Выходцы со станции ПСИ

– Проснись. Сон был поверхностным. Что-то всё-таки приснилось, но что – уже не вспомнить. Но это был хороший сон, и Астра была там счастлива настолько, что просыпаться не было ни малейшего желания. И Элина была в этом сне. Они были там вдвоём. Был вкус ванили и немного резковатый аромат сирени. Нет, не вдвоём – втроём. Кто-то ещё был в этом сне. Кто-то безумного важный, дорогой сердцу. Из-за третьего лица сон был омрачён, а в груди осталось неприятное ощущение – они разлучились, их доселе совместные пути разошлись. Кто это мог быть? – У нас проблема. Сама Астра ни за что бы не проснулась, не досмотрев окончание своего сна – свои коррективы в её планы внёс пришедший ранним утром Фалкон. Действительно ранним утром: на часах было только 6:33. Он застал Астру всё в той же позе, что и этой ночью: зверолюдка лежала на животике рядом с Элиной, вогрузив той на грудь свою головушку и одной лапой обнимая её. Хвост зверолюдки обвился вокруг правой ноги женщины, никак не желая отпускать её. Астра слишком расслабилась. Фалкон не просто смог войти в комнату, но ещё и подошёл к ней, а она не просыпалась, пока тот не начал толкать её в бок. Раньше, на ПСИ, такое халатное отношение к действительности могло стоить ей жизни. Сон должен быть чутким, чтобы никто не мог к ней подойти! – Просыпайся. Широко разинув пасть, Астра зазевалась и принялась по-кошачьи подтягиваться, умудряясь при этом кряхтеть непонятные звуки. Вместе с приятным расслаблением, Астра вновь упала на кровать, закрыла свои глазки и начала мурлыкать. Просыпаться совершенно не хотелось. Она сразу забыла, что Фалкон пытается её сейчас разбудить. Забыла даже о его существовании. Сон – всё, чего она хотела. Там было хорошо. Там не было страха. Там не было переживаний. Не было боли. Только спокойствие и вкус ванили… ванильного мороженого. Лёгкое, едва заметное дуновение ветра. Шелест листвы невысоких деревьев. Аромат сакуры. Они были только вдвоём под звёздным небом. Смеялись, улыбались, радовались происходящему. А вдалеке был кто-то третий, ушедший даже дальше, чем в прошлый раз. Один только расплывчатый силуэт, вызывавший одновременно и тепло в груди, и боль от разлуки. Вокруг расплывавшегося на горизонте силуэта меркли краски, а ставший словно родным сон тускнел. К сознанию вновь пробивался синтетический запах гусиного пера. Запах «смерти», как его воспринимала Астра. Он был куда слабее, чем вчера, но не ушёл полностью, всё ещё умудряясь влиять на сознание. Учуяв его, вспомнив, от кого тот исходил, Астра подскочила, открыла широко глазки и уткнулась носиком в шею Элины – запах действительно стал слабее. Остатки сна в одно мгновение улетучились. – Проснулась? – Запах ослаб… – обрадовалась Астра. – Она выздоравливает. – Какой ещё запах? – удивился Фалкон. – Ты разве зверолюд-ищейка? Астра лишь рассеянно покачала головой. Зверолюд-ищейка? Она не знает ни одного тигра, который бы мог воспринимать запахи лучше того же человека, куда уж ей до настоящих ищеек. И это, пожалуй, везение, ведь нюх зверолюда – ахиллесова пята, ставшая одной из причин, почему людям удалось истребить так много зверолюдов на ПСИ. От хорошего нюха одни только проблемы. Но даже так Астра всё ещё чувствовала этот синтетический запах, исходивший от Элины, и была удивлена реакции Фалкона, словно она учуяла нечто невозможное. Он ведь так контрастирует на фоне обычного человеческого запаха, разве нет? – Зачем ты меня разбудил? – пробурчала недовольно Астра, пытаясь вспомнить сон, что всё больше ускользал от неё. – Рабыня по имени Джейн – угомони её, – велел Фалкон. – Когда ты вчера не вернулась к ней, она стала задавать слишком много вопросов всем подряд. Это привлекает лишнее внимание. Астра недовольно замычала. Ей совершенно не хотелось вновь видеться с этой Джейн. Было в этой девушке нечто подозрительное. Слишком уж притворным и наигранным было её поведение. В ней не было искренности, а сама она прямо излучала фальшь, хотя и носила ошейник, не позволявший лгать. Такие люди опасны – Астра знала это не понаслышке, ведь именно такие люди были охотниками на ПСИ. Взгляд Астры скользнул на Элину. Нет, эта женщина была не такой. С самого начала она была абсолютно честна. Девочка даже улыбнулась и тихонько посмеялась, когда вспомнила, как Элина отдала ей один из ножей, предупреждая, что если тот будет пущен в дело – они станут врагами. Тот нож до сих пор находится в собранной Астрой сумке в грузовом отсеке краулера. Элина не притворялась хорошей и не строила из себя невесть кого, имитируя дружелюбие – вместо этого они вместе создавали доверие друг с другом, долго и упорно. Для Астры это было совсем другое, нежели поведение Джейн, которая была дружелюбна с самого начала. От Джейн только мурашки по коже… – Я не могу оставить Элю одну! – вспомнила Астра. – Я посторожу её, – улыбнулся Фалкон. – Специально разбудил так рано, чтобы самому успеть на смену. – И что мне нужно ей сказать? – Астра колебалась, ей не хотелось ни уходить отсюда, ни видеться с Джейн. – Что угодно, чтобы она больше не спрашивала никого о тебе. Убеди её, что ты в безопасности, либо рассорься с ней в конец – лишь бы отстала. Глазки Астры подозрительно сузились, и через щёлочку между веками она ещё некоторое время смотрела на Фалкона, прежде чем всё-таки выполнить указ. Пытаясь издать что-то вроде недовольного рычания, звучащего так же потешно, как и попытки её брата мурчать, зверолюдка встала с кровати. Она ещё разок оглянулась на Фалкона, когда уже стояла возле двери, надеясь, что он позволит ей остаться. Но этого не произошло. Яркий свет из коридора действительно слепил её. Она лишь на минуту забежала в уборную, чтобы промыть свои слипшиеся глазки ледяной водой. Раковина была для ней высокой, а гибридные ладошки не позволяли зачерпнуть воду. Бутылка с носиком подошла бы для этих целей куда лучше крана, из которого вода текла едва ли не по каплям в целях экономии. Наконец прозрев и окончательно проснувшись, Астра заметила кем-то забытый тюбик зубной пасты и инстинктивно выдохнула в ладошку – никакого запаха из пасти. В отличие от людей, у зверолюдов не бывает проблем с кариесом и запахом изо рта. Заставляет задуматься о том, какие проблемы со здоровьем были у их Создателя, раз он продумал даже такую мелочь. Какая-то женщина вдруг вошла в уборную. По спине сразу пробежал холодок: а может ли Астра в принципе здесь находиться? Вдруг эта уборная для тех, у кого нет ошейников? Уж слишком здесь было опрятно и чисто, даже запаха никакого не было. Но эта женщина, широко зевая и лениво почёсывая грудь под рубашкой, прошла мимо Астры, не размыкая сонных глаз и двигаясь практически на ощупь. Дверь кабинки хлопнула, защёлкнулся замок. Может, она даже не заметила зверолюдку у умывальника. Астра опустила мордочку и притронулась к собственному животику, задумавшись, хочется ли ей самой в туалет. По-маленькому была нужна, но вот кишечник был пуст. Конечно, за последние солы она пропустила несколько приёмов пищи, но в то же время она плотно покушала вчера. Ох, если она почувствует тяжесть, значит у неё остановилось пищеварение на нервной почве… Ей стоит попробовать поменьше нервничать. Чего Астра забыла, так это того, что на краулере она питалась исключительно тем, что синтезировано из питательной пасты – практически полностью усваиваемой субстанции, разрабатываемой именно для снабжения организма всеми элементами для роста и развития, и в то же время исключающая необходимость в выведении отходов. Вот потому нужда в туалете и отсутствует. Немного было страшно, ведь вдруг её всё-таки нельзя здесь находиться, Астра решилась воспользоваться туалетом. Через несколько минут она продолжила свой путь в каюту рабов. Ходить с широко открытыми глазами определённо приятнее, чем блуждать как слепой котёнок, но видеть Джейн не было ни малейшего желания, а ведь Астра шла прямиком к ней. – Ну нельзя же так… – осуждающе произнесла Астра, испытывая вину за собственные эмоции. Что сделала Джейн такого плохого, что Астра теперь её сторонится? Верно – ничего. Джейн всего лишь была добра к ней. А Астра увидела в этом скрытый корыстный мотив. Неужели человек не может быть добр просто так? Жизнь на ПСИ явно ожесточила Астру, раз теперь она видит в каждом врага. Но ведь в реальности всё не так. Человек может быть добр по умолчанию, не иметь корыстных мотивов и проявлять вежливость и заботу без желания что-то получить взамен. А Астре надо что-то сделать со своими предрассудками и недоверием: нельзя вешать на человеке ярлыки, даже не узнав его поближе. Это просто некрасиво! Шаг Астры замедлился. Разумом она понимала, что Джейн не сделала ничего плохого, сердцем была благодарна её доброте, но внутри неё вопил во всё горло страх, что всё это неспроста, и такого добродушного человека, проявляющего доброту на ровном месте к малознакомому существу, стоит сторониться. Похлопав себя по щёчкам, пытаясь привести мысли в порядок, Астра вошла в каюту рабов. Как и вчера, многие уже были на ногах, надеясь успеть взять вкусный завтрак до прихода крестов в столовую. Проснулась, и уже застилала свою постель Джейн – спала она снова на своём законном месте на нижнем уровне трёхъярусной кровати. Постельное бельё Астры теперь лежало сложенным на третьем ярусе. Далеко не сразу Джейн заметила стоявшую у двери Астру. Их взгляды даже несколько раз встретились, но Астра словно стала невидимой со своей чёрной шкуркой в приглушённом свете ламп. Когда же Джейн наконец заметила зверолюдку, та выдохнула с облегчением. Может, в ней действительно нет ничего дурного, раз она так беспокоится о незнакомом ребёнке? Виновато поджав хвост, Астра пошла навстречу к Джейн. – Астра! Где ты была всю ночь? – взволнованно спросила Джейн. Надо же, не показалось: действительно беспокоится. Наверное, это должно быть приятно, однако на деле раздражало. Они не знают друг о друге ничего, чтобы иметь какое-либо право на беспокойство. Они в самом деле чужие, а потому эта доброта неестественна. Чем быстрее Астра здесь закончит, тем скорее сможет вернуться к той, кто действительно заслуживает её собственное беспокойство. – Я в порядке, в полном. – Ты ранена? – Джейн подбежала к Астре и принялась бегло осматривать её. Едва её руки потянулись к Астре, зверолюдка взмахнула лапой и оттолкнула от себя заботливую человеческую ладонь. – Я в порядке, – проговорила Астра тихо, немного со злобой и усталостью, не желая, чтобы её трогали. – Ох, девочка моя… – Джейн упала перед Астрой на колени. – Скажи, кто это сделал? Кто твой попечитель? – Да причём тут попечитель вообще? Астра начала злиться, внезапно, на ровном месте. Ей и самой не нравится, как легко она раздражается, да только поделать с этим ничего не может. И всё же Джейн не заслуживает к себе такого отношения. Немного помассировав нахмурившийся лоб, Астра вздохнула, произнося короткое «прости» на неродном для себя русском языке. Слово сложное, а сама она недостаточно хорошо знала официальный язык станции ПСИ, потому устройство перевода вряд ли донесло его смысл. – Ладно, прости. Просто ты… – Астра повторила извинения уже на родном для себя языке, а затем попыталась объясниться, да только едва не перешла на раздражённое шипение. – Зря беспокоишься. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. – Уверена? – Да, – протянула Астра. – Что это? – послышался скрипящий голос старого кота прямо позади Астры. И когда он только успел незаметно подойти к ней со спины, да ещё и практически прислониться к ней, склонившись над самой макушкой. Астра отшатнулась, отпрыгнула на пару шагов от этого кота в сторону, туда, где меньше всего людей. Он нюхал её? Он прямо сейчас, приоткрыв пасть, продолжает жадно вдыхать оставленный Астрой след. По спинке зверолюдки пробежали мурашки, а сама она задрожала. Лапками она приобняла себя неловко, а хвостик провела между ножек и обвила вокруг талии. Этот кот мерзкий, и сейчас он перешёл всякие границы. – Какого..? – Пахнешь человеком, – произнёс старый кот. – Что, прости?! – вопросила Джейн достаточно громко, чтобы остановить окружающую возню, лишь на секунду, но этого хватило, чтобы каждый в помещении услышал следующие слова кота: – От неё несёт человеком. Не сразу Астра поняла, что в этом такого, и почему морда кота была сердитой, а лицо Джейн обескураженным. Только лишь оглядываясь на рабов, чьи лица выражали либо сочувствие, либо отвращение, до неё начало доходить, что такой запах не должен быть на зверолюде, а вот по какой причине – загадка. – Это снова произошло? – ахнула Джейн. – Что снова то? – недоумевала Астра, оглядываясь на людей и всякий раз возвращая взгляд на Джейн. Кажется, кому-то становилось неловко, и они поспешили вернуться к своим делам или вовсе уйти подальше. – Что вы все на меня так смотрите? Вы меня пугаете. – Я сам переговорю с капитаном, – сказал кот, и каждое его слово сопровождалось нервным подёргиванием его вибриссов. – Не надо к капитану! – вскрикнула Астра, вспомнив, зачем Фалкон именно за этим её сюда и послал. – Ей, наверное, запретили говорить, – вякнула подслушивающая за этим женщина. – Астра, тебе нечего бояться, – мягко произнесла Джейн, стараясь медленно подходить к зверолюдке. – Мы тебя защитим. – Не нужна мне ваша защита! – кричала Астра, индикатор ошейника медленно краснел. – Не беспокойте капитана! – Послушай. – Отвалите! Астра зашипела на них. Они чувствовала, что всё портит, что подставляет сейчас не только себя и Фалкона, но и Элину. Ситуация выходила из-под контроля. Они не хотят слушать. Они что-то придумали себе в своих головах, и теперь могут возникнуть проблемы. Их надо остановить. Джейн приближалась всё ближе, протягивая руки вперёд, лишь украдкой глядя на ошейник зверолюдки, показывающий красный цвет, а старый кот уже шёл к двери, словно планировал разбудить капитана в это раннее утро. – Не трогай капитана! – крикнула вслед коту Астра, а затем взвизгнула и скорчилась от боли, когда ошейник хорошенько ударил её. Когда же ток прекратился, Астра ощутила тяжесть по всему телу. Вовремя подоспевшая Джейн успела поймать её, прежде чем зверолюдка упала на пол. Было больно. Очень больно. В глазах потемнело, в ушах зазвенело так, что голос Джейн казался далёким. Всё горло жгло изнутри. До носика, чудом ещё сохранившего свои функции, донёсся мерзкий запах палёной шерсти. Слёзы сами собой полились из её глаз. – Не надо… – выдавила из себя Астра жалобно дрожащим голосом, – капитана. Пожалуйста. Не надо. Не надо. Зрение, хоть и неспешно, возвращалось в норму. Астра открыла глаза только для того, чтобы найти старого кота – он всё ещё был здесь, недоумевал от происходящего. Может, даже чувствовал вину за то, что спровоцировал Астру на эмоции. – Должно быть, её здорово запугали, – сказал кот. Шея всё ещё горела, мышцы изнывали от перенапряжения, но какая-то часть ясного ума вернулась к Астре, словно по щелчку. Она тут же вцепилась в ошейник лапами и попыталась его раскрыть – разумеется, ничего не произошло, разве что подкожные иглы ошейника болезненно процарапали мягкие ткани. – Снимите его! – прохрипела Астра, утопая в собственных слезах в безуспешных попытках оцарапать ошейник затупленными когтями. Старый кот схватил её за лапы железной хваткой и скрестил их на неё груди: нельзя допустить, чтобы ошейник попытался себя защитить и испустил ещё более сильный разряд. Астра дёргалась, пыталась вырваться из мягких и крепких объятий Джейн. Снимите, снимите! Пожалуйста! Я не хочу его носить! – Успокойся! – старый кот неслабо ударил Астру по щеке её собственной лапой. И это действительно подействовало: слёзы остановились, и Астра перестала брыкаться. – Будешь вырываться – сделаешь только хуже. Тебе надо успокоиться, ясно? Астра смотрела на кота исподлобья с обидой и злостью, всё ещё продолжая хныкать, но уже без слёз. Она перестала вырываться, как от неё требовалось, и кот стал медленно ослаблять хватку, пока совсем не отпустил девочку. Момент она продолжала держать лапы скрещенными на груди, затем с новыми всхлипами, продолжая коситься на кота, попыталась прощупать мех под ошейником – к нему было не подобраться, но запах палёных волосков сильно бил в нос. Мягкая рука Джейн легка Астре на макушку и принялась медленно гладить её. Приятно, только боль в шее не давала насладиться этим. – Тебя запугали? – присел кот перед Астрой на корточки. – Нет, – выдавила обиженно Астра. – Тебе запретили об этом говорить? – Нет! – прошипела Астра – Успокойся, я просто хочу разобраться. – Ей могли в принципе запретить упоминать произошедшее, – предположила Джейн, за что была удостоена таким же презрительным взглядом Астры, как и кот. – В теории… Астра, когда на тебя надевали ошейник, тебе должны были зачитать твои права, ты помнишь? – в ответ Астра промолчала. Разумеется, она понятия не имеет, о чём речь. – Одно из них: право на неприкосновенность тела. Никто не может инициировать тесный телесный контакт с рабом без взаимного согласия. А несовершеннолетний раб считается неприкосновенным, и никто, включая хозяина, не может претендовать на его тело даже с согласия всех сторон. Если же контакт произошёл, раб обязан доложить об этом ордену либо, если невозможно это сделать, предать случай огласке. Понимаешь? Тебе могли приказать молчать, но приказ не имеет силы, так как ты обязана защищать себя. – Ты можешь говорить, – произнесла мягко Джейн. – Никто не может заставить тебя молчать. Скажи, кто это сделал с тобой? – Я не знаю, о чём вы, – жалобно произнесла зверолюдка. – Тогда откуда на тебе человеческий запах? – спросил кот. – И где ты ночевала? – добавила Джейн. – У Эли. – У кого? – переспросили оба: должно быть, устройство перевода не смогло понять и перевести имя. – Женщина по имени Элина или Эля, – Джейн и Кларк недоумённо переглянулись. Не сразу к ним пришло осознание, где они могли услышать это имя раньше. Весьма известное имя. – Она прибыла с ПСИ. – Охотница Элина!? – дряхлый кот даже отскочил, и мех его распушился. Кажется, само упоминание охотника уже доводит его до ужаса. Знала бы Астра это раньше – ещё в первую их встречу бы запугала его. – Кто-то сказал «охотница»? – спросила одна из рабынь, которую звали Зельда. Зельда вместе со своей подругой Стеф пытались делать вид, что заняты своими делами, а в действительности всё это время внимательно наблюдали за происходящей сценой. Разумеется, после упоминания охотника внимание всех оказалось приковано к ним троим, вернее к Астре. Первый зверолюд, переживший встречу с охотником с ПСИ, да ещё и вернувшийся невредимым – такое не каждый сол увидишь. Все рабы уже перестали делать вид, что заняты чем-то другим. Те, кто уже шёл к двери, остановились и развернулись. Все были наслышаны о том, что происходило на ПСИ. – Ты осталась жива? – Ты невредима? – Она тебя отпустила? – Что она сделала? – Зачем ты пришла к ней? Целый шквал вопросов посыпался на Астру. Она всё ещё отходила после неслабого удара током, и совершенно не была готова к такой реакции. Только говорили они не с интересом – с ненавистью. В каждом их вопросе, в каждом слове, она ощущала, как сильно они ненавидят охотников с ПСИ. – Почему на тебе её запах? – спросил старый кот. – Я за ней ухаживаю, – ответила Астра, и говор усилился: одна теория страшнее другой. Астра даже слов таких не знает, какие люди говорят. Было невероятно обидно, что они строят свои домыслы, даже не повстречавшись с Элиной, ведь если бы они знали её поближе, ни за что бы не подумали о ней плохого. – Как? – обескураженно спросила Джейн. – Как ты вообще могла оказаться у психа? Русское слово «псих» всегда резко контрастировало с остальной переводимой речью, ведь устройство перевода не успевало понять язык и значение слова. Потому Астра знала это слово, хоть и плохо понимала сам язык. Этим словом на ПСИ обозначали тех, кто следовал за Германом, независимо от того, были они охотниками или простыми наблюдателями. И это слово каким-то образом просочилось на Омикрон, хоть связь между станциями и были нарушена. Раньше Астра и сама часто употребляла это слово, но теперь, когда она знает Элину, её стало раздражать это слово, обозначающее опасного для общества душевнобольного человека. Элина исправилась, встала на верный путь, а её до сих пор обозначают этим словом. – Вы неправы! – крикнула Астра и вырвалась из объятий Джейн, наградив ту напоследок презрительным взглядом. Кровь отлила от головы, и Астра вновь едва не очутилась на полу, лишь силой воли удерживая себя на звериных лапах, не предназначенных вовсе для неподвижного стояния. – Эля не такая! – Она не охотник? – саркастично спросила Стеф – её имя Астра даже не знала, но уже записала девушку в список своих недругов. – Вы не знаете её! Как вы можете строить предположения, опираясь на слухи, даже не поговорив с человеком? – Как будто ты её знаешь. Ты просто ребёнок. – Знаю! – перекричала Астра, вновь позабыв об ошейнике, подавшем жёлтый сигнал. – Я раньше жила на ПСИ, очень долгое время, и тогда познакомилась с Элей. И могу сказать, она не плохой человек. Все эти вещи, которые вы говорите о ней, теории, какие строите – они все мерзкие, и все лживые. Она моя дорогая подруга! Я осталась у неё на ночь, потому что боялась оставить её одну, ведь здесь столько тех, кто желает ей зла. И нет, она не лезла ко мне, что бы вы там не говорили! – Астра бросила грозный взгляд на Стеф, ведь именно она, не умолкая, пускала этот слух. – Она убийца! – прошипел дряхлый кот. – Она исправилась! – Создатель тебя подери, что с тобой не так? – обречённо спросил кот. – Какие же эти дети тупые! Тебе повезло, что ты ушла от неё живой. – Она не такая! – прокричала Астра громко, напрягая повреждённые голосовые связки так, что в итоге оказалась единственной, кто говорит на эмоциях в этом помещении. Остальные рабы, знавшие об опасности эмоций при носке ошейника, были куда сдержаннее. Даже старый дряхлый кот по имени Кларк, испугавшийся от одного только упоминания охотника, сердито махал хвостом, но молчал. – Охотница Элина убила свыше сотни зверолюдов, – произнесла Джейн. – Почему ты её защищаешь? – Потому что на ПСИ происходили вещи куда страшнее убийств, – ответила Астра не задумываясь. – Охотники, другие, не она, оставляли зверолюдов в живых, но лишь с той целью, чтобы сутками их пытать. Электрошок, снятие кожи живьём, потрошение, ослепление и прочие пытки – лишь капля в море, не описывающая и половины того, что в самом деле творилось на ПСИ. Зверолюд, попавший в руки охотников, умирал в самых страшных муках, какие вы себе даже не можете представить. Нередко, если его ловили вместе с семьёй, их убивали по очереди на глазах у друг друга, ведь смысл был не в умерщвлении, а в страданиях. Но Эля – она не такая, как другие охотники. Её клинок был отравлен смертельным безболезненным ядом, и всякое ранение убивало зверолюда на месте, без боли и страданий. Это милосердие. – Она могла помочь им бежать… – С ПСИ не сбежать! Тех, кто укрывает зверолюдов, самих ждали пытки и гибель, – на Астру продолжали смотреть с недоверием. – Да и как оттуда сбежать? Краулер не приезжал долгое время. На колёсном транспорте пустыню не пересечь. А прятаться без еды долгое время, когда вокруг сновали охотники, невозможно. – Не ПСИ ли хвастался, что готовит шаттлы для перелётов между станциями? – Эти шаттлы были неисправны. Улететь на них было невозможно. Тех, кто попытался бы это сделать, ждала бы только смерть от удушения где-то посреди пустыни, если бы они, конечно, смогли отчалить. Воспоминания о том, как последняя группа зверолюдов пытались бежать с ПСИ именно на шаттлах, ударили в голову. Тогда они наивно полагали, что это действительно возможно. Но, по правде говоря, они просто цеплялись за единственную оставшуюся надежду. Когда Астра, выбираясь на поверхность Марса, была вынуждена пройти через шаттлы, она самолично убедилась, в каком плохом состоянии те были: у последних зверолюдов ни за что бы не вышло сбежать таким путём. – Для вас это может показаться дикостью, только Эля действительно была милосердна. Никто, кроме неё, не делал подобного: всем хотелось крови и зрелищ. Но даже так, всех убитых она помнит до сих пор, и пока была на ПСИ, просила у них прощения. – Больная, – бросил кот. – Промыли мозги ребёнку. – Иди ты в ж**у, – огрызнулась Астра на русском, а затем перешла на родной японский: – Я, зверолюдка, ещё и ребёнок – самая сладкая жертва для охотника – не боюсь находиться с ней наедине и спать в одном с ней помещении. А вы что? Трясётесь все от страха при одном только упоминании её имени. Вы даже не знаете кто она такая и какая у неё история. Мне стыдно за вас. За всех вас. Знать вас не желаю. – Астра, – Джейн попыталась подойти к девочке. – Не трогай меня! – Астра полоснула воздух когтями. – Я иду к Эле: она, в отличие от вас, не имеет предрассудков.

***

Индикатор ошейника горел жёлтым, норовя за малейшую провинность перескочить на оранжевый и ударить более сильным разрядом тока. Будь Астра способна рычать – делала бы это громче двигателя краулера. Она пыталась топать босыми лапками, но едва ли это казалось грозным: мягкие лапки смягчали удар, а сама Астра из-за малого веса и слабой гравитации всякий раз подскакивала вверх, что ещё сильнее её раздражало. Хвост её быстро дёргался из стороны в сторону, иногда задевая стены коридора – стенам хоть бы хны, а ей самой было больно. Её затупленные коготки то показывались на свет, то прятали вновь – держать их в узде не было ни сил, ни желания. – «Зачем я вообще туда пошла?! – проклинала Астра свой выбор. – Мало того, что ничего не добилась, так меня теперь будут считать идиоткой!» Казалось, всё, что она сделала, было неверным, и всем было бы лучше, если бы она провалилась на этом самом месте. Но сколько бы она не топала мягкой лапкой по полу, попытки исчезнуть были бесполезными. Забиться в угол, спрятаться от взглядов, чтобы никто не знал и не видел её – вот, чего ей сейчас хотелось больше всего. – «Разве я не могла сказать всё иначе? Или просто промолчать! Каждый раз открываю свою вонючую пасть и всё порчу!» Хватаясь за голову, болезненно выкручивая свои ушки трубочками, Астра шла назад в каюту Элины, где планировала запереться до самого прибытия на Омикрон. Ничто теперь не заставит её выйти: слишком много людей видело её постыдное обращение. – «Да с***ь я на них хотела! – шипела она неразборчиво сквозь зубы, вспоминая искажённые ухмылки. – Далеко ещё, *****, идти!?» Вновь топнув ножкой, Астра подняла глаза на коридор: она только дошла до лестницы, ведущей с четвёртого на третий этаж, а ей ещё нужно найти лестницу до второго этажа. Вновь выругавшись, на этот раз из-за «****** планировки», Астра поплелась дальше, намеренно задевая хвостом стены при каждой возможности. Больнее всего было на поворотах, ведь хвост бился об углы. Мордочка кривилась от неопасного хруста в позвонках, но гнев и стыд никуда не пропадали. Мимо столовой Астра прошла, даже не обратив внимание на дверь. Как и на то, что в воздухе витал едва заметный аромат японского персика, становившийся всё старее и слабее, чем дальше Астра шла по коридору, пока тот совсем не исчез, так же незаметно, как и появился. Лестницу она проскочила неудачно: пятки, обычно висящие в воздухе из-за походки на пальцах, то и дело болезненно цеплялись за ступеньки. Похоже, весь сол всё будет против неё, если она даже по лестнице спокойно спуститься не способна. И это только подтверждает, что ей необходимо запереться и никуда не выходить, пока она не натворила ещё больших бед. Наконец она прошла весь этот путь. Из-за раздражения, овладевшего ею, это дорога далась ей даже дольше, чем когда она поднималась на четвёртый этаж к рабам. Схватившись за дверную ручку и оголив одновременно с этим когти, Астра что было силы нажала и дёрнула на себя – дверь не поддалась. Она попыталась ещё раз и ещё – всё тщетно. Дверь была заперта. – «Да ты, ***, издеваешься!» Каюта Фалкона располагалась по соседству – на ней была даже табличка с его именем, и только его. В отличие от остальных кают, где была одна фамилия и несколько пустых строчек для обозначения свободных коек. Уже едва ли не закипая, Астра подскочила к каюте Фалкона и яростно несколько раз ударила по двери, и только затем дёрнула за ручку – вновь заперто. Бранные слова посыпались из уст девочки одно за другим, когда она принялась колотить по двери. Все слова, которым её научили взрослые, и что она подслушала у своих ровесников, на всех языках – стоит сказать, что, хоть Астра не знала ни одного языка, кроме родного японского, материться она умела на многих. На её счастье, ошейник за брань не пытался её приструнить. «Я же зверолюдка! Я сильнее людей! Почему я не могу выбить эту ****** дверь!?» Тяжело дыша, уже успев устать от сражения с дверью, которой было хоть бы хны, Астра никак не унималась. Когти дверь тоже не брали, даже следы на ней не оставляли. А замахнувшись на дверь хвостом, Астра сама взвизгнула: бедный хвостик, издав пронзительный свист, столкнулся с жестокой действительностью, и теперь пульсировал от боли. Развернувшись к двери спиной, Астра попыталась её выбить, но эффект был тот же, что и при топтании – она сама оттолкнулась от двери, умудрившись удариться лбом о противоположную стену. Взгляд скользнул к потолку, на котором виднелась вентиляционная решётка, примерно в том месте, где она должна переходить в каюту. Хоть лишь в теории, Астра могла бы попытаться пролезть через вентиляцию. Но для этого нужно было как-то на высоте трёх метров вскрыть решётку, а сделать это практически невозможно. Да и застрянет Астра в шахте, скорее всего. Нет, не стоит этого делать. – Ты что шумишь? – закономерный вопрос был озвучен синтезированным голосом. – Где этот ******? – прошипела девочка, не сразу заметив, что перед ней стоит не раб, не простой человек, а один из тех, кого зовут здесь «крестами». Человек в противогазе с двумя небольшими фильтрами и белыми крестами на них стоял перед ней. Его правая рука в перчатке ладонью вперёд была направлена на Астру так, словно он тянулся её либо схватить, либо погладить, и ещё неизвестно, что же хуже. И тем не менее он стоял неподвижно, на расстоянии от Астры. Будь у неё желание, она бы, возможно, смогла улизнуть от него. За стёклами противогаза ни лица, ни глаз, было не разглядеть. Да и были ли у него глаза? Его голос, искажённый, синтезированный техникой, не мог принадлежать человеку. Биоробот. И ему явно наплевать на то, что Астра сейчас чувствует. С ним не получится договориться. Если Астра нарушила законы Омикрона, он, как член ордена, будет обязан её задержать. И кто знает, чем грозит ей её гнев. – Простите! – взвизгнула Астра и поклонилась так низко, что едва не клюнула носом пол. Сердце сковало страхом, а душа словно ушла в окаменевшие пятки, ставшие столь твёрдыми, что зверолюдка перестала качаться из стороны в сторону. Даже ошейник вместо жёлтого сигнала стал подавать только фиолетовый. – Ты говоришь про Фалкона? – казалось, в этом вопросе должна быть хоть какая-то эмоция, только динамик противогаза искажает голос слишком сильно. – Его ищешь? – Да? – сомневаясь, можно ли перестать кланяться, Астра лишь едва подняла глазки на креста. Увидеть что-либо выше пояса возможности так не было, но она хотя бы видела, как обе его руки опустились, хоть странным образом ладонями остались развёрнуты на неё. – Он ушёл в грузовой отсек: срочно потребовалось его присутствие. – Спасибо! – крикнула Астра, отбежала на пару шагов, а затем вновь поклонилась. – Ещё раз просите! – Иди уже, балда. «Балда»? Что ж, биоробот не будет использовать столь нелепые слова. Может, за этими противогазами действительно находятся обычные люди, вынужденные прятать лица из-за странных законов Омикрона? В конце концов, все эти кресты в противогазах очень похожи друг на друга, и Астра даже не может быть уверена, тот ли этот крест, что позавчера преградил ей путь в грузовой отсек, или другой. Даже будь у неё возможность приблизиться к нему и понюхать, по запаху она вряд ли смогла бы это определить. Путь со второго этажа на первый был не столь замысловатым, но даже так Астра умудрилась пойти не в том направлении, оказавшись вовсе в другой части краулера. И всё же находиться подальше от креста было ей только в радость. Наверное, чудо, что он ей ничего не сделал за её бесчинство. Чудо и то, что ошейник никак не наказал её за проявление эмоций. Неужели несправедливое отношение рабов к Элине взбесило её сильнее, чем крах ожиданий? В коридоре перед грузовым отсеком никого не было. Да и дверь в грузовой отсек была почему-то открыта. Мягкой бесшумной поступью Астра ворвалась в помещение. Фалкон действительно был здесь, что-то делал за стеллажами. Кажется, он так сосредоточен, что не замечает её здесь присутствия. – Фалкон, б***ь, ма** **ою! – закричала она во всю глотку. О своём решении громко объявить о своём присутствии Астра пожалела сразу. Не только потому, что измученное горло заболело пуще прежнего, но и из-за того, как отреагировал Фалкон: он был так увлечён своим делом, позабыв о том, что кто-то может к нему ворваться, что совсем не ожидал появления здесь Астры. Обернувшись на крик, машинально выставив в сторону звука обе свои руки, словно сдаваясь или защищаясь, он задел своими мешковатыми рукавами тяжёлые коробки, стоявшие на самом краю стеллажа. Они полетели вниз, с хрустом ударяясь о его ноги. Их содержимое, металлические детали с торчащими острыми элементами, разлетелись по полу, докатываясь до самой Астры. Зверолюдка с ужасом схватилась за пасть и отпрыгнула назад, медленно осознавая, что же наделала. Лицо Фалкона исказилось гримасой боли, но лишь на краткий миг. Он прохрипел неразборчивое ругательство сквозь зубы, а уже затем, поняв, что перед ним стоит крохотная Астра, сама напуганная своим поступком, Фалкон вновь изменился в лице: легонько посмеялся и по-настоящему душевно и искреннее улыбнулся. Коробка продолжала лежать у него на ноге, а вокруг валялись выпавшие из неё остроконечные круглые детали, кажется, нужные для работы комбайна или пищевого принтера. Астра сделала шаг к Фалкону. – Не подходи! – прикрикнул он слегка испуганно. – Поранишься. Сам он наклонился и принялся голыми руками собирать детали обратно в коробку. Фалкон этого старался не показывать, но ему определённо было больно. Астра несколько секунд наблюдала за ним, а затем, всё ещё чувствуя вину за произошедшее, всё-таки решилась ему помочь. Присев на корточки, зверолюдка протянула лапу за одной из деталек, откатившейся от Фалкона на несколько метров. – Не трогай! – прикрикнул он, и Астра остановилась в считанных сантиметрах от лезвия. – Не хватало ещё, чтобы ты подушечку на лапе порезала: зальёшь ведь тут всё кровью. Бросив собирать остальные детали, Фалкон направился к откатившемуся лезвию комбайна. В его походке появилась хромота: упавшая ему на ногу коробка повредила стопу. Учитывая, как стойко он старается держаться, можно только догадываться, насколько у него серьёзная травма. И всё из-за того, что Астра возникла тут без предупреждения и напугала его. – Мне очень жаль… – прошептала Астра, отстраняясь на пару шагов назад. – Я не хотела, правда. Фалкон продолжал молча собирать рассыпавшиеся детали, лишь украдкой порой смотря на Астру, убеждаясь, что она продолжает стоять на безопасном расстоянии. Взгляд на неё он не поднимал, потому даже не замечал, как из её глаз покатились слёзы. Она всё испортила. Снова. Её несдержанность опять привела к трагедии. И она ещё хотела в чём-то его обвинить? Фалкон из кожи вон лезет, чтобы помочь трём совершенно незнакомым ему существам. А ведь у него для этого нет никаких причин. И сейчас, когда Астра облажалась, он не срывается на неё, не пытается наказать – хоть такая возможность из-за ошейника у него имеется – и даже не подаёт вида, что ему действительно больно. Только лишь походка на пятке и выдаёт его боль. – Ну вот и всё, ровно тридцать две штуки, как по номенклатуре, – мягко произнёс он, закрыв крышку коробки и поставив её обратно на стеллаж. Только теперь, выпрямившись в полный рост, Фалкон взглянул на Астру и увидел её заплаканную мордочку. – Ну-ну, ты чего? Всё хорошо. – Ты поранился из-за меня. – Просто ушибся. – Я опять всё испортила. – Ты на пути к дому – пока ещё ничего не испортила. – Но испорчу! Я постоянно всё порчу. – Тяжёлый случай… – вздохнул Фалкон. – Хочешь перекусить? Астра молча помотала головой. Желудок действительно был голоден, но стыд за проступок не позволял ей сейчас помыслить о еде. От того, как спокойно, по-доброму говорит Фалкон, становилось только хуже. Чувство вины росло, как и ощущение собственной никчёмности. Мысль «я порчу всё, к чему прикасаюсь» становилась всё громче, превращаясь из простых слов, сказанных в сердцах, в новую правду. – А я хочу, – попытавшись сделать лишний шаг в сторону стеллажа, на котором он оставил сэндвичи, Фалкон едва не оступился. – Не подашь тарелку? Астра, гонимая чувством вины, тут же сорвалась с места. Сэндвичи были свежими, словно их взяли только десять минут назад. Возвратившись с ними к Фалкону, она застала его сидящего на полу, старательно пытавшегося снять с себя обувь. Поставив возле него тарелку, Астра отошла. – Я сейчас же позову врача. – Стоять, – приказал Фалкон. – Никого мы звать не будем, тем более сюда. – Но твоя нога… – Просто ушиб, – наконец Фалкону удалось стянуть с себя обувь, а затем и носок. Нога в месте удара распухла, пальцы приняли неестественный синевато-бледный оттенок. – Не похоже на ушиб. – Лучше присядь и поешь, – видя сомнения Астры, Фалкон добавил: – Воспринимай это как приказ. Делать было нечего, пришлось подчиниться. Пропустив между ножек хвостик, Астра села на пол перед ним так, чтобы видеть ущерб, какой причинила необдуманным поступком. Тарелку она поставила между ними, ближе к Фалкону, из-за чего ей самой приходилось тянуться. Сэндвич Астра взяла первый попавшийся – сырный. Еда её сейчас совсем не интересовала – чувство вины изводило её сильнее голода, отчего она не могла отвести глаз с гематомы, что становилась только синее и крупнее. Лицо Фалкона, добродушное и ласковое, всё сильнее выдавало истинные эмоции. Он сидел, вытянув здоровою ногу вперёд, а на неё положив повреждённую. Его рука медленно ласкала голень, словно пыталась подавить болевые ощущения. Но к стопе она не спускалась – по всей видимости, это слишком больно. Вторая рука, не занятая ничем, потянулась за сэндвичем – кисть сильно дрожала. Хлебные крошки, стряхиваемые вибрацией, посыпались на пол и на одежду. – Очень больно? – понурила Астра ушки и виновато подняла глазки на Фалкона. – Пустяки. – Может, врача? – Не надо нам врача. – … лёд? – предложила девочка через пару секунд размышлений. – Само пройдёт, – уверенно сказал Фалкон. – Через час уже ходить смогу, а через три – не будет и следа. – Мне правда очень жаль. – Верю. Теперь поешь, – хоть Фалкон и сказал это с заботой, в голове Астры промелькнула мысль, что он просто хочет заставить её замолчать любыми способами. – Что с твоим голосом? – Ошейник током ударил, – прохрипела Астра. Теперь, когда она вспомнила, как сейчас болит её горло, хрипотца в голосе стала куда сильнее. – Значит мы квиты, – посмеялся Фалкон и попытался откинуть голову назад, но ударился затылком об очередной угол одной из коробок. Цыкнув языков, он принялся быстро растирать затылок. Квиты… действительно, Астра получила травму из-за ошейника, который нацепил на неё Фалкон. А Фалкон поранил ногу из-за того, что его напугала Астра. Только вот в обоих случаях решение принимала Астра. И как бы сильно ей не хотелось сейчас обвинить Фалкона в своих проблемах, видя боль, которую она ему причинила, ей было слишком стыдно что-то сказать. Он проявил доброту – напортачила только она. – Ты слишком много думаешь, прекращай, – голос Фалкона стал куда серьёзнее. – Ничего страшного не случилось. – Ты поранился из-за меня! – Отставить. Это случайность. У меня цифры по ячейкам не сходятся, тоже себя обвинять будешь? – такой пример Астру нисколько не убедил. – «Как же с детьми тяжело…» – Прости… – Отставить, я сказал. Заживёт. – Не заживёт! – проворчала девочка. – Я могу что-то сделать, чтобы загладить вину? Может, сделаю эти бумажки вместо тебя? – Ни в коем случае. Но кое-что ты можешь… – ответил Фалкон, и Астра тут же навострила ушки. – Обещай, что, когда прибудем на Омикрон, ты пройдёшь обследование на ДЗР. – Обещаю! – незамедлительно согласилась Астра. – Что это? – Детский защитный рефлекс у маленьких зверолюдов. ДЗР смертельно опасен, но полностью купируется. Исследование проводится быстро, зато может спасти тебе жизнь. Ну всё, ты пообещала, теперь вина искуплена – иди уже. Лови ключ. Достав из кармана ключик от каюты, Фалкон кинул его Астре. И всё-таки он действительно хотел её спровадить. С одной стороны, Астре очень хотелось вернуться к Элине. Но, с другой стороны, она не могла отделаться от ощущения, что что-то здесь не так. Может быть, играла роль недоверчивость со стороны Астры к людям. Но ведь доселе он не подавал причин ему не доверять? Если не учитывать, что он контрабандист. И наверняка нарушил множество законов не только ПСИ, но и Омикрона. И такой человек заботится о двух маленьких зверолюдах, которых полстолетия назад можно было продать за большие деньги? А ведь он нацепил на них ошейники, даже обставил всё так, чтобы они сами этого захотели. А сейчас отдаёт им приказы, хотя клялся этого не делать. Словно специально начинает с малого, чтобы они потихоньку привыкали и сами того не заметили, как погрязли бы в его лжи. Странным было то, с чего вдруг Фалкона стало беспокоить, что Джейн якобы спрашивает про Астру. О существовании на краулере чёрной пантеры знает сам капитан – главное лицо краулера. Сколько бы Джейн вопросов не задавала, она никак уже не подставит ни Фалкона, ни Астру. Так зачем ему нужно было будить Астру в такую рань, да ещё и настойчиво прогонять её от Элины? А теперь, напротив, пытаться спровадить к ней. Её не было не так долго, чтобы он мог что-то попытаться сделать. Но зачем? Всякое чувство вины исчезло в одно мгновение. Хвостик заболтался, выдавая сменившиеся эмоции. Ушки развернулись к Фалкону, мирно поедавшему свой сэндвич: они пытались уловить его дыхание, его сердцебиение, чтобы уличить Фалкона во лжи. Только вот Астра делать этого не умела – на такое способны, разве что, зверолюды-ищейки. Нюх тоже ей нисколько не помог. И всё-таки нутром она чуяла подвох. Он что-то натворил, такое, о чём ей не рассказывает. – Ты всё ещё хочешь на Омегу? – спросил внезапно Фалкон. – Что? – Астра на некоторое время словно выпала из реальности, пытаясь прочитать Фалкона. Его вопрос прозвучал так внезапно, что до неё не сразу дошёл смысл сказанного. – Что ты имеешь ввиду? Конечно же. Ошейник Астры подал звуковой сигнал – сказанное было ложью. Это удивило Фалкона, но ещё сильнее удивилась сама Астра. Как это так, она не хочет на Омегу? Там безопасно! Там она сможет начать жизнь с чистого листа! Сама станция собирает всех выживших зверолюдов, чтобы построить новый мир. А детям вроде неё станция предоставляет небывалые возможности для жизни: не только подарит дом по достижении совершеннолетия, но и будет заботиться до той поры, занимаясь как достойным воспитанием, так и образованием. А, главное, там ей больше не придётся бояться и бороться за свою жизнь. – Нет, я хочу туда, – повторила Астра, и ошейник вновь запищал. – Как я могу не хотеть? – Возможно, разумом, но не сердцем, – предположил Фалкон. – Но там безопасно, – недоумевала девочка. – Там я могу начать новую жизнь, не боясь за завтрашний сол. А ещё там мой отец. – Так он жив? – Фалкон словно обрадовался. – Ты с ним уже связывалась? Он ждёт вас? – Да подонок он! – сорвалась Астра. – Просто ****** **** ********, а не отец! В гробу я видала такого отца! – Воу-воу, полегче! – поднял Фалкон руки вверх. – Ты на русском только маты знаешь? В ответ Астра наградила Фалкона лишь суровым выражением мордочки. – Ты из-за отца не хочешь на Омегу? Боишься с ним пересечься? Или что он затребует права опеки? – *** ему, а не опека. Он бросил меня и маму! Не заслужил. – Ладно, я понял… тогда, каков план? Мы будем на Омикроне послезавтра. Не уверен, когда будет краулер на Омегу, но решить тебе надо скорее. – Я не знаю, – сдалась Астра и схватилась за голову. – Просто дай мне время, окей?

***

Сразу же вспоминаются былые солы на ПСИ. Тогда тоже приходилось часто лазить по таким узким проходам. Ну, может, чуть более широким, чем сейчас, когда сведённые вперёд плечи царапаются об металлические стенки шахты. Даже мордочки не опустить. А ведь если здесь застрять, придётся разбирать половину коридора для спасения – кто этим будет заниматься? Законсервируют здесь до похудания, не больше – во всяком случае такая мысль проскакивала и не раз. В этих условиях весьма полезным оказался хвост – будучи достаточно длинным и ловким, он мог либо зацепиться за угол и потащить всё тело, либо оттолкнуть от стенки. Учитывая, что у задних лап работали, в основном, пальчики, хвост был настоящим спасением. Если бы не кошачья грация, на поворотах риск застрять был бы ещё больше. Страшно представить, как будет выглядеть этот мех, когда наконец позволят вылезти из вентиляционной шахты. Впрочем, чего представлять? Прекрасный белый мех когда-то давно уже был перепачкан в грязи и марсианской пыли – отмывали его тогда очень долго, а некоторые куски меха были настолько перепачканы, что их приходилось срезать… до сих пор в носу тот запах. И как только Астра могла не заметить, что от кинжала пахло кровью? Кровью и розами. Самое страшное, пожалуй, сочетание ароматов. Когти самопроизвольно выскочили, и тело за одно движение лап проскользнуло по вентиляции дальше обычного, но в уши сразу ударил противный металлический лязг. Освещение было слабым – лишь через решётки вентиляции. Но его было вполне достаточно кошачьему зрению, чтобы увидеть, как сразу парочка когтей потеряли свои кончики. Они всё ещё остры… но недостаточно. Заточить. Когти должны быть готовы. Язык скользнул по зубкам – остры, как и всегда. Забавно, что у Астры моляры жевательные, как у людей, в то время как у Рюу – только чтобы разрывать пищу. Зубы настоящего хищника. Похоже, у Создателя на него огромные планы. В самих этих поисках не было никакого смысла. Рюу со своими небольшими пропорциями еле-еле помещается в вентиляционной шахте – нет никакого шанса, что какой-либо человек смог бы здесь спрятать орудие преступления. Глупость, которая могла прийти в голову только человеку наподобие этого омикроновца, на которого сам капитан возложил обязанность найти убийцу. Рюу же повезло оказаться в нужном месте в нужное время – требовался кто-то, кто смог бы обыскать всю систему вентиляции. И таких кандидатов было только двое: он и его сестра. Астру найти не смогли, а вот Рюу намеренно шатался там, где на него могли бы обратить внимание. И вот теперь он помогает в расследовании. Зарычав сквозь сжатые челюсти, Рюу попытался потянуться лапой к сердцу – разумеется, пространства для этого не хватило. В груди всё запылало от одного только воспоминания о сестре. Если бы не она, он бы ни за что не ввязался в эту авантюру с совершенно бессмысленными поисками несуществующего орудия преступления. Что он вообще здесь делает? Пытается добиться её расположения? Для чего? Она уже сделала свой выбор. Она выбрала человека. Когти тигрёнка вылезли на всю длину и полоснули металл. Жгучая пустота в груди стягивала кости, норовила их сломать. И в этой пустоте языки пламени ласкали рёбра, неприятно, щекотно, тошнотворно. Не будь желудок пуст, его бы наверняка стошнило. Крепко-крепко жмурясь, не в силах отодвинуть от себя стенки вентиляции и сжаться в комочек, Рюу лежал, вытянувшись во длину. Где-то сзади болтался из стороны в сторону хвост, громко и ритмично ударяя по металлу. – Что-нибудь нашёл? – раздался писк в наушнике. – Ничего. – Тогда выбирайся: сделаем перерыв на завтрак. Я угощаю. Посторонний голос привёл его в чувства. Хвост перестал барабанить по стенам, и оглушённые от громкого звука ушки погрузились в тишину, какой уже давно не знали. Даже рёва двигателя не было слышно. И, казалось бы, благодать, один из органов чувств прекратило перегружать его разум, только вот боль в груди никуда не исчезла. Положив подбородок, Рюу болезненно проскулил: – Как мне заслужить её любовь?

***

ПСИ – одна из двух самых недружелюбных к зверолюдам станций. Вторая такая станция, Меркурий-1, находится на другой стороне Марса. Когда-то ещё рассматривалась возможность долететь до Меркурия-1 на ракете, а затем добраться до более дружелюбной станции Земля-2, что находится практически с пешей доступности. Этот путь был наиболее благоприятным для Элины, ведь она могла остаться на Меркурии-1, где её бы чтили как героя. Но тот путь был более опасным как минимум потому, что ракета до Меркурия-1 отправлялась лишь 4 раза в марсианский год, и до ближайшего отлёта было несколько месяцев. Теперь этот путь уже давно закрыт, ведь они выбрали другую дорогу: через Омикрон на Омегу. Омега действительно может стать для маленького зверолюда лучшим домом. Только там нет людей: их всех выгнали, когда началась война на Земле, а на ПСИ власть заполучил Герман. Но именно потому теперь для зверолюдов там рай: станции не хватает колонистов, немало домов пустуют, детские сады, школы и университеты в запустении. Станция отчаянно нуждается в новых жильцах, и активно их заманивает всевозможными бонусами. Это действительно наилучшая возможность начать жизнь с чистого листа. Только вот Астра никогда этого не хотела. Она родилась на Омеге, и прожила там какое-то время. У неё даже остались некоторые воспоминания, единичные, обрывистые. Некоторые из них волнуют кровь, а другие больше похожи на вымысел. И всё же Омегу она не вспоминает с теплотой. Её домом был ПСИ, где она прожила большую часть своей жизнь; где впервые смогла увидеть мордочку брата; где пошла в первый класс в очень маленькой группе детей; где у неё выпал её первый молочный зубик, а вскоре первый постоянный ряд зубов сменился вторым; где она впервые попробовала на вкус марсианскую пыль, занесённую вместе с контейнерами с продовольствием прямо с поверхности. Именно там она запомнила свою маму умиротворённой и счастливой – тот момент навсегда останется в воспоминаниях и на их совместной фотографии. Она была там счастлива. И всё же любимый дом отверг её. А Омега… она не была и не есть для неё домом. Скорее прошлым, от которого хотелось сбежать. Не она выбрала туда возвращаться –Элина предлагала варианты, и Рюу её поддержал. Направляясь сейчас в столовую, чтобы захватить для Элины еды, Астра никак не могла выбросить из головы свои сомнения. Это лучший вариант для неё. Но она отчаянно не хотела этого, и пыталась уцепиться хоть за одну причину туда не ехать. Или хотя бы найти объяснение, почему сейчас ей было так страшно даже думать о том, чтобы там поселиться. Ни на что особо не рассчитывая, учитывая её предыдущий опыт, Астра вошла в столовую. Пьянящие ароматы ударили в нос. На несколько секунд веки опустились в блаженстве, а сомкнутые челюсти принялись смаковать грядущий пир. Ох, это царствие вкусов! Словно десятки поваров трудятся, не покладая рук, чтобы угодить своим гостям. Любое изысканное блюдо, любой малоизвестной кухни, всё что угодно – будет приготовлено и подано в лучшем виде. И любой, на ком не было злополучного рабского ошейника, мог отведать, чего только пожелает. Глазки уже глядели в сторону очереди, а лапки сами по себе сделали шаг к терминалу. Только вот реальность бывает жестока. Эта очередь, эта изысканная еда, от которой во рту начинался потоп, а желудок сводило судорогой от предвкушения – всё это не для неё. Для неё здесь был только дозатор отвратительной питательной пасты, которую Астра ни за что в жизни больше не возьмёт на язык. Сэндвич, один единственный из четырёх, практически не насытил её. Но лучше она дождётся обеда, когда Фалкон зайдёт её проведать, нежели вновь попытается глотнуть эту жижу. Здесь она только затем, чтобы взять пасты для Элины. Обречённо вздохнув, Астра пошла к дозатору. Глазки её косились на очередь, конец которой оказывался всё дальше и дальше от неё. Интересно, каков на вкус рамен? Кажется, её мама однажды готовила его… или это было во сне? Уже и не вспомнить. Но повара на ПСИ такие блюда ни за что не стали бы готовить. Вот бы попробовать его. Прямо сейчас. – Привет, – из-за левого плеча со стороны столов неожиданно возник Рюу. Как давно он был здесь? Входя в столовую, Астра даже не заметила, что он тут: слишком была поглощена своим желанием вкусно покушать. Теперь Рюу находился менее чем в метре от неё. Весь в пыли, куда более явной, чем вчера, даже одежда его, между прочим, новая, с ещё не выветрившимся запахом кондиционера для белья, была полностью перепачкана. Но он улыбался – так, как умел, не глазами, а только лишь губами, жутко и неестественно, точно щёки его удерживались прищепками. Голова немного наклонена, а ушки были направлены на Астру, едва заметно дёргаясь несколько раз в секунду, точно он слышал, как сердце разгоняет кровь по венам. Не говоря ни слова, Астра сделала ещё шаг к дозатору пасты. Хотелось развернуться. Обнять его. Поговорить. Простить и извиниться. Да только ноги сами несли её вперёд. К горлу поступал ком, мешая сказать слово, а носик с глазками задёргались. Он действительно не вовремя. Голова забита сейчас совсем другими мыслями, а сердце обжигала вина и обида. Не в таком состоянии ей пытаться мириться. Пожалуйста, подойди же попозже, когда с уст не будут срываться грубости! – Мы можем поговорить? – Рюу попытался снова, в этот раз преградив Астре дорогу. – Исчезни, – сказала она самое мягкое, что пришло ей в голову помимо бранных слов. – Не до тебя сейчас. Астра обошла Рюу, стараясь не коснуться его, и только её хвост, отказавшись повиноваться хозяйке, уцепился за брата, да так крепко, словно Астру за него дёрнули. – Не хочешь нормальной еды? Тебе же паста не нравится. Что скажешь? Предложение действительно было заманчивое. Быть может, вкусная еда поможет ей успокоиться, и они смогут помириться? Только вот как Рюу собирается это устроить? В прошлый раз именно во время попытки поесть они поссорились. Тогда у них ничего не вышло: их прогнали с очереди два человека, один из которых сейчас лежит в наспех сколоченном гробу. Что Рюу может предложить ей? И всё же Астра остановилась и обернулась к брату, продолжая строить недовольную мордочку в ответ на его широкую неестественную улыбочку во все зубы. – Пойдём, – Рюу поманил Астру за собой к очереди перед терминалом. – Всё будет хорошо. Не сразу Астра решилась, но всё же она пошла вслед за братом. Молча. Не проронив не слова, чтобы вновь с её уст не сорвалась очередная грубость. Они встали в конец очереди: перед ними было четыре человека. Почти сразу позади них появился ещё один человек. Было страшно, хоть Астра и не подавала виду. Она не должна быть здесь. Её снова прогонят. Снова ударят по затылку. А, может, наказание будет уже пострашнее, ведь она не в первый раз нарушает такое правило. Но Рюу был уверен в своих действиях, и ей хотелось верить в него. Астра оглянулась, боясь увидеть позади знакомое лицо Грина или, того хуже, лицо покойного Града. И, на её счастье, позади был обычный человек, без ромбиков на предплечьях, самый простой гражданин Омикрона. Он даже не обращал на них никакого внимания: лишь раз его сонный взгляд скользнул по брату с сестрой, когда очередь продвинулась на одного человека, а затем его веки снова сомкнулись. В этот самый момент в столовую вошёл старый дряхлый кот по имени Кларк, вызывавший всем своим существом недоверие. Взгляд Астры невольно скользнул к швабре, стоявшей в углу столовой – хотелось этой шваброй разбить ему губу. Только не случайно, как сделал это он позавчера, а специально, чтобы понимал, как это больно и унизительно. Кларк и сам заметил Астру в очереди, чему порядком удивился. Но всё же он ничего не сказал, молча протоптавшись к дозатору пасты. Налил он её не в стаканчик, а в небольшую глубокую тарелку – неужели так действительно проще есть эту гадость, нежели чем в виде напитка? Очередь продвинулась сразу на двоих, и вот между Астрой и терминалом остался всего один человек. В голове сразу пробежали все известные Астре блюда, коих было совсем немного. Она уже даже поверила, что эта авантюра Рюу сработает, и они смогут что-то заказать: из-за этого она вдруг начала бояться, что не сможет определиться с выбором, надолго застряв перед терминалом, чем и вызовет гнев других людей. Она не должна быть здесь. Ножки норовили унести её прочь отсюда, из столовой, и плевать на питательную пасту. Она вернётся за ней, когда все присутствующие здесь уйдут, чтобы она не слышала их смех над ней. Человек перед ними завершил заказ и, прежде чем уйти к столику, развернулся к детям: – Впервые вижу здесь пантер, – удивился человек с фуражкой на голове и изображением белого креста на ней. Глаза его забегали, быстро заморгали, глядя в пустоту. – А вы откуда? Вас нет в списках. Вот он, страх Астры оказался не беспочвенным! Сердце сковало. Ротик приоткрылся, но не изрёк ни звука. Зря она в это всё ввязалась. Может быть, её реакция действительно иррациональна, ведь нарушение не столь уж и серьёзное, да только в этот самый момент это было не важно. – Гришаев! – прикрикнул Рюу, не отворачиваясь от вставшего на их пути молодого парня. – Подсобишь? Глаза парня сначала забегали по столовой, а затем вновь быстро заморгали. Сказав: «Приятного аппетита», – он отошёл в сторону, освобождая дорогу к долгожданному терминалу с вкусной пищей. Рюу подошёл к нему и стал что-то искать-набирать, а вот Астра не спешила: она оглядела помещение, пытаясь понять, про какого такого «Гришаева» шла речь. И найти его было нетрудно: один парень, возрастом даже младше того, кто преграждал им дорогу, помахал ей с весёлой улыбкой. Было видно только его голову да руку, но на нём не было ни фуражки с крестом, ни респиратора. Однако же на его предплечье блестел серебристый ромбик. – Выбирать будешь? – Ты нашёл попечителя? – спросила Астра. – Ты же, кажется, торопилась, нет? Некое чувство испанского стыда возникло в этот момент у Астры. Хоть она и сама часто думала о том, чтобы найти себе попечителя и начать, наконец, вкусно питаться, она одновременно с этим ощутила в этом нечто неправильное. Что же Рюу теперь делает для него? Рюу постучал коготком по дисплею, поторапливая Астру. К моменту, когда она перестала смотреть в сторону Гришаева, Рюу уже выбрал все необходимые настройки по столику, числу ртов, числу калорий, и даже массе тела каждого из них. Причём вес Астры он указал 40 килограмм. Какие 40 килограмм?! В ней не больше 35! Лапки сами сжались в кулачки, но она не сказала ни слова, лишь молча ввела другое число, которое ей казалось более правильным. Выбирать долго было страшно: позади она видела голодные глаза, которые чем-то напоминали ей глаза пситов. Лишь один раз увидев их, Астра отвернулась к терминалу и ввела первое, что пришло ей на ум: рамен. Каким же было её удивление, когда оказалось, что у этого блюда существует десятки видов бульонов, различная лапша, невообразимое число специй и приправ. Она не особо вчитывалась – лишь нажимала то, что было более-менее ей известно, ведь многие слова были ей совершенно незнакомы. Когда заказ был сделан, Рюу повёл Астру за собой к столику – именно к тому, за которым сидел Гришаев. Уже на подходе к нему Астра поняла, почему у него не было ни фуражки, ни респиратора, но при этом имелся ромбик на предплечье: его жилетка была украшена одной единственной эмблемой в виде белого креста, прямо на том месте, где у человека находится сердце. Рюу присел за стол, как ни в чём не бывало, а вот Астра ощутила трепет и страх. Обойдя скамейку, рассчитанную на четырёх человек, она села рядом напротив этого человека. За исключением эмблемы принадлежности к ордену и ромбиков на его открытых руках, он ничем не отличался от обычного человека. Молодой парень высокого роста, возрастом около 18 лет, ещё не начала расти бородка, причёска ёжиком, а волосы такие светлые, что казалось, будто он вовсе лысый. На нём был официальный костюм, белая выглаженная рубашка с красиво закатанными рукавами, и даже ярко-красный галстук с какой-то жёлтой эмблемой, едва заметной за идеально подобранным чёрным пиджаком. Сидел он как по стойке, держа столовые приборы, как подобает аристократу. А на лице лёгкая улыбка, естественная, красивая и добрая. Хоть этот человек и вызывал у Астры страх, даже её сердечко затрепетало. – Знакомься, Астра, это Гришаев. Гришаев, это моя сестра, Астра Ямада. – Бездушный первого ранга, Александр Гришаев. Приятно познакомиться, Ямада, – Гришаев поклонился головой. – Хе-хе, можно и по имени, – Астра неловко улыбнулась. – Астра. – Тогда зови и меня по имени: Саша. – В общем… – протянул Рюу, прерывая знакомство, которое пошло явно не по его плану. – Гришаеву поручили найти убийцу, и я ему в этом помогаю. – Твой вклад неоценим, Ямада. Но, прошу, без лишних ушей, – Гришаев мельком глянул через плечо. – Твой брат многое о тебе рассказывал. – Да неужели? – ушки Астры запылали, и она хвостом под столом попыталась ударить Рюу по ноге. – Да. Но только лишь хорошее. По рельсам на потолке двинулась подвесная вагонетка и остановилась как раз над столом. Блюда опустились на уровень глаз, ожидая, когда их заберут. Гришаев перенёс поддон с едой с вагонетки на стол, и та сразу же уехала, чтобы накормить следующего человека. Наконец горячее блюдо! Рюу встал с нижними лапами на скамейку, чтобы подать сестре рамен. Себе же с подноса он взял ароматную сырную и колбасную нарезку. Гришаев забрал лёгкую закуску. Прежде чем пробовать самой, Астра взглянула на брата: тот с неким воодушевлением закинул в пасть колбасу, но, слегка прожевав её, его вид помрачнел. Он не ощутил никакого вкуса, хоть и надеялся, что приятная компания может что-то изменить. А вот Астра была в настоящем восторге, едва не позабыв про манеры рядом с этим галантным молодым человеком. Ох, не будь его сейчас рядом, она бы вылила всю миску горячего рамена прямо в пасть – настолько было вкусно. И кто же знал, что из пасты может быть такая вкуснятина, да ещё и приготовленная за пару минут? – Ямада? – М? – произнесли одновременно и Астра, и Рюу. Брат с сестрой переглянулись и усмехнулись. Неловко, но забавно. И всё же Гришаев обращался к Астре. – Могу я узнать, не страшно ли тебе быть рядом с пситом? – Неф, – помотала Астра головой с набитой пастью. Проглотив, она ответила: – Эля хорошая. Она ни за что меня не обидит. – Я должен был спросить. – Почему называют «бездушным»? – сорвался вопрос с уст девочки. – Ты мне кажешься очень… Астра умолкла, поняв, что всё-таки сейчас говорит. Наверняка каждый омикроновец знает про орден всё, и определённо знает, почему бездушные получили своё название. Но ей также было стыдно и за то, что она едва не сказала ему комплимент. Создатель её подери, ей 12! Ушки Астры воспылали с новой силой. Хотелось провалиться сквозь пол, прямо в двигатель краулера, лишь бы никто её не нашёл. – Душевным? – продолжил вместо Астры Гришаев, и девочка неловко усмехнулась. – Бездушный – значит быть готовым отринуть чувства и эмоции, когда этого требует дело. Это не значит, что я какая-то там машина без души. Это вопрос самоконтроля. – Слушай, Астра, – произнёс тигрёнок, – я хочу перед тобой извиниться. Девочка никак не ожидала услышать таких слов от Рюу. Только что все её мысли понеслись вслед за этим молодым человеком, а теперь она вновь очутилась наедине с братом. Она не знала, что и думать. Слишком много хорошего происходит за эти пять минут. После пережитых ненастий, это казалось неестественным. Навострив ушки, отложив ложку, Астра всем корпусом развернулась к брату, чтобы не пропустить ни слова. – Я не подумал о твоих чувствах. Даже не думал, что кто-то может так привязаться к самке… – Рюу осёкся, поймав на себе буравящий взгляд сестры. – К женщине. Я прошу прощения, что не поддерживал тебя. Прошу прощения, что отдалился от тебя. Прошу прощения, что не извинился раньше, хотя и следовало. Ты моя сестра, моя семья – самое важное, что у меня есть. Я хочу, чтобы ты это знала. Сможешь ты меня простить? Может, когда-нибудь? – Идиот, – прошипела Астра и вцепилась лапами в затылок и шею брата, чтобы покрепче прижать его к себе. – Конечно же прощу. Я очень скучала по тебе, Рюу. – Семья своих не бросает? – Никогда. Хвостик Астры сам по себе нашёл хвост Рюу, и они переплелись – крохотный, едва заметный любовный жест зверолюдов, своего рода держания за руки. – Теперь ты вся в пыли, – попытался пошутить Рюу, немного ослабляя объятия, чтобы дать Астре оглядеть себя. – Плевать! – ответила она, вновь прижимаясь к брату. – Никогда больше не оставляй меня, понял!? Я так боялась, что ты оставил меня навсегда. Астра действительно перепачкалась: её чёрный мех и трёхдневная одёжка покрылись грязью, принесённой с Рюу. Но ей действительно было наплевать на это. Всё это мелочи, ведь теперь брат снова будет рядом с ней, а все её страхи оказались пустыми. И зря она боялась, что та ссора будет для них последней, чему теперь она неимоверно радовалась. Столько вопросов сразу начали крутиться в её голове. Ей страшно хотелось узнать, где он был всё это время, чем он занимался, где ночевал и с кем познакомился. Ей было интересно, почему вдруг он, ненавистник людей, связался с человеком, и почему от него пахнет не только грязью и пылью, но и его кровью – этот запах Астра теперь узнает из тысячи, ведь довольно долго меняла брату бинты, когда тот был смертельно ранен. И она бы начала его расспрашивать без устали, если бы только невольный наблюдатель, Гришаев, не начал всхлипывать. Астра отлипла от брата, чтобы посмотреть, что это за звуки, и увидела, как Гришаев протирает глаза белым платком. – Ох, простите, не хотел помешать, – засмущался он и отвернулся. Смущение ощутила и Астра, довольно резко разрывая объятия. Но их хвосты под столом остались переплетены: Астра хотела, чтобы Рюу понимал, что она рядом, и хоть из-за лишних глаз ей немного стыдно показывать свою любовь, она действительно скучала по брату. – Всё в порядке, – сказала девочка, а сама опустила глазки в блюдо. Её полыхавшие ушки смотрели в сторону этого человека. Она всё-таки вернулась к трапезе, не без участия Рюу, который протянул ей палочки для еды. Всё-таки рамен нужно есть, пока он ещё горячий. – Знаешь, когда я только встретил твоего брата, мне нужен был кто-то, кто смог бы помочь мне с расследованием, а для этого подходили только двое на краулере, включая тебя, но тебя я не нашёл, – подбиравший слова Гришаев вдруг начал говорить без умолку, переключаясь с одного факта на другой. – Сейчас, конечно, я уже понимаю, где ты находилась, но не думаю, что ты бы на добровольных началах стала бы лезть в грязь. А вот твой брат мне решил помочь с удовольствием. Но он всё время был каким-то угрюмым, словно что-то его гложет, и я никак не мог понять причину. А теперь вижу: он был опечален вашим разногласием. Ямада действительно переживал из-за этого. – Рюу переживал? – немного скептически спросила Астра, не веря, что Рюу в принципе способен переживать о таких вещах. – Да, и причём очень, – Гришаев наклонился над столом поближе к Астре. Ни он, ни Астра, не смотрели в сторону Рюу, и не видели, что индикатор на его ошейнике подал оранжевый сигнал. – Так что я действительно рад, что у вас всё налаживается. Хвост Рюу поднапрягся, из-за чего Астре стало дискомфортно, немного даже больно, но виду она не подала: когда ещё представится возможность побыть так близко к брату? Перекинув лапу через брата и положив её на его плечо, она чуть сильнее прижала Рюу к себе. Хоть самой ей слабо верилось, что Рюу переживал из-за их ссоры, просто услышать об этом ей было очень приятно. – Можно вопрос личного характера? – Гришаев продолжал пытаться разговорить молчаливых детей. – Какой? – сердечко Астры забилось быстрее. Что же за вопрос он хочет задать? В голову полезли непотребные мысли, которые приходилось отгонять силой. «Гришаев в полтора раза старше! – кричала она самой себе. – Мне же только двенадцать дет – мне в принципе рано думать о суженном!». – Вы же с ПСИ, разве нет? – от этого вопроса кровь Астры застыла в жилах, а только что трепетно колотившееся сердечко словно остановилось. Она ведь не сможет соврать: ошейник ей этого не позволит. Но если кто-то узнает её тайну… – я никому не расскажу, обещаю. – Гришаев, – вместо Астры начал говорить Рюу, – я же говорил, что нет. Мы там жили, когда-то давно, но мы граждане Омикрона. – В знак доказательства Рюу попытался чуть-чуть оттянуть от себя ошейник с горящим на нём зелёным индикатором. – Хох, ошейник, – усмехнулся Гришаев и присел обратно на скамью. – Ошейник никогда не был показателем: любой, кто умеет контролировать эмоции и чувства, сможет его обмануть. Для бездушного это вовсе плёвое дело. Не из-за этого ли у тебя сейчас такой голос? – У меня? – прохрипела более явно Астра. – Ну… да. Я была неаккуратна сегодня. Но они вывели меня из себя! Нельзя осуждать человека, даже не встретившись с ним лично! Эти дурацкие предрассудки. Они не знают Элю, а уже наговаривают про неё гадости. Вот это меня и разозлило. Хвост Рюу соскользнул и, словно змея, уполз. Астра бросила на Рюу немного обиженный взгляд, но ничего не сказала: с его мордочки пропала его широченная улыбка, а сам он смотрел куда-то в сторону. Похоже, хоть он и пытается проявлять терпение к чувствам Астры, но сам ещё не скоро сможет принять Элину. – Я бы тоже разозлился, если дорогого мне человека начали оскорблять. Позволь я тебе помогу, – Гришаев вытянул руку к пищевому принтеру, закрыл на пару секунд глаза, а затем плавно махнул рукой по воздуху. – И что это было? – скептически спросила девочка. – Через минуту увидишь. И действительно, уже через минуту вагонетка вновь двинулась и остановилась над их столом. В этот раз на подносе вместо блюд был один единственный стеклянный стакан с желтовато-белой жидкостью. – Это лекарство. В основе молоко, мёд, масло, несколько успокаивающий травок и корней. Сейчас оно немного горячее, но, как поешь, станет идеальной температуры. – Как ты это сделал? – Астра оглянулась на уезжающую вагонетку и на автомат, а затем обратно га Гришаева, не в силах поверить, что он молча, взмахом руки, смог что-то заказать у этой машины. – Ты волшебник? – В каком-то смысле мы все волшебники, – улыбнулся он ласково. – Но нет, любой бездушный на это способен. Для нас это так же просто, как и говорить вслух. Кстати о бездушных. У меня есть предложение, для твоего брата, но сам он не может решиться. Орден набирает сейчас молодые таланты, как раз начиная с его возраста, в состав бездушных. – Боюсь, это решать не мне, – замотала головой девочка. – Но вы подумайте над этим. Бездушные получают немаленькую стипендию во время обучения и хорошую зарплату после. Он сможет выкупить свободу: и свою, и твою. Может, не сразу, может, через год, но сможет. И вы наконец избавитесь от этих ошейников, которые так сильно травмируют за малейшее проявление эмоций. Когда будем на Омикроне, я напишу для него рекомендательное письмо: он действительно хорошо себя показывает во время нашего расследования, да и есть у него задатки, я же вижу. Такой талант не должен прозябать в рабском существовании. Поговори с ним об этом, хорошо? – Поговорю, – улыбнулась брату Астра. – Славно. Но на его месте, я бы такой возможностью всё-таки воспользовался. Да я, собственно, и воспользовался: именно по этой программе я и стал бездушным первого ранга, и это в мои 18 дет. Я всё-таки напишу ему это письмо, на всякий случай. Хоть Астра и дала некое согласие, ей не нравилась сама эта идея, как и то, что у Рюу могут быть какие-то там задатки, чтобы стать «бездушным». Он и так ведёт себя, словно лишён души, а если его ещё и будут обучать подавлять и контролировать те крохи эмоций и переживаний, какие у него есть… её брат станет таким же биороботом, как те люди с респираторами, лишённые личности и собственного голоса. С раменом было покончено. Немного острый, что для больного горла являлось лишь минусом, потому следом Астра, как ей предложил Гришаев, выпила стакан парного молока. И хоть она сомневалась, что ей его можно, ведь у неё должна в какой-то момент развиться непереносимость молочных продуктов, которой её «наградил» Создатель, этому человеку ей хотелось верить. Он создавал весьма приятное впечатление, от которого сердце билось чаще, из-за чего Астра из раза в раз напоминала себе о своём юном возрасте. Молоко действительно помогло! Всякая боль и першение исчезли сразу же. – Большое спасибо! Боль прошла! – обрадовалась девочка. – И голос стал куда мягче, – Гришаев и сам обрадовался такому исходу. – Остальное дело сделают нанороботы: уже завтра боль пройдёт совсем. Что ж, нам пора возвращаться к работе, да, Ямада? Рюу встал из-за стола одновременно с Гришаевым, и мужчина вновь махнул рукой в сторону пищевого принтера. Тарелка с колбасной и сырной нарезкой так и осталась нетронутой. Её Астра точно попытается умыкнуть с собой. – Мы ещё увидимся? – спросила Астра у Гришаева. – Разумеется, сестра, – ответил Рюу. – Слушай, Астра, – в голове Гришаева возникло волнение и некое смущение, – я понимаю, что это не моё дело. И понимаю, что твой человек сейчас не в том состоянии, чтобы правильно питаться. Но мне кажется, питательная паста, при всей её полезности, достаточно мерзкая. Она густая, неприятная, причём как тому, кто её ест, так и тому, кто ею кормит. – В этот момент вагонетка вновь двинулась: в этот раз на подносе оказался пакет с питьевым йогуртом со вкусом клубники. – По питательности это ничем не уступает пасте, но зато куда приятнее на вкус. Я из тех людей, кто верит, что даже в крепком сне мы сохраняем связь с реальностью, так что пусть эта реальность хотя бы будет приятной, согласна? Я надеюсь, ей понравится мой выбор. – Большое спасибо! – поклонилась Астра низко. Они ведь даже не говорили об Элине, а он уже подумал о ней. Такое внимание со стороны любого другого человека бы насторожило Астру, но в нём она не видела никакой корысти. Кажется, это был самый приятный человек, которого она только встречала в своей жизни. Вновь в голову полезли похабные мыслишки, но в этот раз ей вдруг взбрело в голову попытаться свести Элину и этого человека. Пожалуй, он будет самой достойной пассией! Ей уже не терпелось их двоих познакомить. – Мне было бы очень интересно поговорить с ней. Думаю, её жизнь удивительна и полна самых интересных историй, – сказал он напоследок, прежде чем уйти. Вместе с ним, не попрощавшись, ушёл и Рюу. Ещё некоторое время Астра продолжала смотреть, как они вдвоём уходят. Сердечко Астры окончательно растаяло. Это был самый приятный человек, которого она встречала, и ей хотелось побыть рядом с ним хоть ещё немного. Наверняка он и сам мог бы рассказать множество интересных историй из своей жизни. Астра глубоко вдохнула: – А ведь приятно пахнет. В этот раз она потянулась лапой и ущипнула себя за ухо, чтобы всякие мыслишки перестали дурманить ей голову. Лишь сейчас она заметила, что на столе откуда ни возьмись оказалось совсем крохотное оригами в виде кошачьей мордочки из чёрной бумаги. И когда оно тут только появилось? Взяв пакет йогурта и тарелку с нарезками, которую Рюу заказал лишь для компании, ведь он поел задолго до прихода Астры – питательную пасту из стаканчика, – Астра побежала обратно к Элине. Ох, девочке столько всего надо ей рассказать…

***

Но сначала Астре потребовалось сходить в душ. Трёхдневная одёжка, испачканная как от долгой носки, так и из-за объятий с Рюу, отмыта была наспех намоченной лапой: она попросту не знала, где достать новое бельё, решив отложить этот вопрос до возвращения Фалкона. Да и вместо полноценного душа она лишь легонько отмыла пыль намоченной тряпочкой – для этого даже не потребовалось заходить непосредственно в общественную душевую, и было достаточно лишь доступа к раковине. Разумеется, запах грязи при таком «мытье» сохранился. Некоторое время она просидела у умывальника, ожидая, когда влажная одежда и мех подсохнут, а затем двинулась к каюте. Какая-то мнимая надежда горела в её душе, когда она заходила в спальню. Она жаждала увидеть, как Элина не лежит долгим сном в кровати, а сидит, облокотившись об стену, и читает какую-нибудь книгу, возникшую здесь неким магическим способом. Но, увы, как и многим другим её надеждам, этой сбыться было не суждено: войдя в комнату, Астра не увидела ничего нового. Разве что запах гусиного пера вновь усилился, став даже сильнее, чем вчера. Положив на тумбочку пакет йогурта и тарелку с нарезками, Астра закрыла глаза и попыталась представить Элину здоровой и полной сил, как она просыпается от этого страшного сна и приветствует Астру добрыми словами. Девочка старалась концентрироваться на этих мыслях и образах. А затем, протянув руку перед собой, она махнула по воздуху, надеясь, что это способно что-то изменить, что силы Вселенной сжалятся над ней. Боязливо Астра открыла глаза: ничего не изменилось. – *****, – выругалась Астра, насмехаясь над собственной наивностью. Садиться на чистую кровать в столь неопрятном виде она не посмела – вместо этого Астра запрыгнула на тумбочку и уселась на ней, а тарелку и йогурт положила на кровать. Распечатав упаковку йогурта, Астра принялась кормить Элину, аккуратно и медленно, чтобы та не подавилась во сне. – Сегодня я познакомилась с удивительным человеком. Он не такой, как другие люди. Такой галантный, и красивый, и вежливый, и заботливый, и душевный, и милый, и красивый… я уже говорила, какой он душевный? Ох, сердечко бьётся чаще, когда я о нём думаю. Он помог нам с Рюу помириться, представляешь? Он заставил Рюу извиниться! Только из-за этого он уже великолепен! Я думала, прям там, рядом с ним, с ума и сойду. И пахнет он тоже весьма приятно. Высокий, статный, в ордене, между прочим, служит, на офицерской должности. Ох, как ушки горят. Не влюбилась ли я часом? Мне двенадцать, Создатель, не играй со мной так! Но ведь все девочки влюбляются, правильно? Не в своих же ровесников-паршивцев, которые ещё вести себя толком не научились с дамами. Фу! Закончив кормление, Астра отложила пустой пакет и взяла музыкальную шкатулку. Начала играть мелодия. – Ох, жаль, что я встретила его так рано… было бы это года через полтора[4]… Уведут ведь его. Знаешь, я сидела перед ним, и в голову уже лезли мысли, как мы играем свадьбу. И ты там тоже была. А ещё там была мама… и мои школьные друзья… Дала, называется, волю фантазиям. Но он правда такой замечательный! Хвостик Астры бешено болтался из стороны в сторону. Поднимая воротник рубашки, она прятала свою мордочку, словно стеснялась показаться спящему человеку. И всё же ей хотелось рассказать об этом Элине, чтобы та не беспокоилась о ней лишний раз. – Знаешь, эти люди, рабы и свободные, пугают меня. Я чувствую их взгляды, ощущаю от них опасность. То, что произошло со мной на ПСИ, до сих пор пугает меня. В каждом человеке здесь я вижу охотников… Но не в нём, понимаешь? Он такой чистый… и честный… и открытый… и добрый. Я не чувствую, что он собирается меня предать. Напротив, мне хочется ему поверить. Я думаю, он заслуживает доверия. Ох, как бьётся быстро моё сердечко. Я прямо сейчас представляю, как он меня целует, – Астра быстро и больно захлопала себя по щекам. – Ай-яй, нельзя! Только через полтора года! Ох, держи себя в руках. Но он был так добр ко мне, рабыне… Когда другие только больно делают. Я рассказывала, как один гад тут мне губу разбил? Ох, как же хочется ему за это накостылять! А затем придёт Саша и арестует меня. Вновь Астра хлопнула себя по щекам. – Что ж со мной творится? Просто это первый человек, который был так ко мне добр. Ты не в счёт: в нашу первую встречу ты хотела меня зарезать. Даже вспоминать смешно. Ох, точно! Он предложил для Рюу работу! Вернее сказать, на Омикроне есть орден, который там всем заправляет. И он предложил Рюу стать частью ордена, да не абы где, а вместе с ним на офицерском месте. И, кажется, он догадался, что мы вовсе не жили на Омикроне. Думаю, он имел ввиду, что если стать частью ордена, то нас уже не выгонят на ПСИ. Наверняка он именно это и хотел сказать, но не мог из-за ушей рядом. Ох, скорее бы с ним снова встретиться. Астра бросила взгляд на мирно спящую Элину, и на мордочке девочки вдруг возникла кокетливая улыбка, не предсказывающая ничего хорошего. – Слушай… мне ещё рано с кем-то встречаться, но тебе ведь нет. Я серьёзно, Саша высказывал свой интерес к тебе. Это ж он предложил мне замену этой дурацкой питательной пасте! Он считает тебя весьма интересным человеком, и хочет с тобой однажды увидеться. Я тебе его опишу: глаза у него большие и красивые, карие с золотым отливом. Он высокий, выше тебя, но ему это только к лицу. Одет в сногсшибательный чёрный костюм с красным галстуком. Его рукава так классно закатаны – ух! И руки у него сильные, крепкие, с рельефными мышцами – сразу видно, что он каждый день тренируется. Но он не качок, нет. Он идеален, каким и должен быть. Лицо у него милое, красивое, нетронутое бородой, но при этом уже не детское. А улыбка его чарующая, искренняя и добрая, что сердце бьётся невпопад. Но он короткостриженый – очень, прям ёжик. Так хотелось этот ёжик потрогать, но я постеснялась даже говорить об этом. А характер галантный и вежливый. Честное слово, если бы он мне ещё и стул предложил, и этот стул отодвинул-задвинул, я бы там ему в жёны и попросилась, и плевать на возраст. Любви все возрасты покорны! Кстати, о возрасте: ему восемнадцать или около того. Да, он младше тебя, но разве это проблема, если он уже полностью взрослый мужчина на уважаемой должности и с приятными манерами? Ты должна дать ему шанс! Когда ты проснёшься, я вас обязательно познакомлю. Тем более что он совсем не против. Ох, я даже немножечко ревную… Я ведь для него ещё ребёнок: это было видно в его глазах. В них не было ни капли романтического интереса… Но если у вас ничего не получится, Создателем клянусь, я вырасту и заберу его себе! Так что не упусти этот шанс, пока я ещё добрая. Астра протянула лапу к голове Элины. Аккуратно, с дрожью, боясь даже касаться бледной кожи, девочка провела лапой по волосам мирно спящей женщины. Потревожив её покой, Астра ощутила в воздухе усилившийся запах гусиного пера. Сильный. Опасный. Куда более терпкий, чем естественный солоноватый человеческий аромат. – Я готова отдать его тебе, – хныкнула девочка. – Только, пожалуйста, очнись. Обещаю, он тебе понравится. Проснись и забери его. Это ведь очень хорошая сделка, разве нет? Пожалуйста. Пожалуйста…

***

Днём Фалкон нашёл в себе силы, чтобы хромой походкой зайти проведать Элину. Он был без обуви: его повреждённая нога слишком опухла, чтобы влезть в ботинок. Но он хотя бы мог на неё наступать без подручных средств и без необходимости облокачиваться локтем об стену. С собой он принёс противную зелёную пищевую пасту и несколько сэндвичей с теми же самыми начинками, что и в прошлый раз. Теперь, когда Астре было с чем сравнивать, этот жест уже не казался ей таким уж великодушным. Фалкон был немного на взводе. То ли, из-за боли в ноге, то ли из-за того, что у него и так полно забот, а теперь из-за действий Астры их сложнее выполнять. В любом случае, оставаться в каюте надолго он не планировал: ему нужно было как можно скорее вернуться в грузовой отсек, чтобы закончить инвентаризацию, которая обещала продлиться до завтрашнего утра, включая и эту ночь. Оставив еду, он уже собирался уйти, даже не удосужившись спросить о состоянии Элины, когда Астра его окликнула и попросила рассказать, как ей получить новую одежду и принять душ. Сначала накормив Элину, а затем и пообедав самой, Астра всё-таки решилась избавиться от грязи, из-за которой действительно ощущала себя очень неприятно. Каюту она заперла, чтобы никто не воспользовался состоянием Элины – она уже знает, как здешние люди относятся к охотникам, и ей прекрасно известно, что среди них всё ещё скрывается убийца. Оставлять Элину даже на час было страшно, но грязный мех психологически изводил её всё это время. Она жаждала очиститься. Возле общественной душевой была небольшая комнатка, где складывали стиранную одежду. Там-то она и нашла то, что более-менее подходило ей по размеру. На самом деле, одежды в этой кладовой было очень много – сотни, если не тысячи, комплектов, для людей и зверолюдов, всех возрастов и размеров. Причём многое ещё не распаковано, лежало прямо в ящиках в сложенном виде в свёртках по 5 нарядов. Астра распаковала один свёрток, попыталась представить, насколько комплект будет ей подходить, затем другой свёрток уже размером побольше. По итогу, из-за хвоста ей пришлось комбинировать одежду из разных комплектов, и ведь ещё не факт, что он действительно ей подойдёт: она не хотела мерить чистое бельё на грязный мех. Захватив одёжку с собой, а также два сухих полотенца, которые также хранились здесь, Астра последовала в сами душевые. Как и говорил Фалкон, возле дверей, сразу после умывальников и сушилок, находились полки со всевозможными гелями, шампунями, кондиционерами, бальзамами и кремами, и вновь не только для людей, но и для зверолюдов, в том числе и для детей. Астра выбрала для себя щелочной (Фалкон велел брать именно такой) неагрессивный шампунь без запаха для молодых зверолюдов, а также небольшую баночку увлажняющего крема для подушечек лап и носика. У душевых были перегородки и одностворчатые салунные дверки, что Астру немного даже насмешило. Она никогда не понимала, почему люди стесняются наготы, ведь для зверолюдов в этом нет ничего странного. И всё же, раз в общественной душевой такие правила – им нужно следовать. Был некий страх, что вода может смыть её маскировку, потому в проточную воду она заходила с большой неохотой, начиная с кончика хвоста. Но всё же чёрный краситель держался намертво. Астра сделала шаг прямо в воду, и сразу же вздохнула с облегчением. Тёплая вода, проникая всё глубже в мех, отлично расслабляла вымотанное из-за постоянного стресса тело. Хорошо, что в душевых стоят табуретки – для зверолюда самостоятельное мытьё часто оказывается тем ещё испытанием, потому они моются компаниями. Только вот сейчас позвать ей некого. Промокший мех весьма тяжёлый, и без табуретки лапы, не предназначенные для долгого стояния, заныли бы уже через пару минут. Первые несколько минут ушли на то, чтобы просто намокнуть: жирные волоски упорно отказывались смачиваться водой. В ход пошёл шампунь, который зверолюдка очень тщательно наносила не только на голову, но и на всё тело. Не мудрено, что шампуня на складе так много: каждое мытьё расходует его в невероятных количествах, потому куда плодотворнее вместо душа принимать ванну, которой на краулере попросту нет. Превратившись в подобие снежного монстра, Астра вновь погрузилась в поток воды, избавляясь от излишков мыльного раствора. На это ушло больше всего времени. Каждый раз, смывая пену и растирая в какой-то области мех, та возникала снова. Только что казалось, что ей удалось полностью избавиться от шампуня, как на этом самом месте опять начинала появляться пена. Словно над ней кто-то подшучивает и, пока она не видит, льёт на неё новый шампунь. Взглянув на прикреплённую к стене душевую лейку без шланга, Астра недовольно проворчала: слишком неудобно мыться в таких условиях. Уже в конец выдохшись, она наконец избавилась от остатков шампуня. Вода с неё стекала исключительно чистой, а не грязно-чёрной, как в начале водных процедур, что не могло не радовать. Только сил всё равно было потрачено через чур. – «И всё-таки мыться надо в ванне… и в компании…», – вздохнула она, принявшись обтираться сначала одним, а затем и вторым полотенцами. Напоследок она нанесла себе на лапки и носик увлажняющий крем-бальзам. Мысленно послав всех подальше, она вышла из душевой, держа грязную и чистую одежду в лапах, и сейчас, уставшей, ей было уже плевать, что кто-то может её попытаться осудить за обнажённый вид. Сколько мех ни растирай, а сухим он от этого не станет: она не будет надевать новое чистое бельё на мокрую шкуру! Грязную одёжку она скинула в трубопровод рядом с дверью, а с чистой пошла в соседнее помещение, расположенное после душевых: там находились сушильные камеры. Взобравшись в одну из них, Астра попыталась расслабиться, пока приятный тёплый воздух со всех сторону обдувал её. На фоне играла приятная спокойная мелодия, от которой так и клонило в сон. И она бы действительно уснула, если бы сушильная камера не издала пронзительный писк по завершению процедуры. Теперь Астра действительно была похожа на пышную зефирку: весь её мех распушился во все стороны. Только сейчас Астра вспомнила, что где-то в грузовом отсеке лежат её личные вещи, среди которых был и гребень, которым её всегда расчёсывала мама. Может, здесь получится найти другую расчёску? Показываться Фалкону на глаза, тем более в таком потешном виде, совершенно не хотелось. Астра вышла из сушильной камеры: никого здесь не было. Только лишь у умывальников в другом помещении плескалась вода. Астра обошла всю комнату, но всё-таки нашла деревянную расчёску, на которой ещё оставался человеческий запах. Сначала она эту расчёску решила вымыть с мылом, чтобы чужой запах ей никак не мог передаться, а только после этого, вернувшись к сушильным камерам, принялась расчёсываться. Всё это время её бельё лежало на скамейке. В любом случае, она была абсолютно одна сейчас. Мех она вычёсывала неохотно, медленно. Она действительно устала. Начала она с головы, и даже не дойдя до шеи, нервы её сдались, и она с шипением откинула неприятную, вырывающую волоски, расчёску в угол. Оставив одежду на скамейке, она направилась к выходу из сухой зоны, и остановилась как раз перед тем, как повернуть дверную ручку. – Он же меня засмеёт, если увидит в таком неопрятном виде… Перед её глазами промелькнул образ Гришаева, который смеётся над ней, называет обидно «жирным хомяком» и пытается её сфотографировать, чтобы сделать из неё посмешище. И даже если это не сделает он – кто-то другой уж точно, ведь выглядела она сейчас слишком смешно. Скуля от недовольства и усталости, Астра подобрала кусачую расчёску и вновь уселась на скамейке. Глазки её слипались, а сама она всё чаще скулила, когда расчёска вырывала волоски. И вот болезненная процедура подошла к концу. Она даже не посмотрелась в зеркало, в котором сейчас отражалась чистенькая, красивая, ухоженная чёрная пантера, словно сошедшая с журналов мод. Вместо этого Астра принялась одеваться. Одёжка, благо, оказалась ей в пору, и ей не пришлось, обмотавшись влажным полотенцем, снова выходить в коридор за другим комплектом белья. Ведь, учитывая накатившую на её усталость, она, скорее всего, даже не стала бы этого делать. Астра вернулась в каюту и сразу плюхнулась на кровать прямо рядом с Элиной. Из последних сил зверолюдка приподнялась и прижалась ухом к груди женщины, а лапу вместе с одной ногой и хвостом перекинула через неё, прижимаясь к ней поближе. Так она и осталась лежать сверху на одеяле, когда усталость взяла вверх, и она погрузилась в сон.

***

Уснула Астра очень скоро, и снился ей безумно приятный сон. В нём была только она и Элина, но и, к её великому счастью, её сегодняшний знакомый – Гришаев. Зелёное поле окружало их вокруг на сотни миль, и только одно единственное дерево было рядом с ними – в его тени они укрывались от жарких лучей восходящего солнца. Элина стояла в окне совсем крохотного домика, и махала ей, пока Астра наконец не обратила на неё внимание. А затем женщина показала палец вверх, как бы одобряя выбор Астры. В это же время сама Астра была на руках Гришаева, и он крутился на месте. Им вдвоём было весело. Ужасно весело. И весь её мир в этот момент концентрировался в одном это красивом лице, смотрящего на неё в ответ с любовью. В этом сне она уже не была маленькой девочкой – она взрослая зверолюдка, взросления которой этот человек так долго ждал. И сегодня они собираются на своё первое настоящее свидание – не шутливое, как она себе представляла, а самое лучшее и прекрасное, в дорогом белом ресторане. И она знала: впереди всё будет становиться только лучше. Вдвоём они кружились, круг за кругом, под озорной смех зверолюдки, расплывавшейся в самой нежной улыбке от одного только его слова «люблю». Но покой не продлился долго. Ей удалось поспать лишь пару часов. Из прекрасного сна Астру грубо вырвал стук в дверь. Не размеренный, как обычно, а интенсивный, безостановочный, набиравший свою силу с каждым ударом. Астра мгновенно проснулась и подскочила на четыре лапы. Хвост её встал трубой, а мех по всему телу распушился. Если это не убийца пришёл отнять её жизнь, и жизнь Элины, значит случилось что-то очень-очень плохое. – Астра, открывай, живее! – крикнул Фалкон через дверь. Не медля ни минуты, Астра подскочила к двери и открыла её. В комнату сразу ворвался Фалкон. Хоть и выглядел он точно также, как и днём, разве что теперь на нём были оба ботинка, а сам он ходил без особых проблем, вид у него был взбудораженный. От доброй улыбки не осталось и следа. Девочка, заподозрив неладное, отскочила от него подальше, прямо на кровать, и на её мордочке возник оскал, а затем раздалось шипение. Она не подпустит его к Элине, что бы он там не вздумал сделать. – Не подходи! – Астра тупыми когтями царапнула воздух перед собой. Её ошейник подал оранжевый сигнал. – Ты знаешь человека по имени Гришаев Александр? – Зна-аю… – протянула Астра, пытаясь понять, о чём всё-таки идёт речь. – Как вы познакомились? – Какая разница? – Отвечай на вопрос! – рявкнул он. Ошейник на шее Астры запищал, решив, что требовательный тон Фалкона означает приказ. Выздоровевшие после «волшебной» микстуры Гришаева голосовые связки сами собой заныли, а в носу возник неприятная вонь от палёных волос. Страх того, что ошейник вот-вот вновь накажет её разрядом тока, заставил ей подчиниться. – Он угостил меня сегодня обедом, а также помог нам с Рюу помириться. Если бы не он, я бы так и ходила обиженной на брата. У тебя какие-то с ним проблемы? Я не позволю его обижать! Он помог мне! Он был очень добр ко мне! – Менее получаса назад Гришаева убили, – спокойным тоном ответил Фалкон. – … как..? – ножки Астры пошатнулись, и она упала на кровать прямо на Элину. Некоторое время девочка смотрела в пол, прежде чем решиться поднять глаза на вестника. – Убийца до него добрался? – Хуже. Гришаев был посмертно обвинён в убийстве Града Макса. До этого над ним учинил самосуд давний друг Града Макса – Грин Харрисон. – Стой, нет… – Астра не могла поверить в услышанное. В её картине мира столь добрый и хороший человек, как Гришаев, попросту не может оказаться тем самым мерзким убийцей. Да он же сам и расследовал дело убийства Грина! В этот попросту нет никакого смысла. – Я ослышалась? – Гришаев Александр хладнокровно лишил жизни Града Макса, за что Грин Харрисон отомстил Гришаеву Александру и убил его. Ты не ослышалась. – Но как он мог? Он слишком добр для этого. Повинуясь своей первой детской влюблённости, Астра уже начала фантазировать с этим человеком свадьбу, подбирать имена для их будущих детей, которых непременно должно быть минимум трое, обдумывать их будущий дом, который обязательно должен был располагаться на поверхности где-то вдали от других домов, чтобы они вдвоём могли посвящать друг другу всё своё время. Сейчас, слыша всё это, она действительно понимала, что весь этот день грезила о нём, потому что он произвёл на неё самое лучшее впечатление. Ей хотелось верить в его искренность. А теперь ей говорят, что он хладнокровный убийца. Этого просто не может быть. – Мне жаль, – добавил Фалкон. – Но я пришёл не за этим. – Уйди, пожалуйста, – прошептала она, всхлипывая. – Я хочу… пожалуйста, оставь меня. – Я обязан, и ты ответишь на мой вопрос. В обоих убийствах фигурирует два лица: ты и твой брат, – глаза Астры налились кровью. Она уже поняла, к чему Фалкон ведёт, и ей хотелось выцарапать ему язык за то, что он вот-вот произнесёт. – Ты знаешь своего брата лучше, чем кто бы то ни было, потому я обязан спросить: считаешь ли ты, что это всё мог сделать Рюу? – Поясни? – максимально сдержанно спросила Астра. – Убить Града и подставить Гришаева. – Фалкон! – подскочила Астра. – Деактивировать ошейник! – скомандовал он, видя, что индикатор ошейника загорелся тёмно-красным – носитель несёт окружающим серьёзную опасность, и следующий разряд будет оглушающим. – Рюу – ребёнок, что ты, *****, мелишь!? – слёзы полились из её глаз. – Ему только десять дет, какое, ***, убийство? Как ребёнку провернуть такое, ты не захотел задуматься? Он не какой-то там маньяк – он всего-навсего ребёнок. Как тебе вообще это в голову пришло? Что с тобой не так? Он маленький мальчик, а не убийца! Не смей делать из него козла отпущения! – Значит, ты считаешь, Рюу ни при чём, а виновен Александр Гришаев? – Пошёл вон! – вырвав из-под головы Элины подушку, Астра со всей силы кинула её в Фалкона – тот поймал её без особых проблем. – Ухожу, – Фалкон отпустил подушку и поднял руки вверх. – Прости, мой долг было опросить родственника. – Сп****сь, е****т! Не желая больше испытывать терпение зверолюдки, Фалкон прошмыгнул за дверь. Астра тут же подскочила к ней и заперла её. Девочку всю трясло. Не только от гнева за такой вопрос, но и от обиды. Она упала на пол, свернулась калачиком, обнимая свои коленки. Хвостом подцепив валявшуюся подушку, она вгрызлась в неё зубами и завыла, долго и протяжно. Гришаев был на краулере первым человеком, который ей действительно понравился, от которого она не чувствовала никакой угрозы, рядом с которым она начала мечтать о будущей совместной жизни. Самый добрый, самый ласковый, самый честный, самый красивый, самый галантный и хороший. И этот человек сейчас был мёртв. И, что намного хуже, оказался хладнокровным убийцей. Проклиная всех на свете, проклиная саму себя, она всё громче и громче плакала. Нервная система давно сдалась, и задними лапами она разрывала несчастную подушку, позволяя себе выпустить хоть часть той боли, что в ней скопилась за эти солы. Она продолжала дышать в наволочку, даже когда от набивки ничего не осталось. Запах гусиного пера от этой подушки сейчас сильно бил ей в нос. Вот он, настоящий запах смерти. Самый ужасный, какой она только может себе представить. Если самый хороший, добрый, честный и искренний на свете человек оказывается совсем не тем, кем вы его считаете, как после этого можно довериться людям? Встав рядом с кроватью, Астра стянула с себя всю раздражавшую мех одежду и забралась под одеяло к Элине. Через силу пряча свои когти, она обняла женщину, уткнулась ей в шею мордочкой и продолжила громко и надрывно плакать. Увы, эта боль и эти страдания не помогли Элине очнуться ото сна, и Астра не получила тех объятий, в которых так отчаянно нуждалась. Вскоре она перестала рыдать: не осталось сил. Продолжая сокрушаться, обвинять себя в своей доверчивости и юношеской глупости, Астра тихо роняла слёзы на шею и одежду Элины.

***

Фалкона вызвали совершенно внезапно. Только-только с ноги сошёл отёк, и он смог напялить обратно свои ботинки, как к нему ворвались с требованием немедленно прийти к определённой каюте. Дело было настолько срочное, что ему не позволили даже закончить обход ряда, из-за чего ему придётся в будущем вернуться к самому началу – полчаса пошли насмарку из-за такой срочности. Нога всё ещё болела, и шёл он медленно. Но, когда дошёл до места, всякая боль в одно мгновение отступила: в начале и конце коридора стояли безмолвные второго ранга, не пропуская никого в эту секцию. Отдав Фалкону честь, они пропустили его, и только его. Три двери, смежные друг к другу, были открыты. Проходя мимо первой из них, Фалкон заметил в ней сидящего на кровати Рюу: взгляд его был пустым, безжизненным, направленным в пустоту. О том, что он здоров, говорили, разве что, его ушки, внимательно сканировавшие всякий звук. Рядом с ним стоял один из безмолвных второго ранга – тот направил на мальчика свою ладонь. Кому, как ни Фалкону, знать, что это означает: Рюу находится под охраной, или, скорее, под стражей. Холодок пробежал по спине Фалкона. До третьей двери он так и не дошёл. Вторую дверь Фалкон знал. Здесь ночевал Гришаев Александр, протеже его и капитана. Собственно, капитан здесь и находился, ведь именно он дал указание привести Фалкона. Фалкон прошёл к нему и закрыл за собой дверь. Весь пол был устлан оригами разных форм и размеров. Самые свежие из них были выполнены в виде кошачьих мордочек. Из-за них Фалкон не сразу обратил внимание на мёртвое тело. И лишь войдя в помещение, подойдя к капитану и протянув тому руку, Фалкон краем глаза заметил Гришаева Александра, сидящего на полу спиной у стены. Он отшатнулся, сделал шаг к мертвецу, не в силах поверить в увиденное. Часть оригами, лежавшие к нему ближе всех, насквозь пропитались кровью. – Как такое могло произойти? – спросил Фалкон. Капитан лишь молча протянул руку Фалкону. Он хотел поговорить, и так, чтобы их не могли подслушать. Фалкон ответил на римское рукопожатие. Комната вокруг в одно мгновение перестроилась. Теперь это была не спальня в двенадцатью кроватями, среди которых только одна была заправлена, и единственным на всех живущих столом, где и шагу было трудно ступить, не натолкнувшись на оригами – теперь это была марсианская поверхность. Они стояли на стеклянном куполе в самом его центре, а под ними, в сотне метров, словно маленькие муравьи, блуждали люди, бегущие по своим делам в этом огромном городе. Капитан стоял рядом с Фалконом и смотрел вдаль на поднимавшееся за великой стеной Файрвол солнце. Зелёные луга окружали купол со всех сторон, и в утренней росе солнечные лучи отражались, словно малюсенькие звёздочки, и всякий раз, когда трава колыхалась на ветру, эти звёзды мерцали, порождая всё новые и новые созвездия. – Как такое могло произойти? – Не спеши его оплакивать. Я позвал тебя не за этим. После убийства Града мы долго не могли найти следы убийцы. Считалось, что орудие преступления было спрятано где-то в вентиляции. Только вот мы не обыскивали каюты офицеров. – Бездушные не опустятся до убийства невинных, ты это знаешь. – И тем не менее, давний друг Града – мистер Грин Харрисон, сегодня обнаружил орудие преступления в этой самой каюте, а затем в порыве гнева учинил самосуд над Гришаевым. Я покажу. Мир вокруг вновь стал резко меняться: в этот раз они оказались в этой же каюте, только Гришаев был жив. Он сидел за столом, держась за голову. В этот момент дверь открылась, и в помещение вошёл Грин. Кажется, Гришаев немного удивился, но он не стал никак возражать. – Как продвигается расследование? – с возбуждением спросил Грин, проходя всё дальше в каюту, пока Грин продолжал сидеть за столом. – *шум*, – восстановить слова Гришаева не удалось. – Вот как? – Грин тихо открывал одну тумбу за другой, переходя всё дальше и дальше, задавая всё больше и больше вопросов по делу и нет. Ему нужно было потянуть время, пока Гришаев не начал что-то подозревать. Не сказать, что они были особо знакомы, но Гришаев глубоко уважал крестов в почтенном возрасте, и потому не ожидал подвоха. В какой-то момент Грин нашёл то, что искал – трос, состоящий из небольших звеньев, по описанию и виду очень похожий на тот, каким были нанесены увечья Граду. Этот трос был спрятан в самом дальнем углу под пустым матрацем. Именно об этом и гласило тайное письмо, которое Грин прочитал с час назад. Он долго не мог поверить в содержимое письма, и потому пришёл к Гришаеву с целью узнать правду. А если правда окажется неприятной, а содержимое письма правдивым… – Сдохни, с**а, – Грин стоял прямо позади Гришаева, а в его руке был нож, который он достал из длинного рукава. Обернуться он не успел. Грин нанёс два ножевых удара тому промеж рёбер. Гришаев попытался встать на ноги, но кибернетический протез правого бедра перестал повиноваться, и он, едва удерживая равновесие, припал к стене. Защититься ему не удалось: его правая рука, спрятанная за синтетической кожей, тоже была кибернетической. Все его протезы отключились, когда был повреждён главный координирующий чип, находящийся по заднюю сторону рёбер. Из-за этого же он не смог связаться ни с одним крестом и запросить помощи. Грин продолжил ударять ножом его в живот раз за разом, произнося ругательства и проклятия. Гришаев же, не в силах защищаться, мог только закричать что есть мочи, чтобы привлечь сюда хоть кого-нибудь. Из его рта вместе с криком полилась кровь. На крики очень скоро прибежал Рюу, распахнувший настежь дверь. На лице зверолюда был ужас. Позади него возникли другие кресты, в том числе один безмолвный второго ранга, который, в отличие от остальных, направил на Грина руку. Грин не успел даже вынуть нож из Гришаева, когда всё его тело пронзила острая боль от электрошока, которая и привела к потере сознания. Смертельно раненый Гришаев скатился по стене. Он не вымолвил ни слова. Мозгу требуется около пяти минут, чтобы нейроны начали умирать, потому кресты сразу попытались взять его руку, пытались прочитать его воспоминания, но всё было тщетно – без координирующего чипа сделать это невозможно. Потому вся последовательность событий была восстановлена по памяти Грина, который сейчас ожидал в соседней каюте. – Что за письмо? – спросил Фалкон. Листок бумаги сразу возник перед ним в воздухе: на нём была надпись печатными английскими буквами: «ГРИШАЕВ УБИЛ ГРАДА. ОРУДИЕ УБИЙСТВА В ЕГО КАЮТЕ». – Автор найден? – Нет. Следов ДНК не обнаружено. Эту надпись мог сделать совершенно любой. – Хореографический анализ? – Сам-то веришь в это? – усмехнулся печально капитан, глядя на труп мёртвого протеже. – Я не верю в то, что Саша способен на такое. Он слишком добр был для этого. – Ты знаешь его больше, чем я, – вздохнул капитан. – А теперь я никогда и не узнаю. Это должно было стать его тестовым заданием перед повышением… – Его бы всё равно не повысили. Он попросту не такой человек: слишком хороший для этого мира. В нём нет и не было той хладнокровности, что должна быть у бездушных. – И мотива я тоже не вижу, – рассуждал капитан. – Тем не менее, на орудии преступления обнаружены следы ДНК Града, а это повод для подозрений. – Что будешь делать? – Независимо от того, подставили ли Гришаева или нет, Грин совершил самосуд в отношении старшего по званию креста, что карается казнью. Его семья будет выселена из выделенного ему дома, а также лишена всех льгот и пенсий. Но что касается самого Гришаева… выступая перед судом, я буду настаивать на приостановлении дела до появления новых улик. Что по его семье? – Только родители. Мне придётся рассказать им, что случилось с их сыном и в чём его подозревают. – Я буду с тобой. – Спасибо. – Я видел Ямаду, – вспомнил Фалкон. – Что он здесь делает? – Ямада был нанят Гришаевым в качестве помощника. В силу своего детского возраста и малых размеров тела, Ямада мог обыскивать труднодоступные места в поисках орудия преступления. Гришаев был весьма хорошего о нём мнения, – перед Фалконом возникла недописанная рукописная бумага, – он писал для Ямады рекомендательное письмо для академии, чтобы его взяли в кадеты бездушных. Он как раз корпел над ним, когда вошёл Грин. Собственно, будучи увлечённым письмом, он и пропустил первый удар, уничтоживший связь с протезами, и второй, разорвавший ему аорту. – Мы можем подозревать Ямаду? – спросил Фалкон. – Доказательств в данный момент нет. Тем не менее, мне кажется подозрительным, что он связан с обоими убийствами. Но мотив в виде подзатыльника слабоват, да и какие у него могут быть мотивы против Гришаева, который хотел подарить ему прекрасный шанс на свободу? В этом нет смысла. Кроме того… В дверном проёме возник Рюу. На его мордочке был настоящий ужас. Глазки широко раскрылись, зрачки расширились. Он закрывал лапками раскрывшуюся в безмолвном крике пасть. Весь его мех распушился, на ручках пробились когти. Рюу явно не ожидал увидеть сцену убийства. Следом возникла кровать, на которой сидел второй Рюу – теперь взгляд его был отрешённым, направленным в пустоту, абсолютно безжизненным. Клон капитана пытался привести его в чувства, щёлкал перед мордочкой пальцами, нажимал на чувствительный нос – Рюу не реагировал. – Ты правда считаешь, что такое потрясение возможно симулировать? – Где он был в момент убийства? – Фалкон пытался докопаться до сути. – Отходил в туалет – его, входящего и выходящего, видел один из крестов, как раз, когда это произошло. Сам Грин тоже видел Ямаду, когда тот шёл по коридору. – И как долго его не было? – Шесть минут. – Довольно долго, не находишь? Словно он знал, что должно случиться. – Согласен, но у нас нет явных улик. Хотя его хвост, на самом деле, с его сегментами позвонков должен куда лучше подходить к следам, оставленным на шее Грина. Я допрошу Ямаду, когда он придёт в себя. Меж тем, в обоих инцидентах также замешана и его сестра, у которой есть алиби на момент первого убийства. – Я спрошу её о Ямаде и доложу. Только что стоявшие в разных концах помещения капитан и Фалкон мгновенно оказались друг рядом с другом, держась в крепком римском рукопожатии. Но симуляция вокруг них рассыпалась окончательно, когда они разорвали рукопожатие. Фалкон хотел сразу пойти к Астре, но остановился, глядя на покойника, а затем подошёл к нему и присел на корточки. Красивые глаза смотрели ему под ноги, и в них уже не было того золотого блеска, что сверкал у него при жизни. – Покойся с миром, – произнёс Фалкон. Закрыв ему глаза, Фалкон быстро поднялся, встал в стойку солдатиком и приложил правый кулак к левой груди: «Омикрон выстоит!», – прокричал он. – Омикрон выстоит! – сделал точно такой же жест капитан, отдавая честь умершему кресту.