Утратить всё

Он больше не смыкал глаз до самого утра. Ведь только сон овладевал им, появлялся высокий силуэт. На теле оставались чужие следы тонких, но цепких пальцев. Из-за чего Чон-У подрывался с кровати. Пытался выровнять дыхание, но тело не слушалось. Вдохи получались сумбурными. Пыль помещения оседала в лёгких, хотелось ещё больше кашлять. Почти под потолком было жалкое подобие крохотного окошка, что позволяло лишь узнать взошло ли солнце. И вот помутневшее стекло начало неспеша желтеть. Шаги за дверью. Медленные будто спросонья. Чон-У прислушался, бесшумно поднимаясь с кровати. Глухие звуки под потолком, словно кто-то кидает небольшой мячик о пол или стену. И так методично, ровно, через одинаковые промежутки времени. Или все эти звуки были за соседней стеной? Его сосед Мун-Чжо. Он точно просто так не мог спать сейчас. Подумав об этом, парень подскочил с места, решив взглянуть в дыру в стене. Пусто. Никого. Опять. Где же Мун-Чжо? Чон-У точно видел его перед сном. Он заходил в комнату. Мысли не давали ему покоя, они шуршали тревогой на задворках сознания, заставляя в панике метаться по комнате. По этому смехотворному подобию личного пространства. Ничего не хотелось делать. Ничего не получалось делать. Ведь голова была забита другими. Об стены скребутся когтями. Будто просят помощи. Глухо стучат, что тонкие стены вот-вот не выдержат. Время тянулось слишком медленно. Секунды растягивались в часы ожидания. Так он сидел до утра. Колыхался по каждому тихому скрипу, пока не прозвонил будильник, дав добро покинуть эту комнату. Чон-У пулей вылетел на крышу, если он не успеет сейчас, то никогда не поговорит. Без разбора, споткнувшись о ступени, он поднимается вверх. Уже набирая номер, открывает дверь. Мокрый утренний воздух колет лицо. Гудки идут долго. Чон-У не находит себе места. — Возьми, возьми, возьми, пожалуйста. — как мантру повторяет он, беспокойно ходя кругами по крыше. Всё ещё нет. Прошло буквально пару секунд, а он думает о худшем. Сейчас трубку возьмут, но вместо Джи-Ын, будет слышен леденящий душу, но до боли знакомый его голос. Ведь Джи-Ын не стало, так как она мешала им. Была преградой ко всему. Глаза метаются по дальним высоткам, скачут по крышам, высматривают окна. Вдруг телефон взяли. — Ало? — её голос. Мягкий, заспанный, но точно её. От души отлегло сразу. — Джи-Ын, доброе утро. — начал Чон-У издалека. — Чон-У, всё в порядке? — та явно удивлена таким ранним звонком, возможно, даже взволнована. — Да? — Чон-У в замешательстве, но старается быстро подобрать слова. Лишь бы она его слушала.— Почему ты спрашиваешь? — Мне вчера Дже-Хо писал. Говорил, ты вел себя странно на приёме у врача. Ты сейчас как себя чувствуешь? — Дже-Хо? — сорвалось шёпотом с его губ. Настолько хороший друг, что пишет его девушке, якобы волнуясь? — Ты немного напугал меня таким ранним звонком. Но я уже опаздываю, Чон-У. Извини, мне кажется, начальница меня ненавидит и хочет спихнуть всю работу на меня. Мне некогда сейчас. Но если, что-то срочное, то… — Оу, нет-нет. — ему даже стало неловко за свою вечную навязчивость. — Не буду отвлекать. Давай, тогда попозже поговорим. И она повесила трубку, даже не дождавшись «пока». Сегодняшний день уже изводил с самого утра. Пальцы беспокойно барабанили по экрану телефона в жалкой надежде, что Джи-Ын всё же перезвонит. Но в ответ лишь тишина. Она вновь обрывает звонки, уходит от разговоров. С ней точно всё хорошо? Прохладный ветер резал лицо, приходилось отворачиваться. Стоять возле края крыши даже с оградой было слегка не по себе. Голова кружилась от этой высоты. Но возвратиться обратно в здание было ещё хуже. По лестнице Чон-У всегда ходил тихо, слушая каждый отстук своей обуви. И только замечал что-то неладное, как сразу замирал, ожидая всего и сразу. Даже озаряемая ярким светом утра лестница не внушала доверия. А на четвёртом этаже шаги затихали. Он всегда прикладывал ухо к двери, слушая каждый шорох. Кто-то скребётся внутри. Царапает стены. Сдавленно мычит. Мурашки ползут по спине от этого. Рука застыла над ручкой, не в силах схватить.

Там. Кто-то. Есть

— С…сосед-душка, — последовал долгий высокий гогот. А следом уже и появилась сама фигура. Вечно сощуренный, с неестественной улыбкой. — ...д-д-дверью ош-ошибся? — слова ему явно давались с трудом. Он хватался за голову, вечно пытаясь зачесать бритые волосы. — На-аш этаж...н-н-ниже. Фигура вечно дрожала, заламывая пальцы до хруста. Чон-У моментом отпрянул от двери, как только незнакомец устремил на неё свой взгляд. Он здесь не случайно. Караулит. Мун-Чжо приказал. В комнате кто-то бывал. Чон-У не видит доказательств, но чувствует это. А тонкие стены будто пододвинулись ещё ближе. Сегодня он почти не работал. Лениво редактировал что-то, изредка посылая на почту образцы. Дже-Хо пытался выставить себя заботливым другом. Вечно спрашивал «всё ли хорошо?» Но он лишь давил на нервы. Ямка вместо зуба ещё ныла, особенно, когда Чон-У ел. Но эта боль казалась такой мелочной, что можно было терпеть. В светлом офисе было до смерти душно. Чон-У временами посматривал на дисплей телефона, ожидая чего-то. Клик мышек и стук клавиатуры заполняли пространство. И сон медленно забирал сознание, только здесь можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Они все ходили рядом, что-то говорили, даже пару раз девушка тряхнула Чон-У за плечи. Но тот вяло отмахнулся, приходя в сознание. Все ушли есть. Сегодня Чон-У настоял, что останется здесь. Ему дали возможность. — Джи-Ын, пожалуйста, мне…мне правда надо встретиться. — Чон-У говорит тихо, боится, что другие услышат. Голос дрожит, словно молит о спасении. — Я больше так не выдержу. Это не надолго. Буквально час. — Чон-У… — она прерывает поток его жалобных слов. Но не решается говорить дальше. Будто ищет слова помягче. — Ты же знаешь, меня не отпускают. Я и так выбежала на минутку, чтобы созвониться. Может в выходные? — Это долго. Джи-Ын, прошу. Я…я могу прийти к тебе. Или могу проводить с работы. — Чон-У, Чон-У. Тише. Сегодня начальница вновь приглашает выпить. Я не могу портить с ней отношения…мне пора. — на последних словах кто-то окликнул девушку. Телефон резко щёлкнул, перед тем как выключиться. — Джи-Ын…Джи-Ын! — парень продолжал бесполезно звать её. Хотя прекрасно знал: это не поможет. Почему он продолжает пытаться? Она никогда не показывала, где работает, только пару раз вскользь упомянула в разговоре. Чон-У был уверен, что место правильное. Он был за одним из углов, смотря вдаль на здание. Оттуда выходили молодые девушки, некоторых встречали парни, и дальше они уже шли под руку. Чон-У пытался отвернуться от них. Ему было завидно смотреть на их простое счастье. Что-то в сердце ломалось от этих видов. Джи-Ын и вправду шла в окружении коллег, но не особо заинтересовано, с той натянутой услужливой улыбкой, которую так ненавидел в людях Чон-У. Она словно изменилась за это время. Её взгляд стал тусклее; походка из лёгкой, превратилась в медленную уставшую, с чётким стуком каблука; а вечно приподнятая голова, склонялась, смотря то под ноги, то на коллег. И он не смог вмешаться. Что-то остановило, не давая сделать и шага ближе. Джи-Ын вряд ли была бы ему рада, учитывая, как она отговаривалась в тот раз. Оставалось лишь наблюдать, как под шумные разговоры и едва слышный смех компания уходила всё дальше. Как бы Чон-У не пытался её понять, в душе осталась пустота, даже обида. Но он хотел задержаться здесь на подольше. Возвращаться в общежитие было самоубийством по его мнению. Ещё несколько дней точно сведут его с ума, если жильцы не решат убить его раньше… От этой мысли кожу покрыли мурашки. Чон-У не знает, что делать. Но руки уже тянутся к телефону, открывая чат с Джи-Ын. «Я здесь неподалеку, может прогуляемся после вашей встречи?» Она молчит. Может даже не ответит. Вряд ли у неё есть время. Но когда надежда ушла, сообщение пришло. «Будет уже поздно» Чон-У громко выдохнул, опуская плечи. И зачем он только навязывается? Она занята. Ей некогда заниматься такими глупостями, как слушать его. «Но если тебе правда надо, можешь остаться у меня до завтра» Парень не поверил своим глазам. Неужели, она вправду согласилась? Или это лишь из жалости? Но Джи-Ын и её слова много стоили для Чон-У, поэтому он согласился. Договорились встретиться возле того бара. Ни словом больше. Радостная новость грела теплом тело. Стало так легко, что забылись все проблемы того дня. Будто он снова вернулся в то время, когда впервые позвал Джи-Ын гулять. Посмотрев ещё раз на высотное здание, Чон-У вздрогнул, быстро отпрянув за край дома. Вдали в тени на периферии зрения стояла бледная фигура в медицинском халате.

Это Мун-Чжо

Он долго просто стоял разглядывая высотки поблизости, но когда обернулся, сразу заметил триста третьего. Глаза его даже в тусклом свете фонарей ярко блестели. Он не просто обернулся — точно знал, что Чон-У здесь. Воздух застревает в горле, рвёт стенки, но так и не может попасть в лёгкие. Парень бежит. Не думает куда. Ноги сами несут его прочь. Просто потому что страшно здесь находиться. Страшно знать, что за ним следят. В ушах звенит; звуки машин, говор белых воротников, даже лай породистых собак — всё смешалось в кашу пронзительного тонкого писка, забивающего слух. Чон-У не смотрел на других, только себе под ноги, изредка бросая взгляд на то место.

Фигура словно испарилась.

Он врезался в кого-то, со всей силы влетев в него. Перед лицом мелькает лишь белая рубашка. Но Чон-У перепуганно вздрагивает, оглядывая его. Бледная кожа. Тонкий стан. Тёмные, как эта ночь, волосы. Это точно он. Как он успел так быстро очутиться здесь? Мужчина не решался уйти, отряхиваясь. — Какого чёрт, почему ты вечно приследуешь меня? — Чон-У орёт на всю улицу, уже не думая о других. На место страха пришла бесполезная отвага. Хоть голос и дрожит. Его зажали в угол, он будет огрызаться. —Ты…ты просто псих! — Г…господин Ю. — чужие слова внезапно звучали напугано. Мужчина не находил, что можно было сказать. — Почему вы так говорите? Диссонанс образов вновь всплыл в голове, и Чон-У, пересилив себя, посмотрел на него. Всё встало на свои места. Это не он. Это тот дантист из клиники. Парень смутился своих слов и поспешных выкриков. Стало вмиг некомфортно, до тошноты душно. — Я…извините, я обознался. — Чон-У склонил голову, не в силах смотреть за чужими действиями, и рванул, прочь даже не оборачиваясь. Мужчина ничего не оставалось, как проводить следом убегающую фигуру, чувствуя холодный бег мурашек по спине. Впервые клиент пугает его до ужаса. Кажется, он какой-то ненормальный. Словно употребляет что-то. Но с виду ничего такого, обычный парень с очень хорошими друзьями. Только на секунду, когда в чужих глазах нет бликов, холодная пустота окутывает его тело. Дантист тоже устремился прочь, пытаясь выкинуть из головы этот инцидент. «Долго ли человек может обманывать? Может ли вся его жизнь быть фальшью? Его семья, близкие, коллеги — всё ненастоящее, всё для прикрытие. Он был одним из таких людей. Втирался в доверие, располагал их в своём кругу общения, и те уже нет могли плохого слова о нём сказать. Идеальный образ хорошего гражданина.» Ждать Джи-Ын пришлось долго. Но она не забыла, пришла точно вовремя. Только нынешнее состояние Чон-У её лишь больше пугало. Парень выглядел не лучшим образом. В свете ночных фонарей темнели мешки под глазами. Кожа стала болезненно бледной, что кажется в некоторых местах виднелось, как она истончилась, оставляя лишь яркие сосуды. Движени у него были рваные, дерганные, будто тот боялся кого-то, вечно оглядываясь. Таким Джи-Ын точно не привыкла видеть своего парня. В этом образе было даже что-то отталкивающее, что ей хотелось просто сейчас же уйти и не тратить на него время. Чон-У увидел её, попытался приветственно улыбнуться, помахать рукой. Та лишь слегка кивнула головой, словно не желая сближаться. От Джи-Ын веяло жизнью, суетой офиса, теплом местных ресторанов. Только лицо у неё было такое же бледное от недосыпа. Волосы ломанные на концах. И довольно уставший взгляд. — Джи-Ын, я так скучал. — отстраненно говорит Чон-У, разглядывая лёгкий образ девушки, но не решаясь смотреть в глаза. Строгая белая блузка с расстёгнутой первой пуговицей, тёмная юбка-карандаш, невысокий каблук – всё на ней смотрелось гармонично. — Тебя снова что-то беспокоит? — она научена на опыте, что просто так Чон-У уже давно не зовёт её никуда. Они прошли несколько шагов в полной тишине, пока Чон-У беспокойно оглядывался, думая, что сказать. — Да. — он опустил голову, тихо произнеся слова. — То общежитие не даёт мне покоя. Я… — Чон-У замялся, поглядывая за реакцией девушки, ведь знал её разговор о том месте уже выводил. — ...мне кажется, они вечно следят за мной. — Следят? — она обернулась, посмотрев вдаль, но ничего необычного. Джи-Ын слегка пересилила себя, коснувшись его плеча, поглаживая. — Брось, Чон-У. Ты скорее всего просто переутомился. — она пододвигается ближе, немного облокачиваясь на него. И тут такая пауза. Чон-У внезапно встал, не решаясь дальше идти. — Нет…Нет! Джи-Ын, ты не понимаешь. — он закрыл руками лицо, желая спрятаться от всего. — Я-я видел, как он преследовал меня. Даже здесь. Он тут точно был. Я его видел. Клянусь тебе. Эти изречения она слышала не в первый раз. Но вновь и вновь они пугают всё больше. С Чон-У было уже невозможно говорить ни о чём другом. Он был вечно зациклен на них. Пару раз даже плакал, рассказывая о том ужасе. Переезд парню явно дался трудно. И с каждым днём он всё больше расклеивался. Его бывший огонёк глаз тух. Он даже больше не рассказывает о своём детективе, только о своих запуганных мыслях. — Джи-Ын, я уверен, они хотят меня убить. — Чон-У встревожено схватился за плечи девушки, так резко, что она вздрогнула. Но та не нашла слов, чтобы успокоить. Паранойя начинала переходить и на неё. Рядом с ним Джи-Ын становилось некомфортно. Чон-У вечно звал её по имени, каждый раз будто боясь забыть, повторял «Джи-Ын». Так он чувствовал последнюю тонкую нить связи между ними. Но со стороны это больше походило на больную одержимость, что Чон-У просто не мог выкинуть из головы её образ. — Тебе не стоит воспринимать в штыки своих соседей. Они просто такие же, как и ты, в трудном положении. — она пыталась хоть как-то скрасить эту долгую паузу, в которой Чон-У начинал задыхаться. — Отдохни немного. Можешь переночевать у меня сегодня. Правда там место совершенно мало. — Ты…ты мне не веришь? — он перевёл недоверчивый взгляд на Джи-Ын, и холод вмиг окутал её. Глаза тёмный пустые, не моргая, застыли, смотря сквозь девушку. Неужели, она тоже не верит? В её взгляде нет ни капли доверия. — Чон-У… Парень скинул её руки с себя, отходя на пару шагов назад. Странно, больше её касания не казались такими тёплыми как раньше. Теперь они вызывали лишь раздражение. И он уже смотрит на неё совсем по другому с разочарованием в глазах. — Нет. Не надо этого. — тот отстраняется, уходя от касаний. Почему она не верит? Это ведь всё правда. Он точно его видел. И нет никакой гарантии, что сейчас они наедине. Вдруг Мун-Чжо и сейчас за ними наблюдает? Чон-У резко обернулся надеясь, что ему кажется. Но тут точно кто-то был. Где же? Всё меркло в тёмных улочках Сеула. Сердце защемило, что вдох отдавал болью в теле. Джи-Ын не в безопасности здесь, пока Чон-У рядом. Они следят только за ним. Поэтому надо уходить как можно раньше. Заметив, как что-то блеснуло вдали, Чон-У вздрогнул. — Джи-Ын. Мне пора. Уже правда поздно… Давай, я провожу тебя. — Нет! Я буду в порядке. — теперь уже она отстраняется от касаний, словно боясь обжечься о его руки. Он вновь попытался её взять за руки. Но Джи-Ын снова одернулась. Они расстались на том же месте. Просто обнялись и развернулись в разные стороны. Джи-Ын ускорила шаг, не оборачиваясь, уходя домой. Сколько бы раз Чон-У не убегал, каждый вечер возвращался обратно. Это словно проклятье. Он вновь и вновь стоял у входа в это общежитие, пока тело била дрожь, а сознание кричало бежать. Только идти ему больше некуда. Этот маленький закоулок теперь его единственное пристанище в огромном и жестоком Сеуле. Чон-У мог бы уже и привыкнуть к этому жуткому месту, Но каждый раз появляться здесь было пыткой. Он надеялся, что он никому не попадётся на глаза так поздно ночью. Половицы прогибаются под обувью, скрипят. Ключ скребётся о скважину. Петли пускают внутрь. Но спать нельзя. Здесь не безопасно. Они в любой момент могут напасть. Чон-У сидел, прижавшись спиной к стене. Кусал щеки, когда сон наваливался всем весом. А за стеной кто-то царапал пол. Белый халат. Маска на пол-лица. И чёрные бездонные глаза, пожирающие его. Но всё выглядело обычно. Просто приём, самый стандартный кабинет. Только света не хватало, видно лишь очертание врача. — Откройте рот. — начал мужчина, подходя ближе. В руках блеснуло металлическое зеркальце. Чон-У подчинился, не думая ничего об этом. Всё же зуб ещё ныл. Холодный латекс коснулся губ, скользнул дальше. Неприятно. Слюни наполнили рот. Сначала касания были чёткими, профессиональными. Но дальше пальцы начинали давить на язык сильнее. Чон-У хотел что-то сказать, как вдруг увидел лицо врача чётче. Это Мун-Чжо. Это его холодная улыбка. Чон-У дернулся, вцепившись в его руку. Но пальцы Мун-Чжо мягко коснулись чужой шеи. Сначала просто поглаживая, а затем сжимая её сильнее, заставляя давиться парня собственным кашлем. Он хотел крикнуть, но получилось лишь тихое мычание. Его вжали в это кресло, не давая и намека на освобождение. Жар сгустился внизу живота. Чон-У вздрогнул, чувствуя это. Стыд опалил щёки, тепло ныло внутри, прося коснуться. Пока Мун-Чжо лишь сильнее давил. Кабинет наполнился жалким хрипом. — Не надо прятать свои чувства за маской, милый. — он говорил так мягко, что хотелось забыться в этом проклятом голосе. Это милый звучало так нежно, словно Мун-Чжо правда искренен. — У тебя паршиво получается. Он наконец вынул пальцы, слегка отряхнув их. Воздух ворвался быстрой волной, обжигая носоглотку. — Почему… — сухой кашель рвёт горло. — почему я? Когда хватка исчезла, Чон-У ощутил внезапную пустоту. Шея ныла в боли, но просила ещё. Тугая пружина сжалась где-то в животе. Парень не понимал. Всё, что происходило было страшно и до ужаса пугало его. Но назойливая пульсация внизу не прекращалась. Мун-Чжо точно знал причину. Иначе бы не смотрел так с высока на дрожащее тело. Поэтому руки начали гладить Чон-У по бёдрам, не двусмысленно намекая на что-то большее. Парень хотел отпрянуть, ведь каждое касание, словно кипящая вода, оставляло ожоги на коже; только он не мог пошевелиться. В этих бездонных глазах Чон-У тонул, ощущая, как лёгкие наполняются тягучей смолой. Сердце бешено колотится. Вдохнуть не получается, всё обрывается шипящим кашлем. Холодный пот. Мокрая спина. И дрожащее тело. Так Чон-У вновь возвращался в реальность. Та напоминала о себе сухим воздухом в перемешку с пылью. Сознание туманилось. Страх липкими каплями плыл по лбу, впитываясь в волосы. Это снова случилось. Мун-Чжо. От упоминания имени Чон-У болезненно скрутился, хватаясь за голову. Но волна жара прокатилась по животу, спустившись вниз. Парень не понимал происходящего. Почему его тело так реагирует? Почему ужас сменяется дрожью от чужих касаний и этим неправильным теплом? Чон-У не смотрел на себя, ведь знал, что будет разочарован собой. Через ткань спортивных штанов выступал небольшой бугорок. Не могло это возбуждать. Нет. Мун-Чжо псих. Больной человек. Он точно хочет убить парня. Но почему-то новая мысль, что эти обтянутые латексом безжизненно холодные пальцы вновь надавят на язык, вызывала дрожь. Чон-У держал себя за плечи, всё сильнее раздирая кожу, будто пытаясь напомнить себе о реальности. Ведь только физическая боль могла заглушить его безумные мысли. Он пытался сопротивляться себе. Уже чувствовал металл во рту — видимо прокусил щёки. Пальцы, будто чужие, коснулись бедра. Но не стали снимать штаны. Мун-Чжо бы так не сделал. Он бы томил до последнего, пока Чон-У не стал бы рыдать, прося большего. Насколько низко парень пал, раз теперь идея быть использованным приносила вместе со страхом тот противоречивый жар. Сейчас даже малейший шорох казался оглушительным. Другие точно всё слышат. Они всегда слушают. Он не стал стягивать штаны, просто просунул руку за резинку белья, наконец коснувшись члена. Стыдливый жар кусал кончики ушей. Чон-У делал всё грубо. Вёл ладонью вверх, почти пережимая, чтобы в следующую секунду отпустить, почувствовав лёгкую боль. Достаточно, чтобы резкий вздох возбуждения сорвался с губ. И он сразу же прикрывается себе рот, сильно сжимая щёки. Теперь собственные пальцы казались чужими. Такими холодными и безжалостными. — Мун-Чжо… — голос сорвался в тихий всхлип. — Мун-Чжо… — перед глазами высокий тёмный силуэт, безжалостно душивший парня. Он повторяет это имя. Видит его образ перед собой. Боится, но так жаждет этих касаний. Видимо, тот страх перерос в болезненную потребность. Всё плывет туманом после кошмара. Чон-У до конца не понимает всего, только лишь чувствует, как рука вновь сжимается у основания, небрежно ведёт вверх, слегка тянет. Холодный пот продолжает скользить по разгоряченной коже, впитываясь в промокшую ткань. «Жертва сама внимает словам мучителя, сама терпит это. Ведь не может по другому. Незримая нить связывает их вместе, заставляя оставаться на месте, даже не пытаясь сопротивляться. А холодные пальцы уже сжимают горло. Латекс впивается в шею, из-за чего жертва мучительно задыхается, но уже не пытаясь вырваться.» Всё остаётся в руке липким напоминанием. Чон-У противно с самого себя. Этот человек просто хочет убить его, но парень находил в нём что-то привлекательное, раз его тело дрожало лишь от одной мысли о нём. Чон-У уже громче вздыхает, и плевать, что остальные его слышат, уже всё равно. Мун-Чжо просто хочет пользоваться им. Сводит ради этого с ума. И почему-то осознание этого приносило лёгкое спокойствие. В моменте всё становилось неважным. Рука продолжала гладить уже обмякший член, размазывая семя по коже. Мун-Чжо сделал бы также. А потом бы брезгливо утёрся, говоря какой Чон-У грязный. Хотя тело и расслабилось на секунду, в голове кружили сотни бесполезных мыслей, разъедая изнутри. Позор. Это полнейший позор. Жаждить таких касаний. Такого ужасного обращения. Он задыхался в этой тесной комнате, отчётливо слыша чужое дыхание за тонкой стеной.

Мун-Чжо…Мун-Чжо…Мун-Чжо…Мун-Чжо

Он просто дурит Чон-У. Прикидывается запуганным врачом. Что за бредовая маскировка? Хочет окончательно свести его с ума