Выходцы со станции ПСИ

Это случилось ранним утром. До подъёма ещё час. Уставшие рабы сладко спали в своих кроватях, набираясь сил перед очередным тяжёлым солом. И всё было бы как обычно, если бы не произошедшее этой ночью несчастье, из-за которого всё управление краулера было вынуждено отказаться ото сна. Омикроновцы не спали – утаить информацию об инциденте не удалось, и весть разошлась по сарафанному радио за считанные минуты. Стучались в каюты, поднимали на ноги спящих, докладывали о событиях прошедшей ночи, а затем пытались построить картину произошедшего. Не коснулось это только рабов, изолированных от сети. – Подъём! – громкий механический голос, усиленный в стократ, прозвучал в каюте рабов. Их было немного: всего семнадцать рабов. Включая Астру, теперь восемнадцать. Повинуясь приказу, они вскочили со своих кроватей и встали по стойке смирно. Даже Астра незамедлительно выполнила приказ – если быть точнее, она испугалась внезапного выкрика, и вскочила с кровати, распушив свой мех, только по этой причине. Глаза её широко раскрылись, когда в дверях она увидела человека, чьё лицо было скрыто за противогазом, на одном из фильтров которого был нарисован белый крест с чёрной обводкой по контуру. Вместо второго фильтра стоял динамик-усилитель – именно через него человек и подал команду на подъём. Они уже здесь. Может быть, это даже был Фалкон… Уж очень этот человек был похож на него телосложением. Увидеть бы только его лицо, или подойти поближе, чтобы учуять его запах – самый верный способ идентифицировать кого-либо для многих зверолюдов. И всё же Астра боялась, что это действительно мог быть он. Следом через дверь вошёл ещё один человек в противогазе, вновь своей комплектацией очень похожий на Фалкона, словно это не люди, а биороботы, сделанные под копирку. Может, Фалкон изначально был этим биороботом, и только притворялся живым? Уж слишком они похожи внешне. В каюту зашёл и третий человек. Медленно. Вальяжно. До ужаса спокойно. В отличие от первых двух, у него не было противогаза на голове. Однако на его левой груди, ближе к центру, висела чёрная медаль в виде креста с тоненькой белой полосочкой по центру – это был такой же символ, как и у людей в противогазах, белый крест с чёрной обводкой по контуру, но у него эта обводка была уж слишком жирной, перекрывая практически полностью белый крест по центру. Было с этим человеком что-то не так. Нечто взывало к подавленным инстинктам Астры, внушая ей одну единственную мысль: он важная персона и очень опасен, с ним нельзя связываться. Может, дело было в его медленной походке. Может, во внешнем спокойствии. Может, в полном безразличии его лица. А может, и медаль на его груди. Но что-то внушало страх, вынуждавший подчиниться любому его слову. Он дышал полной грудью, полностью игнорируя здешний запах пота. Двигался неторопливо в окружении своей свиты из трёх человек – третий человек в противогазе вошёл следом за ним, но Астра не обратила на него внимания. Рабы затаили дыхание в его присутствии, у некоторых возникли капли пота на лица, что только лишь усиливало смрад. Телосложение у него было куда более крепким, чем у любого здесь, включая людей в противогазах. Чёрный костюм снизу и белая рубашка сверху с синим галстуком, который достаточно выделялся на фоне костюма. На ногах вместо ожидаемых дорогих туфель из натуральной кожи были берцы с немного потёртым носком. Это не офисный человек – ему часто приходится ходить и бегать. Рукава рубашки были закатаны, и на оголённых предплечьях виднелись те самые ромбики-квадратики. Только вот это явно был не рядовой – скорее уж именно он и командует всеми, кто носит на себе символ креста. Астра позабыла как дышать, когда безразличный взгляд этого человека упал на неё. Зелёные глаза, словно у ведьмы из сказок, пронзали её насквозь. Рыжие волосы только усиливали ощущение, что этот человек имел некие мистические силы. На вид ему было около тридцати лет, но Астра чувствовала, что на самом деле ему куда больше. Веснушек или родинок на его лице не было, да и само лицо казалось идеальным – явно поработали пластические хирурги. – Этой ночью, – голос его неожиданно оказался вовсе не отстранённым, и в нём Астра ощутила потаённую печаль, – на борту краулера случилось чрезвычайное происшествие. В связи с этим мы вынуждены обыскать всё, каждый трюм, каждую подсобку, каждую каюту, включая вашу. Тумбочки к осмотру. Он был вовсе не обязан что-либо объяснять: ему было достаточно отдать приказ, и ошейники вынудят рабов подчиниться. Какую же цель он преследовал, говоря об этом? – Что случилось, капитан? – спросил дряхлый старый кот по имени Кларк. – Статья 14 уголовного кодекса Омикрона – намеренное лишение разумного существа жизни. Так вот, кто это был! Капитан краулера, собственной персоной. И он пришёл сюда, потому что этой ночью кто-то кого-то убил. Астра и забыла, что убийство отнюдь не является нормой, как на ПСИ, где за головы зверолюдов и людей, укрывавших зверолюдов, назначалась награда. Капитан остался возле дверей, а трое людей в противогазах пошли к койкам. Один обыскивал тумбочку, второй потрошил спальное место, а третий проводил личный досмотр раба. Было в их действиях нечто странное: они не переговаривались совсем, словно знали всё обо всём и доверяли друг другу беспрекословно. Капитан тоже никак не взаимодействовал с командой досмотра. Однако он задавал вопросы каждому рабу, которого в этот момент обыскивали, лишь изредка переключаясь на другую цель. Они вчетвером пытались найти убийцу… но разве носитель ошейника может причинить кому-то вред? Мех встал дыбом, когда Астра вспомнила про Фалкона, Элину и Рюу. Вдруг убили кого-то из них? Она же видела, как люди в противогазах встали перед грузовым отсеком, не давая ей пройти. Может, они пытались обратить Фалкона, имплантировать в его предплечья эти ромбики-квадратики, а он сопротивлялся? Или кто-то добрался до сбежавшей с ПСИ охотницы, чтобы отомстить за своих убитых родных… Или Рюу всё-таки нарвался на неприятности… – А ты у нас кто? – спросил вдруг капитан, оказавшись совсем рядом с Астрой и чуть наклонившись к ней. Говорил он тихо и отстранённо, но очень чётко, чтобы его речь была понятна любому иностранцу. – Я тебя раньше не видел. Обыск предыдущих коек закончился, и теперь её кровать переворачивали верх-дном. На пол полетели покрывала, вывернутый наизнанку пустой пододеяльник, обе подушки и их наволочки. Даже матрац и тот перевернули, принявшись внимательно разглядывать его в поисках потайного кармана. – Астра… – ошейник девочки подал фиолетовый сигнал. – Была в личном распоряжении Фалкона. – Фалкона? – глаза его быстро заморгали. – Я проверю эту информацию. Этой ночью ты куда-то выходила? Астра молча помотала головой. – Это может кто-то подтвердить? – Я могу, – вызвалась Джейн. – Я… – Ты знаешь человека по имени Град? – капитан не стал слушать Джейн. – Нет, не знаю. Динамик одного из противогазов зашипел, словно его носитель усмехнулся. Кровать принялись обыскивать по второму кругу, а содержимое тумбочки мигом оказалось рассыпано по полу. Третий человек потянул свои руки к Астре, принявшись обыскивать её с особым пристрастием, делая это одновременно и щекотно, и болезненно. Хотелось сбежать от них, но было слишком страшно. Они что-то искали, и Астра их заинтересовала. Уж не думают ли они, что это она причастна к убийству? – Твой ошейник исправен? – спросил капитан, не сводя глаз с Астры. Она кивнула ему в ответ. – Скажи, зачем зверолюду, да ещё и ребёнку, такое имущество? Астра повернула голову: человек в противогазе держал в руках человеческий шампунь для волос и открытую косметичку, в которой помимо универсальных средств для ухода были также и человеческие крема для кожи. – Это моё, – вновь встряла Джейн. – Я вчера уложила её в свою койку, а сама легла на третьем ярусе. Просто забыла переложить вещи. Обыск Астры закончился, и они тут же переключились на Джейн. – Кто-то может подтвердить, что они обе говорят правду? – Я могу, капитан, – подал голос старый дряхлый кот. – Ну что ж… И всё же не сходится: вчера в столовой у вас с Градом произошёл конфликт. Были свидетели этого. – Выпускник? – уточнила Астра. – Или Зелёный? – Языковой барьер, да? – неожиданно улыбнулся капитан, поняв, что устройство перевода некорректно перевело Астре имя. – Первый, которого ты назвала. – Да, тогда я его знаю. – Из-за чего произошла ссора? – Не ссора. И не конфликт. Я хотела кушать. Думала, мы можем стоять в той очереди. Ошиблась. Я сглупила по незнанию, а он рассказал о правилах. Ссоры не было. Новая тумбочка Джейн была, разумеется, пуста. Кровать обыскали быстро, как и её саму – было несложно, учитывая, что она была в тонкой непроглядной ночнушке, в которой никоим образом не спрятать никакое орудие преступления, в отличие от Астры, которая, в теории, может что-то спрятать в своём густом мехе. – А где же другой зверолюд, что был вместе с тобой? «Рюу жив», – тут же поняла Астра. Капитан бы не стал задавать такой вопрос, если бы этой ночью инцидент случился с ним. Только радость её была лишь мгновением, а затем пришло осознание: он осознанно не возвращается к ней. Вчера они расстались на плохой ноте, и с той поры Рюу и не думал воссоединиться с сестрой. Взгляд Астры скользнул на одеяло, покрывало, наволочки, да на подушки, одну из которых она обнимала этой ночью. И кому только вчера пришла идея дать ей подушку для объятий? Ведь от неё было только хуже! Все рабы уже давно заснули, пока Астра то прижимала подушку к себе плотнее, то отстранялась от неё, спихивая с кровати. Чтобы затем вновь поднять её, отряхнуть и прижать к себе. Ведь это было единственное, что добровольно разделяло с ней привычку. Засыпала она очень долго. Настолько, что даже застала момент полной остановки краулера. А менее чем через час путь продолжился, и сейчас она уже не ощущает ускорения транспорта. И у неё было много времени подумать. Она оглядывала эту общую спальню, и видела лица людей и нескольких зверолюдов, но никто не вызывал у неё тёплых чувств. Даже эта Джейн, которая единственная из всех здесь пытается её защитить, не может отогнать звенящую пустоту в груди. Среди этих людей она была одна. И Рюу был один. Где-то в другой части краулера, там, где сестра его ни за что не найдёт. Только вот он не чувствует того же, что сестра: ему это чуждо. Ему не понять, как болезнен этот вакуум в грудной клетке, словно сердце испарилось, и теперь пустота стягивает все ткани вовнутрь, сопровождая это ужасной щекоткой со внутренней стороны рёбер. Рюу, скорее, даже наплевать. Ему всегда было наплевать на сестру. – Я не знаю, – коротко ответила Астра, сглатывая комок. Хоть глаза её заблестели от накатившей влаги, она не будет плакать перед этими людьми. Ни за что. – Я сама хотела бы знать. Похоже, такой ответ более чем удовлетворил интерес капитана, и он вместе со своей свитой продолжили своё занятие, переходя к следующему рабу. – Капитан, – спросила вслед Джейн, – что насчёт Астры? Вы проигнорируете случившееся? – Произошла чрезвычайная ситуация, – перебил капитан. – До окончания разбирательства у нас нет возможности заниматься вашим случаем. Подайте официальное заявление, и затем, когда будем свободны, мы расследуем его. Виновный понесёт наказание по всей строгости согласно законам Омикрона. А теперь прошу простить: у нас дела. Джейн умолкла, чувствуя своё поражение. Молчала и Астра, но не из-за того, что говорила Джейн (она толком и не понимала, что Джейн имеет ввиду), а из-за Рюу. Он был жив. Но его нет никакого смысла искать. Не только из-за того, что найти его на таком большом краулере практически невозможно, но и из-за того, что это его собственный выбор: он не хочет быть с ней. Вместо этого ей нужно найти Фалкона: он единственный скажет, где находится Элина. Обыск вскоре подошёл к концу. Разумеется, ничего не нашли. И что они искали, удивлялась Астра, ведь раб не может причинить никому вред из-за рабского ошейника. Тот просто сожжёт всю нервную систему, если будет угроза чьей-то жизни. – Кого же убили? – Страшно как… – А вдруг, я следующая? – Убийца среди нас? Множество вопросов было озвучено, едва капитан и его свита покинули каюту. Покоя больше не было. И хоть до начала утренней работы ещё оставалось время, возвращаться ко сну никто не планировал. Продолжая задавать друг другу вопросы без какой-либо возможности докопаться до истины, рабы застилали свои кровати, собирали разбросанные вещи в тумбочки и тряслись. Тряслись от страха. Убийство на краулере – нонсенс, каких ещё не бывало, и все были глубоко поражены тем, что это в принципе произошло. Одна догадка казалась диковиннее другой. И было в том числе и мнение, что убийцей (или же жертвой, – Астра и не знала, что из этого страшнее) может быть ПСИх. Однако же звучали и куда более разумные предположения: этой ночью краулер совершил остановку, и нельзя исключать, что убийца именно в тот момент пробрался на борт. Уже давно ходят слухи, что здесь, посреди марсианской пустыни, находится некая секретная база Омикрона, предназначение которой было для всех рабов загадкой. – Да я вам говорю, здесь взращиваются Палачи! Думаете, почему Совет не принимает к себе никого из Бездушных? Да потому что они создают себе новых членов в лабораториях! – объяснял свою точку зрения первый. – Ерунда! Все знают, что Палачом может стать любой, кому мозги заменят железом. А эта база нужда для наблюдения за ПСИхами, – не соглашался второй. – Глупости какие! – перекрикивал их третий. – Здесь находится инопланетный артефакт, который Омикрон изучает в тайне ото всех. – Будь это так, сюда бы отправляли лишь маленькие отряды, а не огромный краулер, полный народу. – А вдруг, инопланетный артефакт завладел чьим-то умом, и заставил убить? И теперь убийства будут продолжаться? Обсуждение убийства каким-то образом переросло в обсуждение этой странной остановки, которая происходит каждый маршрут, обычно на пути к ПСИ, а затем дискуссия вновь вернулась к убийству, приобретя уже некоторые мистические нотки. И что из этого правда – рабу никогда не узнать. Зато Астра услышала для себя новые термины, о которых ей никто не говорил. «Палачи»? «Совет»? «Бездушные»? Спросить здесь ей было не у кого, ведь любой омикроновец, похоже, должен знать эти термины. Во всяком случае, их понимали все рабы всех видов и полов. Только Фалкон, знающий секрет происхождения Астры, мог ей поведать об этом. Появилась ещё одна причина поскорее с ним встретиться.

***

Какое-то время Астре потребовалось, чтобы разлучиться с Джейн, которая ни на секунду не хотела оставлять Астру одну. Удачный момент она выкрала, когда рабы стали разбредаться: кто в уборные, кто в душевые, кто к умывальникам, а кто-то прямым ходом в столовую в надежде урвать вкусный завтрак, пока свободные люди не успели добраться до терминала. Общей какой-то системы не было, и каждый действовал на своё усмотрение. Именно тогда Астре удалось улизнуть от Джейн, которая ещё какое-то время пыталась позвать девочку, да только безуспешно, ведь зверолюдка не планировала к ней возвращаться. Уж слишком навязчивой эта женщина ей показалась. Подозрительно это через чур. Первым делом Астра побежала на самый нижний этаж в грузовой отсек, надеясь, что Фалкон всё же находится в своём уме, и люди в противогазах не смогли ему ничего сделать. Но стоило ей добраться до грузового отсека, перед ней возникла гермодверь. Никаких ручек или замочных скважин – только маленький выступ на стене справа с изображением ладони и предплечья. Был ли он здесь вчера? Астра не обращала на него никогда раньше внимания, а теперь боялась смотреть на него: на том месте, где должно находиться предплечье, виднелся квадратик-ромбик, точно такой же, какой был у некоторых здешних людей. Астра попыталась позвать Фалкона, наивно полагая, что сможет докричаться до него через прочную гермодверь. Попытки достучаться также не возымели никакого эффекта. Прыгая на месте, чтобы хоть немного достать взглядом до наблюдательного окошка, она хотела заглянуть за дверь, но за оконцем была только темнота. Всё указывало на то, что Фалкона здесь нет. Не сказать, что это было действительно неожиданно: раннее утро, до подъёма ещё много времени, и он, разумеется, после тяжёлой ночи хочет подольше поспать. Как будто бы Астра не просыпала раньше весь день, если ночью они с матерью и отцом не выходили на долгие прогулки в парк, чтобы полюбоваться звёздами… очередное старое воспоминание, напоминавшее скорее некий нереалистичный сон, возникло перед её глазами. Воспоминание, от которого становилось тошно: отец вёл себя как вполне хороший папа, который любит свою супругу и ребёнка, травит множество шуток и анекдотов, рассказывает про звёзды и вечно улыбается своей любимой семье. Почему же он оставил их тогда? Отмахнувшись от навязчивых мыслей, Астра возвратилась к лестнице: здесь ей делать нечего. Может быть, он находится сейчас в столовой? Фалкон редко когда ходил без сэндвича под боком – он наверняка не будет изменять своей привычке, и возьмёт в столовой еды, прежде чем пойдёт работать. Стало быть, если и можно его где-то встретить, так это там. Главное, не сворачивать с основного маршрута, чтобы случайно не разминуться с ним. В столовую Астра едва ли не ворвалась, несмотря на вчерашний инцидент. Глазками она пробежала по каждому здесь присутствующему: в основном, по рабам, которые, пользуясь отсутствием свободных омикроновцев, могли получить доступ к нормальной пище в терминале. Впрочем, такая возможность уже пропала: несколько человек без ошейников, ранние жаворонки, которые наверняка также были разбужены капитаном, сейчас находились здесь. Все беседовали о произошедшем этой ночью инциденте, но докопаться до истины пока у них не вышло. Отсутствие здесь Джейн только принесло облегчение, однако же здесь был этот противный старый кот по имени Кларк. Его оборванные вибриссы задёргались, явно уловив запах вбежавшей зверолюдки. Тем не менее, глаз он не поднял. Искомого – Фалкона – здесь не было. Равно как Элины или хотя бы Рюу. Никого, кто заслужил бы её доверия. Животик Астры недовольно заурчал. Со вчерашнего вечера она хотела есть, но стоило только ей бросить взгляд на дозатор пасты, к горлу поступал ком. Ни за что в жизни она больше не опробует этой дряни! Но воспользоваться терминалом больше нет возможности: она опоздала, и сюда уже пришли люди без ошейников. Аромат пищи, едва заметный ещё вчера, сводил её с ума, и она практически забыла, зачем сюда явилась. Ей пришлось подобрать вытекшие из пасти слюни, прежде чем решить, что же ей делать дальше. Найти Фалкона вслепую практически невозможно. Самое разумное, что она может сделать – дождаться его здесь. Фалкон тоже человек, и ему нужно регулярно питаться. Наверняка перед работой он заскочит за сэндвичем, и тогда они и пересекутся. Только вот оставаться в столовой, полной ароматов разнообразных изысканных блюд, не было сил. Астра вышла обратно в коридор, ведь в любом случае дверь только одна. И только лишь один желудок продолжал своё недовольное ворчание, требуя набить его хоть чем-нибудь, хотя бы водой. Может, если Астра попросит у других рабов поделиться с ней едой, они это сделают? В конце концов, она ведь ребёнок, а взрослым часто жаль детей, разве нет? Только вот унижаться Астра не собиралась. Продавив на лапе кожу затупленными когтями, она болью заставляла себя взять себя в руки. Этим людям, кем бы они ни были, нельзя доверять. Кто знает, что они сделают, осознав её положение? Борясь с желанием попросить милостыню, она так и продолжала стоять возле двери, на небольшом удалении от неё, чтобы ароматы не изводили её. Меж тем, какие-то люди всё пребывали, какие-то уходили, а кто-то проходил мимо, глядя на часы. Всякий раз, когда дверь открывалась, Астре в глаза бросались вкусные блюда, которые какое-то время продолжали ей мерещиться, когда дверь закрывалась обратно. Совсем уже избаловалась с Элиной и её ежедневными подачками, а ведь когда-то неделями голодала, отдавая всю еду своему раненому братцу. Только бы она была в порядке… – Астра? Девочка развернулась к голосу, и радостная улыбка озарила её перекрашенную в чёрный мордочку. Вот он Фалкон, она его дождалась! Только это был не Фалкон, а совершенно не знакомый ей человек с фуражкой на голове, на которой виднелось изображение белого креста с чёрной обводкой. Улыбка пропала с её мордочки, а сама она отступила на шаг назад, вжавшись в стену. Мех на её спине стал медленно вздыматься. Что-то было не так. Она чувствовала, что-то вот-вот должно произойти. Что-то очень плохое. – Ты разыскиваешь охотницу с ПСИ? – спросил человек. Мех тут же успокоился. Астра быстро покачала головой. – На втором этаже есть каюта №17, она находится сейчас там. – Спасибо! – крикнула Астра, сорвавшись с места в сторону лестницы. – Там сейчас капитан – тебе лучше поторопиться! – крикнул он ей вдогонку, возвращаясь к своим делам. Капитан? С Элиной!? Он уже утром пытался выяснить, кто является убийцей. Не думает ли он, что в этом замешана Элина?! Силы мигом возвратились в хрупкое уставшее тельце, и голод не мог этому помешать. Она бежала, так быстро, как не бежала никогда, обгоняя всех, кто только мог встретиться на её пути, проскакивая как рядом с ними, так и под ними, а пару раз даже перепрыгнув их. Она не могла тратить время. Капитан находится с Элиной и Фалконом. Он наверняка решил, что разу уж она охотница, то именно она и совершила это преступление, как говорится, по старой памяти. И этот человек, что подошёл к ней сейчас перед столовой рассказал ей об Элине именно затем, чтобы Астра внесла свою лепту в эту историю, может быть, даже помогла с оправданием. Бежать, срочно бежать! Нельзя тратить ни секунды! – Астра! Вновь она услышала своё имя, спустившись на несколько ступеней лестницы. И этот голос она узнала бы из тысячи. Он не был похож ни на один другой. Как и запах, который теперь донёсся до её носика. Аромат японского персика, смешанный с затхлой пылью. Она смотрела себе под ноги, чтобы ненароком не оступиться, а теперь подняла взгляд на голос: чуть дальше от неё стоял Рюу, направлявшийся, похоже, с этажа в столовую. Может быть, он даже шёл с грузового отсека, и они лишь чудом разминулись с ним. Где же ещё он мог провести эту ночь? – Я так рад, что с тобой всё в порядке, – улыбнулся Рюу. Эта его улыбка… напускная, неестественная, мнимая и жуткая. Он никогда не умел улыбаться по-настоящему, словно у него нет нужных для этого мышц. Губы растягивались, оголяя зубы, но глаза оставались такими же мертвенно синими, не выражая никаких эмоций, и если мысленно закрыть нижнюю часть мордочки, уже было невозможно понять, что он в принципе изображает улыбку. Астра остановилась, словно вмёрзла в эту ступеньку, и братец был чуть ниже неё. Он двигался к ней, медленно, нарочно растягивая и без того малое время, что у неё было. А оказавшись с ней на одной высоте, без спросу взял лапки Астры. Голодный желудок усиливал обоняние, и никогда ещё аромат японского персика не побуждал в ней такого желание вернуться в столовую и отобрать у любого пищу. – Уже слышала о том, что произошло? – спросил он лукаво, слегка наклонив голову набок. Это был он! Он встретился с капитаном, поговорил с ним и надоумил того, что в убийстве виновата Элина! Просто хочет проучить сестру за вчерашнюю ссору и за то, что та посмела побеспокоиться о человеке. Он ненавидит Элину, ненавидит людей, и легко мог попытаться подставить её. А теперь он пытается задержать её здесь, чтобы не дать ей увидеться с капитаном и защитить Элину. – Здорово, правда? Это ведь… – В этом нет ничего хорошего, – перебила его Астра, вырвав свои лапки из хватки брата. Улыбка исчезла с мордочки Рюу. – Это ужасно! – Стой, я не понимаю. Почему ты не рада? – Чему радоваться?! – мех Астры встал дыбом, ошейник подал жёлтый сигнал. – Ты снова беспокоишься за самку человека?.. – Её! Зовут! Эля! – прочеканила громко Астра, вновь срываясь с места. Рюу же остался позади. Не двигался. Лишь смотрел за тем, как его сестра убегает от него. Хвост его замер. Мех остался спокойным. И только когти вонзились в собственные лапы, и по ним маленькими капельками падала на серый пол ярко-красная кровь. Лишь когда его ошейник, горевший красным цветом, ударил его сильным разрядом тока, Рюу расслабил лапки. Из раненых подушечек кровь полилась в удвоенной силой. Сестра скрылась из его поля зрения, так и не оглянувшись на него. Астра пробегала мимо кают, вертя головой из стороны в сторону, вглядываясь на цифры на дверях и пытаясь найти заветное число «17». Номер каюты уменьшался, подходил к заветному числу. И вот Астра уже видела в нескольких шагах от себя открытую дверь, а в дверном проёме стоял человек с противогазом на лице, на одном из фильтров которого был начерчен белый крест с чёрной окантовкой. Дверь открывалась в сторону противоположную той, откуда пришла Астра, но она точно знала: в этой каюте находится Элине. Она чувствовала это. Кровь налила каждую клеточку её тела, а лапы внезапно обрели небывалую доселе лёгкость, когда до её ушек донёсся голос Фалкона. Он был там. Он приветствовал входящих. Из-за инерции Астра едва не пронеслась мимо, и вцепилась в гладкий пол тупыми когтями, пытаясь немного затормозить, пару раз из-за этого кувыркнувшись через бок. Она остановилась прямо перед дверью, в тот самый момент, когда капитан и Фалкон приветствовали друг друга римским рукопожатием. Они стояли рядом с кроватью, и от неё исходил знакомый человеческий запах, отдающий одновременно с этим хворью. Трое человек в противогазах, один из которых всё ещё стоял в дверном проёме, смотрели на зверолюдку, и сквозь непрозрачные стёкла их масок, Астра готова была поклясться, что ей не показалось, она видела округленные от удивления глаза. Зверолюдка вскочила с места в прыжке, оттолкнулась от противоположной стены и стремительно пронеслась над головой первого человека, влетев в комнату. Двое других, хоть времени и было мало, закрыли собой капитана и оказавшегося рядом Фалкона, что так и не расцепили своё молчаливое римское рукопожатие. Но не они её интересовали – кровать, на которой спала Элина, не замечавшая прихода незваных гостей. Кое-как извернувшись, Астра ударила лапами по потолку, отталкивая себя к полу, зацепилась за стол и понеслась к кровати. Уж за матрац зацепиться когтями было нетрудно, так что в этот раз она не потеряла равновесия и не упала, оставшись твёрдо стоять на лапах. Весь её мех распушился, да так сильно напряглось её крохотное тельце, что её одежду практически раздуло на ней. Хвост угрожающе метался из стороны в сторону, всякий раз своим концом указывая в сторону капитана, словно тот был готовой к атаке коброй. Верхние лапы она расставила в стороны, оголяя как затупленные коготки, слишком маленькие и слабые, чтобы хоть немного блестеть на свету, так и свои прекрасные зубки, не терявшие блеска даже при долгом отсутствии ухода. Ошейник метался, показывая то фиолетовый цвет, выдавая её ужас, то оранжевый, который сопровождался разрядами тока, становившимися сильнее с каждым последующим ударом. – Деактивировать ошейник! – одновременно сказали капитан и Фалкон – индикатор на ошейнике Астры тут же окрасился в синий, менявшийся на мгновение на красный или фиолетовый каждые пару секунд. Но теперь хотя бы не было ударов тока. Лишь сейчас они разорвали рукопожатие. Астра тут же бросила взгляд на предплечья Фалкона, желая убедиться, нет ли на нём тех самых квадратиков-ромбиков, но рукава его кофты опустились до кистей. – Откуда, говоришь, зверолюдка? – спросил капитан у Фалкона. – Лучше тебе не знать. Капитан бросил на Фалкона укоризненный взгляд, но ничего не сказал, лишь вздохнул устало. – Она может быть замешана в убийстве? – На ней ошейник – сам как думаешь? – Мы оба знаем, что это ничего не значит. – Ты взгляни на неё, – Фалкон указал на Астру рукой, отчего она почувствовала себя неуютно. Её лапки, перегруженные за эти пару минут, стали тяжелеть и опускаться, пока сама она не ощутила сильную усталость, свалившись на кровать прямо на ступни Элины. Та явно должна была как-то отреагировать на это, но даже не шевельнулась. – Действительно, не представляет опасности. – Я об этом же. Отзови уже псов. Астра бросила взгляд на троих человек в противогазах: все они, выставив правую руку ладонью перед собой, направляли руки в жесте «стоп» на ворвавшуюся зверолюдку. Но они вдруг направились к выходу, хотя капитан не сказал им ни слова, и даже не подал им никакого знака. Они просто ушли, оставив Астру, спящую Элину, Фалкона и капитана одних и закрыв за собой дверь. – Что с ней?! – спросила Астра, развернувшись к Элине. Зверолюдка попыталась встать, но лапы были словно каменными, и она свалилась на кровать прямо на женщину. Уж это должно было её разбудить, однако Элина продолжала спать. – Почему она не просыпается? – Ты ей скажешь? – спросил капитан через пару секунд молчания. – Или стоит мне? – Прости, Астра, – сказал Фалкон, и девочка испуганно повернулась к нему. – Всё это время болезнь не давала ей проснуться. Она в коме. Время словно остановилось. Развернувшись обратно к Элине, Астра своей мягкой лапкой что было сил вдарила Элине по щеке. Голова покачнулась, но не более того. Тяжесть в мышцах никуда не делать, но она вдруг стала такой незначительной, словно это не её клеточки сейчас пылают от усталости. И голод отступил на задний план. И лёгкие забыли, как дышать. И сердце оставило свою миссию перегонять кровь. Даже ошейник заметил, что что-то не так, подав звонкий сигнал. Человек, на которого она упала, спал беспробудным сном, потеряв всякую связь с реальностью. Как тогда, в последние солы на ПСИ, когда Элина вдруг исчезла без объяснения причин. – Есть и хорошая новость, – произнёс капитан. – Это означает, что она не может быть причастна к убийству. У Астры раскрылся ротик от удивления. И это хорошая новость?! Что может быть хорошего в этом! Единственный человек, который был добр к ней на ПСИ, лежит сейчас в коме при смерти. Она обязана этому человеку жизнью, но ничего не может для неё сделать. Элина ведь из-за неё пострадала, из-за её желаний. Она выбрала тяжёлый для себя путь через Омикрон, зная, что на Омикроне ей самой делать нечего, что Астра и Рюу доедут до безопасной Омеги, а она останется одна без возможности вернуться, став никем. А ведь могла выбрать другой путь – на Меркурий-1, путь куда более лёгкий для неё, пусть и более опасный для зверолюдов. Это Астра виновата в том, что Элина приняла такое непростое для себя решение, фактически, обрекающее её на… то, в каком она состоянии. А капитан смеет говорить, что это «хорошая новость»!? Не будь сейчас всё тело Астры слабо, она бы точно заставила капитана пожалеть об этих словах, чего бы ей это не стоило. – А вот это ты зря брякнул, – закатил глаза Фалкон. – Иди, оставь Астру в покое. – Ты не забывай, что здесь я – твой капитан. – Ох, прости, уважаемый капитан, – саркастично ответил Фалкон. – Этого больше не повторится. – Ещё раз, кто эта зверолюдка? – Лучше тебе не знать, капитан. – Официальная версия? Мне же нужно знать, почему зверолюдка защищает охотницу с ПСИ. – Астра – бывший житель станции ПСИ, сбежала вместе с семьёй во время волнений, но из-за внезапного переезда у них не хватило средств к существованию, и им пришлось продать свою свободу. Я успел с ними подружиться к тому моменту, и потому предложил свою кандидатуру: со знакомым всяко безопаснее. Астра и Рюу слишком мало прожили на Омикроне, чтобы знать наши порядки, а потому не понимают, кто такие Бездушные, и в то же время они долго жили на ПСИ, и знали Элину лично. По старой памяти, Астра теперь пытается защитить бывшую подругу, невзирая на свершённые ею поступки. – Не объясняет всего, но вполне сгодится, – ответил капитан через пару секунд молчания. – Почему они появились только сейчас? – Астра и Рюу находились в грузовом отсеке, помогая мне как с работой, так и с одиночеством. Когда на борт взошла Элина, надобность в общении с ними отпала. – Негодник же ты, – усмехнулся капитан, по-настоящему улыбнувшись, чего не позволял себе доселе. – Но они же не зарегистрированы. Что будешь делать, когда Файрвол проедем? – Разберусь. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но я обязан спросить: эти зверолюды могут быть причастны к случившемуся? – Они – дети, – ответил Фалкон. – Прямо сейчас происходит набор именно детей в кадеты, знаешь? Говорят, они быстрее учатся, сами по себе способнее, и, главное, ещё не стали заложниками морали. Совет считает, они куда лучше годятся в качестве кандидатов в Палачи. А если уж сам Совет такого мнения, боюсь, возраст не значит невинность. А ошейники не освобождают от ответственности. – И всё же, я ни за что не поверю, что ребёнок способен на столь жестокое убийство. – Да… – сделал паузу капитан, встретившись взглядом с Астрой. – Ребёнку такое точно не по силам.

***

Этой ночью, во время остановки краулера, было совершено страшное по мерках Омикрона преступление – убийство. Убитым оказался лично знакомый многим членам экипажа – Град, отличный игрок в настольные игры, занимавшийся на краулере технической работой. Тот был найден в своей каюте, когда его друг мистер Грин наведался к нему ранним утром, чтобы поиграть в нарды. Дверь каюты не была заперта. К моменту обнаружения прошло не так много времени, тело ещё не успело остыть, но мозг был давно мёртв. Убийство было совершено на почве ненависти. Нападение, судя по оставленным на теле синякам, произошло со спины: сначала на жертву попытались накинуть верёвку, от которой остались явные толстые следы на шее, а когда это не сработало, нападавший провёл удушающий приём, воздействуя на трахею с силой достаточной, чтобы та оказалась раздавлена. У Града не было возможности позвать на помощь, из-за чего никто не услышал его криков. Затем, уже после того, как Град был обездвижен и, вероятно, потерял сознание, нападавший свернул своей жертве шею, а после принялся ломать пальцы рук, потом кости кистей, вывернул челюсть, заставил мертвеца откусить собственный язык – обильной кровопотери не произошло, а значит, это случилось только через некоторое время. Убийца, похоже, оставался в каюте, наслаждаясь содеянным. Следов борьбы не обнаружено. Следов нападавшего не обнаружено. Идентифицировать убийцу по оставленным волоскам невозможно в связи с изобилием всех входящих в каюту. В самом помещении и на жертву разлито сильно пахнущее вещество, похоже, затем, чтобы зверолюд-ищейка не мог взять след. Орудие преступления, верёвка, пока не была обнаружена. Её поиски продолжаются по той причине, что на ней могли остаться частички кожи или меха убийцы, что может служить единственной зацепкой, учитывая отсутствие прочих улик. Удушающий приём был выполнен физически очень сильным существом, а последующие действия с мертвецом указывают на сильную ненависть нападавшего к своей жертве. Носитель ошейника не может испытывать столь сильные эмоции, так как в этом случае ошейник должен немедленно умертвить носителя. Фактически, это является оправданием для многих рабов – обыск был проведён на тот случай, если кому-то из них было приказано спрятать орудие преступления. Отсутствие следов борьбы, хотя и может указывать на наличие у нападавшего значительного боевого опыта, но в то же время стоит учитывать, что погибший был старым человеком, способным лишь на слабое сопротивление.

***

– Фалкон, что с Элей? – задала вопрос Астра, когда капитан вместе со свитой покинули каюту. – Ты очень не вовремя. – Что с Элей? – спросила Астра настойчивее. – Тебя здесь быть не должно: ты едва всё не испортила. – Фалкон! – взвизгнула Астра, раздражаясь, распушивая свой мех. – Что ты сделал с Элей?! – Ничего, – спокойно ответил Фалкон, так, словно вместо него сейчас говорил капитан. От его былого дружелюбия в один момент не осталось и следа. – С чего ты решила, что это я? – С ней было всё в порядке, пока не появился ты! – Она в коме, Астра. Её состояние тяжёлое, – услышав эти слова, сказанные простым будничным тоном, разве что лишённым былого воодушевления и изящества, Астра едва не заплакала. – Её тело получило серьёзные травмы, которые усугубились, когда она очнулась на ПСИ. Только сейчас Астра ощутила, как медленно дышит Элина. Редкое поверхностное дыхание, коего не может хватить взрослому человеку для нормальной жизнедеятельности. Прислонившись ухом к груди, Астра услышала хрипы и бульканье. Сердце Элины билось медленно, иной раз пропуская удары. – Почему вы ничего не делаете? – Наш врач сделал всё, что мог. Остальное – работа нанороботов. На Омикроне ей смогут оказать должный уход, но на краулере для этого нет оборудования. Астра ничего не сказала. Она вновь прильнула ухом к груди, вслушиваясь в хрипы и удары больного сердца. Ей было не по себе от этих звуков: в них она видела беду, приближение смерти. От женщины исходил довольно необычных для человека запах, и Астра с ужасом подумала, что это тот самый запах умирающего, о котором говорили взрослые зверолюды, с которыми она вместе скрывалась на ПСИ. Тяжёлый, неестественный, синтетический, напоминавший чем-то гусиное перо. Глазки Астры стали влажными. Нижняя губа и носик задрожали. Её сердце и само замедлило свой темп, словно пытаясь синхронизироваться с больным сердцем Элины. Глубоко вдыхая, пытаясь унять нахлынувший на неё поток слёз, Астра всё сильнее внюхивалась в присущий Элине человеческий аромат и в неестественный запах гусиного пера. – Она умрёт..? – Я этого не допущу, – уверенно ответил Фалкон. – Посиди с ней пока. Я принесу вам двоим поесть, хорошо? Астра не ответила – Фалкон ушёл молча. Она осталась с Элиной наедине. Стук слабого сердца и поверхностное дыхание с хрипами стали ещё громче в возникшей тишине. Эти звуки пугали Астру. Но ещё больше её пугало то, что их источником являлся человек, некогда спасший её жизнь. Что можно сделать!? Астра скинула одеяло: Элина лежала в другой одежде, новой и чистой, но уже мятой. И от неё исходил другой запах, принадлежавший не Фалкону, а какой-то девушке с довольно сильными духами, раздражавшими носик зверолюдки. Вместо нижнего белья был надет взрослый подгузник, чистый, но со следами запаха – его уже приходилось менять. И хоть сам факт того, что об Элине заботятся, должен радовать, Астре не нравилось, кто это делает. Ни один достойный человек не станет добровольно носить столь броский парфюм на себе. И Астре не надо даже видеться с этим человеком, чтобы тот начал ей не нравиться. Кровать, чистая и ни разу не облюбованная никем другим, представляла из себя нижний ярус трёхъярусной кровати: другие два были демонтированы. В каюте, по размеру точно такой же, какой были все остальные общие каюты на 24 души, других спальных мест не было. Рядом с кроватью на тумбочке стояла лампа и ингалятор Элины, у противоположной стены в одну кучу свалено всё содержимое её сумки – Астра, пока пыталась всеми правдами и неправдами защитить Элину, даже не заметила, как свита капитана обыскивала каюту. Совсем недавно здесь была проведена влажная уборка, и если бы не обыск, эта каюта была бы лучшей спальней на краулере, особенно учитывая, что рабам приходиться ютиться в тесноте. Внимание Астры внезапно привлёк скрежет в вентиляции. Она бросила взгляд на решётку, пытаясь всмотреться в темноту за ней. Та была невелика – в ней могла пройти разве что маленькая кошка, и, по сути, угрозы не было, только сердечко зверолюдки всё равно заколотилось в страхе. Скрежет повторился, только теперь громче, постепенно перерастая в гул, и в помещение стал попадать свежий влажный воздух – вентиляция начала работать, а гул порождался давно не обслуживаемым из-за трудного расположения вентилятором в системе. Астра всё ещё была на стороже, и, может, только потому услышала его. В дверь постучали. Астра едва не взвизгнула от неожиданности. – Можно войти? – спросил Фалкон за дверью, вернувшийся куда быстрее, чем думала Астра. – Да, – ответила Астра, накидывая на Элину тонкое одеяло. Дверь отворилась, Фалкон зашёл один с подносом еды: не только сэндвичи, но и несколько разных фруктов, безалкогольное пиво и молочный клубничный коктейль. Ко всему прочему, на подносе был также и стакан с зелёной питательной пастой, от одного вида которого у Астры возникли приступы тошноты, и она поспешила отвернуться. – Слушай, – начал Фалкон хмуро, – я был не прав. Мне не стоило отпускать тебя и брата гулять одних. Тем более, что вам не дали ко мне пройти – они могли хотя бы уведомить меня о вашем приходе, но нет же! Я не знал, что между вами что-то случилось. И, честно говоря, был слишком занят, чтобы найти вас ночью. – Чем? – спросила зверолюдка недовольно, мельком покосившись на поставленный на тумбочку поднос со вкусно пахнущими сэндвичами. – Я не имею права говорить. Но ты видела охрану на входе – дело было серьёзное. – Кто они? Я вышла к людям, не зная, кто они такие. Я думала, они затевают нехорошее! – воскликнула зверолюдка чуть обиженно. – Я боялась, что они могут что-то с тобой сделать! – Они? – удивился Фалкон. – Да ни за что. Безмолвные второго ранга подчиняются нашему капитану, и не ослушаются его приказа. Эти слова не шибко успокоили Астру. Она взглянула на Фалкона, а затем, состроив обиженную мордочку, резко схватила с подноса сэндвич и поднесла к своей пасти. Уже откусив кусочек, она на секунду замешкалась, вспомнив, что состоит еда из той же зелёной жижи, от которой её вчера едва не стошнило. Только сэндвич, а он оказался с тунцом, действительно был вкусным, ничуть не похожим на мерзкую жижу в стакане на подносе. Астра попыталась разжевать сэндвич посильнее, желая убедиться, не выделится ли ей в пасть эта гадость, однако же еда ощущалась совершенно обычной. Нерешительно Астра откусила ещё кусочек. Всё такой же приятный и сытный. Желудок громко заворчал, требуя наконец насыщения. Сглотнула Астра с облегчением, и даже легонько улыбнулась. – Что это за ромбики у них на руках? – спросила Астра чуть более мягким тоном. – Небольшой интерфейс, который есть у всех крестов, – тон Фалкона смягчился, как и его взгляд. В конце концов, кажется, он вспомнил, что говорит с ребёнком. – Он используется для общения на расстоянии и для доступа к консолям. – Почему ты не сказал, что здесь есть какие-то «кресты»? – взмолилась девочка. – Мне было так страшно, когда они пришли утром… когда они не дали пройти к тебе… когда они накричали на меня… почему ты не сказал о них раньше? – Прости, – перебил Фалкон, чтобы Астра прекратила поток обвинений. Астра смотрела на него, дёргала носиком в попытках уловить его запах, чтобы понять, искренние ли извинения. Но, как и обычно, у неё ничего не вышло. Считывать чувства по запаху умеет не каждый зверолюд. Оставалось только вчитываться в язык тела: плечи ссутулились, взгляд опустился, губы поползли вниз, сам Фалкон томно вздохнул. Кажется, ему действительно было стыдно. – Кто они такие, эти кресты? – Кресты – члены ордена Багрового креста – самого главного ордена на Омикроне. Членов ордена можно узнать по эмблеме креста на фуражке/бандане, респираторе/маске/противогазе, рубашке/медали или по татуировке. Здесь, на краулере, они тебе не опасны, потому я и не подумал, что стоит о них рассказать. Но когда попадём на Омикрон – они будут пытаться поймать тебя. На Омикроне тебе придётся их избегать. – Почему? – Потому что ты не гражданин Омикрона. Здесь, на краулере, нет возможности связаться со станцией и опознать тебя, потому никто не станет тебя ловить. Но на Омикроне каждый крест будет знать, что тебя быть там не должно. Их придётся избегать. – Но теперь… у нас будут проблемы? Из-за того, что случилось. – Нет, не будут, – уверенно сказал Фалкон. – Тебе не о чем беспокоиться. Случившееся… вас не коснётся. Мне нужно сейчас идти: работа не ждёт. Не против приглядеть за Элиной? – Справлюсь лучше девчонки до меня, – прошипела Астра недовольно. – Не зови её сюда больше. – Не буду, – усмехнулся Фалкон. – Всё необходимое есть в тумбочке. Если понадобится запасная одежда – обратись к рабам. Я вернусь в обеденный перерыв, а пока, пожалуйста, накорми Элину пастой, и сама покушай, – Фалкон протянул Астре апельсин с тарелки. – Мне нельзя цитрусовые, – сморщила Астра носик. – Он напечатан на пищевом принтере. По сути, та же питательная паста, только с приятным вкусом и ароматом. Аллергии не вызовет. Я скоро вернусь. – Фалкон! – крикнула она вслед. – Да? – Эля… она ведь поправится, правда? – Конечно, – твёрдо сказал Фалкон. – Она очнётся ещё до приезда на Омикрон – не стоит недооценивать нанороботов. Эти малыши вмиг её исцелят. Дверь закрылась, а Астра продолжала смотреть на неё, пытаясь подавить свой плач. В голове вертелась одна и та же мрачная мысль: нанороботы за часы исцеляют многие травмы, но не могут залечить обыкновенные переломы уже который сол. Да, чтобы исцелить грудную клетку Рюу потребовалось значительно больше времени, но проблема была в нехватки строительного материала для заживления, не говоря уже о сложности его травмы. Здесь же самый обыкновенный закрытый перелом – его полное исцеление проходит в течение единственного сола. Осознание этого не давало ей покоя. Только что она могла сделать? Ничего. Чувство тошноты усиливалось, когда Астра взялась за стаканчик с питательной пастой, более жидкой, чем вчерашняя, как раз такая, чтобы её было легче потреблять в пищу больному. Подавляя рвотные позывы истощённого желудка, Астра медленно поила Элину. Ей было противно от самой мысли, что она силой заставляет Элину потреблять эту гадкую жижу, но не просто так её используют в пищу: в питательной пасте содержатся все необходимые для жизни и роста вещества. Это самое лучшее питание для любого, независимо от возраста, вида или состояния здоровья. Учитывая, что лечение Рюу происходило медленно именно из-за плохого питания, питательная паста – лучший выбор. Единственное, что забавляло Астру, было то, что более жидкую питательную пасту буквально «напечатали» на пищевом принтере из густой питательной пасты. Может, у неё даже был приятный вкус, но желания проверять это не было никакого. Напоив Элину, Астра принялась и за собственный завтрак. Осознание, что вся еда перед ней, по своей сути, создана из той же самой гадкой жижи, всё ещё тормозило её, но уже не так сильно, как до сегодняшнего сэндвича с тунцом. Всё-таки она испытывала сильный голод, и желала заглушить это чувство любым способом, лишь бы только не зелёной жижей. Не побрезговала она и некоторыми фруктами, приятными на вкус, но не выделявшимися ничем особенным. Затем она принялась и за клубничный коктейль, от одного глотка которого зрачки её расширились в удовольствии. Погодя лишь пару секунд, чувствуя весь спектр вкусов, она, выкинув трубочку, в одно единственное мгновение опорожнила весь стакан, а после расплылась в блаженной улыбке. Жаль только ненадолго: Элина сквозь сон закашлялась, возвращая Астру во мрачную реальность, где она всё ещё сидит рядом с полуживым человеком. Потоптавшись на месте, Астра улеглась рядом с Элиной, положив мордочку той на грудь. Под одеяло к ней она решила не забираться: даже сквозь ткань она ощущала жар, исходивший от человеческого тела, слишком сильный даже для горячего тела зверолюда. Что бы не случилось, она будет сидеть здесь: вдруг кто-то придёт, или Элина очнётся одна в неизвестном месте? Или, того хуже, её состояние резко ухудшится… Где-то вдалеке шумел двигатель краулера, слишком тихо, чтобы человеческий слух мог это уловить. И жаль, что сейчас при Астре нет ни одной из двух музыкальных шкатулок. Как было бы хорошо сейчас услышать колыбель матери, или увидеть фотографию их счастливой семьи… Наверное, Элина и сама была бы не прочь послушать колыбельную – прижавшись шеей к груди Элины плотнее, Астра принялась мурлыкать, так громко, как только могла, глядя то на умиротворённое спящее лицо подруги, то на одинокий спелый апельсин – единственному фрукту, к которому зверолюдка так и не осмелилась притронуться, и чей аромат раздражал её носик. Но даже он был куда приятнее, чем синтетический неестественный запах гусиного пера, исходивший от Элины.

***

Пыльно. Грязно. В этом забытом чулане зловонный запах мокрых половых тряпок, в волокнах которых давно распространилась плесень, бил в нос практически также невыносимо, как и вонь человеческого тела. Хвост движется по полу из стороны в сторону, извиваясь, словно змея, собирая на себя всё больше и больше грязи, утопавшей в густом мехе, выкрашенном в чёрный цвет. От его былого запаха, прекрасного аромата японского персика и едва заметного аромата самых лучших летних роз, практически ничего не осталось. Каждая клеточка изнывала от усталости, но мышцы не останавливали свою работу ни на секунду. Тело извивалось, становясь то в одну, то в другую стойку, тренируя мышцы. Тела зверолюдов сильны сами по себе, но даже им необходимы упражнения, и сознательные зверолюды ежедневно тренируются. Некоторые даже через чур. Так и бенгальский тигрёнок, замаскированный под чёрную пантеру, выполнял все известные ему упражнения, пытаясь отвлечься от мыслей, пролетавших в его голове одна за другой. Собственное дыхание, идеально выравненное для силовых нагрузок, было единственным, что заглушало весь прочий шум. Но в моменты вдоха в нос ударяли сотни различных ароматов: кто-то сильно потеет, кто-то возбуждён, кто-то не принимал душ многие солы подряд. Эти люди находились далеко от него, но их зловоние ощущалось совсем близко, словно он прижимался к ним носом. Мурашки шли по телу всякий раз, когда ему представлялось, как он обнимает одного из них… И слоило тигрёнку лишь на секунду перестать дышать, как требовала того практика дыхания, мир запахов затихал, но с новой силой восставал другой мир, куда более ужасный – мир звуков. Рёв двигателя отражался от стен краулера, усиливался в стократ, словно рой пчёл поселился в крохотной голове, и не было нигде от них покоя. Гигантские колёса краулера сотрясали марсианский грунт, порождая треск, словно рёбра ломаются об обмотанную колючей проволокой дубину ПСИха. И так секунда за секундой, без остановки, лишь иногда становясь чуть тише, когда одно из колёс поднималось и подлетало над неровным грунтом. Десятки людских голосов слышались в отдалении. Они были самым тихим, что достигало ушек тигрёнка. Их практически нельзя было опознать или распознать. Тигрёнок слышал только эмоции, вкладываемые в голоса. Радость, горе, сочувствие, ложь – всё это звучало в их мерзких чистых голосах, в которых не было должного рычания, свойственного каждому зверолюду. Из-за их чистоты они казались тигрёнку наигранными, неестественными. Где-то в отдалении звучал единственный отличимый от прочих голосок, самый прекрасный из всех, которых он только слышал, и именно на нём тигрёнок пытался концентрироваться, не забывая при этом и об упражнениях. Этот голос принадлежал его сестре. Она находилась слишком далеко, чтобы можно было различить её слова, но оно к лучшему, ведь при всей красоте голоса, они полны лжи и презрения. «Ты снова беспокоишься за самку человека?..», – вспомнил Рюу собственные слова. «Её! Зовут! Эля!» На секунду Рюу замер, балансируя лишь на своей правой руке, в то время как всё его тело оставалось в воздухе без единого колебания. Астра сбежала, и в тот момент носик Рюу раскрыл ему её чувства: страх и гнев. Она боялась собственного брата. Она злилась на него. Она оставила его одного. Бросила. Выбрала человека вместо родного брата, словно тот ничего не стоит. Словно он пустое место, не достойное любви. А затем сделала это снова. Когти на свободной руке впились в плюсневую подушечку лапы, что не успела зажить за этот час, и старая рана вновь открылась. Алая кровь покатилась каплями по меху, смешиваясь с грязью и багровея с каждым пройденным сантиметром, пока не становилась столь густой от намешанного в ней мусора, что застывала в считанных миллиметрах от шеи, на которой всё ещё висел ошейник с горевшим на нём оранжевым индикатором. «Ты мне не нужен, – кричал голосом сестры надоедливый внутренний Я. – Ты никому и никогда не был нужен. Лучше бы ты просто умер» – ХВАТИТ! – зарычал Рюу, и его ошейник подал красный сигнал. Что было силы он ударил себя по мордочке лапой, сразу же потеряв равновесие и свалившись на спину прямо на забытые в этом чулане швабры. А следом ошейник разрядил в шею весь накопленный заряд, от которого его тело напряглось так, что хвост полетел в стену, оставив на ней неглубокий след. Послышался хруст. Позвонки заныли от боли. Ушиб, а может, и трещина. В этой кромешной тьме человек ни за что ничего не разглядит, но для зверолюда это не было проблемой: ему хватало того единственного лучика света под дверью, чтобы можно было осмотреть хвост. Травма несерьёзная, без переломов. Трещины в позвонках и срезанная кожа заживут, может, через пару часов – пока придётся посидеть здесь. Но боль, которую он сейчас чувствует, была куда лучше той пустоты, что звенела в его груди. Лучше уж она, чем жжение в грудной клетке. Опершись на раненую собственными когтями лапу, Рюу вновь принялся балансировать на одной руке, ведь ноющие мышцы тоже протрезвляли его сознание. «Она меня ненавидит… она меня боится, – признался себе тигрёнок. – Как мне ещё заслужить её любовь?»

***

Мурлыкала Астра, не переставая ни на секунду, твёрдо веря, что Элина сквозь свой сон слышит эту колыбельную, чтобы женщина знала: она не одна. В реальности есть тот, кто ждёт её пробуждения. И она дождётся. Мрачные мысли, что, быть может, женщине не суждено уже очнутся, порой как наваждение приходили в головку зверолюдки, но она тут же отметала их, сначала мысленно, а затем и хлёсткой пощёчиной самой себе – оказалось, это более эффективный метод. Она не позволит плохим мыслям овладеть ею. «Всё будет хорошо», – вторила она себе. Из-за собственного мурлыкания Астра не сразу услышала посторонний шум за дверью. А ведь там звучала её любимая мелодия, чей источник медленно приближался к спальне всё ближе и ближе. Мелодия музыкальной шкатулки – та самая, что пела ей её мать, и которую Астра сейчас пыталась промурлыкать Элине. Родительская колыбельная, без которой Астра не могла заснуть. Астра утихла, привстала с груди Элины, на которой лежала всё это время, и стала вслушиваться в шаги за дверью. Только бы источник мелодии не прошёл мимо… Но этого не случилось – в дверь постучали. Тихо, легко, размеренно. Наконец Астра отлипла от Элины, вскочила на пол и подбежала к двери. Это Рюу, это точно Рюу! Он решился помириться с сестрой, и выбрал для этого самый лучший способ. Астра и не думала, что Рюу сможет додуматься до такого. Она боялась, что ему наплевать на сестру, и теперь, когда она перестала быть для него удобной, он уйдёт. Но он пришёл к ней! Ему всё-таки не всё равно. Ох, и расцелует она его! Все их ссоры – такая мелочь, ведь они настоящая семья, и должны держаться вместе! Но дверь открылась, а за ней оказался вовсе не её брат – только Фалкон с ещё большим подносом еды, нежели утром, и поставленной на автоматическое проигрывание музыкальной шкатулкой. Ликовавшая от возможного воссоединения с братом душа замерла. Разумеется, это не мог быть Рюу. Он бы никогда не додумался до чего-то подобного. Да и не стал бы он сейчас свою сестру вспоминать. Ушки Астры поникли, радостный оскал исчез с её мордочки, а хвостик, до этого колебавшийся, словно у собаки, из стороны в сторону, припал к полу и замер. – Не рада меня видеть? – Я думала, это Рюу, – честно призналась Астра, отходя в сторону, чтобы Фалкон мог войти. Фалкон прошёл в комнату, Астра закрыла за ним дверь. Прямым ходом он направился к тумбе, на которой всё ещё стоял поднос с единственным апельсином, нисколько не потерявшим своего блеска за эти несколько часов. Незамедлительно он сунул фрукт в карман, а сам на тумбу поставил новый поднос. Еды действительно было раза в два больше, чем утром. – Что-то случилось за время моего отсутствия? – Да нет, ничего особенного… – сказала Астра без энтузиазма. Возбуждения, раздражения или страха она уже не испытывала – только лишь усталость, потому двигалась медленнее обычного и никак не отреагировала на то, что Фалкон присел на кровать. – А ты молодец… я думал, позовёшь помощь, – Фалкон кивнул в сторону мусорной корзины у двери, в которой лежал использованный подгузник. Не сразу Астра поняла о чём речь. Воспоминания неохотно пробивались наружу, и не из-за того, что мозг предпочёл их отфильтровать, а потому что она действовала на чистом автопилоте, едва почуяла неприятный запах. – Это не то, что ты думаешь! – крикнула Астра, и ушки её залились краской. – Это инстинкт! Для зверолюдов нет разницы между наличием одежды или её отсутствием. Они даже предпочитают наготу, так как их мех плохо переносит постоянное давление. И хоть у людей совершенно не так, зверолюды терпимо относятся к современной культуре, где нельзя появляться перед другими в неглиже. А Астра буквально раздела Элину, чтобы подмыть её. Она вторглась в её личное пространство, не получив на это согласия, что недозволительно в человеческом обществе. И хоть сделала она это из благих побуждений, сейчас ей вдруг стало ужасно стыдно. Почуяв неприятный запах, в её голове словно что-то щёлкнуло. Она не осознавала своих действий, когда материнский инстинкт, вшитый в неё на уровне ДНК, активировался. Была цель: почистить «ребёнка», и она эту цель выполнила на подсознательном уровне. – Материнский инстинкт? – уточнил Фалкон. – Правду говорят: для зверолюдок материнство превыше всего. Астра ещё пуще залилась краской и даже начала дрожать. – Не смей смеяться… – голос Астры звучало обиженно. – Хей, я же не осуждаю. Ты молодец. Ты единственная на всём краулере, кому действительно можно доверить приглядывать за ней, не так ли? Кто, если не ты? Действительно, кто, если не она? Уж точно не та девчушка, чьи духи до сих пор витают в воздухе – её Астра ни за что не подпустит к Элине. Только вот Астре всё равно было неловко, ведь её действиями руководили инстинкты, а не сознание, словно она какой-то дикий зверь, а не разумное существо. Лучше бы она сказала, что сделала это намеренно… теперь Фалкон наверняка будет видит в ней животное… – Эту шкатулку подарил Элине я, – попытался поменять тему Фалкон. – Каким же было моё удивление, когда я услышал такую же мелодию и на твоей шкатулке. Очень рад, что мой подарок не остался пылиться где-то на полке, а нашёл достойное место в чьей-то душе. – … – Скажи, что для тебя значит эта мелодия? – Её мама играла нам с братом перед сном. – Мама? – Фалкон достал фотографию, где Астра, Рюу и Эйка позируют втроём. – Это ведь она, да? – Отдай! – обиженно крикнула Астра. Астра незамедлительно вырвала фотографию из рук Фалкона – тот даже не пытался как-то удержать её. Зверолюдка сначала прижала фотографию к груди, а только потом посмотрела на неё, испугавшись, что с ней могло быть что-то не так. Но нет, на ней всё ещё была Эйка, сидевшая на большом сером камне в их дворе-колодце, куда выходили окна их каюты. На ней всё то же лёгкое шёлковое платье, гармонично сочетавшееся своими небесно-синими оттенками с её прекрасным рыжим мехом. А на её коленках, придерживаемые руками, сидят маленькие Рюу и Астра. Рюу ещё совсем крохотный, сосёт палец беззубыми дёснами. Астра уже разменяла все молочные зубки и теперь демонстрирует новенькие коренные во всей их красе. В тот сол Рюу чувствовал себя куда лучше обычного, и они впервые вышли на улицу. Мордочка его брата была спокойной, практически равнодушной. Глядя на фотографию, любой подумает, что они – самая счастливая семья на свете. Ведь никто не знает, через что они прошли, чтобы эта фотография получилась настолько удачной. Сделать её хотя бы на сол раньше было невозможно, ведь Рюу плакал без остановки от постоянной боли. А уже на следующие сутки состояние Рюу вновь резко ухудшилось, и он тяжело заболел. Нанороботы в его крови, переданные ему от сестры, не справлялись с нагрузкой: они не могли одновременно лечить организм, исправлять развивавшиеся отклонения, да ещё и заниматься корректировкой сломанного ДНК, ставшего причиной всех его бед. И всё же на этой фотографии Эйка выглядела очень счастливой. И это не удивительно, ведь тогда она действительно поверила, что Рюу поправился. В то утро она плакала над ним не из-за того, что не может забрать себе всю его боль, а от счастья, что он наконец проснулся без крика. С самого момента зачатия Рюу она не выглядела настолько счастливой, как в этот сол. И потому этот момент, запечатлённый на фотографии, имел для Астры столь высокую ценность: не потому, что они там все втроём, а потому, что её мама была счастлива. Конечно, через несколько месяцев, когда болезнь, переросшая в тяжёлое воспаление лёгких, прошла, а Рюу стал выздоравливать, она вновь стала радоваться каждому мгновению. Но этот момент был первым, который Астра смогла сохранить в своей памяти. – Эта фотография мне очень дорога, – произнесла Астра и тут же прижала фотографию к груди. – Я не хочу, чтобы кто-то ещё на неё смотрел. – Я не буду, – наклонился Фалкон назад. – Не хочу, чтобы ты грустила. Астра вновь взглянула на фотографию. Молча. В тишине. Она рассматривала Эйку. Вглядывалась в её улыбку. Смотрела и на Рюу. Он постоянно кричал, и этим изводил свою сестру. От него не было покоя ни день, ни ночь. Порой Астра шипела на него в ответ, уставая от извечных воплей. Может, именно тогда Рюу и решил, что сестра его ненавидит… Он плакал, потому что чувствовал боль. А она обходилась с ним холодно, потому что не могла терпеть его слёзы. Собственная слезинка покатилась из глаз, едва не упав на фотографию – Фалкон вовремя успел поймать её. – Не плачь: фотографию испортишь. – Я не плачу, – шмыгнув носом, Астра потёрла кулачком свои влажные глазки. Несколько секунд Астра продолжала рассматривать фотографию, а затем, не осознавая причины, лапки сами протянули фотографию Фалкону. Мужчина удивился, совсем едва, но всё же взял фотографию, нерешительно, медленно, опустил на неё свой взгляд. – Вы здесь кажетесь очень счастливыми, – заметил Фалкон. – Потому что это первый сол, когда Рюу не плакал ночью. Мы думали, он выздоровел, а он просто привык к боли, понял, что плакать нет никакого смысла, ведь легче ему от этого не становится. – Это из-за того, что он младше тебя? – Да. Он не должен был родиться. Когда он появился на свет, он был абсолютно лысый, совсем не как зверолюды, и что хуже – он был весь синий. Мама никогда не видела такой оттенок на живом существе. Словно он промёрз до костей. В первый же сол он уже был на ИВЛ: его лёгкие не развились. Почки не выводили токсины – его посадили на диализ. В первое кормление выяснилось, что у него аллергия на мамино молоко, а его ЖКТ не может усваивать пищу, и потому кровь его пришлось насыщать извне, и рос он из-за этого очень медленно. Если бы не нанороботы, которыми я с ним поделилась после его рождения, он бы умер из-за неразвитой иммунной системы. Одно только сердечко справлялось с нагрузкой, хоть и было меньше положенного, – Астра вдруг нервно засмеялась. – То есть ты понимаешь, да? Его рождение – уже невероятно. Но то, что он дожил до этого момента – чудо из чудес… – Но разве это не хорошо, что у тебя есть любящий брат? – Ты серьёзно? – усмехнулась Астра, скорчив неприятную гримасу и недовольно сложив лапки. – Весь первый год его жизни я только и делала, что приглядывала за ним. Мне было всего 2 дет, когда он родился, знаешь? И вся материнская любовь доставалась ему одному, ведь он был весь из себя болезненный такой. Представляешь, как тяжело спать в одной кровати с постоянно вопящем младенцем? И я не удивлена, почему мама иногда задерживалась на работе до утра – просто отдохнуть от него хотела. Только вот у меня такой возможности не было. Я приглядывала за ним, а что в ответ получила? НИЧЕГО! Он лишь делает вид, что любит. Потому что так его научили… Только он не умеет любить. Он не способен. – Что ты имеешь ввиду? – То, что говорю. Иногда я вспоминаю момент, когда он родился. Врачи боролись за его жизнь много часов. Но порой я думаю… они спасли его тело, но не душу. Может, он родился без души. Может, она отделилась от мёртвого тела в момент рождения. – Но ты же всё равно его любишь? Ротик Астры открылся, но слов она не произнесла. Обида разгоралась в ней с новой силой. Не только за испорченное детство, но и за недавнюю ссору, когда Рюу всё-таки бросил сестру. Разве он заслуживает её любви после того, что она для него сделала, когда он не сделал для неё ничего? Сердце её болезненно сжималось, требуя изречь важный ответ «Конечно, я люблю своего брата», но обида проглатывала слова. Пока Рюу не извинится перед ней, она больше не скажет никогда этих слов. – Я слишком откровенна с тобой, – отошла Астра на шаг, обошла кровать с другой стороны и присела в ноги к Элине. – Последний вопрос можно? – в ответ Астра кивнула. – Почему твоей матери не дали нанороботов, пока она вынашивала Рюу? – Она мне не сказала. А от моих нанороботов она отказалась. Это всё? – Да. Спасибо, что была со мной откровенна, – Фалкон поднялся с кровати. – Мне уже пора возвращаться: без склада многие процессы на краулере встают. Я приду вас навестить уже за полночь – потому принёс еды с запасом, чтобы компенсировать ужин. Может, ты уже уснёшь к тому моменту, если захочешь провести ночь здесь. – Я останусь, – твёрдо сказала Астра, не желая возвращаться в каюту рабов. – Тогда моя каюта соседняя, ближе к изголовью кровати. Если что-то случится – незамедлительно зови меня. Я приду на помощь, обещаю.

***

Этой ночью Фалкон действительно пришёл только после полуночи. Астра, всё ещё в той же самой неудобной одежде, лежала рядом с Элиной, возложив свою голову ей на грудь ухом к телу, чтобы слышать биение её сердца. Музыкальная шкатулка играла последние несколько часов, и наконец умолкла, разрядившись: у неё нет устройства дистанционной зарядки, и ей требуется заменять аккумулятор. Лишь на мгновение, спросонья, Астра открыла глаза, когда свет из коридора ударил ей по мордочке. Силуэт Фалкона она распознала сразу, потому веки её расслабились и опустились. Она даже не подумала, что это мог быть кто-то из так называемых крестов или, того хуже, сам убийца пришёл их навестить. Уж слишком она к тому моменту устала. Слишком, чтобы заметить, как поморщился Фалкон, и как он поднял и вынес за дверь мусорное ведро, в котором лежало уже два подгузника.