По костям к истине

Глава 3. Наверное, это был кто-то важный для тебя, да? Поздним вечером Хэ Линь позвал Ли Шаня. В ходе предыдущего дела подтвердилось, что один ребёнок является пропавшим без вести три года назад похищенным мальчиком. Сотрудники третьего отделения доставили ребёнка в городское управление полиции, и теперь им предстояло вернуть его настоящим родителям. Хэ Линь заранее связался с обеими сторонами и обо всём договорился. Они посадили ребёнка в машину и отправились в путь. Задачей Ли Шаня было сидеть с ребёнком на заднем сиденье и присматривать за ним во время поездки. Ребёнку было около шести лет. Когда его похитили, ему едва исполнилось три. В своём детском сознании он совершенно не помнил ни своего настоящего дома, ни родных родителей, и не понимал, что означает это "возвращение домой". Напротив, ему казалось, что его увозят от мамы и папы, которых он знал. Оказавшись в машине с двумя незнакомыми мужчинами, ребёнок сразу начал капризничать, его маленькое тельце беспокойно ёрзало на сиденье. Именно в этот момент Хэ Линь понял, что, возможно, допустил ошибку в выборе помощника — этот внешне идеальный новый сотрудник тоже имел свои слабые стороны. Например: он совершенно не умел обращаться с детьми. Ли Шань уселся на заднем сиденье как можно дальше от ребёнка. Его осанка была безупречно прямой, а весь вид излучал холодное отчуждение, когда он резко сказал: — Сиди спокойно. Первые пару минут ребёнок действительно подчинялся этому авторитетному тону. Но дети остаются детьми — едва успокоившись, он снова зашевелился, начал ползать по сиденью и нарочно прижиматься к Ли Шаню. Казалось, этот холодный и красивый старший брат вызывал у него особый интерес. Ли Шань отстранил ребёнка пальцем и снова предупредил: — Не балуйся. Играй сам. На этот раз тишина продержалась ещё меньше. Малыш снова заёрзал и засыпал их вопросами: — Братик, а мы куда едем? — Почему дядя полицейский сказал, что везёт меня домой? Разве я только что не уехал из дома? Становилось ясно, что если так продолжится, это может отвлечь Хэ Линя от управления автомобилем. Ли Шань наконец заговорил. Он достал телефон и попытался объяснить: — Если ты будешь шуметь, это отвлечёт водителя и может создать аварийную ситуацию. Вся поездка займёт шестнадцать минут. Мы уже в пути три минуты двадцать секунд. Тебе нужно просто посидеть тихо ещё двенадцать минут сорок секунд. Его подход был предельно серьёзным, расчёт времени — безупречно точным. К сожалению, на детей подобные аргументы не действовали. Малыш протянул ручонку: — Но братик, мне так скучно, давай поиграем! Ли Шань глубоко вздохнул. Он посмотрел на ребёнка и с полной серьёзностью заявил: — Хорошо. Но во что играть — решаю я. Малыш обрадовался: — Давай! Ли Шань спросил: — Ты умеешь играть в 'Продолжи пословицу'? — Умею! Я очень хорошо играю! Мама с папой говорят, что я много пословиц знаю. — Тогда я начну. — Ли Шань немного подумал и произнёс: — Радости полны штаны. — Штаны... ээ...— Ребёнок застыл, словно компьютер, на котором зависла программа, или как будто на него навели стоп-камеру, полностью обездвижив. Ли Шань наслаждался этой неожиданной тишиной, глядя в окно: — Думай не торопясь. Хэ Линь за рулём тоже мысленно пытался продолжить пословицу. Перебрав в уме все известные варианты, он осознал — это же невозможно продолжить! Ли Шань просто ловко подставил ребёнка. Так и оказалось — через пару минут даже этот не самый сообразительный малыш понял подвох. Нахмурившись, он заявил: — Так нечестно, это слишком сложно, давай другую! Ли Шань повернулся и едва заметно улыбнулся: — Хорошо. — Его тонкие губы шевельнулись: — Дружно — не грузно, а врозь — хоть брось. "Брось"? Едва выбравшись из одной словесной ловушки, ребёнок тут же угодил в другую. После ещё одной минуты бесплодных размышлений он окончательно сдался и расплакался. Ли Шань невозмутимо достал салфетку: — Не плачь. Если не знаешь пословиц — просто выучи ещё. В этот момент в одном маленьком сердечке что-то тихонько разбилось. Услышав слова Ли Шаня, Хэ Линю почему-то вспомнилась популярная среди молодёжи холодная фраза: "Слабо — тренируйся". Когда детский плач стал совсем невыносимым, ему пришлось вмешаться. С ловкостью фокусника Хэ Линь достал две конфеты и перебросил их на заднее сиденье. Ли Шань развернул одну и дал ребёнку. Сладкий вкус ненадолго осушил детские слёзы. Затем Хэ Линь, не вдаваясь в сложные объяснения о том, почему прежние "родители" не были родными, просто сказал: — Мы полицейские, мы хорошие. Там, куда мы едем, будет много новых игрушек, вкусной еды, красивой одежды. Если будешь вести себя хорошо, поживёшь там немного. Ребёнок наконец успокоился, с удовольствием причмокивая, и посасывая конфету. Ли Шань придержал вторую конфетку про запас. Хэ Линь заметил это в зеркале заднего вида и едва улыбнулся: — Этот тебе. У меня ещё есть. Ли Шань замер, разглядывая розовую обёртку. Он поднёс конфету к лицу, осторожно вдохнул аромат — словно нюхал редкий цветок. На светофоре Хэ Линь обернулся: — Ты что, не любишь сладкое? — Нет...— Ли Шань сначала отрицал, потом пояснил: — Просто кажется детским. Редко ем. Хэ Линь рассмеялся: — Попробуй, эти конфеты очень вкусные. Ли Шань кивнул: — Хорошо, потом. Но конфета так и осталась в его руке — он даже не пытался развернуть обёртку. Ребёнок, заметив это, протянул руку: — Если братик не будет есть, дай мне... Ли Шань инстинктивно прикрыл сладость рукой и быстро убрал её в карман: — Это моё. Детям много сладкого нельзя. Хэ Линь за рулём не мог сдержать улыбку. Он подумал: "Пусть этот новичок и не умеет обращаться с детьми, но нельзя отрицать — в нём есть что-то забавное". Дом настоящих родителей находился недалеко — всего полчаса езды от городского управления. Хэ Линь припарковал машину, и Ли Шань помог ребёнку выйти. Все эти три года, пока их сын был в розыске, семья не прекращала поисков. Они расклеивали листовки на каждом углу, публиковали фотографии в интернете, регистрировались во всех возможных базах данных пропавших детей, сдали образцы ДНК в полицейскую базу. Именно благодаря этим усилиям Хэ Линь смог выйти на след. И только после подтверждения ДНК этот долгий и мучительный путь наконец подошёл к концу. Предупреждённые заранее, родители уже ждали у дома вместе с многочисленными родственниками. Они вытягивали шеи, жадно всматриваясь вдаль, ожидая первого взгляда на возвращающегося сына. Когда мать увидела, как они выходят из машины, её глаза мгновенно наполнились слезами. Она бросилась вперёд, рыдая, сжимая ребёнка в объятиях, дрожащим голосом выкрикивая его детское имя. Отец стоял рядом, украдкой вытирая слёзы, его плечи содрогались от сдерживаемых рыданий. Взрослые были на грани эмоционального срыва, ребёнок же оставался в растерянности. Его чистый, ясный взгляд выражал лишь недоумение. Но вдруг — то ли под влиянием переполнявших всех чувств, то ли от пробудившегося глубокого воспоминания — он робко протянул маленькие ручки и прошептал: — Мама... Мать затряслась ещё сильнее, сжимая его так, словно боялась, что он снова исчезнет. Отец, захлёбываясь благодарностью, мог только повторять Хэ Линю снова и снова: "большое спасибо" — в этих двух простых словах заключался целый мир признательности. На прощание Хэ Линь дал им совет: — Он ещё маленький. Дайте время привыкнуть. Покупайте то, что ему нравится. Ли Шань безучастно стоял в стороне. Даже самые трогательные сцены воссоединения не могли отвлечь его от работы. Он протянул документы отцу ребенка: — Пожалуйста, распишитесь здесь для наших записей. Завершив оформление документов, он аккуратно их подшил, готовя к сдаче. Это дело можно было пометить красной меткой. Обменявшись несколькими любезностями с родителями, Хэ Линь тактично удалился, чтобы дать семье возможность побыть наедине, и повернул к выходу. Проверив телефон, он увидел, что время подходит к концу рабочего дня. — Я возьму документы с собой. Ты можешь сразу идти домой и сдать их завтра, — сказал Хэ Линь Ли Шаню. — Где ты сейчас живешь? Ли Шань назвал жилой комплекс и добавил: — Снимаю квартиру. Рядом с участком. Хэ Линь знал этот район. — Неплохо. Можешь спать до 8:30 и все равно успевать на работу. На пассажирском сиденье Ли Шань сидел молча, словно погруженный в размышления о только что увиденной трогательной сцене воссоединения семьи. Хэ Линь улыбнулся ему. — Приятное чувство, правда? Ли Шань неопределенно хмыкнул и пристегнул ремень безопасности. Хэ Линь продолжил: — Когда я только пришел в отдел по розыску пропавших, это не было каким-то осознанным выбором. Все изменилось после моего первого раскрытого дела, когда я смог вернуть человека домой. Затем он добавил: — Наши дела не похожи на обычные уголовные расследования, где исход заранее известен - нужно лишь найти преступника. Дела о пропавших без вести - как открытие шкатулки с сюрпризом. Концовки могут быть самыми разными. Ли Шань спросил: — Часто ли бывают случаи вроде сегодняшнего? Хэ Линь ответил: — Находим мы примерно одного из пяти пропавших. Но каждая успешная история возвращения важна. Люди, которых мы ищем, могут быть живы или мертвы. Финал может быть счастливым или трагичным... Пока Хэ Линь говорил, Ли Шань изучал его профиль. Мужественные черты лица - выразительная линия носа, решительный подбородок - излучали честность и прямоту. Но в уверенном блеске его глаз все еще сохранялись отблески юношеского задора. Ли Шань на мгновение застыл, завороженный. Хэ Линь встретился взглядом с Ли Шанем, сидящим рядом, и почувствовал легкое покалывание в висках - это знакомое ощущение снова давало о себе знать. К счастью, на этот раз оно было не таким сильным. Он продолжил говорить, и слова сами сорвались с его губ: — Когда я помогаю человеку вернуться на свой жизненный путь, я чувствую, что еще один круг завершен. Ведь мы, сотрудники полиции, проходим самый строгий отбор и самые сложные тренировки именно для того, чтобы защищать тех, кого должны защищать. В его голосе звучала нотка самодовольства, будто он говорил: "Ну разве я не молодец?" Хэ Линь обычно не был склонен к таким пафосным заявлениям, и теперь, неожиданно для себя выпалив это, он почувствовал странное удовлетворение и украдкой взглянул на реакцию Ли Шаня. Но при этих словах выражение лица Ли Шаня изменилось. Он смотрел на Хэ Линя с каким-то недоверчивым изумлением, в его глазах читались эмоции, которые Хэ Линь не мог до конца понять. Этот пристальный взгляд заставил Хэ Линя непроизвольно напрячься. Он решил, что Ли Шань просто удивлен, услышав от него такие слова. Впервые высказав подобные мысли вслух и находясь под пристальным взглядом Ли Шаня, Хэ Линь почему-то почувствовал неловкость. Пытаясь скрыть это, он потер нос и пояснил: — Это не мои слова - они сами пришли мне в голову. Наверное, кто-то когда-то говорил мне это. Тон Ли Шаня был нарочито небрежным, будто он просто поддерживал светскую беседу: — Раз ты запомнил это так надолго, наверное, это был кто-то важный для тебя, да? Но его взгляд не отрывался от лица Хэ Линя, явно ожидая ответа. Решив, что Ли Шань подтрунивает над его памятью, и радуясь, что тот не стал развивать тему его неожиданного высказывания, Хэ Линь пошутил: — Наверное. Может, бывшая девушка или что-то в этом роде. Честно говоря, не помню, ха-ха. Отлично. Углубил неловкость ситуации. Этот ответ, кажется, застал Ли Шаня врасплох. Слова, которые он хотел сказать, застряли у него в горле, и он лишь тихо вздохнул, слегка опустив ресницы. Вывод вроде бы правильный, но рассуждения совершенно неверные. Хэ Линь высадил Ли Шаня у входа в жилой комплекс. Как только Ли Шань вошел в квартиру и ввел код на замке, его поведение мгновенно изменилось - стало более расслабленным, но при этом заметно холоднее. Переобуваясь, он отметил про себя, что сегодняшний контакт с Хэ Линем не вызвал прежних симптомов - головной боли и носового кровотечения. Это был прогресс. Возможно... Я действительно могу попробовать остаться рядом с ним. . Сегодня предстояло еще много работы. Эта квартира была найдена через интернет. Он только вчера завершил процедуру увольнения с базы Тяньнин и сегодня утром поспешил сюда. В спешке он даже не успел распаковать вещи перед тем, как явиться на участок. Однокомнатная квартира была обставлена минимально - пустая, чистая, почти стерильная. Только самая необходимая мебель, никаких лишних предметов. Ли Шань заказал еду на вынос и организовал доставку предметов первой необходимости, после чего приступил к раскладыванию своих вещей. Он работал молча, но с военной эффективностью. Девять лет службы свелись к одному чемодану. Привыкший носить тактическое снаряжение, он имел немного гражданской одежды - в основном черного, белого и серого цветов. Он методично разложил каждый предмет, аккуратно развесив их в шкафу. Помимо постельных принадлежностей и одежды, он привез с собой три значимых предмета. Первый - старомодный прямоугольный будильник. Даже в эпоху смартфонов Ли Шань сохранил эту реликвию. Его чувство времени было безупречным, его расписание регламентировано до минуты. Хотя он заводил будильник, всегда выключал его за пять минут до звонка и вставал точно по графику. Только серьезная травма или болезнь могли заставить его поспать подольше. Второй предмет - небольшая пластиковая аптечка с более чем десятком лекарств, а также бинтами, лейкопластырем и дезинфицирующими средствами - все было тщательно разложено в тумбочке у кровати. Последний предмет - небольшая, но увесистая коробочка. Открыв ее, можно было увидеть коллекцию разноцветных магнитиков на холодильник, похожих на детские игрушки. На базе Тяньнин холодильники были только в комнатах капитанов - расположенные так, что солнечный свет со временем выцветал магниты. С обычной для него бесстрастностью Ли Шан начал расставлять их на холодильнике на кухне. Выцветшие магниты рассказывали свою собственную хронологию - самые бледные провели под солнцем годы, тогда как яркие были приобретены недавно. Память у Ли Шаня была фотографической. Он мог вспомнить историю каждого магнита - когда и где он был получен. В то время как остальные вещи он распаковал быстро, магниты требовали кропотливой работы. На это ушло более получаса. Отойдя на шаг, Ли Шань внимательно осмотрел результат, затем передвинул один магнит на несколько миллиметров влево. Только когда все было идеально, он посчитал работу завершенной. Верхняя часть выглядела хаотичной, тогда как нижние магниты выстроились, как на параде. Любой, кто бывал в комнате Жун Цина, узнал бы точную копию расположения магнитов на том холодильнике. Это были немногие уцелевшие реликвии из той главы его жизни. Когда он закончил, пришла его еда на заказ. Ли Шань съел несколько кусочков, затем убрал остатки еды и выбросил упаковку. Его расписание повторяло режим на базе Тяньнин. Ровно в 21:00 он вышел на вечернюю пробежку. Огни города Юньчэн мелькали мимо, пока он поддерживал жесткий темп, обегая участок и свой район. Вернувшись запыхавшимся, он был еще бледнее, губы совсем потеряли цвет. Не обращая на это внимания, Ли Шань сразу отправился в душ. Высушившись и переодевшись в пижаму, он приступил к привычному ритуалу приема лекарств. С отработанной эффективностью он отмерил таблетки из разных контейнеров - три этих, две тех - пока в его ладони не оказалась радужная коллекция. Он проглотил их без колебаний. После последней выписки его вес неуклонно снижался, тело слабело, несмотря на интенсивные тренировки и лекарства. Но для человека, не раз смотревшего смерти в лицо, просто быть живым, достаточно функциональным, чтобы работать, уже было достаточно. Закончив со всем, Ли Шань достал из кармана одежды конфету. Маленькая конфетка покоилась у него на ладони, такая крошечная и почти невесомая. Он разглядывал конфету с необычайно серьёзным выражением лица, будто решал сложнейшую дилемму - стоит ли её съесть или нет. За всю свою жизнь он редко баловал себя сладостями, и каждый раз, когда он ощущал этот сладкий вкус, это было связано с одним определённым человеком. В те времена он не ценил эти мгновения, и лишь после всех произошедших событий осознал, что "конфеты" в жизни ограничены, каждая из них уникальна и неповторима. Будь на его месте Жун Цин, он бы уже давно развернул и съел конфету, разве что сохранил бы обёртку в качестве сувенира. Но он не мог поступить так же. Потому что тот самый человек забыл о его существовании, и теперь всё, что ему оставалось - держать конфету в руке, предаваясь воспоминаниям. Ли Шань внезапно почувствовал, что не в состоянии съесть эту сладость. Он закрыл глаза и прижал конфету к груди, позволяя биению своего сердца передать этот воображаемый сладкий вкус. Он просидел так довольно долго, мысленно "съев" конфету, прежде чем неохотно открыл глаза. Затем с невероятной осторожностью, словно имел дело с бесценным сокровищем, поместил конфету в специальный герметичный пакет, защищающий от влаги. Время ещё оставалось. Ли Шань снова достал небольшую коробочку. Убрав магнитики с холодильника, коробка стала заметно легче, в на самом дне лежали разрозненные фотографии и распечатанные документы. Его выражение лица мгновенно стало предельно сосредоточенным. Собрав все эти предметы, он направился в подсобное помещение, расположенное в центре дома - маленькую комнатку площадью всего три квадратных метра, которую хозяин переоборудовал под кладовку, предварительно полностью очистив её по особой просьбе Ли Шаня. Освещение внутри было приглушённым, но вполне достаточным для чтения и тому подобное. Ли Шань начал методично прикреплять фотографии к стене с помощью маленьких гвоздиков, затем искусно соединил их красными нитями, создавая сложную паутину взаимосвязей. Его пальцы ловко двигались между фотографиями и мотком ниток, пока вся стена не покрылась замысловатым переплетением алых линий, и в тот же момент у него закончились все фотографии. Он внимательно изучал эти связи и изображения, и его память невольно перенеслась на два года назад. Оглядываясь на свою жизнь, он редко терпел поражения - за исключением того самого задания, где судьба сыграла с ним поистине злую шутку. Операция по зачистке "Лилейный Сад" представляла собой совместную работу правоохранительных органов двух стран. В то время, чтобы спасти важного человека и собрать необходимую информацию о комплексе, он вместе с несколькими другими оперативниками две недели работал под прикрытием. На первый взгляд операция казалась абсолютно успешной, но Жун Цин знал правду - для него это было сокрушительным поражением. Потому что ему пришлось оставить Хэ Линя там, и он сам чуть не погиб из-за этого решения. В "Лилейном Саду" было четыре босса. Первый и второй - братья по фамилии Чжао. Третий и четвёртый - китайцы, незаконно перебравшиеся через границу. Во время финальной зачистки среди задержанных не оказалось третьего и четвёртого руководителей: Ся Яня, отвечавшего за охрану и безопасность, и Бай Цзана, управлявшего всеми финансовыми потоками комплекса. Эти двое каким-то образом исчезли ещё до начала операции, прихватив с собой значительную часть денежных средств. Складывалось впечатление, что они заранее знали о готовящемся рейде и тщательно подготовились к побегу. На Ся Яня был немедленно выпущен международный ордер на арест, но информации о Бай Цзане было катастрофически мало. Бай Цзана в преступных кругах называли "Боссом Баем", и это прозвище окутывало его личность плотной завесой тайны. Полиции было известно лишь, что он китаец, мужского пола, состоит в группировке около трёх лет, скрывается на территории "Лилейного Сада" и больше ничего. Кроме нескольких высших руководителей, ни один из сотрудников, ни один информатор никогда не видели его воочию. Он был подобен призраку. Офицеры, работавшие под прикрытием, и доверенные информаторы потратили колоссальные усилия, но так и не смогли собрать сколько-нибудь существенной информации о нём. Однако этот человек несомненно существовал. Босс Бай был настоящей легендой в преступном мире, сумев подняться с самых низов до четвёртой позиции в иерархии и превратить "Лилейный Сад" в крупнейший криминальный комплекс региона. Каждый день он отдавал приказы через интернет, управлял группами исполнителей, распределял задания, решал внутренние и внешние вопросы. Анализ изъятых переписок позволил полиции установить, что этот человек обладал поистине обширными связями, проникающими во многие сферы. Когда братья Чжао отлучались, именно он и Ся Янь совместно управляли всем комплексом. Среди скудной информации о Боссе Бае особо выделялась одна жуткая деталь - он был настоящим садистом. Ходили упорные слухи, что его любимым местом в комплексе была специально оборудованная камера пыток, где он лично участвовал в допросах, получая от этого нездоровое удовольствие. У полиции возникло мрачное предположение: за исключением высшего руководства, все, кто когда-либо видел Босса Бая в лицо, были мертвы - именно поэтому не существовало ни одного описания его внешности. После разгрома "Лилейного Сада" полиция немедленно начала поиски Ся Яня и Бай Цзана. Но их расследование столкнулось с серьёзной проблемой, когда оба брата Чжао при загадочных обстоятельствах погибли в тюремных камерах ещё до начала допросов - это двойное самоубийство отдавало профессиональной ликвидацией свидетелей. На этом след окончательно оборвался. Два года спустя, когда Ли Шань наконец оправился от полученных тяжёлых травм и вернулся к службе, от информаторов поступили новые данные: Ся Яня видели в окрестностях Юньчэна. Если Ся Янь находился здесь, то с высокой вероятностью где-то рядом был и Бай Цзан. За все эти годы обнаружился лишь один человек, который видел Бай Цзана и при этом остался в живых. И этим человеком был Хэ Линь. Даже несмотря на то, что потерявший память Хэ Линь не помнил ничего о Бай Цзане - ни его внешности, ни голоса, абсолютно ничего - он всё равно оставался потенциальной мишенью. Получив эту информацию, Ли Шань сразу понял, что должен отправиться туда. Это было незавершённое дело Жун Цина. Он обязан был защитить этого человека. И, если представится возможность, наконец поймать тех двоих. Ровно в 23:30 Ли Шань отправился спать, следуя своему строгому распорядку. Непривычная обстановка, непривычное одиночество ночи, матрас, оказавшийся мягче, чем на базе - всё это мешало ему уснуть. Помедлив некоторое время, он всё же поднялся с постели и подошёл к шкафу. Достал оттуда старую подушку, крепко обнял её и наконец смог заснуть. [Дополнительная сцена] Ли Шань: "Самое главное - чтобы ты жил и был здоров. Я готов дать тебе всё, что ты пожелаешь." Хэ Линь: "Тогда я выбираю тебя." (приближается для поцелуя)