Нежное молчание

      Машина такси спешно ехала по городу. В салоне играла классическая музыка. Шугар внешне выглядела спокойной, записывая аккуратным почерком нужные пункты на день и вычёркивая те, которые уже не имеют значения, но внутри она сходила с ума. У неё было много планов, надо многих обзвонить, если понадобится — перенести записи. Круговорот ответственности, от которого уже голова не варит, и всё хочется просто взять и проигнорировать, пустить на самотёк, чтобы решалось всё само, желательно не задевая её ещё бо́льшими проблемами. Розовые глаза смотрели в окно, тяжело выдыхая. «Если всё это произойдёт, боюсь, станет только хуже. А я потеряю смысл жизни. Обо мне могут забыть?»       В голове крутились не самые лучшие мысли. Под такой лад машина остановилась у знакомого места. Выйдя из транспорта, сразу же пришло сообщение о возврате картой. Вдох-выдох, Шугар подняла гордо голову и смотрела уже с нежностью на её местечко, её отдушину. Композиция изображения центрирована вокруг входной группы магазина Zen, создавая симметричное и гармоничное впечатление. Главный акцент сделан на фасад, который изогнутой формой напоминает раскрывающийся цветок или элегантную волну. Большие стеклянные двери ведут внутрь, приглашая посетителей. С обеих сторон от входа расположены изящные скульптурные элементы, плавно перетекающие в общий дизайн здания. На фасаде, слева и справа от центральной надписи Zen, раскинулась композиция из серебристых бабочек, придающих зданию динамичность и воздушность. Они расположены так, что создают ощущение полёта: некоторые взлетают вверх, другие будто бы приземляются. Освещение фокусируется на входной зоне и декоративных элементах, подсвечивая их и создавая эффект свечения. От вида того, что она сама это смогла создать, стало тепло в душе. На лице появилась мягкая улыбка, и уже окрылённая Шугар поспешила в здание. Зайдя туда, в нос ударил знаковый запах краски, шампуней и средств для ухода. Фены гудели, аппараты для маникюра жужжали. Работницы и клиентки выглядели сногсшибательно. Кости одеты в изящные платья, а некоторые — в более официальные. Работницы одеты как всегда с иголочки, Шугар лично делала их замеры и отправляла на пошив. Различались они макияжем, цветом волос, маникюром и личными чертами лица. Розоволосая никогда не разрешала выражать себя, но попросила только всегда одевать форму и ничего с ней сильно не делать. Сушилка и постирочная тоже присутствовали в салоне для стирки, чтобы тем не пришлось носить домой. — Здравствуйте, Шугар! — хором ответили работницы, смотря на женщину с искренними улыбками. — Привет, девочки мои! — радостно воскликнула ангел. — Мой любимый клиент на месте? — она неспеша шла в сторону своего личного кабинета, смотря, что делают девочки. Мельком её взгляд обратил внимание на процесс покраски клиентки. Оценив, сколько взяли краски и длину, Шугар подметила очевидное: — Дорогая моя, этого не хватит на эту длину. Возьми больше, на складе ещё много краски этого цвета. — Спасибо большое, сейчас сделаю, пока руки ещё чистые, — кивнула миловидная девушка. — Ваш клиент на месте. Мы ему принесли кофе и десертов, пока он ждёт вас.       Кивнув, Шугар быстро улетела в свой кабинет. Зайдя туда, она сразу увидела выделяющегося для этого места гостя. Актер расселся в мягком кресле, попивая кофе. Ангел прервала его на укусе американского печенья. Голубые глаза, увидев подругу, сразу засветились, чашка отправилась на блюдце, как и закуска к нему. — Ого! Кого я вижу! Даже и года не прошло! Я вообще-то планировал, как обычно, выпить свой кофе и перейти на второй, а так же опустошить прилавок с десертами. — Голубые глаза смотрели вверх и вниз. — Так ещё и выглядишь не как бомжиха! В чём ваш секрет, красотка?! — нейтрально жестикулировал Милк, восхищаясь необычному дню с самого утра. — Я всегда выгляжу как поп-звезда! — нос насупился, а в груди после приятных чувств появилась привычная ярость к другу. — И когда ты научишься записываться заранее, а не с самого утра, когда я сплю?! — она, не сдержавшись, показала язык и подошла к вешалке. Рубашка неспешно снималась, оголяя белую, немного с розовинкой спину, которая была украшена веснушками. — Ой, да ладно тебе, дьяволица. Моя красота не могла долго ждать. А то я реально зарос за короткое время. Кончики секутся, ресницы наполовину выпали, появились даже морщины! А на ногтях заусенцы! Вот посмотри! — актёр, не сдерживая эмоций, стал показывать свои минусы. Шугар одела верхнюю часть формы и решила рассмотреть неугомонного клиента. — Шут ты этакий, что устроил тут? — уставше выдохнула розоволосая. — У тебя выпало там-то и там-то, да, смотрится не так красиво, как обычно, но не критично. — Ангел взяла руку мужчины. Рассмотрев их, её взгляд упал на волосы и лицо. — А вот маникюр стоит обновить, как и стрижку. А вот твои морщины можно закрасить. По большей части это уже просто берёт возраст. И это нормально. — Снова выдох. Сколько она работает, Милк всегда будет и останется для неё тяжёлым клиентом и гостем этого салона. С того момента, как шут стал известным, его запросы к внешности выросли в несколько раз и растут до сих пор, и Милка не заботит то, что он стареет. По её профессиональному взгляду, шут стареет медленно. У него нет для его возраста критичных морщин, мешков под глазами, ухудшения кожи. В этом есть и её заслуга, как его личного мастера. — Ты, конечно, всегда такой критичный к своей внешности, но сейчас это для тебя как будто апокалипсис. Нужно навести марафет для того самого мужчины? — на лице появилась гаденькая ухмылка. — Чего это вдруг такие выводы? — актёр резко выдернул руку из рук Шугар.       Шугар отошла обратно к вешалке, снимая с себя юбку, оголяя пухлые округлости. Милк показал язык из-за того, что эта женщина стала его критиковать, закатывая глаза, неспеша сползая на кресле, складывая руки на груди. — Ну как же? Ты стараешься для сцены, но твоё желание не вызывает такой огонь в глазах. А тут ты прям пылаешь яростью быть красивым. — Одев штаны и заменив каблуки на удобные тапочки. День предвещает быть тяжёлым с этим ребёнком. — А когда мы тогда общались о твоём выходном и выяснили такую мелочь, то мысли пришли сами собой. — Шугар отодвинула стул, наклонилась, включила удлинитель, после чего загорелся дополнительный свет от лампы на столе, села на стул, пододвинулась к столу и протянула ручки другу. — Давай сюда. Придумал, что будем делать? Или ты только о печеньках и тортиках думал? — Ну что ты выставляешь меня уж совсем варваром? — фыркнул мужчина, положив поудобнее руки на подставку для мастерицы. — У тебя просто очень вкусные десерты. Я сюда прихожу только из-за твоих золотых рук и прекрасных угощений. — Милк задумался. — И, конечно, за сервисом. — хихикнул актёр. — Думаю, сегодня мы сделаем однотон. Цвет чёрный, думаю, это будет шикарно смотреться на... — на мгновение синеволосый задумался с глупой улыбкой. Это подметила Шугар, от чего сама улыбнулась. Редко она могла увидеть своего друга таким искренне счастливым. Когда был с другими, Милк оставался холодным, равнодушным, без какой-либо страсти к внешнему миру, кроме работы. После появились прекрасные детки. И только в этот момент у него появилась хотя бы какая-то звезда надежды к жизни, интерес к существованию, кроме сцены. После этого пришло новое угасание. Смерть родителей и вечные разборки с разводами, деление имущества. Звезда угасла, оставался только пепел от неё в виде детей рядом с ним. К ней актёр приходил как на реальный отдых от этой всей жизни. Засыпал при любой возможности. Делают ногти — актёр клюёт носом, делают массаж или ресницы — Милка больше нет в этом мире, отдаваясь полноценно в мир Морфея, иногда бывая мыча или что-то говоря в недоумении. — Заказ принят, вредина. — промурчала женщина, беря в руку аппарат, включая его, полировку, взяла одну ручку и начала неспеша снимать материал. — Знаешь, я не против чего-то нового... — нежная улыбка. — «Ты счастлив... А для меня это самое главное». — Улыбка стала нежнее, чем обычно, а глаза засияли. — М? — наклонил голову мужчина. — У тебя есть какие-то идеи по дизайну? — А? — убрав аппарат, Шугар подняла голову, сначала потупив, а после повертела головой, собираясь с мыслями, опускаясь обратно к работе. — Не, я не об этом. Короче, забудь. — В этот момент рука дрогнула, закручивая перчатку, от чего оба вздрогнули, а аппарат скопировал вертолёт. Быстро выключив, оба посмотрели друг на друга. Молчание... Резкий хохот на весь кабинет, от которого актёр аж прослезился, садясь обратно. Шугар тоже присела в привычное положение, продолжая делать работу. — Ну рассказывай. Каков ловелас твой? Надеюсь, на стуле тебе удобно сидеть? Ничего не болит? — лукаво улыбалась розоволосая. — Что ты такое говоришь, похабная дьяволица! — мужчина почти подскочил, но крепкая рука женщины держала «козлика» за причиндалы. Милк уселся под будничное ворчание на своё место. — Ничего такого у нас не было, дуреха. Только скромные поцелуйчики. — Как бы его ни смущала эта вся атмосфера, но говорить пришлось. Мужчина не может скрывать от родного для него человека ничего, так как она и сама может из него это вытащить, и далеко не по-хорошему. — Вы что, школьники?! — лисья морда смотрела на друга из-под лобья. — Или боишься за своё женственное место? М? Да и вообще, когда я успела проворонить время, когда тебя стали привлекать мужчины? — бровь изогнулась в немом большом вопросе. Что-то, но Шугар никогда не думала, что её друг перейдёт на мужчин. Сколько ангел помнит актёра, тот ценил женское тело, а на мужчин кривился и даже шипел, как змей при атаке, а дам засыпал золотом, если те достойны его внимания. А тут — раз, и этот доктор. Обычный серый доктор. Лицо женщины сменилось подозрением. Может, этот психолог его обработал и заставил влюбиться в себя? Но зачем? Для чего? Денег хочет? Но про какие-либо траты Милк не говорил, как с другими людьми. Актёр любил хвастаться тем, что может позволить своей второй половинке. А может, он педофил? Нет. Это сразу отпадает. Милк слишком сильно оберегает детей и каких-то чужих и подозрительных не подпустит к ним. Что же тогда...? — Мы два взрослых мужчины. — надул щёки синеволосый, но его возмущённость спала, резко вспоминая милое личико блондина, продолжая диалог. — Но порой и вправду есть такие ощущения. Когда мы целуемся, такие щепетильные чувства в теле, это даже бабочек не напоминает, что-то более... Вау! Как фейерверк! Неожиданное, но захватывающее дыхание! — взгляд неспешно отвернулся в сторону от смущения и неловкости. — Ванилла не тот человек, который рядом со мной из-за интимных отношений. Он не строит и не играет из себя отца для моих детей. Этот чудик даже спать с нами боится из-за того, что переживает, как бы не так двинуться. — Слово «чудик» было произнесено приторно сладко. — А так же для детей появился ещё друг. У докторишки есть послушный, мягенький и ласковый пёс. — Глаза округлились, выражая искреннее удивление. — Знаешь! Я до глубины души не любил собак! Но это чудо растопило моё сердце, как и его глупый хозяин. — Если бы Милк был котиком, то он сейчас замурлыкал от удовольствия с искренним наслаждением, даже бы пузико дал погладить. — Этот человек приходит непринуждённо в моменты отчаяния и непонятных чувств ко мне и, самое главное, к моим детям. — В кабинете повисла тяжёлая грусть, поедая жадно счастье до этого. — Я импульсивен... И порой срываюсь на моих малышей, когда те творят что-то неправильное. Особенно попадает Сапфиру. — Губы сами собой поджались, нервно кусая. — Мне кажется, он думает, что я его не люблю. Мне это так больно осознавать. — Грустный взгляд упал на сочувственные розовые кристаллы. — Но знаешь... Когда появился этот докторишка, дышать стало словно легче. Как будто открыли окна в душной комнате и воздух сам собой свежий. — Уголки губ неспешно поднимались вверх от приятных моментов. — Вчера, перед тем как я поехал к тебе, я почти поругался с сыном, но в наш разговор встрял Ванилла. Я был так уверен в себе, в том, что он встанет на мою сторону! Но вот только... — Губки сложились трубочкой сами с собой. — Он не встал ни на чью сторону и привёл наш конфликт в мягкий пух. Поругал обоих в своей спокойной манере, тыкая каждого в нос, и выдал лечение. — Тихий смешок. — Я очень злился на него поначалу, но так как у меня есть ещё мозги, я всё же понял, что я правда был неправ. Если честно, моя гордость была задета, но не разрушена. Думаю, я больше засматриваюсь не на оболочку в первую очередь, а во внутренний мир. И этот мир мне очень нравится. — На щёчках появился лёгкий румянец. — Ого! Не ожидала от тебя такого. — искренне удивилась Шугар. — Обычно ты обидчив, как сама сатана, и сделаешь плохо всем. Думаю, это ваша судьба. Но всё же, что там про постель? Когда ты его подпустишь настолько близко? — Женщина хихикала, убегая в сторону со своего места, когда в неё летела подставка для рук.

*** Продолжение следует ***