Нежное молчание

      На улице легкий ветерок, пасмурная погода с редкими проглядывающими сквозь облака лучами солнца, в меру холодная температура обволакивала кожу. Пьюр Ванилла стоит перед знакомым зданием. Когда он услышал, что Милк пойдёт приводить себя в порядок, несмотря на то, что он и так красив, блондин взял на себя ответственность за детей, развозя тех по местам их недолгого заключения, а сам подумал над тем, что пора заняться бумажками и встретить старого друга. Не спеша заходя в здание, его встретили привычные серые стены с плакатами о душевном равновесии, спокойствии своей души, а также расписание врачей, где он сам находился внизу, а его окошки были либо занятыми, либо очень редко свободными, и одно из таких было сегодня. Лицо натянуто выдавало нежность и позитивность. Блондин не любил эти серые стены, и только зайдя к себе, Пьюр расслабился — здесь находился его просторный хаус. Тут были его воспоминания, детский смех или изредка слёзы. Подойдя к кофейному столику, где находились папочки разного содержания и объёма, он взял ручку и сел поудобнее на своё уютное мягенькое место. Не успев взять папку, как к нему ворвались без стука. — Сделайте с ним хоть что-то! А иначе я убью этого засранца!       Разноцветные глаза смотрели на женщину средних лет, которая из-за морщин и усталости выглядела ближе к пенсионному возрасту. Строгие очки, юбка-карандаш, белая рубашка, кардиган кофейного цвета, строгие чёрные туфли. В своих пухлых ручонках она держала за ухо парнишку, который брыкался из всех своих сил. Тётка его нагло усадила, даже бросила в кресло напротив. Пьюр просто смотрел на всё это без удивления, без холодности, вообще без эмоций. Просто смотрел сначала на обиженного мальчика, который словно змея шипел только от одного взгляда на мужчину, взгляд плавно перетекал на опешившего Какао, который старался успокоить дамочку и глазами извинялся перед другом в моменте. — Прошу вас, успокойтесь. Вы не записаны к этому доктору. Он принимает только по записи, — весь грозный характер длинноволосого мужчины таял перед этой женщиной, стараясь донести до неё информацию. — Так давайте запишемся прямо сейчас! Я видела у него свободное окно! Доктор здесь? — глаза посмотрели вопросительно, а после снова горели яростью. — Здесь! А значит, может принять! Или вы действуете только в своих целях!? Я как директор приёмного дома «Светлые ангелочки» найду, куда пожаловаться, если вы сейчас же не примете меры! Наш город обсуждают, какие здесь хорошие психологи! Так работаете! — гордо подняв нос, поправив очки, женщина хлопнула дверью, оставляя всех внутри. — Пьюр Ванилла, прости меня. Это вышло очень неловко и быстро! Я сейчас всё улажу, и мы найдём ещё кого-нибудь на замену, — Какао поджал губы, бегая глазами и думая, что же делать дальше. — «Эта нахалка права, у нас хорошие специалисты, но репутацию держит Ванилла! Если он сейчас развернётся и уйдёт, мы, чёрт возьми, разоримся! Боже! Кто же сможет его подменить...» — Вы так жалко оправдываетесь, дяденька. Да, таких, как этот мозгоправщик, миллион. А вы такой огромный распинаетесь перед такой соринкой. Смешно, — громко выдал парнишка и так довольно тихой комнате. Он закинул ноги на диван, в котором его усадили, и стал наблюдать за реакцией. — Что ты сказал? — глаза резко остановились на источнике звука, а голос приобрёл хрипотцу. — Да ты не представляешь, насколько доктор хорош. Он один может заменить миллионных других, — неосознанно рыкнул длинноволосый, сразу вставая на сторону защиты. — Дарк Какао, — блондин сладким голосом переманил друга на себя, идя к нему ближе. — Всё хорошо. Я посижу с этим мальчиком. — Как же слащаво и приторно сладко это звучит. Вы не мой спаситель. Я в вас не нуждаюсь, — фыркнул подросток, беря нахально конфеты из вазочки на столе. — Ты уверен? — фиолетовые глаза метнулись сначала на нарушителя, а после на друга. — Я могу найти замену в любое время. У тебя выходной, да и, как я понимаю, ты был занят бумажками. — Круто вы ему жопу лижете, — захохотал парнишка. — Словно вас сейчас опрокинут! Вас, как я понимаю, уже это достигало! Неужели собственный ребёнок?       На последних словах всё, что сдерживало Какао, рухнуло. Одним движением он собирался накинуться на мальца, не испытывая ни капли жалости, но его поймали за грудь и одним точным движением выперли за дверь, помахав рукой. — Иди передохни. Вижу усталость на твоём лице, — улыбка с лица блондина не слетала, а глаза следили за каждой эмоцией на лице друга. — Скажи, как его подопечная придёт. А сейчас ты свободен.       Не успев что-либо сказать, директор перед ним захлопнул дверь, а эта натянутая улыбка заставила облиться холодным потом. Дарк знал эту улыбку, и она его не радовала... — «Всё же будет хорошо? Надеюсь, он не забудет о рамках приличия?»       Мужчина шёл не спеша в свой кабинет. Он помнил, какими кардинальными методами пользуется порой Пьюр. Да, это меняет с ног до головы приходящих к нему людей и цепляет, отчего те приходят ещё на несколько сеансов, но это происходило со взрослыми людьми, а тут ребёнок. Это сдержит, конечно, бывшего военного, но его чёрствость может пересилить его ум. — «Прошу, не будь строг с ним. Прошу», — мужчина помолился и скрылся в своём кабинете.       Чёткий слух услышал хлопок двери директора, от этого улыбка стала шире. Теперь его очередь. Приглушённым топотом, не спеша Ванилла шёл к своему месту. Со скрипом кожи его тело приземлилось туда, и на него сразу обратили внимание. — Давайте, начинайте свои нотации, — закатил глаза парнишка, ев следующую конфету и скидывая фантик на пол. — Что? — вопросительно поднял бровь Пьюр. — Я не собираюсь тебе ничего говорить. Ты пришёл сюда не по своей воле, не хочу тебе пудрить голову советами, которыми ты не воспользуешься и не обдумаешь, — блондин зевнул, не спеша беря папку, которая не получила должного внимания до этого. — Интересно. Впервые такое слышу. Обычно сразу же начинают свою демагогию. Спасибо, что не будете заниматься этой хренью, — конфета языком елозилась из стороны в сторону, ударяясь об зубы, издавая характерный звук. — Тогда я могу идти по своим делам? Я примерно слышал, когда эта карга припрётся сюда снова. Думаю, я хорошо проведу время и без неё, и без этого учреждения, — парнишка собирался вставать, но звук цоканья ручки заставил его остановиться, порождая некий испуг внутри. Зелёные глаза с немытой тревогой посмотрели на человека напротив. Он сидел спокойно, его глаза выражали доброту и хладнокровие одновременно, порождая ещё большую тревогу. Пришлось сесть ровно обратно, поджимая к своей груди и марая кожаное сиденье не самой чистой обувью. — К сожалению для тебя, тебе придётся у меня остаться. Я ответственный за тебя, поэтому ты останешься здесь, — Ванилла незаинтересованно чиркал в бумажках, прекращая смотреть на мальца. — Что вы хотите за мой выпуск? Хотите, я поработаю своим телом для вас? Я обещаю за пределами этих стен я буду хорошим мальчиком, — голос зеленоглазого стал урчащим и сладким, его ноги не спеша раздвигались, показывая, на что он готов ради свободы, но вот только блондин даже глаз не поднял, продолжая писать. — И часто ты так решаешь свои проблемы? — всё внутри сжалось от представления того, что мальчик собирается сделать ради своей выгоды. — «Это далеко не провокация. Если раньше он пытался сделать это, то сейчас это говорит серьёзно. Его поза, его голос — всё говорит о том, что он может это», — эти мысли стали напрягать, но внешнего вида Пьюр не подавал. Он будет ждать развязки. — Дяденька. Я правда хорошо в этом, — парнишка встал со своего места, подходя ближе к доктору. — Правда? — холодные глаза смотрели в глаза, выражающие наглость и уверенность. — Продемонстрируешь? Раз ты такой смелый? — Пьюр, не сводя взгляда, кинул папку с ручкой на столик, усаживаясь удобнее. — Хорошо, — пацан взглотнул — на него ни разу не смотрели в такие моменты с таким холодом и равнодушием. В теле распространялась паника и неуверенность в своих же действиях. Вдох через нос и выдох. — «Мне нужно сваливать отсюда. Соберись, дурень. Всё как обычно, ты сможешь!» — на лице сразу же появилась ухмылка. Парнишка аккуратно сел на Пьюра, обнимая руками за шею, смотря в разноцветные глаза. — У вас очень красивые глаза, доктор, — руки не спеша поднимались к лицу, уверенно делая это, не нарушая взгляда. — Я уверен, у вас много поклонниц и поклонников. Вы крепкий телом, добрый по характеру, я бы сказал, уютный, — привычная лживая сладостная лесть, чтобы ему поверили, но вот только глаза не становились добрыми, как у других. — «Давай же! Я найду твоё слабое место! Не заставляй меня говорить эти пошлости! Надо продолжить, и он растает!» — зеленоволосый спускается к лицу ниже, целуя щёки с характерным звуком, спускаясь к чужим губам, но голова резко дёрнулась в другую сторону, отчего подросток опешил, смотря с непониманием на Пьюра. — Ненавижу целоваться в губы, — бросил сухо блондин.       Взглотнув, бунтарь лишь кивнул, выпустил чужое лицо и поцелуями спускался к шее, залезая рукой под одежду доктора. Пьюр наблюдал. Его пугало то, с какими точными и уверенными действиями парнишка это делает, это говорило только о том, что он и вправду научен и активно этим пользуется. Постыдная лесть, поцелуи как расположение жертвы к контакту. — Мерзко... — глухо выдал доктор. — Что? — удивлённые глаза сразу же поднялись, тело дрогнуло. — М.. Мерзко? — То, что ты делаешь, это мерзко, пацан, — чётко произнёс блондин.       Парень сразу вскочил на пол, смотря на всё те же холодные глаза с нескрываемым отвращением. Тело задрожало ещё сильнее, глаза бегали по окружению. — «Нет! Нет, нет! Ему не должно быть мерзко!» — мысли крутились на одном слове. После таких событий он чувствовал себя грязным. Всегда! Грязным! Но он получал, что хотел! Упав на колени возле ног доктора, зеленоглазый в панике стал теребить штаны доктора. — Извините за долгое начало! Я хотел всего-то вас расслабить, — нервный хохот, язык поехал. — Я сейчас всё исправлю! — Прекращай, — большие руки взяли небольшие ручки, которые от безнадёги вцепились в ткань. — Давай всё же поговорим? Если ты захочешь, я сам тебя отведу, куда тебе захочется, — голос приобрёл спокойную интонацию с нежными нотками, пока парнишка осознавал реальность происходящего. Отцепив от себя бунтаря, аккуратно поднимая его на ноги и ведя на диван. Пьюр натянул рукав на запястье насколько мог и вытер грязное место и только после посадил подростка. — Вот так. Теперь давай поговорим? — блондин сел на колени, не смотря на фантики на полу. — Вы сказали, я мерзкий... — слёзы наворачивались сами собой, капая на ткань. — Не ты мерзкий, солнце. А то, что ты хотел сделать, — рука поглаживала маленькую коленку. — Как часто ты это делаешь? — Я.. Я.. Я не могу этого сказать... — руки сжались сами собой, злясь на самого себя ещё больше. — «Я не смог! Я мерзкий!» — в голове всё орало, слёз становилось только больше, не чувствуя, как его стараются утешить чужие руки. — «Я задел его глубокую рану...» — цыкнул от мерзости сам на себя Пьюр. — «Но я не мог по-другому, он был слишком уверен в себе. Прости меня, малыш», — голова упала сверху своих рук, а по волосам стекал град слёз.