Нежное молчание

      Дверь в комнату неспеша открылась с легким скрипом, от чего Павел свел челюсть до боли в мышцах и неосознанно начал скрежетать зубами, от чего становилось еще более громче и без того спокойной комнате. Не выдержав, парнишка резко подпрыгнул со стула, подходя к полке, где в шкатулке на мягкой подушечке лежали повседневные беруши, которые пропускают звук на несколько тональностей ниже. Засунув в уши беруши, злые глаза посмотрели на врага его спокойствия. На пороге стоял мужчина. Он мялся, его рот то открывался, то закрывался, не проронив ни одного звука, а про слова можно забыть. Павел закатил глаза от усталости и надоедливости гостя, которого видит первый раз в жизни и который уже надоел своим присутствием здесь. Фыркнув, Павел сел обратно на стул, взяв стилус в руки, начиная не думая наносить штрихи, а гостю этим показывая, что интереса в нем не видит, но и не прогоняет. — М? Это новый твой шедевр? — Павел резко вздрогнул, отстраняясь от звука в противоположную сторону. Глаза ошарашенно смотрели на мужчину, который уже находился рядом, оперевшись руками о сидушку стула. Красные глазки ангелочка испуганно глядят в спокойные, холодные и одновременно заинтересованные хрусталики внезапно появившегося отца. Отодвинувшись в сторону насколько позволял стул от странного типа. — «Он что, летает или телепортируется?! Когда заходил, он был таким громким!» — А? Ты чего, сынок? — непонимание, хлопает белыми ресничками. — Я увидел, как ты отреагировал на звук, решил быть тише, насколько это возможно. Напугался, что ли? — А вы много видите спокойных людей, которые в спокойствие так реагируют? Хотя знаете, мне все равно. — Фырк, взгляд Павла перестал быть заинтересованным в человеке. Усевшись снова поудобнее на стуле, он стал снова что-то чиркать. — Ты такой же удивительный, как твоя мама. — Дугаэль обошел стул, облокачиваясь руками о стол спиной, чтобы было видно лицо ребенка, который никакого интереса не имел. Серые глаза мимолетно прошлись по оборудованию, и его зацепила марка пластиковой штуки, на которой уже были мелкие царапины. — Знаешь, твоя мама раньше тоже рисовала, и даже очень красиво. — Наклонив в сторону голову, делая вид, что это какая-то незначительная вещь. Вот только ушки Павла услышали ту новость, которую он не знал, заинтересовывая, но ангелочек старался делать вид, что это его вообще никак не интересует, держа уши востро. — У меня даже остался один из рисунков. До сих пор его храню, почти под сердцем. — Дугаэль залез в карман, доставая кошелек. Открыв его, он достал нужный листочек и положил его посередине между ними. Красные глазки сразу направились на своеобразное подношение. На листочке ручкой был нарисован почти в портретном виде Дугаэль и Шугар в каких-то летних нарядах. Они улыбались, а на оторванном из-за старости уголочке написано: «От твоего Сахарочка <3». Глаза ребенка аж засверкали от такой картинки. Взяв бумажку, он стал ее рассматривать более подробнее. Несмотря на то, что это нарисовано ручкой, линии четкие, без лишних штрихов, хорошо поставленный свет передан на лицах и волосах, анатомическая верность с уклоном в мультяшность. — Шугар хотела стать детским иллюстратором. Думаю, эта плитка как раз таки ее. — Палец указывает на стол. — Я помню, как на ее день рождения дарил эту штуку. Тогда я откладывал очень много денег, недешевая вещь была, как оказываются. — Неловкий смех, на лице даже появилась капелька пота. Тяжко, очень тяжко налаживать отношения со взрослым ребенком. — «Если бы я хоть раз участвовал в его жизни, наверное, было бы немного проще. Но я успешно все просрал. Давай, Дугаэль, не расслабляйся. Павел хотя бы немного заинтересован!» — В голове он сжимал кулачки так, будто держится за канат, который нельзя ни в коем случае отпускать, а то победят его вымышленные соперники. — Как-то давно мне попался твой творческий профиль в Зооти. Твои картины такие яркие и светлые! Прям как раньше рисовала Сахарочек.       Павел поднял взгляд на мужчину, который грустно улыбался. От такого зрелища парнишке самому стало как-то не по себе и грустно. Мужчина выглядит довольно дружелюбно. Да, делает неловкие выходки, но быстро исправляется. Даже пытается найти к нему подход, а не как в некоторых сериалах, где приходит пропащий батя и такой: «Привет, я твой отец. Теперь ты должен меня принять», а этот мнется, даже двигается неловко, боясь спугнуть. Странный тип, но вроде безвредный. — «Ладно, надо попробовать с ним пообщаться, а то посеял в моей комнате грусть и тоску. Вообще не круто». — Павел крутанулся на стуле, обращая полное свое внимание на незнакомца. — Вы сталкер? Как увидели мой профиль? — А я подписан до сих пор на твою маму. Видимо, нам обоим не хватает сил бросить друг друга в блок. — Тяжкий выдох, взгляд в пол. У Дугаэля нет смелости поднять взгляд на сына и нахально улыбаться. — Ты хороший сын, столько подписчиков у тебя. Поди, берешь заказы на свои иллюстрации. — Серые глаза неспеша поднимаются на ребенка и видят, как ангел потерянно бегает глазами, поджимая губы, нервозно покусывая. От этого взгляд мужчины стал заинтересованным. Почему это так встревожило подростка? — Что-то не так? Это же хорошее дело. Твой труд оплачивается. — Да что вы такое говорите?! Никаких денег я не беру! Ха-ха. Я рисую только для себя! — Громкий смех. Павел чувствует, что мама где-то за дверью подслушивает, от этого на лице непонятная гримаса. Павел жестом руки помахал к себе, чтобы тот наклонился, а мужчина не стал этому сопротивляться, послушно наклоняясь. — На самом деле я правда небольшую копейку на этом зарабатываю, у меня даже висят расценки, но скрытые от мамы. У нас вечные ссоры из-за этого. Она постоянно твердит: «Сыночек, зачем ты это делаешь? Ты еще ребенок, а дети не должны работать, их дело развлекаться». Она так противно еще орет. — Отстранившись от мужчины, Павел невольно надул щеки и сложил руки на груди, всем видом показывая, что обиделся. Продолжая шепотом говорить — Дядя Милк помог мне сделать свою карту, с которой я могу переводить и снимать. Когда у меня выходит приличная сумма, я ее снимаю и распихиваю по всем тайникам мамы или прошу перевести мои деньги маме под каким-то предлогом дяде Милку. — Губы надулись от нечестности, но глаза резко расширились, закрывая рот, и еще тише шепча: — Вы же не скажете ей? У меня так накипело. Вроде всем рассказал своим близким, а злость все равно не уходит. Простите. Обещаете ей не говорить? — Красные глазки сияют надеждой. Да, это глупо — доверять незнакомому человеку, которого встретил первый раз, но если он правда отец, то он же не расскажет. Да ведь? — Знаешь, отчасти я понимаю твою маму. — Рука потянулась к макушке парня, который резко отодвинулся. Дрожащая рука вернулась обратно, прижимая к груди. — Мы просто пережили с ней многое. По-своему, но, к сожалению, не в сладость. — Тяжкий шепот старается донести до ребенка свою сторону. Ненавязчиво. — Маме пришлось тебя растить в одиночку, и ее детство было своеобразным. Поэтому она старается тебя оберегать от жесткого мира, и чтобы ты не потерял свое детство. Это важная часть жизни. — Глаза бегали по комнате, что заметил ангелочек, разворачивая стул в сторону кровати и приглашая сесть туда Дугаэля. Неспеша мужчина аккуратно уселся на мягкую кровать, убирая в сторону плюшевых игрушек, чтобы не навредить им и не замарать. Перед этим он положил под попу плед, который висел на кровати. — Ты делаешь благородный жест, как настоящий мужчина и помощник. За это я готов хлопать в ладоши от гордости. Но малыш, ты ведь не забываешь об отдыхе и развлекаться с друзьями? Ты же в школе еще учишься. — Пришли учить? Не забывайте, вы мне незнакомый дядя так-то. — Павел отвернулся от мужчины, снова надуваясь, как птица от холода, только он — от негодования. Дугаэль тяжко выдохнул, чувствуя, как канат под названием «контакт с ребенком» становится тяжело держать, а враги перетягивают все больше на себя. Довольно громкий выдох послышался в комнате, словно силы мужчины заканчиваются. Немного повернув стул, парнишка глядит на нервозного и уставшего мужчину, от этого на душе снова стало не по себе и чувствовалась странная вина, которую он часто испытывает, когда Сапфир обижается (в этом мире чихнул один Сапфир).Выдохнув, Павел повернулся все же обратно. Да, ему не хочется слушать какие-то нравоучения от этого дядьки, но и обижать человека из-за своих же тараканов в голове неприкольно. — Вы прям обо мне все знаете? Если и нет, или да. Я все равно хочу узнать и вас тоже побольше. А то я о вас знаю только: имя, что вы мой отец и что вы пережили не лучшие моменты с мамой. Хочу узнать... Хм... — Павел задумался, отбивая ритм на стуле, это подметил Дугаэль, улыбаясь. Слишком много повадок у него от мамы, это умиляет. — Например, есть ли у вас семья или кто-то еще такой же близкий, как мама? Кем работаете? Думаю, с обычных любопытных вопросов будет достаточно. — Подросток уставился на белобрысого, не сводя взгляда ни на секунду. Хотя мельком он заметил тень над своей дверью, что означало, что его чуйка не подвела насчет мамы. Тень неспеша стала скрываться в сторону, наконец-то озаряя свет от лампочек. Значит, мама перестала так переживать и пошла на кухню или же пошла пить расслабляющий чай или капать валерьянку. Теперь можно спокойно разговаривать. — Ну... — Мужчина на секунду замялся, но быстро собрался с духом. — Семьей я больше не обзавелся. Был занят карьерой, и в целом меня никто не интересовал. Ты и Шугар — единственная моя семья, если можно так назвать. К сожалению, наш статус с твоей мамой у нас непонятный, поэтому так расплывчато. — В знак своей речи беловолосый кивнул. — Воот... А вообще я работаю главным инженером в строительной компании. Тяжело и муторно мне пришлось до этого дослужиться. А я был обычным рабочим там. — Дугаэль воодушевленно посмеялся, явно вспоминая, каково это было. — Знаешь, я таскал такое на своей спине, от чего у меня спина до сих пор ломит. — Мужчина одушевленно вскочил с кровати, поворачиваясь спиной к пацану. — Давай, малыш, садись папке на спину. — Руками подманивая к действию. — Ты совсем сбрендил? — Брови взлетели, как два самолета, и опустились с подозрением. Где-то в груди так и хочется почувствовать эту странную затею. Павел много раз видел в парке, пока рисовал, как так катают детей их отцы или родители. А с другой стороны говорил разум: что, если этот мужчина развалится? Да, он не выглядит совсем как хилая тросточка, но и не супер-качок, которых ангелочек видел только в интернете и на фотках маминых клиенток. Дугаэль все ждал, а глаза делали вид, что не видели этой выходки, мечась куда угодно, но не на спину. Павел поджал губы. — «Видимо, этот сумасшедший не собирается даже сдвинуться».       Тяжелый вдох — и подросток аккуратно слез со стула. Неспеша обнял беловолосого, а тот в свою очередь схватился за ноги. Вжух — негромкий вскрик, глаза зажмурились, удушающий захват, под ногами ничего не чувствуется, а маленькое тельце чувствует горячую теплую спину.

***Продолжение следует***