Волчица

База ГИДРЫ. 2013 год. В этом подземном комплексе не было окон, так что для удобства персонала к ночи свет приглушали, чтобы люди не терялись во времени суток. Мы с Зимним Солдатом шли по коридору, за нами в пяти шагах — двое бойцов ГИДРЫ, руки на стволах, взгляд напряжённый. Они всё ещё не верили, что Солдат полностью под контролем. — Ты прекрасно показал себя на всех тестах, Солдат, — я говорила, не оборачиваясь к Солдату, что шёл на пол шага позади, голос ровный, будто просто констатировала факт, — Сейчас апрель 2013 года. Через два месяца нас переведут на другую базу. В Румынию. А потом — в Вашингтон. Я знала, что он запоминает. Даже если сейчас не реагирует. — У начальства в Вашиштоне на тебя большие планы. Его шаги были бесшумными, он, словно тень, двигался рядом. Бойцы попытались зайти следом за нами в столовую, но я резко повернулась: — Бесите. Ждите за дверью. Они заколебались, но приказ куратора — закон. В столовой пахло дешёвым кофе и пережаренным мясом. Я взяла два подноса, наложила еды — простой, грубой, но горячей. Солдат сел напротив меня за столом, спина прямая, руки на коленях. Я поставила перед ним поднос. Он не двинулся. Просто смотрел на меня. И тут я поняла. Горло сжалось. — Ты…ты можешь есть. Его пальцы дрогнули, но он не протянул руку к вилке. Не потому что не хотел. Потому что не мог. Без приказа. Кажется, это только что разрушило мою веру в человечество. Я стиснула зубы, чтобы не выругаться вслух. — Солдат. Возьми вилку. Ешь. Только тогда его пальцы обхватили металл. Движения были точными, выверенными — но не человеческими. Как алгоритм. Я смотрела, как он подносит еду ко рту, жуёт, глотает. Без выражения. Без удовольствия. Это было хуже, чем если бы он рычал или ломал стол. Потому что это был не зверь. Это было пустое место. — Отдыхай на сегодня, Солдат. Завтра в 6:30 тренировка, — сказала я, вставая из-за стола. 2 недели спустя Интернета здесь не было, так что единственными развлечениями становились настольные игры и книги. Но для игры в настолки нужны друзья или приятели, а в ГИДРЕ их заводили только идиоты. Я шла по узкому коридору, крутя в руках старую лампочку — она перегорела посреди ночи, а без света в этой бетонной коробке хоть глаза выколи. Повернула за угол, толкнула дверь, ожидая увидеть полки с запчастями и инструментами. Вместо этого — он. Зимний Солдат сидел на краю металлической койки, голова чуть опущена, но в момент моего появления всё его тело напряглось, как пружина. Глаза метнулись к двери, металлическая рука непроизвольно сжалась в кулак. Я замерла. Это не склад. Это его «комната». Голая стена. Койка без матраса. Ведро в углу. И больше ничего. — Вольно, Солдат, это я, — выдохнула, стараясь не выдавать шок. Он не расслабился, но кивнул, медленно опуская руку. Я огляделась, а затем, полностью осознавая глупость вопроса, спросила: — Ты почему здесь? Не знаешь, где склад? Солдат молчал. Потом поднял глаза — не на меня, а куда-то за моё плечо. — Моё место, — произнёс он глухо. Сердце упало. Я знала, что ГИДРА не балует своих «Активов» комфортом. Но это…Это было даже не клеткой. Это был ящик для инструмента. — Ясно, — произнесла слишком резко. — Ладно. Склад, значит, дальше. Развернулась, чтобы уйти. Но в дверях остановилась. Не оборачиваясь: — Завтра в 6 утра. Тренировочный зал. Будем работать с холодным оружием. Пауза. — И… спи. Последнее слово зачем-то сорвалось с моих уст почти шёпотом. Я не услышала ответа. Дверь закрылась с глухим стуком. Тошнота подкатывала к горлу, но я сжала зубы и втоптала это чувство в землю. Всё тело горело от ярости, но лицо оставалось ледяным. Я знала, что в ГИДРЕ нет места человечности и доброте, меня готовили к этому. Но он же живой человек! Я не хлопнула дверью — я её закрыла, медленно, с таким холодным спокойствием, что управляющий базой, полковник Вольский, сразу оторвался от бумаг и выпрямился. — Выделить для Актива нормальную комнату к завтрашнему дню, — голос был тихим, но каждый звук в нём звенел, как натянутая струна. — Не позднее 10 часов утра по местному времени. Вольский нахмурился, его толстые пальцы постукивали по столу. — Но, Волчица, нам не положено— Я не дала ему договорить. — Я — Куратор, а не рядовой боец, — Шаг вперёд. Глаза в глаза. — Я отвечаю за Солдата. Я говорю — вы делаете. Тишина. Вольский замер, словно оценивая. Он знал, что я новенькая здесь, молодая, но в моих глазах горело пламя, что заставило его внутренне отступить. — Это не по протоколу, — пробормотал он, но уже без прежней уверенности. — Протокол, — улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего доброго, — пишется теми, у кого власть. А у меня — власть над Активом. Вы действительно хотите объяснять руководству, почему я вдруг осталась недовольна условиями? Вольский задумался, потом резко кивнул и прошипел сквозь зубы: — Комната будет готова. — С мебелью, — добавила я, — И душем. Он сжал губы, но не стал спорить. Я развернулась и вышла, не дав ему возможности что-то ещё сказать. Коридор был пуст. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Живёшь как скот — работаешь как скот, — пронеслось в голове. ГИДРА ещё пожалеет, что позволила мне подойти так близко к своему оружию. Потому что я не просто Волчица. Я — та, кто запомнил, где лежит поводок.