Волчица

База ГИДРЫ. Румыния. Август 2013. Тренировочный зал был пуст. Где-то вдали гудели генераторы, изредка доносились шаги по коридорам, но здесь, сейчас — только они. Я сидела на скамейке, вытирая ладони о полотенце. Рядом — он. Тишина. Я повернулась к нему, сжала пальцы: — Как я могу к тебе обращаться? Солдат медленно поднял взгляд. — То есть...эм, когда мы одни. Как я могу тебя называть? — чуть скривилась, — Только не говори "Солдат". Он замер, даже не моргнул. Но в глазах — что-то дрогнуло. — Может, я придумаю тебе имя? — предложила почти шёпотом. Снова тишина, а потом... — ...Было. Одно слово, которое он произнёс невероятно тихо, я еле его расслышала и застыла. — Что? Он сжал кулаки, затем разжал: — Имя. Было. Его голос сорвался на последнем слове, будто он сам испугался того, что сказал. Я перестала дышать: — Ты...помнишь? Он покачал головой: — Нет. Но...знаю. Как будто это слово жило где-то глубоко, под всеми слоями промывок, под всеми кодами. Не память — ощущение. Я медленно кивнула, но сказать ему прямо, что его имя — Джеймс Бьюкенен Барнс я не могла, ведь так? Или могла? — Баки, — когда я осторожно произнесла — его плечи дёрнулись. Не от страха. От чего-то другого. — Хочешь, чтобы я называла тебя так? Он не ответил. Я не стала настаивать. Не стала спрашивать. Просто улыбнулась. — Ладно. Когда мы одни — Баки. И в этот момент где-то далеко хлопнула дверь, послышались голоса. Он тут же выпрямился, лицо снова стало пустым. Но когда я встала, чтобы уйти, его пальцы чуть дрогнули на коленях. Как будто... Как будто он хотел меня остановить. База ГИДРЫ. Румыния. Октябрь 2013. На базе в Сибири я напустила страху на людей, чтобы они не трогали Солдата. Как же надеялась, что в Румынии не повторится история с издевательствами над Зимним, который не имеет права дать отпор. Он шёл в свою комнату, когда я увидела его: от него несло алкоголем, будто он искупался в ванне с дешёвым виски, а на правой, живой, руке виднелись следы от сигарет. Его поливали алкоголем, но самое главное. Об него тушили сигареты. Меня чуть не затрясло от злости: — Солдат, за мной. Его комната была залита тусклым светом лампы, когда я стояла перед ним. Его пальцы на правой руке слегка подрагивали. — Где-то ещё есть ранения? — спросила я, голос ровный, но в нём звенела ярость. Он покачал головой, а я вздохнула и сжала кулаки до побеления костяшек, ногти больно впились в ладони. — Иди в душ. Я принесу аптечку. Он встал, двинулся к душевой, но его плечи были ссутулены, как будто он стыдился. Я закрыла глаза на секунду, затем резко развернулась и вышла за дверь.

***

Когда он вернулся, уже в сухой одежде, я ждала его, сидя на кровати, аптечка раскрыта рядом. Молча взяла его руку и начала обрабатывать ожоги. — Кто это был? Тишина. Я остановилась, подняла глаза. — Баки, — его зрачки расширились, — Запомни. Отныне, если тебя принуждают терпеть подобное, оскорбляют или издеваются — ты имеешь право защитить себя. Он напрягся. — Я, как твой куратор, разрешаю. Его пальцы дёрнулись. — Завтра утром на построении ты скажешь мне, кто это был. И посмотришь, как именно можно проучить таких подонков, — я мило улыбнулась, но внутри меня горело что-то опасное, — Я покажу мастер-класс. И продолжила обрабатывать его раны. А он...Он просто внимательно следил за моими руками, как они нежно и аккуратно наносили мазь на повреждённые участки.

***

На утреннем построение трое бойцов, вчерашние "затейники", стояли в строю, ухмыляясь. Я подошла к ним, руки за спиной: — Говорят, вы вчера развлекались? Они переглянулись: — Так точно, Волчица. Просто...проверяли реакцию Актива. Я кивнула: — Отлично. Тогда сегодня я проверю вашу реакцию, — двинулась вперёд. А Зимний Солдат стоял рядом. И смотрел. И учился. Позже, когда троих уносили в медотсек, а остальные бойцы притупили взгляд, я повернулась к нему: — Понял, как это делается? Он кивнул. И в этот раз, это был не просто кивок подчинённого. Это было согласие. Благодарность. И что-то ещё, что начинало возвращаться.