Руководство по построению отношений

      — Так как же вы, людишки, женитесь друг на друге? — спросила Ша Хуалин, заговорчески наклоняясь.       Ее взгляд, однако, все еще был обращен на Императора, который сидел на своем троне, тоскливо смотря вдаль — сквозь стены, в Павильон Волшебных Цветов, где покоился без покоя труп Шэнь Цинцю. Еще с полпалочки благовоний назад один демон, чья отвага намного превосходила ум, посмел попросить у горюющего Ло Бинхэ благословения на брак. В нем ему было посмертно отказано, и с тех пор полудемон тяжело вздыхал, небрежно вытирая пальцами кровь с Синьмо.       Императору не нужно было озвучивать вслух свои страдания, чтобы каждый в комнате догадался, о ком именно тоскует их Повелитель. Особенно, как только отец способен понять любовные муки своего сына, понимал это Шан Цинхуа, поэтому все это время он сидел тише воды, ниже травы, замедляя сердцебиение и забывая дышать. На всякий случай он даже попробовал спрятаться в плаще своего Короля.       Однако Мобэй-цзюнь вовсе не оценил стремления своего слуги раздеть его публично, так что этому Цинхуа досталась только четверть плаща. И болезненно пульсирующая шишка на макушке. В любом случае, даже такого клочка темно-синей ткани было достаточно, чтобы скрыть от нежелательной публики выделяющиеся каштановые волосы и яркие янтарные глаза, поэтому заклинатель решительно не понимал, кому это там задает вопросы эта демоница?       Мгновением позже кроваво-красные когти, в половину чи каждый, сдернули с него завесу.       — Ты! Не смей меня игнорировать, когда я задаю вопросы, мерзкий человек! — крикнула Ша Хуалин, оскалившись, и Шан Цинхуа, пригнувшись, задумался.       По болевой шкале от одного до десяти — насколько избиения оскорбленного Короля будут сильнее раздирания заживо, если этот Цинхуа сейчас нырнет между ног Мобэй-цзюня и схватит его за яйца, принуждая защищать свое достоинство? Потому что, судя по всему, он вовсе не торопился помогать своему слуге, лишь тихо рыкнув на демоницу за то, что она посмела тронуть его плащ.       А как же этот Цинхуа?       Разве он не должен быть самым хрупким, самым ценным сокровищем Северных Пустошей, которое нужно беречь прежде всего? Он столько всего знает, так верно служит! Несправедливо! Злой, злобный Король!       — Кхм, госпожа… — громко кашлянул он в свою ладонь, безрезультатно пытаясь привлечь внимание Мобэй-цзюня. — У каждого… клана как человеческого, так и демонического есть свои тонкости брака. Осмелюсь предположить, что, если бы Цзюньшан захотел взять себе жену, скорее всего он бы женился, как и все другие заклинатели школы Цанцюн. Как, наверное, вы заметили, он очень привязан к прошлому…       — Да уж, — Ша Хуалин расстроенно махнула рукой в сторону уже отсутствующего Ло Бинхэ, который, решив, что собрание для него окончено, встал и ушел прямо через портал Синьмо. — Это действительно режущая глаза правда. Так как же женятся ваши отвратительно благочестивые заклинатели?       — Ну… Для начала жених идет с дарами к родителям невесты и просит руки их дочери…       — А не может невеста сходить к родителям жениха? И вообще, почему вы договариваетесь через других людей, словно это какая-то товарная сделка? — с отвращением в голосе тут же перебила его демоница.       — А если в браке участвуют двое мужчин? Кому нужно ходить? — наконец подал голос Мобэй-цзюнь, показывая, что он тоже весьма заинтересован в разговоре.       Шан Цинхуа глянул в ту сторону, куда слинял их общий Император. Действительно, что делать этой гейской парочке, если все же Огурец прогнется под очарование главного героя? Поразмыслив с минуту, он наконец придумал ответ.       — Полагаю, та сторона, которая хочет жениться — ну или выйти замуж, — и должна просить благословения.       Мобэй наклонился и тоже задумался.       — А что, если у другой стороны нет ни родителей, ни родственников? Насколько я знаю, ты сирота без рода? У кого просить благословения на брак с подобными?       Заклинатель уставился в ответ. Почему вообще эти демоны облепили его и задают вопросы о браке человеку, который никогда не состоял в отношениях, даже отдаленно близких к свадьбе!? Неужели им больше некого доставать? Откуда он знает? Да, он автор этого мира, но никогда особо не заморачивался с такими тонкостями!       С другой стороны, ни у Ло Бинхэ, ни у Шэнь Цинцю нет живых родственников. Разве что двоюродный брат главного героя выжил — он точно не помнил, что там прописывал в черновиках. Если бы кто-то хотел попросить их руку в браке, к кому бы они обратились?       — Думаю, если бы кто-то хотел выйти замуж за Шэнь Цинцю, им бы стоило попросить разрешения у Главы школы. Юэ Цинъюань всем нам старший брат. Кроме меня — ведь меня изгнали, ха-ха.       — Да кому нужен это сдохший старпер!? — в сердцах воскликнула Ша Хуалин, ревниво сжав руки в кулаки. — Ненавижу его!       — Мгм, — неопределенно выразил свои эмоции Мобэй-цзюнь. — То есть, благословения на твой брак он не даст?       Шан Цинхуа неловко рассмеялся.       — Пожалуй? Если кто-то вдруг неожиданно захочет этого Шана, полагаю, ей придется просить мою руку… У вас, Ваше Величество? Поскольку, вы мой босс…       — Кто бы ни пришел, они не получат и ноготка с твоего мизинца, — нахмурил брови демон, и Цинхуа от души посмеялся над своей жалкой ситуацией.       — Прекратите делать это прямо передо мной, бесстыдники! Если я хочу выйти замуж за нашего Императора, у кого мне в итоге просить разрешение? Если из школы он тоже изгнан, а выше него никого нет?       «Ты можешь попросить его руки у меня, его истинного отца», — страстно желал сказать Цинхуа, но, разумеется, сдержался, откашлявшись.       В Пути Гордого Бессмертного Демона Ло Бинхэ никогда ни у кого ничего не просил. Если ему что-то было нужно, он просто брал. Если ему кто-то был нужен, он опять же брал, и каждая женщина была счастлива стать собственностью главного героя. Если какая-то красотка первая желала главного жеребца мира, она просто бросалась ему в ноги, и Ло Бинхэ милостиво трахал ее и забирал в гарем. Так что печальная действительность состояла в том…       — Что касается Ло Бинхэ, думаю, ты должна просить благословение у него самого. На самом деле, все эти просьбы и подготовка — чистые формальности и изжившие себя устои.       Ша Хуалин перевела свой безумный взгляд на него.       — Идиот! Зачем ты тогда тратишь мое время, рассказывая эту чушь!? — замахнулась она, однако ее удар не достиг цели. Увидев что-то позади Цинхуа, она резко убрала руки за спину. — Ты мне про сам брак расскажи! Как происходит свадьба!?       Шан Цинхуа вздохнул. Весь этот разговор изрядно утомил его. А самое печальное было вообще говорить о бракосочетании в присутствии своего тайного возлюбленного, который никогда даже не бросит ласкового взгляда на ничтожного человека. Сложив руки на груди, он начал монотонно перечислять:       — Сам брак — это просто зажечь свечи на жертвенном столике в доме предков, совершить три поклона: небесам, родителям и друг другу, а затем уединиться и выпить из одной чаши вино, где размешана кровь обоих супругов.       — И все? — рявкнула Ша Хуалин. — Слишком просто!       — И все! Есть еще множество ритуалов, таких как гадание на совместимость, свадебный пир, но основные действия я рассказал.       — У тебя ведь нет Дома Предков, Шан Цинхуа? — с абсолютно каменным выражением лица насмехался над ним Мобэй.       Шан Цинхуа тихо скрипнул зубами.       — К счастью, — оскорблено зашипел он, поднимаясь.       Не то чтобы ему было куда удрать в замке, переполненном демонами, но ему было жизненно необходимо подышать воздухом.       — У меня тоже нет Дома Предков, это может стать проблемой, — Мобэй тут же оказался рядом, в явном желании и дальше преследовать своего слугу.       — Почему же? — развернулся Цинхуа, положив ладонь на рукоять. — Ежели Ваше Величество, непонятно зачем, захочет устроить свадьбу в человеческом стиле, этот может отвести вас в усыпальницу Мобэев в Священном Мавзолее. Вполне сойдет за Дом Предков, хоть и немного в искаженном понимании, хотя от демона едва ли стоит ожидать большего, — он увернулся от когтей моментально оскорбившегося Принца.       Если он сейчас улетит в окно, насколько сильно его изобьет Мобэй, когда этот Цинхуа, все осознавший и раскаивающийся, приползет на коленях молить о позволении вернуться? Может, если он прихватит с собой какой-нибудь секретный артефакт, его все же пощадят и всего лишь устроят обычный ежедневный сеанс «лечения»?       Решив на этом, Шан Цинхуа уверенно развернулся, чтобы столкнуться с все еще недовольной демоницей.       — То есть ты, жалкий человек, хочешь сказать, что ты знаешь, где находится потерянная святыня всех священных демонов?! — рявкнула она, ткнув своим когтем в грудь заклинателя.       Шан Цинхуа чувствовал, как его безграничное терпение начало иссякать.       — Если вы чего-то не знаете, госпожа Ша, то это вовсе не означает, что этого не знают другие! А теперь, у меня есть важные дела, дайте пройти!       Все же выхватив меч, он взмыл в воздух и, под взгляды целой толпы демонов, шустро выпорхнул в один из многочисленных проемов под крышей павильона.       Чистый воздух и яркое солнце отрезвили его, и он начал вновь трястись за свою жалкую жизнь. Шел ровно тот самый период времени, когда в оригинальной книге Мобэй-цзюнь убил Шан Цинхуа, сочтя бесполезным. Сейчас же, чтобы избежать этой позорной смерти, Цинхуа работал день и ночь, ведя дела северного королевства, стирая одежду Принца, готовя ему еду и принося чай.       Он буквально прилип к ногам Мобэя, всячески нахваливая его, осыпая комплиментами и одаривая хвалебными речами, дабы не повторить незавидную судьбу своего персонажа, и все же какая-то проклятая демоница практически вывела его из себя! Неужели она не видит, что брак с Ло Бинхэ для нее так же недостижим, как и тихая и мирная жизнь для самого Шан Цинхуа? Почему ей просто не смириться и не найти кого-нибудь более подходящего для нее?       Шан Цинхуа вздохнул, поднявшись высоко над облаками, купаясь в лучах солнца. Если бы можно было вот просто так отказаться от своей любви ради удобства или выгоды, Цинхуа стоял бы первым в очереди на данную услугу! Потому что его до смерти достал этот поганый ледяной демон, который обращался с ним как с мальчиком для битья, сколько бы любви и заботы Цинхуа не вливал в свое трепетное служение.       Но каждый раз, когда он хотел удрать, уйти от тирании Мобэй-цзюня, от его избиений и издевательств, его что-то останавливало. В основном, конечно, страх, что его найдут и убьют уже окончательно. Но также в те редкие моменты, когда Цинхуа удавалось причесать волосы демону, развести его на тихий смешок своими шутками, обнять его холодное тело во сне… Цинхуа собирает эти крупицы счастливых воспоминаний словно бедный золотоискатель на истощенной речке. Как он может бросить своего Короля, когда на том столько дел и забот?       В очередной раз проиграв схватку против своего неразумного сердца, он нырнул вниз, размышляя, чего бы такого принести демону в качестве подношения, чтобы его избили не до смерти.

***

      Уже на следующий день Шан Цинхуа влетел в покои Короля, скрывая свое самодовольство. Ночью ему удалось самым честным методом украсть драгоценные плоды Чистого Огня прямо из-под носа племени Пылающего Вулкана. Крошечные, сморщенные от жара фрукты давали неплохую такую сопротивляемость к огню — главной слабости ледяных демонов. Кто бы не хотел избавиться от своей уязвимости?              Лучшей взятки для того, чтобы успокоить гнев Короля и не придумаешь!       — Ваше Величество! У этого есть скромный дар для…       — Я принимаю, — нетерпеливо рявкнул Мобэй-цзюнь, вырывая мешочек с фруктами из рук Цинхуа и швыряя его в сторону, не глядя. — Ты отведешь нас в Священный Мавзолей.       Шан Цинхуа замер, не успев даже оскорбиться, что его взятку вот так бесцеремонно выбросили. Проклятая Ша Хуалин уже настукачила Ло Бинхэ про его хвастовство? И бедный Император, в отчаянии, не раздумывая, решил воскресить своего Учителя древними методами Небесных Демонов? Скверно, очень скверно: таким способом он точно сможет достать душу Огурца-бро, где бы тот ни скрывался.       В любом случае, это не его проблемы. По всей видимости, Ло Бинхэ вовсе не собирается убивать Шэнь Цинцю — скорее, очень даже наоборот. Так почему Шан Цинхуа тут один должен отдуваться за весь тот хаос, что учинил своим скоропостижным уходом его брат-переселенец?       — Да, конечно, Ваше Величество, — равнодушно ответил Цинхуа, доставая из рукава свиток. — Сможете начертить портал в указанное место на карте?

***

      Возле легендарного Священного Мавзолея, который Шан Цинхуа так часто описывал в романе и представлял в воображении, они оказались меньше чем за шичэнь. Могли бы даже быстрее, если бы Мобэй-цзюнь не собирался так долго. Он нарядился в роскошные ярко-синие одеяния, заставил одеться самого Цинхуа в точно такую-же одежду, взял с собой благовония и флягу с вином. Похоже, Король, пользуясь случаем, хотел навестить свою могилу Предков, дабы почтить память первого Мобэй-цзюня. Кто такой Цинхуа, чтобы отговаривать своего господина от столь почетного и важного дела?       Вот только зачем принуждать одеваться самого Цинхуа?       К сожалению, задаваться философскими вопросами ему было особо некогда, в прочем, как и всегда. Едва они оказались возле крошечной щели, где защита усыпальниц была особо слабой, Мобэй тут же вновь схватил Цинхуа за шиворот и затолкал сквозь портал в темный коридор Священного Мавзолея.       Похоже, Ша Хуалин отказалась идти на миссию, хитрая чертовка, хотя именно она проболталась Бинхэ обо всем! Мысленно проклянув весь род демоницы, он зажег огонь на ладони, и двинулся вперед, ощущая холод своей спиной. Мобэй-цзюнь, несмотря на свой не особо сообразительный склад ума, не был совсем дураком и просто позволил своему слуге нащупывать путь, неотрывно следуя за ним.       Цинхуа, будучи автором и богом этого мира, наизусть знал все ловушки и западни придуманного им хитроумного подземелья, потому он не сильно обиделся на демона. Уж лучше так, чем он будет вытаскивать своего Короля из ям и капканов, доставать из него дротики, пропитанные всевозможными ядами и отбиваться от полчищ неведомых стражей, которые способны убить буквально прикосновением своих разлагающихся конечностей.       Они вышли в светлый, пышущий зеленью сад, где с ярко-синего иллюзорного неба красивыми парашютами бесконечно падал воздушный пух белых цветов, и Шан Цинхуа, погасив пламя, улыбнулся демону.       — Снимите, пожалуйста, свой плащ, Ваше Величество, и накройтесь им, — ласково попросил он. — Думаю, вам знакомы эти милые цветочки не понаслышке.       — Первый раз их вижу, — отрезал Мобэй-цзюнь и протянул руку, чтобы поймать на ладонь одну из невесомых пушинок.       — Не трогай! — позабыв про любое почтительное обращение к своему Королю, истерично заорал Шан Цинхуа, перехватив пальцы и затолкав демона обратно под плащ. — Эти цветы смертельно опасны! Они питаются духовной энергией, и используют чужую кровь и плоть в качестве удобрений! Такого могущественного демона, как вы, они сожрут в считанные мгновения!       На самом деле он не был уверен, как эта проклятая ботва подействует на одного из священных демонов, господ этой усыпальницы, но осторожность и предусмотрительность никогда не была лишней для Цинхуа. Похоже, Мобэй испугался цветов настолько, что не только сам плотно закутался в одеяния, но и затащил за пазуху самого Цинхуа, прижимая его к своему прохладному телу.       — Откуда ты знаешь про эти растения? — прошептал он на ухо человека, заставив того задергаться в объятиях от щекотливо-возбуждающего ощущения холодного воздуха на чувствительной коже.       — Ну, я читал архивы Хуаньхуа, дабы найти полезные для Его Величества сведения, и наткнулся на один, совершенно засекреченный, но при этом до ужаса интересный документ, — таинственно начал Цинхуа, неловкими размахиваниями ног в воздухе пытаясь направить их в нужный коридор. — Один из прошлых Глав враждебной школы некогда побывал здесь, прислуживая демонам. Вот он — истинный секрет неслыханного богатства Хуаньхуа, и как думаете, он отплатил за любезность и подмогу своим господам? Объявил им войну и изничтожил практически всех! Но самое важное не в этом, — осекся он, осознав, что Мобэй может шустро провести параллель между предком Старого Хозяина Дворца и самим Шан Цинхуа и произвести надлежащее наказание за возможное предательство. — Тот господин не только запомнил и описал местоположение Священного Мавзолея, а также почти все ловушки, но и нашел применение своим знаниям в оружейном арсенале заклинателей. Эти цветы называются цинсы, что распускаются в плоти, прорастая насквозь, и по аналогии из них сделаны те самые легендарные золотые дротики Хуаньхуа, благодаря одному из которых мы и познакомились. Немного романтично, что мы теперь гуляем под целым дождем из подобных цветов, не так ли?       — Нет, — отрезал Мобэй-цзюнь, затаскивая их обоих в темный коридор.       Шан Цинхуа ничуть не расстроился такому отвержению. Не то чтобы он ожидал, что скупой на эмоции демон расчувствуется до слез, вспомнив, что некий жалкий человек застал его в настолько уязвимом состоянии, что жалость победила природное отвращение людей к демонам. Хорошо, что честный до мозга костей Принц вообще не стал убивать Цинхуа за то, что тот посмел спасти ему жизнь. Вместо этого гордый Мобэй-цзюнь предпочел игнорирование, всячески избегая разговоров о первых днях их «знакомства».       Он хихикнул, вспоминая, как он бесконечно таскал воду, вытирал пот со лба демона тканями и обмахивал его выздоравливающее тело веерами. Мобэй, разумеется, даже не удосужился хотя бы издать благодарное мычание, да и Система не дала ни единого очка за то, что Цинхуа едва не измотал себя до смерти.       Сейчас понятно, что лучшим решением тогда было сбежать куда подальше, пока демон не узнал его имя и не запомнил его лицо, но Шан Цинхуа никогда не славился разумными решениями. Поэтому он сейчас здесь, в темном лабиринте, на ощупь пробирается по узким коридорам, второй рукой сжимая холодную ладонь. Но все же не так уж и плохо? По крайней мере, он жив, более-менее сыт и одет, и имеет какую-никакую «крышу», благодаря которой он может дерзить другим демонам и заклинателям в лицо.       — Думаю, что все же неплохо, что мы с вами встретились, Ваше Величество, — Цинхуа улыбнулся примерно в ту сторону, где синим светом горела метка на лбу демона. — Этот недостойный был очень рад познакомиться с вами, — он сильнее сжал когтистые пальцы в дружественном жесте.       Ответом ему стал пинок в спину.       — С чего это ты начал благодарить меня за встречу? Удрать вздумал?! — рявкнул Мобэй прямо в тот момент, когда Цинхуа чуть не сбрил себе все лицо торчащим из стены мечом, который держала статуя какого-то некогда очень известного главнокомандующего.       За мгновение до столкновения Демон поймал своего слугу за шиворот и притянул к себе, оступившись прямо в бездонную яму, куда они оба с воплем свалились. Но, прежде чем их тела были бы насажены на ядовитые шипы, Шан Цинхуа призвал меч и вырулил в крутом маневре обратно на поверхность, едва не выронив Мобэя из его многослойных церемониальных одеяний.       Откуда, спрашивается, в бездонной яме шипы, раз там нет дна? Этот достопочтенный понятия не имеет! Оставьте эти размышления Непревзойденному Огурцу! В этом проклятом мире совершенно нет логики! Иначе почему этот Шан Цинхуа вместо благодарностей за очередное спасение нежной королевской задницы получил подзатыльник и приказ внимательнее следить за дорогой, а не чесать языком попусту?       — Долго еще?! — яростно зашипел Мобэй, схватившись за голову, когда из-за своего высокого роста он в очередной раз отметил лбом потолочную перекладину в низком проходе для слуг.       — Еще с три таких перекладины, и мы будем на месте! Уж простите, Ваше Величество, по главному пути нельзя, призрачные стражи явно будут не рады нашему визиту без приглашения. Из всех усыпальниц именно защита могил Небесных демонов на три головы выше других!       — Чего? Зачем ты нас тащишь к Небесным демонам?       — Э?! — вскрикнул Цинхцуа, останавливаясь, и в него сразу врезалось чужое тело — твердое, холодное и злое. — Разве мы здесь не по приказу Ло Бинхэ, чтобы разведать возможность воскресить Шэнь Цинцю через гробницы прошлых Императоров?       — Если Императору приспичило заняться некромантией с трупом своего человека, пусть сам идет сюда и творит, что хочет, — ледяным тоном произнес Мобэй, впиваясь когтями в талию заклинателя. — Я просил отвести нас в мой Дом Предков.       — Технически, вы просили отвести нас в Священный Мавзолей… — промычал Цинхуа, припоминая приказ своего Короля, когда пронизывающая кости морозная ци начала проникать в его тело. — Хорошо! Хорошо, я понял, пощадите! Э-э-э, нам тогда нужно обратно на восток, в тот сад с цветами.

***

      Поход обратно, благо, произошел без особых приключений, в основном потому, что Мобэй-цзюнь, идеально запомнивший путь, нес своего непутевого слугу под мышкой, дабы тот снова не напоролся своим лицом на очередную ловушку. И вот они стояли перед дверями усыпальницы, отмеченной знакомым голубым символом, ровно таким же, как и на лбу хмурого демона.       — Прошу, Ваше Величество, этот слуга подождет вас здесь, — низко поклонился Цинхуа, недовольно потирая свои нежные бока, передавленные слишком крепким захватом рук.       Мобэй лишь хмыкнул под нос, положив руки на дверные створки.       — Пошли, — коротко приказал он, и Цинхуа резко поднял голову.       — Чего? С вами? В Мавзолей ваших предков? — ошалело спросил он, когда его уже начали втаскивать внутрь. — Стоять! Стойте, Ваше Величество, меня не пропустит защита усыпальниц Мобэев!       — И что мне сделать, чтобы она пропустила? Я — прямой наследник, как мне управлять этой защитой? — сложив руки на груди, потребовал объяснений демон.       Шан Цинхуа подавил желание закатить глаза. Кажется, он выдает слишком много своих божественных знаний, раз его господин твердо убежден, что у его слуги есть ответы на все вопросы этого мира. Самое смешное, что Мобэй даже никогда не интересовался, откуда у другого столько информации, считая все таланты Цинхуа само собой разумеющимися и ни разу не поблагодарив его за критически важные сведения.              Хотя… Кажется этот скромный папочка все же добился крохи признательности, раз этот злобный демон так сильно хочет познакомить его со своими предками и позволить лично выразить им почтение. Едва ли такая честь доставалась или достанется любому другому из приближенных Мобэя. Этому папочке очень приятно, что ему так сильно доверяют и так высоко ценят.              Правда, хорошо бы, если бы это доверие показывалось чуть чаще, чем раз в двадцатилетие.       — На самом деле ничего сложного. Защита клана Мобэй состоит в том, что в усыпальницу может зайти только тот, чья температура тела не выше, чем у демона, контролирующего лед. Если Ваше Величество действительно хочет, чтобы этот ничтожный слуга вместе с вами выразил почтение вашим предкам, вам нужно немного охладить меня. Так, чтобы я не умер, если можно, пожалуйста, — нервно хихикнул Цинхуа, чувствуя, как он уже холодеет от страха.       Может, все же Мобэй осознает, что не стоит таскать в усыпальницы всех подряд, и оставит этого Цинхуа мирно отдыхать снаружи?       Разумеется, когда хотя бы самые слабые надежды и маленькие мечты этого Цинхуа сбывались? Холодная ладонь легла на его грудь, и его сердцебиение замедлилось, кровь застыла в жилах, загустев от лютого мороза, что начал распространяться по его телу. Его меридианы вспыхнули, в попытках отогреть застывающего заклинателя, но их мгновенно перебила чужая энергия — темно-синяя и холодная, она жидким льдом растекалась внутри, замораживая до смерти.       — Ты в порядке? — неожиданно мягким тоном спросил Мобэй, его дыхание было необычно нейтральным на ледяной коже умирающего от обморожения человека.       Шан Цинхуа изо всех сил пытался открыть рот, но его окоченевшие челюсти отказались разжиматься даже для того, чтобы постучать зубами в естественной попытке хоть немного согреться. На какой стадии гипотермии он сейчас? Неужели он так и умрет сейчас самой глупой смертью — от чересчур дружелюбной попытки демона познакомить своих предков со своим слугой?       К его заледеневшим губам прижался металл, и в его рот потекла теплая жидкость. Неизвестно, что это было, но тело Цинхуа волшебным образом будто потеряло чувствительность ко всему этому холоду, оттаяло и стало подвижным. Он сделал еще пару жадных глотков, прежде чем у него отняли флягу.       — Лучше? — спросил демон, засовывая вино обратно в рукав.       Шан Цинхуа бодро кивнул, вытирая рот и разглядывая красные капли на своей ладони.       Красное вино! Столь редкое, даже для его волшебного мира, где существовало великое множество растений и животных, нехарактерных для местности Древнего Китая. Такой некрепкий алкогольный напиток расширяет сосуды, разжижает кровь и отлично помогает бороться с холодом! А Мобэй-цзюнь, оказывается, намного умнее, чем кажется. Его Король самый лучший!       В возбуждении, он первым вскочил в усыпальницу, жадно оглядываясь вокруг. Когда ему еще так повезет полюбоваться чувством вкуса дедули Мобэй-цзюня? Как и ожидалось, гробов и урн с прахом тут даже не наблюдалось, вместо этого посреди резных каменных стен с барельефами снежных медведей и волков стоял обсидианово-черный алтарь без каких-либо отметин или надсечек. Просто идеально-гладкий камень.              И вот через это Мобэи общаются со своими предками? Разве он такое прописывал? Весь этот склеп будто недостроенный. Он пошлепал ладонью по пустому полу и виновато задумался: неужели и другие усыпальницы выглядят так же бедно? Да, он как автор не особо заморачивался с описанием Священного Мавзолея, уделив внимание лишь комнате предков Ло Бинхэ и подробному описанию ловушек, особенно тех, которые можно излечить лишь путем парного совершенствования. Но разве Система, как и всегда, не должна была исправить за него все эти недочеты?       [Система на связи! Совершите поклоны алтарю и получите возможность редактировать интерьер усыпальницы Мобэев!] — внезапно мигнуло голубое окно перед ним, ослепляя привыкшие к полумраку глаза Цинхуа.       «Эй, матушка Система, пожалуйста, дай этому подробности! Это был квест? Мне за него дадут награду? А предметы интерьера мне нужно будет тащить сюда самому, или ты продашь мне какие-нибудь свечи Вечного Священного Ледяного Пламени за баллы? Система!» — умолял он, но экран лишь дернулся, прежде чем погаснуть окончательно.       Ну конечно же, проклятое механическое божество проигнорировало его, как и всегда. И чему он вообще удивляется?       Тяжело вздохнув на невзгоды своей жалкой жизни, Шан Цинхуа вернулся к алтарю, на котором демон уже расстелил роскошную ткань, зажег свечи и благовония, поставив палочки в позаимствованную без гарантии возмещения любимую чайную чашку Цинхуа. На что последний мог только тоскливо пожать плечами, сев на пол поодаль своего господина. Однако даже такой простой жест уже разозлил вспыльчивого, вопреки своей ледяной природе, демона.       — Живо рядом! — рявкнул он, будто, если человек хотя бы на долю секунды окажется вне его поля зрения, то сразу же вонзит отравленный клинок в спину своего господина.       Устав возмущаться этому, Цинхуа смирно опустился на колени бок о бок с Мобэем, сложив руки в почтительном жесте, и принялся кланяться, стараясь, чтобы его лицо не коснулось земли. Не потому, что он не желал выражать почтения этим покойным демонам, а потому, что как только его голова приложится к любой горизонтальной поверхности, он тут же уснет! Холод вновь начинал остро ощущаться в его и без того окоченевшем теле, и он принялся бесконечно зевать, чувствуя, как его клонит в сон…       — Шан Цинхуа, — остановил его Мобэй после третьего поклона. — Вот, выпей еще.       Сегодня у его Короля действительно небывалое хорошее настроение: раз он так ласков, что не только ни разу не ударил своего слугу, но и все время заботился о его состоянии! Кто бы мог подумать, что Мобэй-цзюнь так сильно привязан к своей семье, даже после всего того, что она с ним сотворила. Какой прилежный хороший мальчик!       Он взялся за флягу, но Мобэй не стал разжимать свои пальцы. Однако он и не препятствовал движению рук своего слуги, поэтому Цинхуа спокойно отхлебнул желанный глоток, чувствуя, как пронизывающий кости холод сменяется приятной прохладой. Демон наклонился и отпил следом, поежившись, и Цинхуа усмехнулся. Неужели мороз в усыпальнице слишком силен для еще не взошедшего на престол наследника? Или это столовое вино слишком крепкое для непьющего Принца?       — Ладно, если Ваше Высочество позволит, я подожду вас снаружи, иначе я рано или поздно замерзну насмерть, — Шан Цинхуа поднялся и начал пятиться назад, когда Мобэй поймал его за руку, переплетая пальцы.       — Теперь не замерзнешь, — неожиданно ухмыльнулся демон, слегка приподнимая уголок рта. — Мои предки неохотно, но одобрили наш брак, и теперь ты под защитой моей крови и нашего клана.       — А, ну ладно… — протянул Цинхуа, ковыряясь свободной рукой в ухе, прежде чем смысл только что сказанных слов дошел до его перемороженного мозга. — Чего?! Брак?!       Он оглядел помещение и замер в ужасе. Церемониальные одеяния, три поклона у алтаря, вино подозрительного красного цвета — его только что насильно подвели под венец! Так вот что давало ему неуязвимость к холоду — в алкоголе была растворена кровь самого Мобэй-цзюня!       — Теперь Шан Цинхуа никуда не посмеет от меня сбежать — ведь мы связаны навеки, — демон всем своим видом буквально излучал самодовольство, приближаясь и оглаживая когтистыми пальцами многослойные одежды человека.       Однако этому Цинхуа было вовсе не до радости.       — Какого хрена, Ваше Величество!? Как вообще настолько безмозглая идея смогла прийти в вашу голову? — кричал он, вцепившись в шиворот ярко-синего ханьфу демона. — Кто избил вас так сильно, что вы окончательно потеряли те малые крохи разума, что у вас были!? Скажите, этот слуга отомстит!       — Может, я теперь и твой муж, но я все еще твой Король. Не надо испытывать мое терпение, оскорбляя меня, — Мобэй-цзюнь шлепнул человека по рукам и выпрямился. — Этот Король лично дал благословение на брак и сам устроил процесс. Чем ты вообще недоволен?!       — Жениться надо по любви! По любви! В самом крайнем случае по расчету! Так скажите же, какая польза вам от этого бесполезного слуги?! — нет, серьезно, тупой демон совсем не понимал трагичность ситуации?       Можно ли было объявить брак незаконным, раз он был заключен по искривленным человеческим традициям? Да и ни единого живого свидетеля у них не было… Шан Цинхуа оглянулся на черный алтарь. Мобэй-цзюнь сказал, что его предки одобрили брак, но что могут сделать эти древние духи, от которых даже праха не осталось, если Цинхуа просто скажет, что все это не считается?       Он поежился при взгляде на эти мрачные стены. Пожалуй, лучше он отошьет своего безмозглого господина, когда они выберутся на поверхность, а то мало ли — еще на него рухнет потолок или пол провалится под ним.       А может, и вовсе ничего делать не будет, пусть демон считает его своим мужем, если ему захотелось поразвлечься и демонстративно лишить Цинхуа последнего права хоть как-то распоряжаться своей жалкой жизнью. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не било.       — Само твое существование подле меня приносит мне невиданную ранее радость, — в итоге протянул Мобэй, косо поглядывая сверху вниз. — Когда ты рядом, мои инстинкты подводят меня. Я чувствую себя… в безопасности. Будто, что бы не произошло, ты защитишь меня. Это обманчивое ощущение безопасности… Мне приятно. Это и есть любовь, о которой мне говорит Шан Цинхуа? Чувствуешь ли ты себя так же спокойно рядом с этим Королем?       Шан Цинхуа встал как вкопанный прямо посреди зала, не зная, как ему даже вздохнуть. Похоже, он достиг третьей стадии гипотермии и ему мерещатся слуховые галлюцинации. В любом случае, какими бы ни были намерения этого демона к нему, его нужно отшить любыми методами! Ладно «оголубившийся» Ло Бинхэ, но с какого хрена его второй сын решил набросится на своего папочку? Заговор! Мобэй-цзюня точно прокляли, иначе и быть не может!       — Вау, Ваше Величество… Простите этого скромного, но… как бы сказать…       — Говори, как есть. Я не стану наказывать тебя за твои искренние чувства ко мне.       — Гхм. Еще раз простите этого слугу, но не думаю, что я достоин вас, в конце концов, даже мои чувства не так чисты и благородны. Я люблю своего Короля за то, что он безумно прекрасен, ну и… — Шан Цинхуа вновь откашлялся, покрываясь едва заметным румянцем. — Этот считает вас очень соблазнительным и сексуально привлекательным демоном. Мне хотелось бы обнять вас и все такое… — он закрыл руками лицо, окончательно смутившись.       Мобэй-цзюнь поднял бровь в замешательстве.       — И что такое? — вопросительно он взмахнул рукой, подгоняя человека к продолжению.       — Трахнуть! Я хочу вас трахнуть! С самого первого взгляда на вашу идеальную фигуру! Простите, что этот человек такой низменный и простой, но вот он я! Теперь я могу пойти?       Да, это очень глупо — вот так перед лицом своего босса раскрывать все свои извращения. Но как еще отшить демона, не оскорбив его нежное и ранимое эго? Не то чтобы Мобэй и без слов своего слуги не подозревал, что на его великолепное королевское тело облизывается каждый первый.       — И почему это я должен тебя отпустить? — нахмурился демон. — Или ты намекаешь на то, что тебе неинтересен этот Король, а лишь мое тело? Ты все это время действовал так жалко, чтобы добиться одной единственной ночи?       — Нет! Ни в коем случае! — Шан Цинхуа так яростно замахал руками, словно пытался взлететь в воздух. Кажется, теперь его подозревают в попытке обесчестить! — Этот ни в коем случае не желал бы осквернить Ваше Величество своими грязными руками!       — То есть тебе даже парное совершенствование со мной неинтересно?! Чего тогда тебе вообще от меня нужно?!       Шан Цинхуа отшатнулся, но демон поймал его, вцепившись когтями в плечи.       — Я… Не знаю?       Мобэй-цзюнь опустил взгляд, отходя на шаг назад.       — Ясно, — печально пробормотал он.       — Ну, я правда не знаю! — Шан Цинхуа бесстрашно прыгнул вперед в попытке оправдаться. — Я люблю вас, правда, но я всегда осознавал разницу между нами! Вы — демонический владыка невероятной мощи, будущий Король Северных пустошей, а я — жалкий человек, у которого за душой нет ровным счетом ничего! На что я мог когда-либо надеяться, кроме как на место подле ваших ног, как ваш самый преданный слуга?       Почему он вообще должен рассказывать этому глупому демону о самых элементарных и очевидных вещах? Он уже понял, что Мобэй не околдован и не отравлен — в конце концов, проклятого наследника бы моментально отвергли его же предки, так почему он прицепился к заклинателю с очередными нелепыми попытками удержать? Этот Цинхуа даже не собирался сбегать ближайшую пятилетку, пока его имя висело в международном розыске в мире людей, причем за мертвого платили в два раза больше, чем за живого!       — Если у тебя никогда не было намерений ко мне, зачем ты ухаживал за мной, защищал меня, завоевывал мое сердце? Чтобы посмеяться надо мной?! Чтобы отвергнуть меня, прикрываясь несущественными причинами? — Мобэй все не унимался, начав нервно ходить из стороны в сторону.       Шан Цинхуа открыл рот. Затем закрыл. Затем открыл снова, сощурившись.       — Я нижайше извиняюсь, но, мне на мгновение показалось, или вы совершенно случайно оговорились и намекнули на то, что вы, вроде как не против, чтобы этот ничтожный проявлял к Вашему Величеству знаки внимания?       Мобэй-Цзюнь молча посмотрел на него в ответ, и Шан Цинхуа тут же отпрыгнул назад.       — Показалось! Точно показалось, а-ха-ха, простите! Не убивайте этого за его непочтительную дерзость!       Демон ощутимо скрипнул зубами, сжав руки в кулаки.       — Ты проклятый идиот, — рыкнул он. — Я больше не желаю с тобой разговаривать.       Шан Цинхуа тут же поклонился, внутри себя полностью разочарованный успешным результатом своей борьбы. На его глазах выступили слезы, когда он попытался развернуться, но тяжелая рука, схватившая его за плечо, не дала ему даже шевельнуться.       — Этот Король принимает твои жалкие, неуместные и недостойные даже моего внимания ухаживания. Мои предки смеются надо мной и стыдят меня, но мне как-то все равно. Наш брак уже заключен и теперь ты мой супруг. Попробуешь удрать — и я выслежу тебя, оторву тебе ноги, и прикую твое тело в своей спальне. У меня больше нет терпения на твои глупые игры. Ты меня понял?!       Шан Цинхуа при все своем замороженном теле умудрился весь покрыться красными пятнами, и начал трястись, заикаясь, но демон твердо держал его руку в захвате. Почему вообще его день должен был закончится так? Радоваться ему или все же плакать?       — В-ваше Величество, вы действительно безумны, вот так жениться на жалком человеке… Ай! — он взвизгнул от боли, когда черные когти глубже вонзились в его кожу, разрезая ее.       — Я разрешал тебе судить мои решения и оскорблять меня? — зашипел Мобэй-цзюнь, приближаясь еще ближе.       Шан Цинхуа теперь мог чувствовать чужое дыхание своим ртом и видеть синие искры льда в голубых глазах. Жаль, что только восхититься этим в данной ситуации было слишком сложно, когда твою руку буквально пытались оторвать.       — Нет! Я все понял! Все осознал! Его Величество уже женился на самом недостойном претенденте. Кто я такой, чтобы противиться этому решению? Моя рука! Мой Король, прошу, вы мне передавите руку!       Когда его наконец выпустили, он недовольно потер ладонью больное место, обиженно насупившись:       — Я один тут пытаюсь поддерживать имидж Вашего Величества, пока вы изо всех сил гробите свою репутацию, — пробормотал он. — Если у вас все так плохо со вкусом, что вы хотите уродливого, трусливого, слабого заклинателя, мы можем просто стать тайными любовниками. К чему губить свое достоинство, выставляя отношения на публику?       — Что я сказал про то, что я запрещаю оскорблять меня и мой выбор? — рявкнул Мобэй, но на этот раз Шан Цинхуа не стал трусливо затыкаться.       — Ваш выбор касается этого слуги, и я буду осуждать его до конца своих дней! И раз я ваш муж, я буду высказывать вам свое мнение прямо в лицо! — рявкнул он, тыкая пальцем в прикрытую грудь.       Раз Мобэй хочет официальный отношений, пусть привыкает, что они теперь равны друг другу! И этот Цинхуа больше не позволит обращаться с собой как с собакой! Если демон посмеет поднять на него руку, он первым размажет его по стенке! Он угрожающе показал свой тощий кулак.       — Этот муж устал и хочет чай. И лапши. Ты теперь мой супруг — приготовишь мне ее сам! — капризным тоном объявил он, храбро задрав подборок вверх, чувствуя, как трясутся его колени от страха.       Посмотрим, как долго этот Мобэй выдержит счастливую семейную идиллию, прежде чем подать на развод!       Однако его смелости едва хватило на несколько этих счастливых мгновений. В воздухе начал подниматься черный туман, клубясь по ногам, когда высокая фигура нависла над ним, закрывая обзор, буквально приковывая на месте своим грозным взглядом. Шан Цинхуа, понял, что он сильно облажался, вот так нагло указывая своему господину.       В мире демонов даже брак не гарантировал того, что твой супруг не вскроет тебе горло, в приступе ярости выбрав остаться вдовцом в активном поиске новой жертвы семейного насилия. В ужасе, он отскочил назад, чувствуя, как его сердце в испуге пытается вырваться из его тела прежде, чем его пронзят ледяные иглы.       — Пошутил! Этот слуга лишь хотел разрядить обстановку! Я сам все сделаю, прошу, не убивайте… — он бросился в ноги к демону, чтобы держаться за эти золотые бедра, умоляя о пощаде, но его успели поймать прямо во время рывка, прижав к твердому, словно лед, телу.       — Сделаю, — подтвердил Мобэй, неотрывно смотря на него. — Не нужно бояться просить у этого мужа. Думаешь, мне не хватит силы духа отказать тебе, если мне что-либо не понравится? — он с вызовом поднял бровь, будто намекая на некоторую определенную просьбу.       — Эм, — теперь Шан Цинхуа был действительно смущен внезапной нежностью своего обычно неласкового господина, прежде чем до него дошло. — Можно этот поцелует своего мужа?       Мобэй-цзюнь сильнее притянул его к себе, скользя руками вниз в настоящем объятии, довольно щурясь, словно счастливый кот.       — Это всегда можно, — мурлыкнул он, наклоняясь первым, прижимаясь своим ртом в ужасно неловком, омерзительно слюнявом и чересчур кусачем поцелуе. Лучшем поцелуе, о котором когда-либо мог мечтать задыхающийся от восторга Цинхуа, облизывающий эти тонкие губы, жадно целуя в ответ, прежде чем его неловко отстранили, поставив на землю.       — Этот муж не может прочертить портал отсюда, какая-то магия блокирует мои силы. Отведи нас обратно к тому разлому, — как ни в чем не бывало, своим типичным надменным тоном приказал Мобэй-цзюнь, нетерпеливо ткнув пальцем. — Сегодня у меня военный поход на южные земли, и из-за твоих бессмысленных истерик я теперь задерживаю армию.       «А нельзя было тогда свадьбу как-то отложить, а не тащить своего слугу под венец в первую же свободную секунду, как только появилась возможность?!» — оскорблено орал в своей голове Цинхуа. Тем не менее он покорно развернулся и раздраженно пошагал в нужном направлении, сжимая пальцы своего супруга.       Огурец-бро точно охренеет от происходящего в мире, когда его наконец воскресят.