Всё не может закончиться так нелепо, когда они в шаге от спасения! Когти Рюу впились в плечо сестры, едва не прорезав подшёрсток. Затем, уже более нежно, он подтянул её второй лапой и прижал к себе. Словно на канате, по круглой орбите они полетели обратно к лестнице – Рюу своим длинным хвостом, самым кончиком, успел зацепиться за пруток. Едва оказавшись в безопасности, Астра вцепилась в лестницу своими когтями, и тут же ощутила мёртвый холод металла, заставивший её вновь подскочить на месте. Насколько они оказались ниже уже понять было трудно – глаза её, оказавшись без защиты век, теперь пылали. А находились они всего на один лестничный пролёт ниже поверхности, и Астра незамедлительно поспешила наверх следом за братом, что теперь поддерживал её под боком Наконец, твёрдо стоя на ногах, они оказались на поверхности красной планеты. Город роботов, где ещё не скоро сможет ступить босая нога человека. Хотя Рюу и Астра сейчас находились здесь без какой-либо защиты, они подвергают себя серьёзной опасности, связанной с солнечной радиацией, к которой они не имеют никакого иммунитета. Да и кислород в лёгких быстро заканчивался. Им следует поскорее найти для себя укрытие. На фоне красной пыли, глубоко закапывающейся в мех, Астра была незаметна. А вот Рюу был словно бельмо на глазу. Любой человек со смотровой вышки мог его заметить. Но никто не будет обращать внимание на заброшенную взлётную шахту, особенно когда неподалёку отъезжает краулер. Словно снег, рядом с ними сыпались пепельные хлопья. Неподалёку, средь естественного рельефа, притаилось несколько грузовых контейнеров – это и было место встречи. Среди красного песка они были хорошо заметны из-за своей белой окраски и бликов, которые они создавали на солнечном свету. Рюу потормошил рукав Астры и указал в сторону, куда им надо идти, а затем, схватив её за лапу, потащил за собой. От нехватки кислорода голова Астры кружилась всё сильнее. Каждый её последующий шаг был тяжелее предыдущего, а идти вслепую по неровной местности – та ещё задачка. Астра спотыкалась, и Рюу помогал ей встать обратно на ноги. Жжение в груди становилась всё сильнее, а перенапряжённые мышцы изнывали от желания отдохнуть. В какой-то момент сдерживаться сил больше не было, и Астра сорвалась на кашель. Весь воздух в её лёгких тут же сорвался с места, покинув грудную клетку, и тогда боль стала ещё сильнее. Сдавив свою пасть лапами, Астра упала на коленки. Они посреди марсианской пустыни. У неё не хватит сил и времени добраться обратно до шаттла, а успеть на отъезжающий краулер нет никакой возможности. Она умрёт здесь, в муках. Но даже так эта смерть куда лучше той, что настигла бы её в руках охотников. Рюу подхватил сестру, взгромоздил её на себя, и понёс к месту встречи. Им оставалось совсем немного. Чуть-чуть до спасения. Обожжённые вакуумом глазки Астры сомкнулись, лапы ослабли и отпустили пасть, из которой мигом вышли всякие остатки воздуха. Чтобы уберечь её рот от высыхания, Рюу сам захлопнул пасть сестры, продолжая нести её. Ещё немного. Астра ещё была в сознании, когда они остановились: она смогла из последних сил открыть глаза, вновь слишком широко, и увидеть прямо перед собой грузовые контейнеры. Вот только Сэма, который должен был их здесь встретить, нигде не было видно.

***

Полимерные бинты на ноге Элины полностью лишили её возможности влезть в скафандр ПСИ. Однако это не относилось к скафандрам, которые были спроектированы и созданы на Омикроне – они куда мобильнее и подвижнее, были наделены более мощными сервоприводами, способными учесть особенности тела. Потому и под травмированную ногу Элины скафандр сумел без проблем подстроиться. Да и в целом она не могла не оценить, насколько в нём было комфортнее находиться. Когда под полом раздалось четыре почти одновременных удара – магнитные гарпуны зацепились за днище краулера – Фалкон активировал платформу лифта. Вместе с Элиной они стали спускаться вниз, и если бы не магнитная обувь, Элина от неожиданно возникшего потока ветра полетела бы вниз. Проходить в скафандре через силовое поле в днище краулера оказалось куда легче, чем в пузыре: силовое поле уже не так охотно тормозило кровоток и будоражило мышцы. Хотя вот свои переломы Элина в этот момент ощутила достаточно чётко, скорчившись в лице. РУшка была прямо под ними чуть впереди, гнала на всех порах, скрываясь в этом пылевом облаке, тормошащем стекло скафандра с очень неприятным звуком. Когда платформа лифта поравнялась с РУшкой, пандус опустился, сформировав мостик. Времени было в обрез – Сэм сильно задержался из-за Германа, требовавшего досмотреть каждый закоулок РУшки перед его отправлением. Вот-вот они достигнут точки, из которой Сэму без помощи станции уже не вернуться, ибо ему попросту не хватит заряда батарей. Потому действовали они очень оперативно, сгружая все контейнеры на платформу лифта. А вот Элина помочь ничем не могла, ибо ноги её не сгибались, и она только мешалась остальным. Она всё ждала появления Астры и Рюу. Вот только где они? Последний контейнер наконец перенесли, но ни Астры, ни Рюу она не увидела. Фалкон ушёл сверяться со списком, и пока появилась последняя минутка, Элина подошла к Сэму на последний их разговор: – Я должна вернуться! – взмолилась она. – Ты из-за детей? – посмеялся грустно Сэм. – Не беспокойся: они должны уже быть в безопасности на краулере. Просто вы, наверное, ещё не успели встретиться. Но они в порядке. И, поверь, они будут рады тебя видеть. Астра уж точно. – Уже на краулере? – Элина подняла глаза вверх, надеясь увидеть в дыре знакомые мордочки, но там никого не было. – Пора прощаться. В ящике с красным крестом находятся твои вещи и посылочки Дина в награду за задания. – А данные со скафандра? – вспомнила она про файл со своим именем, который так и не успела прочесть. – Я их доставил к Дину. Кстати, он говорит, ты нашла очень полезную зацепку. В тех ароматических свечах действительно находился наноробный препарат, и он уже принялся его изучать. Это ж надо было додуматься: скармливать людям зверолюдов, чтобы они становились более внушаемыми из-за нанороботов. Бред! – Прощайтесь! – Фалкон словно перекрикивал встречный ветер. – Скоро будет точка невозврата! – До встречи, Эля. Я был рад называть тебя своим другом, – Сэм протянул руку для рукопожатия. Однако Элина не спешила отвечать тем же жестом. Вместо этого она подпрыгнула на месте и упала на шею Сэма, крепко обнимая его. Она действительно прощается с ним навсегда. Её первый друг на ПСИ. Первый и последний. Такой друг, которому можно было раскрыть свой главный секрет без страха предательства. Такие друзья на вес золота. Но теперь они вынуждены расстаться. Объятия её становились всё крепче, и прервал их Фалкон, продолжавший кричать что-то про «точку невозврата». На глазах Элины навернулись слёзы, когда пандус РУшки закрылся, формируя заднюю стенку кузова, а платформа лифта начала подниматься. Вскоре вновь послышалось четыре почти одновременных удара – гарпуны отстегнулись. Теперь с ПСИ её больше ничего не связывает. Она навсегда покинула станцию, и, пожалуй, больше не вернётся, даже если представится возможность. На ПСИ она не ощутила себя как дома. Может, в другом месте ей повезёт куда больше? Задержаться на Омикроне надолго возможности не будет, однако вот на Тете наверняка она найдёт для себя уголок. Но только бы снова не оказаться одной… Где же Астра и Рюу? Почему они не приходят? Слёзы сами собой наворачивались на глазах, когда она сняла свой шлем. Платок остался в карманах под скафандром, и достать его было проблематично, потому слёзы просто стекали по щекам. Этот грузовой отсек – условное место встречи. Ей оставалось только ждать, когда Астра и Рюу наконец придут к ней. Но почему ей так неспокойно? Облокотившись спиной об стену, она медленно сползала вниз, не переставая рыдать. Фалкон же передал женщине свой собственный платок, и, пока Элина вытирала слёзы, помогал ей снять скафандр. Он был предельно нежен, чтобы ещё сильнее не повредить больную ногу. – На Тету она захотела, – раздался язвительный голос Эйки. – Сначала детей моих на Омегу доставь! Элина подняла намокшие глаза на Эйку, сидящую на ящике с красным крестом. Зверолюдка гадко рассмеялась и самодовольно осклабилась, едва увидела заплаканное лицо, получая наслаждение от её страхов и боли. Но всё же она смиловалась, показав на ящик под собой кончиком своего хвоста. Сердце Элины сделало парочку сильных ударов, что раздались громким эхом в ушах. Она подскочила на месте, совершенно позабыв про переломы и тяжёлый вывих. Фалкон даже не успел среагировать, когда она начала скакать к контейнеру. Дрожащей рукой она быстро опустила ручку гермозатвора и подняла крышку. Она тяжело задышала, а слёзы её покатились из глаз с удвоенной силой, попадая прямо вовнутрь ящика на белый мех. Со дна на неё с разочарованием смотрели синие глаза, такие тёмные, словно два бездонных океана, а на коленях бенгальского тигрёнка спала, посасывая свой хвост, огненно-рыжая тигрица.