Owl

       Драко Малфой привык к роскоши, но VIP-ложа на стадионе «Холихедских Гарпий» впечатлила даже его. Просторный балкон был оформлен в фирменных тёмно-зелёных тонах команды, дополненных золотыми акцентами. Бархатные кресла обеспечивали идеальный обзор каждому зрителю. Низкие столики из тёмного дерева украшали хрустальные бокалы с шампанским, золотым, отсвечивающим в мягком свете парящих ламп. Над центральной частью ложи висели магические проекции, транслирующие игру с разных ракурсов, позволяя не упустить ни одной детали матча.       Драко неторопливо обошёл ложу, отмечая про себя каждую деталь роскошного интерьера. На одной из стен висели фотографии знаменитых игроков Гарпий разных лет, включая недавнее фото Джинни Поттер в полном обмундировании с победным кубком в руках. Он слегка скривился при виде рыжеволосой девушки, но должен был признать — на поле она была великолепна.       Пэнси вошла в ложу с элегантностью, присущей только ей — высокая, стройная, в облегающем платье черного цвета, подчёркивающем её точёную фигуру. Её короткие чёрные волосы были уложены в причёску, открывающую красивую линию шеи, украшенную тонким ожерельем из белого золота.       Пэнси присоединилась к нему у перил, с интересом наблюдая за другом. Драко изменился со времён Хогвартса — стал выше, шире в плечах, черты лица стали резче. Но самые заметные изменения произошли не во внешности, а в его манере держаться. Исчезла юношеская напыщенность и высокомерие, уступив место сдержанной уверенности взрослого мужчины, знающего себе цену.       — Ты должен перестать отрицать очевидное, — сказала она, расхаживая по ложе с бокалом шампанского в руке. Свет играл в рубиновых серьгах, подчёркивая яркость её макияжа и блеск тёмных глаз. — Эта девушка не выходит из твоей головы.       Драко напрягся, его плечи едва заметно подались назад, словно готовясь к обороне.       — Это просто профессиональный интерес, — отрезал он, отворачиваясь и устремляя взгляд на поле, где команды уже начинали разминку перед матчем.       — Конечно, — протянула Пэнси с нескрываемым скептицизмом. — А я — заколдованная принцесса. — Она сделала глоток шампанского, оставляя на хрустале след тёмной помады. — Поверь мне, Драко, я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Все эти «профессиональные» взгляды, которыми вы обмениваетесь…       — Пэнси, — предупреждающе начал он, его голос звучал низко, с опасными нотками.       — Ладно, не буду давить, — она подняла руки в примирительном жесте, но в её глазах плясали озорные искры. — Но помни, что это больше не та гриффиндорка с носом в книжке, ты сам видел, как она преобразилась. — Пэнси подошла ближе, понижая голос до шёпота: — Если ты думаешь, что Нотт просто так носится с ней по лаборатории и обедам чисто из дружеских побуждений, то открой глаза.       Драко грозно взглянул на неё недовольным взглядом, но Пэнси лишь рассмеялась в ответ, зная, что попала в точку. Упоминание о Нотте задело его сильнее, чем он готов был признать. Он действительно замечал, с каким вниманием Теодор относится к Гермионе, как часто они обедают вместе, погружённые в оживлённые дискуссии о рунических алгоритмах и магических потоках. Это было…раздражающе.       Звук фанфар возвестил о начале матча, и Драко с облегчением переключил внимание на поле. Он достал миниатюрный Owl, который удобно лежал в его ладони, и провёл по нему палочкой, активируя устройство, наведя камеру на игровое поле.       Пэнси наблюдала за ним с лёгкой улыбкой, но решила больше не дразнить друга. Вместо этого она устроилась в одном из роскошных кресел, готовясь насладиться зрелищем.       — Надеюсь, ты помнишь, что я поставила двадцать галлеонов на победу Гарпий, — заметила она, поднимая бокал.       Драко обернулся к Пэнси с улыбкой и кивнул.       В тот же миг в кабинете Гермионы экран Owl вспыхнул, являя ей лицо Малфоя — слишком близко, почти интимно. В поле зрения камеры попал крупный план его лица, когда он активировал устройство. Каждый взмах светлых ресниц, нервная тень, скользнувшая по скуле от резкого света прожекторов, даже дерзкая улыбка, когда он понял, что камера запечатлела не квиддичную баталию, а его самого — всё было зафиксировано с поразительной чёткостью.       На мгновение Гермиона увидела в нём человека, которым он мог бы быть без тяжести фамилии Малфой, без груза чистокровных предрассудков, без боли и страха, пережитых во время войны. Его серые глаза казались глубже, теплее в этот краткий миг искренности.       Драко, осознав, что транслирует не игру, а самого себя, улыбнулся в камеру и подмигнул. Жест был настолько нехарактерным для него, что Гермиона не смогла сдержать улыбку. Затем на экране мелькнула панорама стадиона, взрыв ликования толпы, бешеная гонка ловца за снитчем. Но Гермиона уже не видела квиддич. Перед глазами стояло лицо Малфоя — расслабленное, с искренней улыбкой и яркими глазами.       Она понимала, что должна оценить качество передачи, цветовую гамму, стабильность сигнала — всё то, ради чего они проводили тестирование. Но вместо этого она сидела, словно заколдованная, наблюдая за игрой, фильтруя её через призму эмоций Драко, которые камера фиксировала, когда он на секунду поворачивал её к себе, комментируя особо захватывающие моменты.

***

      Гермиона закончила отчёт раньше запланированного срока и быстро схватила свою сумочку, спеша покинуть офис. День выдался насыщенным — два совещания, презентация для инвесторов, а затем долгие часы за бумагами.       Путь домой начинался с кнопки вызова лифта, который спустил её на подземный паркинг. Там её ожидала любимая красная Ford Mondeo, ставшая незаменимым спутником многих поездок. Несмотря на возможность перемещаться с помощью магии, Гермиона предпочитала вождение — это дарило ощущение контроля и уединения, которого так не хватало в мире волшебства.       Выезжая из стеклянного 14-этажного здания Malfoy Industries, Гермиона уверенно направила машину в вечерний город. Уличные фонари начинали зажигаться, отбрасывая теплый свет на мокрый асфальт после недавнего дождя. Воздух был свежим, наполненным запахом влажной земли и тем особым ароматом, который бывает только после дождя.       Светофор замедлил её путь, и девушка воспользовалась моментом, чтобы включить Owl. Было самое подходящее время проверить новое устройство в условиях низкой освещённости и движения. Решив проверить свежесть макияжа, Гермиона поднесла экран вплотную к лицу. В мягком свете салона автомобиля она выглядела немного уставшей: тени под глазами выдавали напряжённый рабочий день, слегка потёкшая тушь напоминала о том, что нужно было обновить макияж перед уходом.       Передача цвета шла отлично, отражая гладкость кожи и аккуратность макияжа, несмотря на его лёгкую размытость к концу дня. Устройство прекрасно адаптировалось к полумраку салона, автоматически регулируя яркость и контрастность — заслуга Дина и его адаптивных чар.       Сигнал позади неожиданно прервал процесс проверки внешности громким звуком, заставив Гермиону вздрогнуть. Завизжавшие тормоза машины сзади заставили её невольно начать запись видеоролика раньше планируемого.       — Какой идиот! — пробормотала она, раздражённо бросив взгляд в зеркало заднего вида. Водитель, казалось, даже не допускал мысли о секунде ожидания, воплощая собой саму нетерпеливость.       Гермиона тронулась с места, стараясь не реагировать на бесцеремонное поведение водителя позади. Двигаясь знакомым маршрутом, Гермиона машинально перехватила телефон другой рукой и перевела камеру на дорогу. Качество картинки оказалось превосходным: красный цвет солнца, уходящего за горизонт, отражался на мокром асфальте, придавая кадру особый романтизм. Капли дождя, ещё не высохшие на лобовом стекле, создавали атмосферный эффект, преломляя свет фонарей и светофоров.       Устройство отлично справлялось с передачей движения, плавно фиксируя изменения пейзажа за окном, улавливая мельчайшие детали: блеск мокрого асфальта, развевающийся флаг на здании, силуэты прохожих под зонтами.       Девушка повысила громкость музыки, начав подпевать любимой песне. Лёгкая мелодия заполнила салон автомобиля, создавая уютную атмосферу, и Гермиона почувствовала, как напряжение дня наконец отпускает её. Нажав кнопку отправки, Гермиона вернулась к управлению автомобилем, оставляя видеосъёмку позади, даже не подозревая, что запись со всеми раздражёнными репликами и мимолётными самолюбованиями сейчас летит прямиком к генеральному директору Malfoy Industries.       

***

      Драко Малфой, уставший от насыщенного дня, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как гул рабочих будней постепенно стихает. Его кабинет, обычно наполненный шумом голосов, звонками и постоянным движением, погрузился в приятную тишину. За окном город постепенно погружался в сумерки, огни небоскрёбов начинали свою ночную жизнь, создавая причудливый узор на тёмном полотне неба.       Он ослабил галстук одним движением пальцев, наслаждаясь возвращением к себе после целого дня решения проблем и задач. Драко закрыл глаза, позволяя себе короткий момент расслабления. День был наполнен переговорами с инвесторами, стратегическими совещаниями и бесконечными отчётами. Будучи генеральным директором Malfoy Industries, он не мог позволить себе показать усталость перед сотрудниками, но наедине с собой мог наконец опустить маску.       Уведомление вспыхнуло на экране Owl, стоящем на его столе, и Драко машинально открыл сообщение. Экран вспыхнул женским лицом — крупным планом, с каплей туши на ресницах и полуоткрытыми губами, что-то произносящими.       — Ну что за… — пробормотал он, не в силах оторваться от экрана.       Камера дёрнулась, запечатлевая её раздражённый взгляд в зеркало, потом — дорогу за окном, её пальцы на руле с аккуратным маникюром, каблук, вдавивший педаль газа. Дрожащие тени от дождевых капель играли на её лице, создавая эффект подводного мира. Драко поймал себя на том, что наблюдает за ней с жадностью подглядывающего, словно получил доступ к чему-то запрещённому, не предназначенному для его глаз.       Драко медленно провёл языком по зубам, чувствуя, как его тело реагирует на эту эмоциональную Гермиону. В полумраке кабинета, наедине с её образом на экране, он мог позволить себе думать о том, что обычно старательно вытеснял из сознания.       — Интересно, Грейнджер, ты знаешь, что твои капризные губки сейчас у меня в руках? — прошептал он, чувствуя упоительную смесь власти и возбуждения от осознания своего тайного наблюдения.       Он увеличил изображение, ловя момент, когда она наклонилась, и вырез блузки на секунду обнажил тень между грудями. Это было едва заметно, всё в рамках приличий, но его воображение уже дорисовывало продолжение, уводя мысли в опасном направлении.       Он уже набирал сообщение: «Если бы ты видела, как твоё видео смотрится при правильном освещении…» — когда что-то заставило его остановиться. Возможно, это был отголосок уважения, которое он развил к ней за время совместной работы, или просто понимание того, что такое сообщение перечеркнёт доверие, которое начало формироваться между ними.       Сообщение замерло в режиме черновика. Драко нахмурился, стирая набранные слова. В голове роились другие, более провокационные, более дерзкие фразы, но он помнил о хрупкости тех отношений, которые им удалось выстроить. Не стоило рисковать ими ради потехи самолюбия или мимолётного флирта.       Вместо ироничного сообщения он отправил короткое: Закат сегодня был потрясающим, и заблокировал порталфон, отбрасывая его в сторону, словно тот обжигал пальцы.       Гермиона, вернувшись домой, обнаружила уведомление о сообщении от Малфоя. Её сердце сделало непроизвольный кульбит, когда она увидела его имя на экране. Открыв сообщение, она перечитала его лаконичный комментарий о закате, пытаясь расшифровать, что скрывается за этими простыми словами.       — Технология работает лучше, чем ожидалось, — напечатала она в ответ, стараясь придерживаться делового тона.       Ответ пришёл почти мгновенно: Очевидно. Хотя некоторые… детали могли бы быть четче.       Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам. Детали? Он имел в виду что-то конкретное или просто играл в свою излюбленную игру подразни Грейнджер? Она прокрутила отправленное видео, пробежав взглядом по своему лицу, не такому уж и глубокому вырезу блузы, гневным глазам. Представила, как его бледные пальцы увеличивают изображение, скользят по экрану, выхватывая то, что ей и в голову не пришло обрезать.       — Наглец, — прошептала она, но голос звучал без привычной твёрдости.       Гермиона забарабанила пальцами по столу, обдумывая ответ. Поддаваться на его провокации было глупо, но и игнорировать их казалось слабостью. В конце концов, она была гриффиндоркой, а значит, умела принимать вызов.       — Я думаю, что ты и так всё прекрасно разглядел, Малфой, — напечатала она, стараясь придать голосу в тексте оттенок лёгкой надменности, чтобы скрыть растущее возмущение.       Драко усмехнулся, глядя на её ответ. Сдержанный смайлик был лучшим признанием его маленькой победы. Он знал, как Грейнджер обычно строго относится к эмодзи в деловой переписке, называя их этическим суицидом.       Слова Драко эхом отдавались в голове, вызывая смутное беспокойство и странное предвкушение. Она понимала, что переписка вышла за рамки обычного делового общения. Он пересёк черту. И, возможно, она ему это позволила.       Что-то между ними менялось, трансформировалось из профессионального сотрудничества в нечто более сложное, с оттенками флирта и притяжения. Это должно было пугать её, но вместо страха Гермиона чувствовала странное волнение.

***

            На следующее утро Гермиона вошла в офис с высоко поднятой головой, стараясь не выдать ни малейшей эмоции. Драко уже был на месте, погружённый в бумаги за своим столом. В конференц-зале царила атмосфера сосредоточенной работы — на столе лежали стопки документов, магические перья делали пометки в блокнотах, а в воздухе парили голограммы с последними показателями продаж и инвестиций. Он оторвался от чтения, когда она проходила мимо, и их взгляды на мгновение пересеклись. В его серых глазах читался интерес, но он тут же закрыл это выражение привычной маской окклюменции.       Обменявшись формальными приветствиями, они принялись за работу, словно ничего не произошло. Совещания тянулись бесконечно, но Гермиона была сосредоточена, стараясь не смотреть в сторону Малфоя чаще необходимого. Вечером она подготовила отчёт по видео, которыми они обменялись, тщательно сравнив характеристики, возможности съёмки в разных условиях, и отправила ему по корпоративной почте. Она специально сделала акцент на технических деталях, стараясь свести к минимуму любые намёки на личное.       Драко оценил её профессионализм, хотя внутренне был слегка разочарован. Часть его хотела продолжить ту игру, которая началась вчера, но рациональная сторона понимала, что сейчас не время и не место для таких рискованных экспериментов.       

***

      Через несколько дней Драко оказался на официальном приёме в честь открытия нового филиала банка Гринготтс. Мраморный зал, сияющий магическими огнями, был полон важных персон волшебного мира — политиков, бизнесменов, представителей старинных родов. Хрустальные люстры, музыка, исполняемая невидимым оркестром, блеск шёлка и дорогих мантий — всё это создавало атмосферу изысканности, к которой приучали Драко с детства.       Он неспешно перемещался между гостями, обмениваясь рукопожатиями и любезностями, заключая неформальные деловые соглашения и поддерживая образ успешного главы Malfoy Industries. Пэнси, как всегда безупречная, сопровождала его в качестве компаньонки, помогая сглаживать неловкие моменты с теми, кто всё ещё не мог забыть роль семьи Малфой в недавней войне.       Когда начался салют, озаряя ночное небо пригорода Лондона яркими всполохами магического света, Драко отошёл к окну, чтобы лучше видеть зрелище. Разноцветные искры складывались в причудливые узоры — герб Гринготтса, символы процветания и богатства, даже силуэты драконов, охраняющих подземные хранилища.       Драко быстро активировал Owl и записал короткое видео, запечатлевая, как золотые искры превращаются в огромного феникса, расправляющего крылья над городом. Зрелище было впечатляющим, и качество записи полностью передавало его великолепие. Не задумываясь, он отправил видео Гермионе с лаконичной подписью: Тест ночной съёмки.       Она ответила почти сразу, словно ждала его сообщения: Впечатляет. Но цветопередача хромает.       Пэнси, наблюдая за другом, хихикнула в бокал и мотнула головой. Драко никогда не обманывался насчёт женщин, но с Гермионой он упорно доказывал себе и другим, что они только «коллеги».       — Знаешь, — протянула Пэнси, элегантно опираясь на подоконник рядом с ним, — существует древнее слизеринское поверье, что, если мужчина постоянно пишет женщине в нерабочее время, это называется «ухаживание».       Драко оторвался от экрана и наградил её холодным взглядом.       — Это технический вопрос. Мы тестируем устройство.       — Ну конечно, — Пэнси закатила глаза, — именно поэтому ты улыбаешься, как первокурсник, получивший похвалу от Снейпа. Ты уже двадцать минут не отрываешься от этой штуки.       — Не преувеличивай, — отрезал Драко, демонстративно убирая Owl во внутренний карман смокинга. — Я просто хочу, чтобы Грейнджер увидела все возможности устройства. Это помогает ей вносить правки в следующее обновление.       Пэнси сделала глоток шампанского, её тёмные глаза блестели от сдерживаемого смеха.       — И поэтому ты показываешь ей фейерверк, а не, скажем, Эммету?       Драко невольно напрягся, чувствуя, как предательский румянец угрожает проступить на его бледных щеках. Он попытался сохранить непроницаемое выражение лица, но под проницательным взглядом Пэнси это становилось всё труднее.       — У тебя есть мнение обо всём, не так ли, Паркинсон? — произнёс он с деланным равнодушием. — Может, тебе стоит открыть колонку советов в Ежедневном пророке?       — Уклоняешься от ответа, — Пэнси хитро улыбнулась, постукивая длинным ногтем по хрустальному бокалу. — Но я всё вижу, Драко. Ты меняешься рядом с ней. Становишься…живее.       Драко окинул взглядом зал, наполненный гостями. Его отец когда-то учил его, что каждое публичное появление — это представление, в котором нельзя позволить себе сбиться с роли.       — У нас рабочие отношения, — наконец произнёс он. — Она умна и компетентна. Было бы глупо не использовать её интеллект для развития компании.       — Ммм, — протянула Пэнси, явно не впечатлённая его аргументом. — И поэтому ты проверяешь её сообщения каждую минуту? И поэтому на прошлой неделе ты переодевался трижды перед деловым ужином, на котором она должна была присутствовать?       Драко метнул в подругу раздражённый взгляд.       — Я не… — он осёкся, вспомнив, как действительно долго выбирал костюм для той встречи. — Это называется профессионализм, Пэнси. Внешний вид имеет значение в бизнесе.       — Внешний вид для Гермионы Грейнджер, — поправила его Пэнси, наслаждаясь редким моментом, когда обычно собранный и контролирующий себя Драко Малфой оказывался в затруднительном положении. — Признай хотя бы, что она тебе нравится.       — Мне нравится её работа, — холодно отрезал Драко, но его пальцы непроизвольно коснулись кармана, где лежал Owl.       Пэнси тихо рассмеялась       — Знаешь, я должна отдать тебе должное. Ты всегда выбирал лучшее — даже если это гриффиндорка, которая когда-то сломала тебе нос.       Драко не мог не вспомнить тот момент — третий курс, его высокомерие и её праведный гнев. Тогда он ненавидел её за это. Сейчас…сейчас он находил это воспоминание почти приятным, хотя никогда бы не признался в этом.       — Если ты закончила свой психоанализ, — сказал он, выпрямляясь, — нам стоит вернуться к гостям. Я вижу Блейдена из Отдела международного магического сотрудничества, и мне нужно обсудить с ним экспортные лицензии.       Пэнси мягко положила руку ему на предплечье, останавливая.       — Драко, ты мой друг, и я говорю это не чтобы позлить тебя. Я никогда не видела, чтобы ты так оживлялся от простого сообщения. Может быть, стоит признать, что твой интерес к Грейнджер выходит за рамки профессионального?       Драко замер, его серые глаза встретились с глазами Пэнси. На мгновение его маска невозмутимости дрогнула, и Пэнси увидела в его взгляде нечто, чего она не замечала раньше — смесь замешательства, неуверенности и страха.       — Она из другого мира, Пэнси, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала необычная для него нотка уязвимости. — Между нами слишком много… истории.       Пэнси сжала его руку, её обычно насмешливое выражение лица сменилось искренней заботой.       — История имеет свойство переписываться, Драко. Особенно когда её авторы готовы начать с чистого листа.       Прежде чем он успел ответить, его Owl завибрировал, сигнализируя о новом сообщении. Драко почти рефлекторно потянулся к карману, но остановил себя, встретив торжествующий взгляд Пэнси.       — Иди, проверь, — поддразнила она. — Уверена, это не может ждать до завтра.       — Это может быть что-то важное, — пробормотал Драко, уже вытаскивая устройство и открывая сообщение от Гермионы.       — Кстати, об этом фейерверке пишут в завтрашнем Пророке. Знаешь, кто автор статьи? Джинни Поттер. Она спрашивала, почему я не там. Похоже, мне не избежать допроса с пристрастием.       Губы сами собой расплываются в улыбке. Эта небольшая деталь — то, что она делится с ним своими личными переживаниями, а не просто отвечает на рабочие вопросы — вызвала в нём тёплое чувство.       — Это действительно выглядит жизненно важным, — саркастически заметила Пэнси, заглядывая через его плечо.       Драко быстро убрал Owl и, бросив на подругу предупреждающий взгляд, направился к собравшимся гостям. Но теперь его мысли были далеко от деловых разговоров и сетевого этикета. Он думал о карих глазах и непослушных локонах.       Пэнси, наблюдая за удаляющейся фигурой друга, улыбнулась своим мыслям. Драко мог обманывать себя сколько угодно, но её он обмануть не мог. Она знала его слишком хорошо и ясно видела то, что он пока отказывался признавать.       Драко Малфой, принц Слизерина, глава одной из самых влиятельных компаний волшебного мира, был по уши влюблён в Золотую девочку, Гермиону Грейнджер.       И это, по мнению Пэнси, было самым интересным поворотом в истории их поколения со времён битвы за Хогвартс.

***

      Этот обмен сообщениями о техническом качестве видео вскоре перерос в нечто большее. На следующий день Драко отправил ей запись рассвета над Лондоном, снятую с крыши здания Malfoy Industries. Гермиона ответила кадрами грозы, где молнии создавали причудливые узоры.       Так начался их странный обмен видео — вроде бы для работы, но с каждым разом всё более личный. Гермиона снимала цветущие деревья в парке, аккуратно поворачивая камеру так, чтобы солнечный свет играл с её волосами, которые она специально распустила перед съёмкой. Драко отвечал видео утреннего тумана над Темзой, но камера на мгновение задерживалась на отражении его собственного лица в окне — задумчивого, с полуулыбкой, как будто он думал о чём-то приятном… или о ком-то.       Влечение росло незаметно, исподволь, завуалированное под маской профессионального интереса. Гермиона, прежде чем снимать «тест освещения», невольно отбрасывала волну каштановых волос, обнажая изящную линию шеи и хрупкие ключицы, которые она раньше всегда скрывала под строгими воротничками блузок. Драко, в свою очередь, демонстрировал в кадре безупречно подвёрнутые манжеты рубашки, позволяя на мгновение мелькнуть рельефной карте вен предплечий, зная по реакциям других женщин, что этот элемент мужской анатомии часто вызывает интерес.       Их видеообмен стал негласным языком, на котором они общались поверх официальных отчётов и деловых встреч. Это были маленькие фрагменты их личной жизни, которыми они готовы были поделиться друг с другом, осторожно приоткрывая двери в свои миры.

***

      Гермиона Грейнджер, с папкой документов в руках, решительно шагнула к кабинету Драко Малфоя. Её каблуки отстукивали ритм по мраморному полу, словно метроном, отсчитывающий время до неизбежного. Блейз скорректировал ее отчёт о четвертом квартале с просьбой прямо сейчас лично представить его генеральному директору перед публикацией для совета директоров.       Она уже представляла, как вручит ему отчёт, холодно улыбнётся и выйдет, оставив его в одиночестве с цифрами и графиками. Её пугала растущая внутри сила притяжения к этому мужчине, то, как она начала замечать каждую деталь его внешности, каждый жест, каждую смену выражения лица.       Во время обсуждения рабочих вопросов её глаза стали невольно спускаться ниже его лица, задерживаясь взглядом на линии широких плеч, на том, как рубашка натягивалась, когда он наклонялся над столом. В конце концов, она поняла, что не может не замечать, как во время неуместных вопросов журналистов его руки сжимают кожаные подлокотники кресла, как его длинные пальцы ловко перебирают тонкую бумагу записей. Сердце её стучало быстрее, когда она ловила себя на разглядывании очертаний мускулистых бёдер, проступающих сквозь ткань брюк, когда он отходил от стола к стеллажу с документами.       Он же — Драко Малфой, — напоминала она себе, когда разум начинал уступать место фантазиям. Человек, который смотрел на неё сверху вниз, обзывал грязными словами и желал ей смерти. Человек, чьи родственники пытали её в его собственном доме, на его глазах. Она до сих пор иногда просыпалась в холодном поту от кошмаров, в которых безумный смех Беллатрисы Лестрейндж и серые глаза Драко Малфоя сливались в единый образ боли и страха.       Но время и война меняют людей, и тот Драко, который сидел теперь в кабинете, был иным: более зрелым, рассудительным, глубоким. Она видела его работу с благотворительными организациями, поддержку маглорождённых, его искреннее раскаяние и желание изменить мир к лучшему. И всё же это не могло оправдать того трепета, который она испытывала при виде его высокой фигуры, стремительно идущей по коридору.       Гермиона постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла, уверенной походкой направившись к столу начальника. На её лице была маска профессионализма — вежливая улыбка, прямой взгляд, ни тени смущения или волнения.       — Отчёт за четвертый квартал, мистер Малфой, — сказала она, открывая папку и выкладывая документы на стол.       Но что-то было не так. Драко сидел напряжённо, его лицо было странно искажено, а взгляд метался от неё к экрану ноутбука, лежавшего перед ним. Свет монитора подчёркивал резкие скулы блондина, но его обычно холодное лицо было искажено чем-то похожим на смущение и гнев одновременно. Из ноутбука доносились странные звуки — приглушённые, но всё же узнаваемые хриплые стоны, а экран пылал откровенными кадрами видео — женщина, чьи волосы и черты лица напоминали её собственные, извивалась в такт неистовым звукам.       Драко, обычно хладнокровный и собранный, судорожно щёлкал мышью, пытаясь закрыть вкладку, но вирусная программа, очевидно, блокировала управление, заставляя его выглядеть беспомощным и растерянным.       Ситуация была настолько сюрреалистична, что Гермиона на мгновение застыла, не зная, как реагировать. Часть её хотела развернуться и выбежать из комнаты, другая — разразиться смехом от абсурдности происходящего, а третья…третья отмечала, как привлекательно выглядел Малфой в своём смущении, с румянцем, выступившим на обычно бледных щеках.       На его почту пришло непримечательное приглашение на аукцион старинных вещей, судя по информации на экране. Драко не подозревал, что, нажимая на ссылку сайта, его ноутбук заблокируется и на экране появится порнографическое видео с актрисой, подозрительно похожей на руководителя его ведущего отдела. Начиналось всё прилично, он даже подумал, что это видеоприглашение, пока девушка, так похожая на Гермиону, не начала раздеваться.       Драко бы соврал, если бы сказал, что его руки остались лежать на столе при виде этого зрелища. Но стук в дверь застал его врасплох, и теперь он оказался в самой неловкой ситуации своей жизни.       — Грейнджер, — его голос прозвучал резко, но в нём читалась пауза, словно он искал слова, которые бы оправдали эту ситуацию. — Проклятые маглы и их вирусы.       Он резко вскинул палочку, и тишина накрыла кабинет, оставив только тяжёлое дыхание обоих. Заклинание заглушило звук, но не заморозило экран, продолжая демонстрировать самые откровенные кадры.       — Документы, — Гермиона протянула папку, чувствуя, как её пальцы дрожат. Сознание лихорадочно пыталось оценить увиденное.       Драко взял бумаги, их руки едва коснулись, и Гермиона почувствовала, как по коже пробежали мурашки от этого мимолётного прикосновения.       — Благодарю, — произнёс он, стараясь вернуть голосу привычную холодность, но не совсем преуспевая в этом. Его взгляд скользнул по её шее, ниже, и замер на уровне груди.       Она знала, что он видит. Тонкая блузка, прилипшая к коже от внезапного жара, выдавала каждый изгиб. Соски, затвердевшие вопреки её воле, проступали сквозь кружево бюстгальтера, становясь заметными даже через слои ткани. Это было унизительно — её тело предавало её, реагируя на ситуацию способом, который её разум считал абсолютно неуместным.       Она казалась такой хрупкой на фоне его внушительной фигуры. Эта разница в их физических габаритах всегда вызывала в Драко странное чувство — смесь желания защитить и желания обладать. Она была миниатюрной по сравнению с ним, и всё же в ней чувствовалась такая внутренняя сила, что иногда, казалось, будто она способна сдвинуть горы одним лишь упрямством.       Гермиона кивнула и быстро развернулась, не доверяя своему голосу. Её каблуки уже стучали по полу с удвоенной скоростью, унося её от источника смущения и непрошенного возбуждения.       Драко, оставшись один, тяжело вздохнул, его рука сжала папку, и он бросил взгляд на ноутбук, словно проклиная его. Он знал, что этот момент будет преследовать его ещё долго.       

***

      Блейз расслабленно развалился в кресле для посетителей в кабинете Драко, непринуждённо закинув ногу на ногу и листая магловский журнал GQ. Его тёмно-синий костюм, безупречно сидящий на атлетической фигуре, контрастировал с небрежной позой. Забини, даже когда расслаблялся, выглядел так, словно позировал для модной фотосессии — годы, проведённые под опекой матери, известной своей красотой и многочисленными выгодными браками, наложили свой отпечаток.       Вечернее солнце пробивалось сквозь широкие окна кабинета, окрашивая всё в янтарные тона, смягчая строгие линии мебели и делая обстановку теплее. Золотистые лучи играли на страницах журнала, подсвечивая глянцевую бумагу, и подчёркивали скульптурные черты лица Блейза.       — Смотри-ка, Драко, — протянул он с лёгкой усмешкой, не отрываясь от статьи, — пишут, что блондины в этом сезоне снова в моде. Ты уже запатентовал фамильный оттенок Малфоев?       Он хмыкнул и перелистнул страницу, искоса наблюдая за другом. Драко раздражённо рылся в бумагах на столе, игнорируя подколки Блейза. После инцидента с Гермионой прошло два дня, но он всё ещё не мог выбросить из головы ни видео из ноутбука, ни её взгляд, когда она увидела экран, ни то, как натянулась ткань блузки на её груди.       Эти детали преследовали его, возникая в самые неподходящие моменты — во время встреч с инвесторами, совещаний с руководителями отделов, даже когда он просматривал финансовые отчёты. Сосредоточиться на работе становилось всё труднее, и это выводило Малфоя из себя. Он привык контролировать свои мысли, свои эмоции, своё тело. Но когда дело касалось Гермионы Грейнджер, все его навыки самоконтроля словно испарялись.       Драко поднял голову, бросив на друга предупреждающий взгляд, но прежде, чем он успел ответить, его порталфон, лежащий на краю стола, завибрировал, высветив уведомление.       Малфой, стараясь не выдать своего интереса, потянулся к устройству, но его движения выдавали напряжение. На экране развернулось короткое видео. От того, что он увидел, его сердце сделало кульбит.       Гермиона, стоя в примерочной бутика, который Драко сразу узнал как элитный магазин Пэнси Паркинсон, грациозно кружилась перед зеркалом в платье насыщенного изумрудного цвета. Она выглядела… волшебно.       Платье не просто шло ей — оно преображало Гермиону, подчёркивая все достоинства её фигуры: тонкую талию, округлые бёдра, изящную шею. Глубокий вырез спереди намекал на соблазнительные изгибы груди, но оставался в рамках приличия. Длинный разрез сбоку открывал вид на стройные ноги, когда она делала поворот. Цвет, эта глубокая изумрудная зелень, был не просто оттенком Слизерина — он будто был создан для неё, оттеняя медовый цвет её кожи и янтарные глаза.       За кадром раздался голос Джинни: Гермиона, ты богиня! Паркинсон, мы берём его!       Бывшая гриффиндорка в слизеринском цвете… Эта ирония не ускользнула от Драко, и странное чувство собственничества охватило его. Как будто этот наряд был знаком, символом того, что она принадлежит его миру, его дому, ему самому.       Блейз застыл, его пальцы замерли на странице журнала, будто время вдруг замедлило свой бег. Он приподнял бровь, уловив изменение в атмосфере кабинета, и бросил взгляд на Драко. Тот сидел, словно в него ударила молния, его бледные пальцы сжимали порталфон так сильно, что побелели суставы.       — Что там такого интересного? — Блейз протянул руку, пытаясь выхватить устройство, но Драко резко отстранился, его глаза не отрывались от экрана.       — Не твоё дело, — процедил он, но голос его звучал надтреснуто.       Блейз усмехнулся, заметив, как Драко пытался прибегнуть к окклюменции. Он наклонился вперед, его голос стал низким, почти шёпотом.       — Да ладно, Малфой, я же вижу, что ты весь затрясся. Кто это? — Он сделал паузу, наслаждаясь дискомфортом друга. — Неужели наша любимая всезнайка?       Драко резко выдохнул, его глаза метались от экрана к Блейзу и обратно. Гермиона на видео кружилась перед зеркалом, изумрудная ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Её волосы блестели, как расплавленное золото в свете примерочной, а губы слегка приоткрылись в улыбке, которая могла бы заставить любого забыть, как дышать.       — Она выглядит…впечатляюще, — пробормотал Блейз, его голос стал чуть грубее, чем обычно.       Драко нахмурился, но не смог отвести взгляда от экрана. Его мысли путались, как паутина, сплетая образы, которые он тщательно скрывал даже от самого себя: Гермиона в его кабинете, наклоняющаяся над документами, её волосы, пахнущие шампунем с запахом табак-ваниль; Гермиона в его доме, за столом в его рубашке, спорящая с таким же пылом, с каким она отстаивала внедрение порталфона в магический мир на заседании Министерства; Гермиона в его постели, её золотистая кожа на чёрных шёлковых простынях…       — Закрой рот, Блейз, — резко бросил он, где эти фантазии не имели права на существование.       — Ты что, Драко, ревнуешь? — Он наклонился ближе, его голос стал густым, как мёд. — Представь, как эта ткань шуршит, когда ты стаскиваешь её с неё…       Он почувствовал, как кровь набатом стучит в висках. Драко сжался, не в силах оторвать взгляд от экрана, на котором Гермиона как будто танцевала, и у него не оставалось ничего, кроме гнева на самого себя за эту слабость.       — Это не… — начал он, но не смог закончить. Его внимание приковал момент, когда Гермиона выставила ногу через разрез платья, и он почувствовал, как в горле образовался ком, который с каждой секундой становился все больше.       — Как она вздрагивает от твоего прикосновения…— продолжал искушать Блейз, его голос стал ещё тише, почти змеиным. — Как подается навстречу, когда ты…       В этот момент, будто что-то перевернулось в груди Драко, он резко вскочил, глаза горели, а внутреннее напряжение достигло предела.       — Забини! — выкрикнул он, но тот, расхохотавшись, выскользнул из кабинета, оставляя Драко один наедине с бурей эмоций и новой фантазией, которая уже не оставит его в покое.       Экран погас, но образ Гермионы в цвете Слизерина выжигал сетчатку. Он резко провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение, но тщетно — её улыбка, этот чертовски нежный изгиб губ, преследовала его.       — Черт возьми… — прошипел он, отшвырнув устройство на стол.       Просто платье твердил он себе, но эти слова звучали нелепо и бессильно перед мощью образа, захватившего его воображение. Он не мог отрицать, что Гермиона, облачённая в этот оттенок зелёного, выглядела… иначе. Более…опасной. Опасной для его тщательно выстроенного мира, в котором не было места для таких внезапных откровений, для таких глубоких, неизведанных чувств.       Он осознал, что его пальцы судорожно сжимают край стола. Драко рассматривал свои руки, представляя, как эта изумрудная ткань струится под его пальцами, как ощущается её податливость, как шелестит, падая к ногам… Образ, который Блейз так умело нарисовал, въелся в его мозг, отравляя его мысли своей соблазнительной настойчивостью.       Он отдёрнул руку, словно обжёгшись. Нет, это было безумие. Он не мог, не должен был думать о Грейнджер в таком ключе. Они просто заигрались в тестировщиков порталфонов, их обмен видеосообщениями — не более чем проверка технологии, разработанной его собственной компанией.       Но почему тогда каждый раз, получая от неё сообщение, он чувствовал это сильное сжатие в груди? Почему ловил себя на том, что снимает повседневные мелочи только для того, чтобы иметь повод отправить ей очередное видео? И почему мысль о том, что она может получать такие же сообщения от кого-то другого — например, от Теодора Нотта, с которым она проводила так много времени в лаборатории — вызывала такую иррациональную волну ревности?       Драко потёр виски, чувствуя приближение мигрени. Это всё работа. Просто работа. Он не мог позволить себе увлечься подчинённой, особенно такой, как Гермиона Грейнджер — умной, принципиальной, непредсказуемой. Это могло нарушить всю структуру их рабочих отношений, а риск для бизнеса был недопустим, особенно когда Malfoy Industries только начала восстанавливать репутацию после войны.       Захлопнув ноутбук и прихватив пальто, Драко решительным шагом направился к камину. Ему нужен был свежий воздух и, возможно, стакан огневиски, чтобы избавиться от этих мыслей. Он бросил в пламя горсть летучего пороха и шагнул в зелёный огонь, на мгновение подумав, что даже пламя сегодня напоминает ему о ней.